Круцио на десерт

Blame — Phelian Remix

— Ты сможешь навестить его сегодня. Министерство на выходном, но в Аврорате есть люди, к тому же сама ты не выйдешь. Я зайду, чтобы провести тебя. Чуть позже. С этими словами Николь закрывает дверь и оставляет гостиную в тишине. Мертвой. Как Драко. Глядя на книжный шкаф, Пэнси не может понять свои эмоции. Их просто нет. Такое чувство, что между ее сердцем и новостью, которая прозвучала минуту назад, стоит невидимая стена. Сообщение пытается проникнуть сквозь преграду, она смотрит на него, слышит, но… Оно не доходит до нее. Просто не получается. Драко Малфой мертв. Она помнит напряженную Николь, произносящую три страшных слова, едва Пэнси проснулась. Помнит, как та спросила нужна ли ей помощь целителей или какое-то зелье, Пэнси ответила — нет, потому что и так уснула с помощью такого успокоительного. Потом Райли сказала, что Поттеру лучше, его привели в сознание и усиленно лечат, но напали на Малфоев, однако Нарцисса выжила, острая фаза пройдена, что-то еще про Брама и юриста. Слова, прошедшие мимо слуха, мимо души. И вот Ники ушла. А Пэнси осталась. С пустотой в груди. Люциус, Драко, Нарцисса… Люди, которых она знает всю жизнь. Отца семейства она никогда не жаловала, нет смысла врать. По той же, впрочем, причине, что и своих родителей. Потому что разницы между ними почти не ощущала… Холодное, вежливое уважение, воспитанное с детства — вот и все, что она испытывала к Люциусу Малфою. Нарцисса. Статная, загадочная, гордая. Идеальная. Близки ли они? Насколько вообще можно быть близкой с женщиной, воспитанной в чистокровной семье по всем традициям? Ну… Подружками их назвать сложно, однако Пэнси всегда считывала тихое участие от хозяйки Малфой мэнора. Особенно учитывая события двухнедельной давности и помощь со шкатулкой. А теперь Драко мертв и Пэнси должна будет что-то ей говорить… Ведь это по-человечески, это правильно, это важно и нужно. К тому же у них были отношения, семьи даже строили планы… Отношения. Она вспоминает сероглазого мальчишку, в груди тут же сводит. Сложный, закрытый, мечущийся. Так желающий найти самого себя в безумном котле судьбы, где замешаны злость, требования к представителю великой фамилии, ненависть к Поттеру, стремление подставить Гриффиндор, старания в учебе. Встречи с ним в поместьях на летних каникулах, приемы, даже какие-то попытки встречаться… Война. И в итоге разрушение его личности, которая, кажется, так и не успела сформироваться как следует до того, как оказалась расколота. Пока саму Пэнси всеми силами оберегали от метки и любых пересечений с Лордом, младшему Малфою досталась паршивая участь. А потом все закончилось и пришло время их помолвки. Бредовой и никому не нужной. Она усмехается, вспоминая разговор. Тот, на который она поставила все. И не прогадала. — Драко, послушай. Я хочу… кое-что сделать. То, что я сейчас скажу, тебе, вероятно, не понравится. Малфой улыбнулся сразу же. Устало, отрешенно — он все так делал после войны — но улыбнулся. — Передумала выходить замуж за самого завидного жениха? Пэнси тогда потеряла дар речи от того, как легко он шутил над тем, о чем она даже заговорить решалась неделю. — Я догадывался, — он пожал плечами. — Я же вижу, что с тобой что-то происходит. Мы никогда не любили друг друга, эта женитьба, наши родители… — он не закончил мысль. — К тому же твои метания должны были к чему-то привести, иначе я бы даже разочаровался. Чем я могу помочь? — Драко, я не понимаю… — она не поверила, что все оказалось так просто. И тогда Малфой посмотрел на нее так серьезно, как не смотрел никогда. С болью, отчаянием и какой-то обжигающей эмоцией, которую она не расшифровала. Той, которая появилась только с Лордом. — Пусть у тебя получится, Пэнси. Хотя бы у тебя. Затем она озвучила сумму, он просто кивнул, спросив что нужно еще, кроме денег. Она ответила… Через несколько дней после этого разговора Персефона Паркинсон была уже очень далеко от Англии. Благодаря ему. Сероглазому мальчишке, которого она знала так долго, но так плохо. Были ли они близки? Что греха таить, они выросли вместе, спали вместе и не раз. Кажется, даже были первыми друг у друга, Пэнси не помнит точно насчет него. Но означает ли это близость? Разумеется, нет. А вот то, что он смог сделать для нее тогда и то, что она изначально решила довериться… Были ли они близки? Были. Драко Малфой мертв. Невидимая стена покрывается рябью, а потом и вовсе исчезает. Горячие слезы все-таки скатываются по щекам.

