Круцио на десерт

Гарри Поттер стоит у собственного стола и усиленно обдумывает свои следующие действия. Показания Брама в «чистом» виде ему принесут, в этом он не сомневается. Остается адвокат, его как раз разбудили полчаса назад, и с минуты на минуту он будет готов к приему посетителей. Еще есть Люциус… Которому они обязаны сообщить о смерти семьи. Всей сразу… Гарри мысленно чертыхается. Гребаные законы, которые он сам же и протолкнул. Пару лет назад стало известно, что одному из заключенных Азкабана не передавали письмо от детей в течение нескольких недель, и тот умудрился как-то чуть не покончить с собой прямо в камере… Министерство взяло вопрос на контроль, выяснилось, что немногочисленные права заключенных ущемлялись с завидной частотой. Тогда уволили полдюжины охранников, провели масштабные допросы остальных, и сам же Поттер предложил уравнять заключенных в некоторых отдельно взятых пунктах с обычными людьми, что означало быструю передачу им экстренных новостей об их семьях, если дело касалось проблем со здоровьем или смертью. Письмо с официальной эмблемой Министерства магии лежит на столе, Поттер разглядывает подпись своего аврора и криво залитую сургучную печать на белом конверте. Утаивать смерть сына почти сутки — и без того нарушение. Скрывать еще и новость о Нарциссе… Быстро вызвав уполномоченного сотрудника, Гарри отдает тому письмо и указания: — Проследите, чтобы в его камере не нашлось острых предметов, посуду заменить. Пусть все время стоит надзиратель перед дверью, реагировать на любой шум. Постельное приклеить к кровати заклинаниями, чтобы не сделал веревку. То же самое с его одеждой. — Да, сэр. — Проверить любые крючки или что-то еще, на чем можно повеситься. Окно сделать недоступным, чтобы не зацепился за решетку. — Да, сэр. — Я хочу получать ежедневно вечером отчет о том, что Люциус Малфой жив. Не смейте дать ему умереть. — Как скажете. — Свободен. Дверь закрывается. Пэнси Паркинсон, все это время тихо сидящая в кресле, вздыхает. Гарри бросает на нее взгляд, когда та произносит: — Думаешь, он попытается? А что у него осталось? Поттер пожимает плечами. — Я бы попытался. Паркинсон сглатывает. — А она оставила письмо для него? Для Люциуса… Гарри только мотает головой. Не оставила. — Мерлин… Она отворачивается и кутается в плед. Пэнси. Еще одна проблема. Объятия на маяке, а потом молчаливые, скомканные и какие-то до ужаса неловкие сборы обратно в Министерство, потому что прилетел патронус с информацией о юристе. Неловкость — это вообще основное слово, описывающее их взаимоотношения в последние два дня. Блядство. Дверь снова открывается. — Он готов, — Николь кивает в сторону коридора. Получив такой же быстрый кивок в ответ, она выходит. Паркинсон откидывает ткань и поднимается. — Уверена, что хочешь идти? Пэнси, он наверняка знал. Как минимум частично… — Я пойду, — твердо говорит она. — Я должна. — Ты не должна. — Я пойду. — Я не… Дверь открывается. Опять. Гарри собирается сказать что-то остроумное о проходном дворе, но замирает, когда видит посетителя. — Где моя сестра? — женщина выдает с порога. Черт подери. — Здравствуйте, миссис Тонкс, — вежливо здоровается Пэнси и сразу же опускает глаза. Андромеда игнорирует приличия. — Гарри, в моем доме есть полотно, ты же знаешь… Ну конечно. То самое, что-то вроде копии семейного древа Блэков на Гриммо, но сокращенное и не столь раскидистое, да и выжженных участков там нет. Гарри не помнит точно, до какого колена вписаны имена на тяжелой ткани, однако кое-что он знает наверняка — живые всегда подсвечены. Значит, погасло… Он вздыхает и смотрит на Пэнси. — Оставь нас.

***

Maybe We Could — Kllo

Пэнси стоит на том же месте, с которого сбежала утром, заметив рыжую у постели Поттера. Оказывается, Квентина расположили в одной из соседних палат. Мерлин, как будто сто лет прошло. Столько всего случилось за какие-то несколько часов. Николь опирается на стену неподалеку, спустя время появляется и Питер. Все напряженно молчат, Райли лишь еще раз уточняет точно ли Пэнси хочет присутствовать на этом допросе. Ответ неизменен. Поттер присоединяется к ним минут через пятнадцать. Пэнси смотрит на его лицо и понимает, что увидь она подобное в кабинете, то передумала бы инициировать любое общение, развернулась и быстренько ретировалась. Но сейчас деваться ей некуда. — Все готовы? Присутствующие вразнобой кивают. Он бросает на нее еще один взгляд, как будто планирует снова спросить о желании входить, но воздерживается. — Говорю только я, вы просто слушаете. Николь, свою работу ты знаешь, — он берется за ручку. — Пэнси, ты давно знакома с этим человеком, в ближайшие минуты ты, вероятнее всего, узнаешь, что он либо причастен к смерти твоих родителей, либо знал об их планируемом убийстве. Ты сама решила сюда идти, так что если тебя переполнят эмоции, ты просто встанешь и молча уйдешь. Никаких реакций, никаких провокаций, истерик, драк и прочего. Ты не должна помешать моей работе. — Да, конечно. — Прекрасно. Идем. Пэнси делает глубокий вдох и шагает в палату за остальными. Первое же, на что она обращает внимание — сильный запах зелий. Каких именно не разобрать, понятно одно — лекарства сильнодействующие. В какой-то момент у нее даже щиплет в глазах. — Пэнси! Пэнси, моя девочка… Она поднимает голову и замирает. Она не помнит точно сколько лет Квентину, почему-то этот вопрос не казался важным, но сейчас… Мерлин, он никогда не выглядел так плохо. Она вообще видела мало людей, которые бы выглядели вот так, и дело даже не в возрасте… То, что отравление сильно подкосило и без того глубоко пожилого человека, — бесспорно. В голове впервые появляется мысль о том, что его возвращение в сознание наверняка чудо. Старик не сводит с нее глаз и протягивает руки, словно хотел бы обнять, а потом дергается, будто обжегшись. — Я… Да, конечно. Извините. Он прижимает ладони к груди и потупляет взгляд. — Здравствуйте, мистер Прэтт, — спокойно говорит Поттер и присаживается на одно из кресел. Пэнси беззвучно опускается на свободный стул, замечая, что юрист больше не смотрит на нее. В ближайшие минуты ты, вероятнее всего, узнаешь, что он либо причастен к смерти твоих родителей, либо знал об их планируемом убийстве. Становится плохо, Пэнси старается дышать глубоко и спокойно, мысленно благодаря целителей за настежь открытые окна палаты. — Вы знаете, зачем я здесь, мистер Прэтт, — Поттер смотрит на Квентина прямо. Пэнси уже привыкла к тому, что он никогда не прячет глаз. Всегда прямой взгляд. — Я предлагаю не разводить церемоний, ведь вы пришли к нам сами. — Он… он жив? — первое же, что спрашивает Прэтт дрожащим голосом. Поттер прищуривается, секунду думая как ответить, а потом кратко бросает: — Жив. Интересно, Поттер будет скрывать то, что Уильям еще не пойман? Или наоборот скажет правду? Будет ли Квентин помогать, если поймет, что своими показаниями наводит авроров на сына? Или сейчас будет озвучено, что Уилл арестован и участь его уже решена, а сами они пришли лишь за уточняющими деталями? Но Прэтт не задает ни одного вопроса. Он только облегченно выдыхает и складывает ладони на одеяле. — Чем я могу помочь вам? — Ваше знакомство с матерью Уильяма, ее беременность и появление сына четыре года назад. Начнем с этого. Старик вздыхает. — На самом деле, нет никакой выдающейся истории, мистер Поттер. Я одинокий человек, за свою жизнь ни разу не был женат, как-то не удалось… Я всегда либо много учился, либо много работал. В годы войны… там вообще было не до этого, сами понимаете. Сейчас тем более, я стар и не способен дать женщине все то, что полагается, если позволите. Ребекка — единственная интрижка за последние годы, даже десятилетия, если вдуматься. Я выразился именно так, потому что мы и правда не состояли в каких-то особенных отношениях. Она работала помощником одного из адвокатов, с которыми я сталкивался по давнему делу. Мы познакомились, разговорились, пару раз я позвал ее поужинать в свободное время. Потом разъехались, она вообще-то не из Лондона, откуда-то с юга Британии, уже и не упомню спустя почти четверть века. Потом я получил письмо, когда она была здесь проездом, мы снова встретились. Снова поужинали, ну и у нас случилась связь, — он пожимает плечами. — Вот и все. Она уехала, никто никому ничего не обещал, больше мы никогда не встречались. Это одна из тех историй, о которых взрослые люди просто забывают через год, понимаете? Для меня оказалось шоком появление сына на пороге спустя почти двадцать лет. Я даже не сразу вспомнил, о ком вообще идет речь, пока он не дал колдографию матери. — Дальше, — Поттер располагается на кресле удобнее. — Четыре года назад ко мне в дверь постучали. Молодой парень с конвертом в руке, в нем — письмо. Там рассказ Ребекки о том, что она забеременела после того раза. О том, что понимает и принимает тот факт, что связь наша была случайной; знает, что я не стремился заводить семью, ведь уже тогда был не так уж молод; что она уважает мою свободу и все такое. Жутко логичные вещи написала, стоит заметить. Уточнила, что приняла решение вырастить сына и никогда ни о чем меня не просить, однако узнала о своей болезни, которую, к несчастью, унаследовала от какой-то бабки по материнской линии. И только из-за приближающейся смерти обращается ко мне, потому как положение ее бедственное и уже давно. Уилл и Ребекка никогда не жили в хотя бы относительном достатке. Уилли потом говорил, что она давно потеряла работу, стала, кажется, употреблять сомнительные зелья… Я не знаю ничего о достоверности этого, выяснять тоже не стремился, не увидел причин. Я понял только то, что впервые в жизни у меня появилась… семья. Квентин останавливается и громко сглатывает, его глаза увлажняются за секунды. — Извините. Так вот, у меня появился сын. — И вы поверили? Вот так сразу? — Конечно нет. Я наводил справки, запрашивал документы. Все совпадало, к тому же, я видел, что парень похож на мою мать, это просто невозможно не заметить. И еще я обратился к магловской медицине. Уилли не знает об этом, но я… Я сдавал его волос на экспертизу, я знал, что достижения магловской науки дошли и до таких уровней, сталкивался по работе с клиентом, так что… Я удостоверился в честности ее слов. Поттер кивает. — Что дальше? — Я дал ему свою фамилию, ведь он носил ту, что принадлежала Ребекке. Уилли уже заканчивал Хогвартс, он прекрасный ученик, никаких нарушений, столько наград, успехи в разных… — Мистер Прэтт, — негромко произносит Поттер. Старик осекается и хмурится. — Да. Извините. Уилли закончил школу с отличием и ему удалось попасть на стажировку в Гринготтс. Я сразу предложил ему обучаться магической юриспруденции, но он раздумывал, затем стал совмещать работу с бумагами и банк. Ну а потом и вовсе ушел оттуда. — К Паркинсонам вы сами его привели? — Да, — Прэтт тяжело вздыхает. — Мало того, что это мои давние клиенты, так еще и добрые друзья. Они были так счастливы, что я теперь не один, Лисса даже почти растрогалась… Я познакомил их, некоторое время Уилли просто захаживал ко мне, они пили с Лиссой чай, общались на разные темы, пока я заканчивал дела. Паркинсоны всегда были рады ему. Затем я обмолвился, что стараюсь учить сына, и подыскиваю подходящие дела для примеров. Гровер без раздумий предложил, чтобы сын помогал мне с их бумагами. Конечно, под договор о конфиденциальности, как полагается, ну и не со слишком уж секретными. С тех пор мы стали работать вместе, у него даже была собственная небольшая ставка. — Но уровень доверия к нему рос, иначе он бы не знал о документах типа завещаний, не так ли? — спрашивает Поттер. — Да, шли месяцы, Паркинсоны воспринимали Уилла как члена семьи. Бумаги, которые попадали в его руки становились серьезнее. Он подал несколько отличных идей в спорных ситуациях, чем зарекомендовал себя. Гровер даже обсуждал с ним собственные дела, когда я болел. Я… Я был счастлив. — Вы наладили быт, учили сына, все в вашей жизни шло прекрасно. В какой момент в этой истории появляется дочь Паркинсонов и предпосылки к случившимся событиям? Квентин вздыхает. — Лисса… Она… Изменилась, — он говорит это и поднимает глаза на Пэнси. — Я не припомню в первые годы после твоего исчезновения даже реплики о том, что в этом доме когда-то жил ребенок. Они закрылись, они предпочли ненавидеть тебя, старательно делали вид, что тебя не существует и никогда не существовало. В их понимании, конечно, ты их опозорила, еще и сбежала. Разорванная помолвка, семейные конфликты… Все это обсуждалось высшим обществом, Лисса часто болела в тот период, она превратилась в затворника на несколько месяцев. Большего стыда чистокровной высокопоставленной семье и представить сложно. Но потом… — он задумывается. — Мне даже кажется, что появление Уилла как-то повлияло на них. — Что это значит? — уточняет Поттер. — Они общались близко только с Малфоями, насколько мне известно. Сын Люциуса никогда не отличался дружелюбием и желанием попить чай с гостями, тем более после войны, поговаривали даже, что психика мальца не совсем в порядке. В общем, у Лиссы много лет не было примера… семьи. Понимаете? А тут появился я с сыном. И… Что-то изменилось. В ней. Я не знаю, мне кажется, она увидела, какой может быть семья. Другая, понимаете? Не то, во что она своими же руками превратила их с Гровером и Пэнси, а другая… На несколько секунд в палате повисает тишина. Пэнси чувствует комок в горле и старательно старается глотать чаще. — Однажды я искал ее по поместью для того, чтобы она что-то подписала или прочла в документах… Не помню точно. И не поверил глазам, проходя по коридору и увидев, что комната Пэнси открыта. Лисса просто стояла, обхватив себя руками, напротив стены с колдографиями дочери. И плакала. Молча. Это… Это довольно жуткое зрелище, знаете. Громадные слезы стекали по щекам, я даже не сразу сообразил, как мог бы ей помочь, ведь эта женщина никогда не плакала, а Гровера не было дома. Я попросил эльфов сделать чай. Она не стала даже говорить об этом, сделала вид, что ничего не произошло. Я поддержал. Это не мое дело, я не стал лезть с советами, не мне их судить… Я к тому веду, что что-то сломалось в ней, понимаете? Я думаю, что спустя годы… Возможно… Возможно, она поняла, что ее дом мог бы быть другим. Что сама ее жизнь могла бы быть совсем другой… Слеза все-таки срывается по щеке. Пэнси быстро смахивает ее, натыкаясь на внимательный взгляд Поттера. Он вздыхает, пока Квентин продолжает: — Они присматривали за тобой в последнее время, Пэнси. Я даже думал… Думал, что, может быть, они осмелятся прийти к тебе… И поговорить. Когда они узнали о твоей беременности, то стали еще активнее. Прэтт закашливается и наклоняется, прикрывая рот платком. В это время происходит сразу несколько вещей: Николь и Поттер шокировано поворачиваются к Пэнси, которая тут же мотает головой с такой интенсивностью, что становится больно где-то в шее. Одними губами беззвучно она говорит «Нет!». Мерлин, какие беременности, что за бред? Поттер хмурится и кивает, а потом прислоняет палец к губам, давая понять, чтобы никто не перебивал Квентина. Тот поднимает голову и смотрит на Паркинсон. — Через какое-то время я увидел, что твои колдографии возвращены на камин в гостиной. А потом Гровер заговорил со мной о тебе сам. Сказал, что хотел бы уточнить все ли у тебя в порядке и как вообще ты живешь. Так что я, конечно, тоже знал, что они следили за дочерью. — Чем именно интересовались? Собирали данные? — Нельзя сказать, что они шпионили, — юрист пожимает плечами. — Выписывали некоторые американские издания, где Пэнси часто печатали. Мода, светская жизнь и прочее… — Просили вас поузнавать что-то глубже? — Нет, меня — нет. — А кого-то еще? — Поттер прищуривается. — Если и просили, меня не оповещали об этом. — О беременности Пэнси вы тоже узнали от них? Хочется закатить глаза. Что за беременность, святой Мерлин? — Нет. Я вообще не в курсе, откуда они узнали, ведь мне об этом рассказал Уилл, он случайно услышал разговор… — То есть, подслушал? — уточняет Поттер. Квентин сглатывает. — Думаю, может быть, так и было… — И что же в разговоре? — Лисса и Гровер ругались. Лисса кричала что-то о том, что это их семья, она не смогла быть нормальной матерью всю свою жизнь, но теперь есть шанс что-то исправить. И скорое появление ребенка может быть поводом к налаживанию отношений. Говорила, что она столько всего упустила, она не может выбросить и эти моменты. Что она устала оплакивать самую важную роль, которая ей так и не удалась. Что ты, Пэнси, никогда не простишь их, но они должны попытаться… Что-то в этом духе. Он передал мне все это довольно сумбурно… — Когда это было? Когда он услышал этот разговор? — Чуть больше месяца назад. Пэнси чувствует, как начинают трястись ладони. Вот она. Вот точка отсчета. Примерно месяц назад