***

Первый, кого он видит, открывая глаза… — Рон? Я что умер? — Гарри закашливается и шевелится, тут же жалея об этом. Голова раскалывается, рука перемотана и плотно прижата к боку, а сам он тут же ощущает боль практически во всем теле. — Эй! Эй! — друг подскакивает со стула и останавливает Поттера, поддерживая за локоть. — Не дергайся так резко, герой. — А потом улыбается: — Думаешь, ты попадешь в какое-то настолько прекрасное место после смерти, что там тебя буду встречать я? — Дружище, я рад тебя видеть! Но откуда ты здесь? — Гарри, ты со своей работой… — Рон качает головой. — Моя командировка закончилась еще позавчера. Просто дали выходные, чтобы разобрать вещи и все такое. Поттер быстро восстанавливает события. Вчера была суббота, все они работали из-за аудита, осада Министерства. Значит… Выходной сегодня и завтра. — А сейчас ты чего тут? — Джинни сказала, что ты ранен, вот мы и пришли. Гарри обращает внимание на еще одного человека, сидящего чуть позади Рона. Он мягко улыбается. — Привет. — Привет, Гарри, — Джин спокойна. — Мне пришел министерский патронус. Он кивает. Объяснять больше ничего не нужно. Об их расставании не знает почти никто. Значит, список людей, которые первыми автоматически получают новости в случае ранений или смерти, не менялся. Все правильно, целители оповестили Джинни. Тут же он быстро поднимает глаза на Рона. Не знает никто? Или не совсем? Он растерянно рассматривает друга, а потом переводит взгляд на Джин. Та еле заметно качает головой. Не сказала. — Что со мной? — спрашивает он. — Здравствуйте, мистер Поттер, — в двери как раз вовремя появляется целитель. — Добрый день. — Итак, вы получили довольно обширные травмы головы, лица, левой части туловища, — перечисляет женщина. — Ожоги, кожные разрывы, травмы слизистых. Ноги почти не задеты, однако с вашей грудью пришлось повозиться. Но мы, конечно, смогли, так как нас вызвали буквально через считаные секунды после ранения. — Рад слышать, — констатирует он. — И что же теперь? — Вообще-то, мистер Поттер, вам показан постельный режим, — целительница недовольно поджимает губы. — Но я лечу вас не впервые, так что предпочту договариваться, нежели вы сейчас для вида согласитесь, а потом просто сбежите, стоит мне отвернуться. Как вы поступили, например, накануне вечером. Тем более, как я понимаю, вам требуется разбираться с последствиями вчерашних мероприятий, и никакими силами к кровати я вас не привяжу. Так что сегодня вам придется несколько раз вернуться сюда, чтобы мы нанесли некоторые составы на ваши раны и дали оставшиеся зелья, а также пообещать, что боевых задач вы выполнять в течение суток не будете. Вот расписание, — она протягивает пергамент. — Способны ли вы сделать это послушно и вовремя? — Вполне, — Гарри улыбается, осматривая текст на листе. По часу трижды в течение дня. Как раз можно будет всунуть лечение между допросами. — Замечательно. Уйти отсюда вы сможете через сорок минут, в вашем организме пока что работают определенные чары, далее я буду ждать вас в полдень. Если вы явитесь строго по расписанию, повязку с руки снимем уже вечером. Он кивает. — Вот ваше зелье, — женщина поднимается и отдает флакон. — До дна, мистер Поттер. Я зайду через полчаса, чтобы осмотреть и отпустить вас. Она удаляется, оставляя дверь приоткрытой. — Ну, тайна расследования, я так понимаю, не позволит нам послушать невероятные истории об ожогах твоих слизистых, — Рон располагается на соседней кровати, как только женщина пропадает из виду. — Так что я расскажу о своей командировке, раз мы все равно уже здесь и еще полчаса ты заперт.