все и началось. Квентин прикрывает веки. По его щекам снова катятся слезы. — Я… Я думаю, что на этом все и пошло крахом. Когда Уилли узнал, что Паркинсоны намереваются возобновить отношения с дочерью. — Из-за скрытого наследства? — бросает Поттер и ухмыляется. Пэнси округляет глаза и едва сдерживается от того, чтобы не раскрыть рот. Он-то откуда знает о таких тонкостях??? Судя по выражению лица Квентина, он того же мнения. — Вы… Вы и без меня все знаете? Зачем же тогда этот допрос? — тут же подбирается адвокат. — Отвечайте, — спокойно произносит Поттер, даже не шелохнувшись. — Как могло получиться так, что Паркинсоны собирались отдать часть денег вашей семье? Челюсть все-таки опускается. Но кажется, никто этого не замечает. Квентин тяжело вздыхает и молчит. Поттер прищуривается и продолжает сам: — Давайте я вам помогу. Лисса и Гровер Паркинсоны были так разочарованы своей единственной дочерью, что много лет жили, нося в сердцах злобу на нее. Они даже лишили ее наследства, что прекрасно видно по множеству разных бумаг. Конечно, поместье призовет ее магией, случись вдруг что, как и другие реликвии семьи. Но в первые годы после побега Паркинсоны пытались сделать все, что могли, чтобы дочь получила минимум, верно? Прэтт кивает. — Как они это делали? — спрашивает Поттер. — Благотворительные фонды, куча всяких организаций, какие-то дальние родственники… По сути, не измени они своего мнения, Пэнси досталось бы только поместье и, как вы и уточнили, семейные реликвии, завязанные на крови, — поясняет Квентин. — Их не так-то просто передать чужим людям. — И, конечно же, та доля наследства, которая никакими налогами не облагается, — Поттер улыбается. — Так называемые «скрытые» части. Адвокат поджимает губы. — Ума не приложу, откуда вам это известно, но вы правы, мистер Поттер. Каждая чистокровная семья имеет такой фонд, но об этом не распространяются направо и налево. Реликвии, наделенные темной магией, не передашь под список, проверяемый Министерством, не так ли? — Конечно, — Поттер кивает. — А еще золото, деньги и, например, магловские бизнесы. Ведь многие чистокровные только на словах ненавидят маглов, Нотты — практически единственные, кто открыто заявляет о сотрудничестве. — Да, — Квентин вытирает платком рот. — Лисса и Гровер… Они были так злы на Пэнси… — И так добры и благодарны вам за многолетнюю службу, а также совершенно очарованы вашим сыном, который являлся идеалом достойного ребенка… Прэтт хмурится, но не отрицает. — Как давно часть переписана на вашу семью? — спрашивает Поттер прямо. — Лет шесть-семь назад. Строго говоря, в тот момент она была переписана только на меня, ведь Уилл в моей жизни еще не появился. Но да, им может обладать кто угодно из фамилии. — Как вы об этом узнали? — Они сами сказали мне. Сказали, что эти части всегда принадлежат детям, но в их ситуации… — Как об этих деньгах узнал Уилл? — К сожалению, от меня, — грустно произносит Квентин. — Однажды, случайно… Мы разговаривали о том, что я часто болею. Он был напуган, а я… Я знаю, в каких условиях он рос со своей матерью и о его страхах относительно этого… Так что… Так что обмолвился о том, что ему не о чем переживать, если меня не станет… — Но если бы вы умерли, а Паркинсоны были бы еще живы, то деньги не перешли бы ему просто так. Как работает эта схема со скрытыми долями? — Эти деньги достаточно попросить у семьи-обладательницы. Либо дождаться смерти всего семейства, они перейдут автоматически, как наследство, и скрыто ото всех остальных. Я сказал Уиллу, что когда меня не станет, он может прийти к Лиссе и Гроверу за своей частью. Я уверен, они не отказали бы ему. Они даже предлагали мне когда-то отдать долю, но я пожелал оставить все для сына, если он будет нуждаться после моей кончины. На некоторое время в комнате повисает тишина. Поттер прерывает ее примерно через минуту. — Итак. Вы и Уилл вели дела Паркинсонов последние примерно три года. Они позволили вам допустить к бумагам сына и обучать его, потому как давно вам доверяли и очень симпатизировали вашему образованному отпрыску. Также часть их богатства, которая скрывается чистокровными и не попадает ни в какие официальные документы, была записана на вашу семью в качестве благодарности за долгие годы службы. На семью, а значит, и на Уилла тоже, ведь фамилию вы ему дали после его появления. — Да. — Семейство Паркинсонов не общается с дочерью уже много лет, специально распределяя свои богатства на разные фонды, дальних родственников и прочее, чтобы лишить дочь этих благ. Что вашего сына не беспокоит, ведь он знает, что его часть остается при нем. — Верно. — И вы спокойно живете, обучаете парня, который, вероятнее всего, хочет позже остаться при семье на вашем месте. — Да, я действительно подумывал отходить от дел. Мне много лет и здоровье уже не то… — А потом, около месяца назад, он подслушивает разговор, из которого понимает, что родители узнали о беременности дочери, и кардинально поменяли мнение, собираясь налаживать отношения. Более того, оказывается, мать уже давно дала слабину в этом вопросе и присматривала за дочкой, думала, анализировала свою жизнь… И Уилл начинает нервничать. Ведь если они сблизятся, если все станет как прежде, как годами ранее… То скрытые наследства, как, впрочем, и все остальные, разумеется, будут возвращены в семью, чтобы достаться Пэнси… — Да, как я уже сказал, они активизировались в последнее время. Лисса и Гровер начали уничтожать документы, в которых разбрасывались деньгами. Они были настроены наладить отношения с Пэнси очень серьезно, возвращали ценности обратно в семью. Я думаю, что мой Уилли… Что… Что он испугался, ведь следом и мы могли быть лишены своей части, а дать такого количества золота я бы никогда ему не смог… и тогда… тогда… Пэнси опускает лицо в холодные ладони и закрывает глаза. Деньги. Вот цена жизни ее семьи. Гребаные деньги. — И тогда он понял, что попросить прямо у Паркинсонов вашу часть уже скорее всего поздно, ведь теперь они могут отказать, предпочтя оставить все дочери, как и полагается, — дополняет Поттер, не сводя взгляда с Квентина. — И он вспомнил о втором условии получения этого золота. Смерть всей семьи. Для начала он находит способ пробраться в хранилище, где ищет документы. Хочет убедиться, что доля все еще ваша. Он нашел бумаги в Гринготтсе? — Нет. — Но остался уверен, что нужное не изменено, раз убил Паркинсонов, почему? — Он повел себя по-идиотски, мистер Поттер, — выплевывает Прэтт. — Как можно было так рисковать, скажите мне? Я ума не приложу, как он вообще попал в банк, хотя могу подозревать, что Уилли обзавелся знакомыми во время стажировки там. Но в любом случае, додуматься искать документы о тайных долях чистокровных в месте, куда могут попасть авроры… — Прэтт вздыхает и качает головой. — Он пришел ко мне после своей выходки. Я сказал ему, что Гровер не стал бы делать подобное скрыто, он поговорил бы со мной, все объяснил, если бы решил лишить меня доли, мы дружили десятки лет. Более того, при разрыве договора, как и при его подписании, применяется определенная магия, так что я был бы вызван на аудиенцию и точно знал бы, что больше не обладаю никакими правами. Я сказал этому глупому ребенку, что было достаточно просто спросить у меня, а не лезть в пекло, проверяя хранилище, святой Мерлин! — Он посвятил вас в дальнейшие планы? — Нет! Мерлин, ну конечно нет. Он сказал, что только хотел убедиться в сохранности доли. В том, что она не переписана. Я приказал ему бросить затею, потому что это перестало быть шутками. Подумать только, ворваться в банк! Я приказал не совершать глупостей. Говорил, что он молод и очень умен, что он сможет добиться всего сам и нельзя рассчитывать на чужие деньги. К тому же у меня есть небольшие накопления… Видимо, твоих накоплений ублюдку мало, Квентин. — Итак. Вы дали ему понять, что доля все еще при вашей фамилии. Сын поверил вам. И в следующую ночь… — продолжает Поттер. Квентин снова опускает голову. — Да, я… Я был в командировке по делам других своих клиентов, когда… когда… — И в этот же день вы вернулись и посетили мисс Паркинсон в камере, а до этого даже встречались с ней, когда она прибыла в страну. Вы и ко мне заходили, выпрашивали для нее кофе, — Поттер ухмыляется. — Хорошая выдержка, мистер Прэтт. Вы ведь еще тогда все понимали… — Я не был уверен, что это мой Уилли… Я… Я еще не знал, не хотел верить. И