***

Она никогда не задумывалась, как позвать сюда конкретного человека из команды. Пэнси стоит, тупо пялясь на основную дверь в гостиную. Мысли о том, как там поживает Поттер, почти свели с ума, стоило ей только слегка успокоиться, принять душ и привести в относительный порядок опухшее лицо. Она оделась, высушила волосы… Но уже собравшись выходить, осознала, что понятия не имеет, как позвать Николь, которая обещала провести в лазарет. Она вздыхает. Решение о том, что Поттера нужно навестить далось… сложно. Если бы она говорила только о желании… Мерлин, Пэнси уже валялась бы у двери палаты. Но… Ситуация с его вчерашними приключениями в Министерстве сработала в пользу ее нежеланию оставаться с ним наедине. Растерянность от случившегося и страх из-за вопросов, целым списком последовавших за этим, никуда не делись и продолжили мучить ее. Она все еще не понимает, что именно должна сказать, что — спросить. Как относится к случившемуся он? Что делать со сковывающим грудь ужасом, когда она только лишь представляет любой из вариантов развития диалога, потому что в каждом из них видит проблемы. И для себя и для него. Одни и те же мысли настолько часто прокрутились в голове за прошедшие сутки, что ее просто тошнит от очередного захода на этот гребаный круг рефлексии. Но не пойти к нему, когда он ранен… Может, там будут врачи? Может быть, он не захочет в таком состоянии начинать разговоры об их странном сексе и его возможных последствиях? Может, что-то еще отвлечет? — Мерлин… — Пэнси закрывает лицо руками. — Просто иди уже. Отогнав опостылевшие метания, она сосредотачивается на задаче. Итак, Николь. За прошедшие пять минут она пробовала произнести имя Райли вслух, потом подумала о том, что ей нужна помощь. Гостиная не откликнулась. Пэнси постучала по двери, потом по второй. Ничего. На этом идеи закончились. Вообще-то, у нее есть палочка, и мысль о том, чтобы отправить патронус, появилась одной из первых, но разбилась об опасения. Что, если Ники на каком-то собрании? Что если Пэнси помешает чему-то важному просто потому, что не может совладать с собой? Объясняйся еще потом. У них ведь вчера был страшный переполох, вероятно, на уши поднята куча людей. Хотя… — Министерство на выходном, но в Аврорате есть люди, к тому же сама ты не выйдешь. Люди. Как понять, где именно люди и в каком количестве? И сколькие из них рядом с Николь? — Сама ты не выйдешь. Пэнси еще раз проходит туда-сюда около входа, на удачу пробует дернуть дверь… — Что? — Она с удивлением смотрит на то, как ручка поддается, и опускает ее до конца. Замок щелкает, открываясь. Магия, охраняющая помещение, чувствуется физически, по спине пробегают мурашки. Но так не должно быть, верно? Пэнси хмурится, глядя на пустой коридор. Рука все еще лежит на прохладном металле, когда в голову закрадывается безумная мысль… Мерлин, неужели… Браслет с магией Поттера за запястье. Сейчас, рассматривая нить внимательнее, она уверена, что вещица сияет ярче. Если только они вдруг не решили, что ей можно выходить гулять по Аврорату и не сняли запрет, что, как ей думается, невозможно, то… Защитные чары чувствуют Поттера и поддаются. Во рту пересыхает. Как проверить? Что вообще можно делать, имея часть его магии на себе? Как все это устроено? Пэнси поднимает глаза и изучает коридор. Проверять нужно практикой, так? Быстро прикинув, чем ей грозит ситуация, в которой она будет обнаружена каким-то аврором, Паркинсон медленно шагает вперед. Ничего. Никаких сирен, срабатываний магии или еще каких защит… Тишина полнейшая, даже жутко. Решая, что в крайнем случае она сразу скажет, что находится здесь по поручению Николь Райли и разыскивает ее, Пэнси неспеша идет в полутьме. У них тут действительно выходной, это очевидно, потому что не горят даже основные светильники, только лишь небольшие магические точки на потолке. Остановившись на пересечении коридоров, она хочет проверить вторую теорию. Поттер дал ей этот браслет для чего? Для того, чтобы понимать где она, вероятнее всего. Но магия вряд ли работает только в одну сторону. Значит… Интересно, сказать нужно вслух или просто подумать? Пэнси сглатывает и четко произносит про себя: — Мне нужен Поттер. Мне нужно найти его. Нить теплеет тут же, Пэнси ухмыляется. Очень занимательная штука эта его магия, нужно будет поспрашивать. Браслет ненавязчиво тянет ее вправо, Пэнси не ждет ни секунды. За несколько минут она не встречает ни души, многочисленные кабинеты проносятся мимо один за другим. Она идет и идет, пока наконец не различает смех. Пэнси почти взвизгивает от радости, когда видит вывеску над широкими дверьми:

Больничное отделение Аврората.

Приписку «Вход по пропускам и разрешениям. Пожалуйста, зарегистрируйтесь» она игнорирует. Что может давать ей еще большее разрешение, чем магия главного аврора на теле? Наверное поэтому она не ощущает никаких препятствий, проходя дальше. Ведь наверняка Поттеру можно посещать любые помещения Министерства в любое время.