во мне было много успокоительного зелья… Может… Я думал, может это совпадение, какие-то враги… Поттер игнорирует слезливый бред. — Как он связался с вами? Ваш камин и дом под наблюдением с самого первого дня. — Он пользуется какими-то хитрыми самоуничтожающимися записками. Я таких раньше не видел. Возможно, он сам создал их, я не знаю. Он очень умный мальчик, он способный, он… Поттер морщится от отвращения и перебивает: — Насколько вы вообще посвящены во все то, что происходило дальше? Старик вытирает слезы. — Я был у Пэнси в камере, а когда Уилли позже спросил о ней в записке я… Я не признался... Написал, что посещал Министерство по другим делам, — он поднимает заплаканные глаза и смотрит прямо на нее. Поттер удивленно вскидывает брови. — Я ведь видел, как ты росла, я не смог, ведь если это и есть его план, то умереть должна и ты тоже… Я не… Я не смог… А Уилли… Он почти сразу пропал, как и сама Пэнси. Я узнавал из газет о том, что была серия взрывов. Только по их характеру я мог догадываться, что мой Уилли может быть к этому причастен, ведь это так похоже на случившееся в поместье. Какая-то лавка, потом прием у Малфоев, где появилась Пэнси. Это укрепило мои подозрения о том, что он ищет ее… Я… Я не знаю… Я ни в чем не уверен. Поттер наклоняется и ставит локти на колени, сцепляя пальцы. — Итак. Он помешался на идее с получением этой тайной доли денег Паркинсонов, потом подслушал неугодный разговор, испугался, что лишится золота. Просить прямо страшно, потому что Лисса и Гровер, вероятно, хотят снова все поменять и отдать имущество дочери. И он принял решение уничтожить всю фамилию. Он проверил хранилище, ничего там не выяснил, но зато потом выяснил у вас, что нужная часть все еще не отобрана по документам. А затем быстро устроил взрыв в их поместье, пока Паркинсоны, не дай Мерлин, не удалили вашу семейку из бумаг. Цель — убрать всех, тогда эти деньги спокойно перейдут к вам, поэтому он очень ждал Пэнси в Лондоне, зная, что ей придется приехать и возиться с поместьем, наследством и бумагами. Здесь он должен был ее выловить и убить. И что самое главное, никто никогда не будет его ни в чем подозревать, ведь эти части наследства скрыты и нигде не прописаны. Никто даже не узнает, что были какие-то деньги и что они кому-то достались. Знали только вы и только они, — Поттер злобно улыбается. — И остался бы у нас страдающий по умершим друзьям друг-адвокат и его замечательный сын, так полюбивший семью. Два близких человека, к которым не может возникнуть вопросов, ведь их не было в завещании, зачем бы им что-то делать? Красивая тонкая работа, не так ли, мистер Прэтт? Прэтт снова начинает плакать, а Поттер хладнокровно продолжает: — О его планах не ведали, самого сына не видели? О том, кто и как помогал ему, снабжал бомбами и прочее вы не в курсе? — Все верно, — адвоката трясет. — В последний раз я видел его, собираясь в командировку вечером накануне взрыва в поместье Гровера. Он был дома, все как обычно. — Вам говорит о чем-то имя Забивикс? — Нет, — Квентин мотает головой. — Странное имя. — Это гоблин. — Нет, извините, я не сталкивался с гоблинами, хоть и много раз был в Гринготтсе. Обычно с нами общались люди. — Фамилия Брам вам знакома? Прэтт морщит лоб, пытаясь вспомнить. — Я как будто припоминаю что-то со времен войны, но… Только смутно. Человек с такой фамилией точно не встречался мне много лет. — Мог ли Уилл вынести какую-то реликвию из поместья Паркинсонов? Он вообще мог что-то там искать при надобности? Старик сглатывает. — У него были доступы. В наши обязанности входили в том числе некоторые действия с реликвиями: описи и прочее. Конечно, у Паркинсонов такого добра было полно, впрочем, как у любой богатой семьи. Гровер доверял мне и моему Уилли, он не проверял никогда… Он не накладывал на нас заклинаний, вычисляющих воров, в своем доме. Поттер кивает. Пэнси догадывается, что он имеет в виду плату Забивиксу за проход в банк. Значит, Уиллу не составило труда найти нужную безделушку и вынести ее. — Ваш сын когда-то встречался с Малфоями? — Насколько мне известно, нет. Лисса не приглашала гостей к себе, она сама посещала Нарциссу Малфой. Их дела после войны я не вел. Поттер потирает подбородок. — Ваш доступ в поместье Малфоев. Что об этом можете сказать? Прэтт вздыхает. — Еще во время войны Гровер попросил помочь Люциусу Малфою. Тогда уже все знали, что семейство глубоко неугодно Лорду и используется им только в качестве донора золота. Люциус был в прискорбном положении, юристы семьи ушли и отказались работать с ним, впрочем, как и львиная доля другого персонала. Тогда они обратились ко мне. Я согласился и Люциус провел обряд. В случае его смерти, я смог бы войти в поместье и передать бумаги, документы и разного рода информацию юному Драко, обучить его, потому что тот почти ничего не знал. Богатство Малфоев поистине огромно, множество тайников, множество скрытых бумаг, специфических договоров и все это в разных странах, на разных языках, некоторые под магическими печатями. Там куча документации, в которой действительно нужно разбираться профессионалу, я не могу представить, чтобы подросток успешно влез в эти дебри. Так что решение, на мой взгляд, было мудрым, ведь изучение оказалось сложным даже для меня. Как вы понимаете, доступ мне не понадобился. — Но вы обмолвились об этом сыну. — Да. Кажется, я как-то привел в пример этот случай из своей практики в процессе его обучения. Было похожее дело, так что он был в курсе. — Вы знали, что Уилл входил в мэнор, чтобы проверить теорию о передаче доступа по линии крови? Адвокат белеет. — Я… Нет, не знал. Поттер откидывается на спинку кресла, глядя на Квентина. В палате повисает тишина. Пэнси усиленно думает. Брам полгода назад провел Уилла в поместье тайно, значит, с хозяевами он не встречался. Видимо поэтому Нарцисса и не узнала его, они просто никогда не пересекались. Узнал ли его Драко — навсегда останется вопросом. — Как он отравил вас? — Прислал яд под видом лекарства. Зелья, которое я все время принимаю, он всегда мне покупал его. Я почти сразу понял, что что-то не так, когда принял. Понял, что… Что мой Уилли… Что наверняка все это его рук дело и… — Почему он решил отравить вас не сразу? И почему вообще решил это сделать? Разве вы не отдали бы ему деньги и так? — Я… я не знаю. — Мы искали вас накануне отравления и не нашли. — Он назначил мне встречу в каком-то заброшенном поместье, написал, что дома опасно. Я ждал там всю ночь. Он прислал записку под утро, оповестил, что задерживается, но скоро будет, потом сова принесла лекарство с еще одной запиской, где было указано, чтобы я принял, ведь наверняка забыл свое дома… Мой Уилли… Он так хорошо знает меня… Поттер качает головой. — Сколько лет вы дружили с ними, мистер Прэтт? Квентин только опускает голову. Тяжелое дыхание старика рассекает тишину палаты. — Я не знал, — шепчет он. — Я не знал, что он может быть таким… Я не… — Однако и для вас у него тоже нашелся сюрприз, верно? — Поттер кивает на пузырек с ядом, который держит в руке все время допроса. — Хорош сынок, — ухмыляется он. По щекам старика текут слезы. — Вы не поймете. У вас нет детей, вы просто не сможете меня понять… Всю жизнь я был одинок и вот луч света и… — И тем не менее, он собрался вас убить. — Вы не понимаете, он просто боится. Он жил бедно, ему никто не помогал, он испугался, что снова… Ему дали надежду и могли ее так просто забрать, он не может нести ответственность… — Да что вы? — Поттер выгибает бровь и поднимается. — Поправляйтесь, мистер Прэтт. Не успевает Паркинсон даже встать с кресла, как Поттер распахивает и удерживает дверь, ожидая ее. — Пэнси! — звучит вслед. Она оборачивается. — Я… Мне очень жаль. Но это мой сын… Пэнси останавливается и замирает. Что она чувствует? С одной стороны, он все знал и не пришел в Аврорат. С другой… не выдал ее местонахождения Уиллу. Как эти две вещи уживаются в нем одновременно? Как разобраться? Как оценить? Существовал ли монстр уже тогда? Наверняка можно было заметить раньше… в деталях, в вопросах… А можно ли? Если любишь без оглядки? Если обожаешь слепо? Если это твой ребенок… Твой единственный ребенок. Единственный смысл твоей жизни, так поздно найденный и ставший для тебя всем на свете. Сморщенное лицо старика полно страданий, а испещренные морщинами, дрожащие руки сжимают грязный платочек. Она выходит, больше не оглядываясь.

***

— Поттер, я… — Позже. В гостиную, все трое. Я сейчас приду, — Поттер быстро уходит куда-то по коридору прочь из Больничного отделения. — Идем, Пэнси, — Николь подталкивает ее вперед, подавая знак целителям, чтобы они вошли к пациенту. — Ему может быть нехорошо. Все остается как и прежде: полный контроль состояния, никаких писем и связи, все выходы блокированы, в туалет с сопровождением. Этот человек — соучастник преступления и должен быть осужден. — Конечно, мисс Райли, — отвечает пожилая женщина и открывает дверь палаты, тут же исчезая за ней. Путь в гостиную проходит в тишине, коридоры пусты. — Входи. Она шагает в знакомую комнату, к ней сразу же присоединяются Питер и Ники. Все трое садятся на диван. Некоторое время никто не разговаривает. — Ты как? — Хардинсон прерывает молчание, вытаскивая из кармана мятую упаковку, оттуда высыпаются остатки каких-то семян. Он, чертыхаясь, достает эти же зерна снова из брюк. — Мало того, что карман разорван, теперь еще и пачка. Неловкие движения заставляют улыбнуться. Питер это замечает. — А ты держишься, — он ухмыляется в ответ. Пэнси пожимает плечами. — Они все равно мертвы. А то, что это Уилл, мы и так понимали, как мне кажется. Теперь же… просто собираются детали. — Наверное… — тянет Хардинсон. Раздается стук в дверь. Ники вскидывает бровь в удивлении. С чего бы Поттер стучал? — Да? Но это не Поттер. — Джейк? — Николь поднимается, встречая неожиданного гостя. — Здравствуй, Николь. Я принес документы по вашему делу. Те, что хранились у меня, — он проходит, держа несколько папок. — Передадите ему? Здесь все сразу. Добрый вечер, Пэнси, Питер. — Привет. — Здравствуйте. — Хорошо, — Райли забирает папки. Холд засовывает ладони в карманы. — Как продвигается ваше дело? Ники складывает руки на груди. — Не думаю, что ты уполномочен задавать такие вопросы. Теперь. Он вздыхает. — Все-таки злишься. Что ж, надеюсь, у вас все успешно и… — Джейк замирает, его лицо вытягивается. Он уставляется на раскрытую упаковку корма для птиц, валяющуюся на столе. — Это что? Николь смотрит на него, как на идиота. Потом на упаковку. Следом снова на него. — Зерна. Холд поднимает колючий взгляд на Питера. — Твое? — Ага, никак не зашью карман, все время рассыпаются. Я же кормлю местных воро… Но Хардинсон не успевает договорить. Внезапно Джейк поднимает палочку, направляя ее прямо в лицо Питеру. Тот вскакивает. — Холд, что ты… — Ники дергается. — Стой на месте, Николь. А ты, — он хватает Питера за грудки свободной рукой. — Покажи мне свои бомбы. Те, что вам дал Гарри. Те, что так похожи на взрывные устройства этих ублюдков. — Я… — Хардинсон делает шаг назад, но Холд держит крепко. — Холд, какого хрена? — Николь смотрит то на одного, то на второго. — Сколько их было, Райли? Сколько бомбочек? У вас. — Две, — напряженно отвечает она. Питер снова пытается отойти. Без успеха. — Доставай, — кричит Холд, стажер же прижимает руку к карману пиджака. — Вам было сказано носить их все время, не так ли? Гарри упоминал это. Доставай. — Джейк, я буду вынуждена применить силу и… — Мы вошли в купол, которым окружили поместье Ноттов, когда прибыли туда после взрыва, — быстро говорит он, повернувшись к ней. — И что? Что ты, черт возьми… — Мы вошли на территорию двора, обошли фонтан и ты оступилась. — Я не понимаю… — Николь, ты наступила каблуком на камень, который лежал в куче корма для птиц. Нотт не мог кормить гребаных воробьев, когда спал, его сын не в стране. Если бы он был рассыпан давно, его бы уже склевали. Кто еще тем утром мог стоять на территории поместья незадолго до нашего прибытия? У кого из гребаного дырявого кармана могло выпасть это дерьмо? Кто пришел в Министерство позже всех, что откровенно смутило Гарри? Кому Гарри запретил являться на место происшествия? Я же говорил тебе, что с этим ублюдком что-то не так. Райли замирает. А потом сглатывает и ее глаза округляются. Джейк же снова смотрит на Питера. — Я считаю до трех. — Мистер Холд… — Раз. — Вы не понимаете и делаете поспешные… — Два, — кончик палочки загорается красным. Пэнси не двигается все это время. — Гребаный драккл! — выругивается Хардинсон и достает бомбочку. Он протягивает шарик на раскрытой ладони. — Где вторая? Парень сглатывает. — Ублюдок! — Джейк размахивается и бьет стажера кулаком в лицо. Парень сгибается, из его носа уже через пару секунд капает кровь. Мерлин… Питер. Нет, нет, не может быть. Пэнси отодвигается дальше на диване, когда открывается дверь. Поттер застывает на какое-то мгновение, оценивает ситуацию и срывается с места. Он хватает Джейка так же, как тот только что держал Хардинсона, а потом бросает его вперед перед собой. Холд пролетает над диваном и приземляется за него на деревянный пол, чем-то сильно ударившись, судя по звуку. Они вообще помнят о существовании магии? Салазар, что за магловские бои? — Какого хера ты делаешь? — орет Поттер. — Гарри, это ублюдок взорвал Ноттов!!! — звучит из-за спинки, а потом появляется голова поднимающегося Холда. Поттер моргает. — Что? — Утро, когда взорвали поместье Ноттов, — он тяжело дышит, держа на весу подогнутую руку. — Он опоздал, ты это заметил. Ты странно посмотрел на него и дал понять, что на место преступления его брать не стоит. Ты назначил за старшего по делу меня на время своего визита в Африку, а не Райли, вероятно, чтобы я точно не дал ему туда попасть. Поттер вскидывает бровь, но слушает молча. — Мы прибыли на место. Николь споткнулась во дворе о какой-то камень. Мы глянули под ноги, там был рассыпан корм для птиц. Вот такой, сука! Вот такой! С этими блядскими огромными красными орешками! — он бешено тычет пальцем в упаковку на столике. — Хардинсон только что сказал, что карман его брюк давно не зашит. Это дерьмо выпало, пока он там шарился тем же утром. Нотт спал, с вечера зерна бы уже выклевали, значит, рассыпали совсем недавно, а прибывшие авроры накинули сферу, она не дала птицам попасть внутрь и подчистить до конца! Ты дал им с Николь по две бомбы для защиты, на всякий случай! У него одна! Одна, посмотри! — Поттер переводит взгляд на Хардинсона, который все еще держит единственный шарик в руке. — Эта гребаная сука все знает про африканские шрифты, каким-то образом удобно попадает в расследование, будучи стажером первого курса, указывает на обряды… Невероятные совпадения, да? Он замолкает, залившись краской от ярости. Пэнси встает с дивана и подходит ближе к Поттеру, стараясь спрятаться за ним. Питер… Если все это время он… Поттер же ведет себя странно. Он смотрит по очереди на Джейка, затем на Питера и тяжело вздыхает. А потом хмурится и поворачивается… к Николь. — И чему вы учите этих идиотов на подготовке, если придурок не может даже не оставить после себя следов, скажи мне? Она открывает рот. — Ч… Что? На него уставляются трое: Николь, Джейк и Пэнси. — Кто-то объяснит, что здесь вообще происходит? — не выдерживает Паркинсон. Поттер еще раз раздраженно вздыхает, а потом разворачивается и идет в сторону скрытой двери. — Все в мой кабинет. Оставьте в покое парня, он никуда не денется. И Поттер исчезает в коридорчике. Четверо поочередно смотрят друг на друга. Питер качает головой, вытирает нос рукавом и плетется за боссом. — Я… — Ники глупо моргает. — Я не понимаю. — Идем, Николь, — Пэнси следует за Питером. Злой Джейк шагает, не отставая.

***

Поттер предпочитает стоять, когда все остальные уже расселись на креслах. Он опирается задницей на край своего стола и засовывает руки в карманы. — Я подозревал тебя какое-то время в начале расследования, — ошарашивает он первой же фразой, обращенной к Джейку. Холд тупо моргает. — Меня? В чем? Почему? Поттер вздыхает, берет со стола стакан воды и делает глоток. — У нас чересчур разношерстная команда, Джейк. Слишком сумбурно, слишком резко все началось. Паркинсон врывается со своими видениями, мы убеждаемся в том, что она не врет, Кингсли назначает участников. К Николь вопросов у меня нет, к Пэнси тоже, она вообще и не член команды, она… — он задумывается. — Статус сложно подобрать. Джейк кивает, напряженно глядя на начальника. — А еще есть Питер, который, как ты верно уточнил, слишком много знает. Как будто бы… Но при ближайшем рассмотрении, а точнее, допросе, — на этом Хардинсон молча ухмыляется. — Оказывается, что все его познания так или иначе объяснимы. Более того, в команду он попадает, если говорить прямо, по моей собственной вине. По случайности. И есть ты… Поттер некоторое время не продолжает. — Начало расследованию было положено, когда произошел взлом банка. Как привлечь в команду Аврората человека, не работающего в Аврорате, Джейк? Причем привлечь почти со стопроцентной вероятностью. Холд отвечает сразу же: — Сделать что-то, касающееся его отдела, на решаемого только Авроратом. И сделать эффектно. Такие случаи бывали и раньше. Поттер просто кивает и ухмыляется. — Что может быть эффектнее Гринготтса, да? Ты появляешься и в Малфой мэноре в видении Пэнси с первого же дня. Значит, либо действительно сама судьба указывает тебе попасть в это расследование, либо?.. — Либо это план? — Да. Более того, ты сам нам идею с посещением приема и подал. — И ты не мог понять, не работаю ли я и на ту сторону тоже? — Я вообще нихера не мог понять, если честно. Поттер снова пьет, а затем возвращает стакан на стол. — Я не мог приставить к тебе круглосуточную слежку, потому что ты начальник отдела, у тебя куча встреч, в том числе в других странах. Порталы, защищенные места. Срывать твои мероприятия — значит вызывать подозрения. Мои люди не смогли бы следовать за тобой по пятам, как, например, за Хардинсоном. Все присутствующие поворачивают головы и смотрят на Питера, тот только пожимает плечами. — Я был не против, — говорит он негромко. — Тебя никто и не спрашивал, — тут же бросает Поттер. — Сказать остальным я тоже не мог, потому что мне нужно, чтобы вы работали, а не плели интрижки и выслеживали друг друга. Вы и так успели напридумывать, пока меня не было два дня. Так что я просто присматривал за тобой столько, сколько мог в Лондоне, а некоторые данные держал при себе. Я должен был понимать, что каждый из вас не знает полной картины, передав которую, можно обеспечить наших ублюдков всеми картами. Поэтому вы не были в курсе о моих делах с Томми и о том, что я узнал бомбу сразу же. — И параллельно ты следил за мной? — Да. В Лондоне ты все время был с аврорами. У меня не было конкретного плана, потому что я не видел зацепок, но за тобой присматривали. Я пытался понять на каждом следующем шаге Уилла, мог ли ты как-то повлиять на то, что он делал. — И что же? Убедился, что со мной все в порядке? — Думаю, да. Во-первых, мы ничего не выяснили, следя за тобой. Во-вторых, ты начал подозревать Питера еще в день взрыва, но не спешил давить и бежать ко мне, чтобы спихнуть мое внимание на странного стажера, ты сказал только Николь. В-третьих, отказаться от дела в самый острый момент. Я знаю, что ты посещал целителя ума после случившегося в коридоре. Ее отчет не оставил во мне вопросов… Джейк откидывается на спинку кресла и качает головой. — И меня еще спрашивали, почему я не хочу работать с Авроратом. Вы здесь все помешанные параноики, — беззлобно говорит он. — Делаем, что можем, — Поттер усмехается. — Ты задал хоть один вопрос Браму про поместье Ноттов? — спрашивает Джейк. Поттер растягивает улыбку шире. — Не задал. — И наши попытки копать в этом направлении ты обрубал. — Ага. Холд внимательно смотрит на Поттера, тот делает глубокий вдох и: — Как я уже сказал, есть информация, которую я придерживал. В том числе то, что Питер взорвал поместье Ноттов тем утром. Если до этого все были просто удивлены, то сейчас… Пэнси открывает рот, Николь просто замирает, а Джейк снова выпрямляется, не успев как следует расположиться на спинке. — ЧТО? — Но… Поттер осаживает всех тут же, поднимая ладонь. Он быстро говорит: — Помните опрос Ноттов? Мы ни хрена не выяснили и я ушел, пока не подошли Малфои. Нотт-старший ждал меня в коридоре, приставал с какими-то разрешениями для сына и его бизнеса. Я не стал особенно его слушать, понял только то, что могу дать эти бумажки, но мне сейчас не до него, о чем прямо и сказал. Нотт спросил, может ли он обратиться ко мне в течение ближайших недель, потому что через месяц он собирается к сыну во Францию на полгода, пока в его поместье будет идти ремонт. Он обронил, что первый этаж совсем плох и он собирается снести там все, чтобы укреплять фундамент. Я согласился. Поттер делает небольшую паузу, которую никто из присутствующих не решается нарушать вопросами. — После Малфой мэнора я пошел к Томми со своими подозрениями относительно бомб, принес ему отчеты. Он обратил внимание на то, что мои рассказы о взрыве и то, как и где расположены следы от бомб, не совпадают. Словно что-то не так… Все указывало на то, что на местах преступлений что-то меняли, либо же бомбы не те, о которых я думал, и мне просто показалось. Если предположить, что с моим зрением все в порядке, — он постукивает по очкам, ухмыляясь. — То кто мог вмешиваться в разбор завалов и что-то корректировать? Разумеется, те, кто попадал туда первыми и точно знали, что именно подчистить. В свете того, что в нашей истории появился Брам со своим непонятным отпуском, я понял, что мне нужно исключить всю нашу команду обнаружителей из дела, на всякий случай. — Он глубоко вдыхает. — Мне нужен был чистый взрыв, я никогда не использовал это оружие для того, чтобы что-то разрушить. — Но ты сам сказал нам отправлять обнаружителей к Ноттам! — говорит Николь. — Тогда утром! Я отослала стандартного патронуса… Поттер улыбается. — И его уже ждали, чтобы предоставить тебе нужный ответ. Ходить в отдел к Абрамсону вы не стали бы, контакты с ними ограничены, они и рта не могут открыть на тему своих дел, а расспросы любого из них в частном порядке строго запрещены, вы это знаете. У их отдела дежурил Аврорат, вас бы не пропустили туда. А попробуй вы выловить кого-то после работы, пожатие не позволило бы вам болтать об этом вне стен Министерства. — Умно… — недовольно тянет Ники. — Николь, у Ноттов была другая команда обнаружителей. Наш отдел даже не в курсе, что там что-то взрывалось. Об этом вообще мало кто знает, в прессе информации тоже не было. Министр позаботился. Мерлин, еще и Бруствер? Они оба… — Но… — Ты увидела хоть кого-то знакомого у поместья? — Нет, мы вообще почти никого не увидели. Я, мы… — Николь хмурится. — Нам сказали, что внутри опасно, потому что этаж продолжает обрушаться, что вход блокирован. Нам дали отчет, в котором было указано, что они только начали и данных пока нет. С нами разговаривал… — Аврор, — заканчивает Поттер. — А потом вам просто прислали готовый отчет о том, что там ничего нового, посещать поместье несколько раз никому не пришлось. Райли тяжело вздыхает, пока Поттер продолжает: — На примере Ноттов я понял, что наша министерская бомбочка оставляет абсолютно ту же картину на развалинах, что и предыдущие две в этом деле, причем по огромному множеству принципиальных пунктов… за исключением наличия пороха и еще некоторых деталей, которые очень просто и быстро можно изменить. Это, конечно, не дало мне полной уверенности, но подозревать отдел Абрамсона я не перестал. И если бы появились еще взрывы, я бы снова отправил туда других экспертов. Отчет по Ноттам я отдал Томми, объяснив ситуацию. Так что в последнем нашем разговоре он тоже склонился в сторону того, что бомбы одни и те же. Так мы поймали Брама. А еще у нас была бы возможность раскрыть это и опубликовать в прессе, если бы потребовалось в какой-то момент подать сигнал Уиллу о том, что мы на ложном пути и теперь думаем о преследовании всех чистокровных, а не только о Паркинсонах. Мало ли что… — Но почему не сам? — спрашивает Ники. — Нам с Пэнси нужно было отправляться в Африку, я дал задание Питеру. Некоторое время в кабинете царит тишина. — Нотт, наверное, счастлив… — только и может саркастично произнести Холд. — Он никому ничего не расскажет, на нем обет. Мы помогли ему снести этаж, который он и так должен был сносить, его сыну согласовали разрешение на строительство ресторанов… У него все отлично, — Поттер пожимает плечами. — «Согласовали», — смеясь, повторяет Джейк. — Ну, я согласовал, да, — Поттер улыбается в ответ. — Но ты все равно дал понять, что Питеру на место преступления идти не надо, — говорит Холд. — Я настаиваю. Что-то в твоем тоне было не так… — Гарри, но эмоционально я тоже что-то ощущала в тебе… — присоединяется Райли. — Я… Я даже попросила Марсель последить за ним. Хардинсон обиженно смотрит на Ники, а Поттер закатывает глаза. — Конечно, ему не надо. Чтобы не ляпнул там лишнего, об этом я и переживал. В кабинете снова наступает молчание. Джейк встает с кресла и подходит к Хардинсону, протягивая руку. — Я прошу прощения, Питер. Я действительно тебя подозревал. Стажер подскакивает следом и пожимает ладонь. — Я все понимаю, мистер Холд. У вас было более чем достаточно причин. Я… В общем, все нормально. Холд кивает и поворачивается к остальным. — Тогда я пойду? — он смотрит на Поттера. — Конечно. Спасибо, что принес бумаги. Как рука? — Зайду к целителям. — Угу. Джейк покидает кабинет. Поттер вздыхает и возвращает внимание к оставшимся. Питер чешет затылок. — Выходит, мне выбили зуб за то, что я умный? Африканские шрифты, обряды… Я ведь правда просто об этом знаю… — Человек, оставивший птичий корм на месте преступления, не может называться умным, — бросает Поттер в ответ. — Шатается? — Ага, — тянет Хардинсон, стыдливо опустив голову. — Зайдешь в Больничное после собрания. По Ноттам вам все ясно? Вы перестанете спрашивать меня об этом взрыве, ради Мерлина? Все трое кивают. — Итак, юрист. — Поттер, я не беременна! — Пэнси наконец выдает то, что собиралась еще у палаты, как только они ее покинули. — Это мы поняли, — он отмахивается. — Но тогда я никак не соображу. С чего ее родители могли это взять? Перепутали? Кто-то сказал или наплел? Но как, если оснований нет? — говорит Николь. Дверь распахивается и входит министр магии, быстро со всеми здороваясь. То, что он зол, не вызывает ни единого сомнения. Малфои… — Что у адвоката? — он садится на кресло, где ранее располагался Холд. Пять минут уходит на пересказ слов Квентина. За это время выражение лица Бруствера меняется несколько раз. Когда Поттер замолкает, министр подытоживает: — Малец хотел денег, которые Паркинсоны распихивали куда угодно, только чтобы они не достались дочке. Потом они решили с дочкой помириться, он испугался, что заберут золотишко, на которое рассчитывал, и решил пришить всех сразу. Прекрасно, у нас серийный чокнутый убийца. Мисс Паркинсон, вы беременны? — он резко поворачивает голову к Пэнси. Еще один. — Нет. — Вы уверены? — Я проверял ее здоровье, когда мы извлекали воспоминания, — влезает Поттер. — Диагностика бы показала. — А были месяц-полтора назад? — продолжает он. — Нет! — Хорошо, а могло быть такое, что вы были беременны еще ранее? Три месяца, полгода? — Не могло. Бруствер усиленно думает, не сводя с нее глаз. — А вы могли быть беременны, но еще не знать об этом? А потом каким-то образом ребенка потерять. Может, у ваших родителей есть какие-то реликвии типа семейного древа, где потомок мог появиться, еще даже не родившись, а будучи только зачатым. Тогда они уже знали, а вы сами могли быть не в курсе из-за раннего срока… — Нет. Он моргает. — Вы можете быть настолько уверены? — Да. — Почему же? Пэнси стискивает челюсти. Он идиот? — Мисс Паркинсон, не сочтите за нарушение ваших личных границ, но вы — молодая девушка. Вы ничего никому не должны, ваш образ жизни может быть любым, каким вы только пожелаете. Вы не затворничали, активно крутились в обществе. Разумеется, у вас складывались какие-то отношения… — О Мерлин, я не сплю со всеми подряд, господин министр. — Я этого не говорил. — А что вы тогда хотите услышать? — Я хочу быть уверен, что слова адвоката не имеют ничего общего с реальностью, и если существует даже малейшая вероятность… — Я же сказала, что не сплю с кем попало! Он закатывает глаза. — Мы поняли, что в вашу постель попадают только избранные. Я хочу точно знать… Поттер кашляет в кулак. Пэнси сразу же понимает почему. Не так ли его называли на последних курсах в школе? — Мистер Бруствер, чтобы быть беременной месяц или полтора назад, мне нужно было заниматься сексом. Но если мы рассматриваем мой последний секс, то к интересующему вас моменту я уже должна была родить. В кабинете повисает тишина. Хардинсон неловко ерзает на кресле. — То есть… — То есть, я ни с кем не спала примерно год. Так что вряд ли я могла бы быть беременна месяц назад. И даже три и даже шесть. Уж точно не так, чтобы об этом не догадаться. Министр прочищает горло. — Ладно, я понял. — Большое спасибо, — раздраженно бросает она и откидывается на спинку кресла. Пэнси поднимает глаза на Поттера, тот выглядит удивленным. — Тогда у нас снова загадка, — тянет Бруствер. — У меня есть идея, — Поттер потирает подбородок. — Но мне нужно немного времени. — Гарри… — Час-полтора. И я вернусь сюда же. Вы можете подождать меня? Я понимаю, что сегодня выходной и время уже позднее… — он смотрит на Питера и Николь. — Конечно, — говорит стажер. — Как раз зуб схожу починю. Ники кивает. Министр встает с места. — Гарри, держи меня в курсе. Это дело знатно треплет мне нервы, о Малфоях я даже не хочу начинать думать… Самая влиятельная и старинная чистокровная семья в стране, а ответов нет. Как только выйдут новости, мне проще будет пропасть без вести… Он выругивается и покидает кабинет.

***

Пэнси делает глоток чая, накрывая ноги пледом. Поттер практически выбежал из кабинета вслед за министром. Ее же привели в гостиную и оставили отдыхать. Отдыхать. Становится смешно. Как будто можно отдохнуть после всего сегодняшнего. Начиная с Уизли, продолжая Брамом, заканчивая Нарциссой и… Пэнси кладет затылок на мягкую спинку дивана, убрав чай на столик. Так старались оставить ни с чем, что распределяли богатства… В том числе отдали часть адвокату-другу, сын которого… Она прикрывает глаза. Деньги. Золото. Золото, золото, золото… Как сильно нужно испугаться, что у тебя заберут деньги — которые даже не твои — чтобы хладнокровно убить людей, добродушно принимавших тебя в собственном доме? В собственной семье… Давших работу, обеспечивающие ею же твоего отца два десятка лет, а то и больше… Мысль перескакивает. — Лисса просто стояла, обхватив себя руками, напротив стены с колдографиями дочери. И плакала. — Они присматривали за тобой, Пэнси. Слеза скатывается по щеке. Строки в письме Нарциссы дополняют общую картину. Они любили тебя. Странно, по-своему, где-то даже извращенно. Но я знала Лиссу всю жизнь, а особенно последние годы… Они просто не успели чего-то самого важного. Вторая дорожка увлажняет кожу, обжигая. Неужели это правда? Неужели они… Неужели она могла когда-то увидеть родителей на своем пороге? Пэнси всхлипывает. Просто не успели. Из-за кучки золота. Кучки паршивого золота… Усталость наваливается на нее, Пэнси не замечает, как мысли начинают путаться. Пахнет лесом и какими-то травами, она вздрагивает от раската грома, за окном кричат птицы. Поттер пришел и заваривает чай? Или Николь? Но откуда птицы? Птицы? За бутафорским окном подземного Министерства магии в Лондоне? Она распахивает глаза и сразу понимает где находится. Мерлин, но почему? То, что она уснула, очевидно. То, что это видение, более того, о ком-то в Конго, — тоже. Но… Ответы не заставляют ждать себя долго. В хижину врывается Джафари, он толкает дверь с такой силой, что та ударяется о стену ручкой, оставляя след. Тут же падают какие-то маски и разбиваются о пол. Пэнси осознает, что она здесь не во плоти, но все равно инстинктивно отходит назад. Подальше. Потому что его лицо… Она не понимает, он сейчас убьет кого-то или разрыдается. Эфа врывается следом, как ураган. Она такая красивая, в косы вплетены разноцветные ленты, тело покрыто мерцающими узорами… Все портит заплаканное лицо и совершенно безумные глаза. — Джафари, пожалуйста… — Прочь! Прочь, Эфа! — он поворачивается к ней и вытягивает руку, останавливая ее выставленной ладонью. Шания замирает, словно на нее наложили Петрификус. — Достаточно. Я услышал достаточно! Эфа задыхается, маленькими ручками она пытается освободить свое горло от многочисленных бусин, из которых состоит яркое ожерелье. В какой-то момент она просто резко тянет его, цепочка разрывается. Разноцветные шарики бьются о пол и разлетаются по всей хижине. — Джафари, я узнала не так давно. Я… Я просто не смогла сказать, я думала, что-то можно придумать. Что, может быть, со временем я смогла бы что-то… Какие-то зелья, я не знаю… Может, когда мы поженились бы, может быть, эти обряды как-то смогли бы… — Эфа, остановись! — кричит Джафари. Он в ярости сметает кувшины со стола, с грохотом они разбиваются. Вода быстро покрывает пол, размазывая шарики еще шире по комнате. — Я не могу поверить… Я просто не могу поверить… Эфа, я… — он смотрит на нее, шокировано, будто видит впервые. — Я так любил тебя. Эфа, так сильно… Я… — он качает головой. Пэнси замечает их. Слезы в глазах огромного, сильного мужчины. Его трясет. — Но я совершенно тебя не знаю, — он произносит это почти неразборчивым шепотом. — Оказывается… Уходи, Эфа. — Джафари, я не… Я умоляю тебя, — она бросается к нему, протягивая руки. — Хорошо, я сам. Пэнси прикрывает рот пальцами. Джафари опускает голову и стремительно покидает хижину, обходя Шанию так, чтобы она не коснулась его. Эфа срывается следом, но голос с улицы приковывает ее к месту. — Нет, не смей! Не смей, Эфа. Хватит, слышишь? Достаточно. С меня достаточно. Прямо перед лицом девушки захлопывается дверь. Она обессиленно кладет на нее дрожащую ладонь, тяжело дышит, а потом медленно опускается на пол. Пэнси не понимает, садится она сама или сознание покидает Шанию. Она делает шаг вперед, чтобы рассмотреть ближе, но… — Эфа! — она подскакивает на диване, толкая коленом чашку. Та разбивается, холодный чай расплескивается по полу. — Эфа… — Пэнси чувствует слезы на своих щеках. — Поттер! Добегая до тайного прохода, она вспоминает, что его нет в Министерстве, он же куда-то собирался по их делу. Хотя… смотря сколько прошло времени. Пэнси толкает дверь, пересекает коридорчик, потом вторую и… — Слава Мерлину!!! Ты здесь. Он как раз снимает пальто. Увидев Пэнси, он замирает. — Что произошло? — взгляд Поттера скользит по ней, словно ищет травмы или какие-то увечья. — Почему ты плачешь? — У меня было видение. Он застывает, ожидая продолжения. Лицо напряжено. — Про Эфу. Поттер моргает. — Эфу? — Поттер, мы должны помочь ей. Он хмурится и вешает пальто в шкаф. Пэнси пересказывает ему все то, что увидела несколько минут назад, описывает детально, он же слушает молча. Когда она заканчивает, Поттер стоит перед ней. — Вот, — Пэнси выдыхает. — Мы должны что-то сделать и… — Мы не будем в это лезть. Даже не проси меня. Пэнси замирает с открытым ртом. Что? — Поттер, он же бросит ее. Он не простит… Мы должны предупредить. Я видела это… я… — Пэнси, — он устало вздыхает. — Одно дело ничего не рассказать и не выдать ее, — строго говорит он. — Ты меня попросила, я пошел на это. Другое — помогать этой лжи собственноручно. — Она не заслуживает такого! Он вскидывает брови. — Ты знаешь ее два дня, полтора из которых она сдерживала себя от того, чтобы тебя не прикончить. — Поттер, это убьет ее… — Она врет ему, Пэнси! Врет! Ты сама слышишь себя? — Поттер… Он отворачивается и проходит к своему столу. Пэнси замечает стоящий на нем ящик, которого здесь раньше не было. — Ты бы хотела оказаться на его месте? Ты не думала об этой ситуации с такой стороны? Что чувствует он? А его это не убьет? А? — Я не на его месте. — И слава Мерлину. Я никому такого не пожелаю, — произносит он негромко. Пэнси закусывает губу. — Это именно то, о чем она говорила, как ты не понимаешь? Эти видения… Если я могу спасти кого-то с их помощью… — она старается зайти с другого бока. — Так подумай, как спасти себя, — он даже не смотрит на Пэнси. — Поттер, пожалуйста. — Пэнси, это не спасение… — Поттер… — Нет. Мне пора, извини. Не просидев и минуты, он встает из-за стола, берет коробку и выходит из кабинета. Дверь захлопывается. Пэнси обессиленно опускается на кресло. Он не поможет. А сама она не отправит патронус, она не может использовать средства связи. Заклинание просто не сработает. Эфа…

***

Николь и Питер уже ждут. — Почему мы здесь? — Ники оглядывает комнату, напичканную разным электронным оборудованием. — У нас имеются материалы, их нужно просмотреть. — Он с грохотом ставит на стол коробку. — Вот эти. — Магловские? — Ага. — Снова предположение из тех, о которых никому нельзя было знать? — саркастично произносит Ники. — Не дуйся, — бросает Гарри. — Хардинсон, сюда. Я мог бы поручить это кому-то из дежурных авроров, но небольшая умственная нагрузка разовьет твой мозг. Возможно, в следующий раз ты не будешь рассыпать улики, когда работаешь на месте преступления. Стажер несчастно вздыхает и проходит вперед. — Что это? — Питер присаживается за стол и смотрит на экран. — С магловскими компьютерными технологиями знаком? — Конечно. — Отлично, — Поттер ухмыляется. — Это твое задание на сегодняшнюю ночь. Здесь два месяца записей с одной и той же камеры. Ты должен будешь проверить определенный промежуток за каждый день. — Что ищем? Гарри прищуривается. — Кого. Он кладет две фотографии на стол перед Питером. Показывая на первую, он говорит: — Этого человека точно увидишь и не раз. Узнал? — Угу. — А вот этого… — произносит Гарри, придвигая вторую карточку ближе, а Питер вскидывает брови. — Мы и ищем. — Но… — он поднимает взгляд. — Они… — Потом, — Поттер отмахивается. — Сначала записи. — Есть, мистер Поттер. — Ты был тут раньше? — Ага. — Отлично. Где кофе знаешь, как призвать еду — тоже. Гарри отходит от Питера, который достает множество дисков из коробки. Николь сидит на диване в соседнем помещении. — Ты можешь быть свободна. Уже ночь, иди домой спать. — Знаешь что подумала, — говорит она. — М? — Нужно срочно организовать весь этот их ритуал по снятию с Прэтта прав доступа к мэнору. Один Мерлин знает, что там может вообще храниться и чем он там может заниматься. Гарри хмурится и кивает. — Получается, нам нужен Люциус? — уточняет она. — Нет. Нам не нужен Люциус. Кажется. Райли молча моргает. — Кажется? Как это не нужен Люциус? — Я скажу завтра, ладно? Мне нужно зайти к нему, чтобы понять точно. — Опять загадки, — она закатывает глаза. — Иди домой, Ники, — Гарри улыбается.

***

Когда он появляется в гостиной, Пэнси пытается доедать салат. Аппетита нет совершенно, но желудок нещадно воет, не давая забывать о потребностях организма. Уснуть тоже не получается. — Привет. — Привет, — спокойно отвечает она. Поттер прищуривается. — Хорошо, что ты ешь. — Через силу. Он пожимает плечами. — Хоть так. Она просто кивает и смотрит в тарелку. Пэнси слышит тяжелый вздох. — Слушай… — начинает он. — Я все понимаю. Он замолкает. Она отодвигает тарелку и поднимает глаза, глядя на уставшего и удивленного Поттера. — Ты не обязан лезть к чужим людям и способствовать распространению лжи. Вероятно, ты и вовсе не хотел бы знать всех этих подробностей изначально, когда увидел в моей голове воспоминание. Это… Я думаю, это очень неприятно — хранить такой секрет. Я уж точно знаю, Поттер. Пэнси смотрит на него и чувствует себя виноватой. Она вломилась, потребовала поддерживать ложь, а потом еще и обиделась, когда услышала отказ. Она делала это на эмоциях, она почти кричала. И только придя обратно в гостиную, села и подумала о том… что и сама находится в таком же положении. Не она ли хранит грязный секрет этой дряни? Не она ли в голове часами крутила мысли о несправедливости такого отношения к Поттеру? Не она ли проклинала дар за то, что вынуждена носить это в себе, не смея рассказать, чтобы не причинить боль? И что же? Мало того, что самому Поттеру достались знания, его не касающиеся и совершенно точно конфликтующие с его ценностями… Так она еще и просит прикрывать ту, которая врет. Учитывая, что он сам в таком же положении, как Джафари… Мерлин, это просто омерзительно — просить его содействовать. Да, они разные люди, у них разные ситуации, но это… отвратительно. — Извини меня, Поттер. Я не должна была кричать и вообще просить тебя о таком. Разумеется, это ответственность Эфы, я все понимаю, так что… — она пожимает плечами. — Вот. Просто я… Мне так жаль ее, если это все еще и прямо на свадьбе… Я знаю, она виновата. Я… В общем, я прошу прощения. — Пэнси опускает голову. В комнате наступает тишина, и она длится, кажется, вечность. Пэнси смотрит на свои ладони, а Поттер… Она готова поклясться, что он изучает ее. Внезапно она вздрагивает, ощущая вибрацию рядом. Пэнси поднимает взгляд и натыкается на громадного бело-голубого оленя, который стоит прямо около нее. Он смешно дергает носом. Патронус. Она удивленно уставляется на Поттера, а тот кивает на животное. — Говори. — Ты не хочешь этого, Поттер, — тянет она. — Это неправильно. Я как будто использую тебя против воли. — Разве я не сам позволяю тебе это сделать? — ухмыляется он, а потом становится серьезным. — Говори. И Пэнси говорит. Коротко, просто озвучивая то, что увидела. А потом она замолкает на несколько секунд, смотря в глаза Поттеру, и добавляет: — Эфа, это единственное мое сообщение на эту тему. Прости меня, но ты не должна впутывать в это других людей. Даже если увижу что-то снова, я промолчу… Постарайся разобраться в этом сама. Уверена, ты поймешь меня. Удачи. Глядя на то, как грациозный олень одним прыжком покидает гостиную, она понимает, что поступила правильно. Эфа знает. Знает о тайне Пэнси. Она поймет. А воспользуется ли Шания сегодняшним сигналом правильно… Она решит сама. Это ее жизнь. Пэнси сделала то, что смогла. Она и так сделала больше, чем следовало, если уж так разобраться. — Доброй ночи, Пэнси, — Поттер уходит в сторону скрытой двери. — Доброй. Она сделала больше, чем следовало. Они сделали больше, чем следовало. Он сделал больше, чем следовало.