Толчок, и двери поддаются. Снова разветвление на два крыла, браслет ведет влево, а голоса становятся громче в полной тишине. В самом конце коридора приоткрытая дверь, за которой даже с такого расстояния виднеются кровати с белым постельным бельем. Пэнси почти бежит, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь лишнее внимание. Она уверена, что узнала смех Поттера. Десять метров. Какие-то несколько секунд и она увидит его. Мерлин, насколько сильно он ранен? Он будет весь в бинтах? Может, ему что-то сломали? Не обожгла ли бомба его лицо? Плевать, сейчас она все узнает. Она уже набирает воздуха в легкие, чтобы поздороваться и спросить, как он себя чувствует, но вдруг… Пэнси останавливается, как вкопанная, в каких-то полутора метрах от приоткрытой двери. Она выдыхает и, кажется, весь воздух выходит из легких вместе с радостью, трепетом и предвкушением. Потому что она слышит их. Голоса. В этот раз четко и разборчиво. А еще она видит. Пэнси грустно улыбается. Почему-то она не чувствует приступа удивления или шока. Так, словно ждала этого, словно была настроена или готова. Ты хотела поводов и доказательств? Она делает шаг назад, не успев даже подойти вплотную ко входу. Две рыжие шевелюры скрываются из вида. И если присутствие одной из них у его постели она более чем может объяснить, хотя Пэнси и не припомнит, чтобы Рональд Уизли вообще хоть раз появлялся за этот месяц… Но и Салазар с ним, это ее не волнует. То вторая… В горле собирается ком. Все так и должно быть, верно? Более того, Пэнси ведь сама оттолкнула его после случившегося, он не идиот, конечно, он заметил изменения в ней. А Уизли небось сразу же примчалась, как узнала о ранении. В этот момент слышится смех. Всех троих. Женский звучит громче остальных, разрывая перепонки. Хочется закрыть уши ладонями. Он говорил, что она переехала? Он говорил, что… Да мало ли, что он говорил… Они все говорят, так ведь? Неужели Пэнси сталкивается с подобным впервые? Вовсе нет. Только вот раньше ей не было больно. Еще шаг назад. Браслет пульсирует на руке, чувствуя хозяина. Плевать. В гостиную она возвращается за пару минут. Ну или ей так кажется, потому что она бежит быстро, игнорируя то, что создает больше шума, чем до этого. И тем не менее не встречает ни души. Пэнси захлопывает дверь с такой силой, что будь она способна анализировать, то удивилась бы тому, что лепнина на потолке осталась цела. Итак, мерзавка здесь. Воспоминания о видении врываются в голову тут же. — Ты столько лет по своей воле приходишь в мою постель. Дрянь. Хватает ведь наглости… Мерлин, и ведь пришла! Пэнси чувствует столько злости, что впору начать бить посуду. Что она может сделать? Что? Она быстро пробегает по гостиной взглядом и натыкается на зеркало, в котором видит собственное отражение. Обычные джинсы и водолазка. Хорошие, дорогие да и сидят отлично… но повседневные. Она вдруг замирает, не сводя глаз с самой себя. А потом ухмыляется. Было ли обидно увидеть возле его постели Уизли? О да, до безумия. Оставит ли она это просто так?.. — У тебя потрясающие глаза, Пэнси. Она не смогла бы ответить на вопрос, что именно придало сил. Громадный стресс после утренней новости, который лишил желания раздумывать и взвешивать, или понимание, что жизнь очень коротка и непредсказуема, независимо от того, сколько тебе лет и что ты планируешь в будущем… Но следующие двадцать минут Пэнси потратила на то, чтобы привести себя в такой вид, в котором она хотела бы явиться в лазарет еще раз. На этот раз широким шагом. И плевала она на их реакции. Она еще слишком многого не выяснила с Поттером, чтобы бояться мерзавку просто потому, что ту пригласили в палату. Стоя у все того же зеркала спустя время, она ухмыляется. Так-то лучше. Пэнси всегда умела появиться эффектно. Это та часть воспитания, которая определила не только ее положение в любом обществе, но и даже профессию. Внешний вид спасает, когда на душе скребут кошки. Нервничаешь? Предстоит паршивый разговор? Босс вызывает на ковер? Нужно с кем-то договориться? Выглядеть ты должна потрясающе. Идеально. Все, что на ней. В таком состоянии вокруг нее все должно быть на своих местах и в полном порядке. Пэнси останавливается, внезапно вспоминая кое-что. Вчера, сидя в кабинете Поттера, она пила чай. И чашка… Она оставила ее. Перфекционизм, подкрепленный важным моментом, не позволяет отправиться на встречу, не убрав за собой. Вдруг потом это обернется неловкостью или еще чем… Ничего страшного. Это займет минуту. И потом она отправится в Больничное отделение. Пэнси разворачивается и шагает в сторону скрытой двери.

***

— Привет еще раз, — голова Джинни появляется в дверях. — Я на минутку, Рон сказал мне, что ты здесь. Можно? — Конечно, заходи, — Гарри кивает. — Я как раз хотел с тобой поговорить. — Хорошо. Я забегала к Миранде в Больничном, когда тебя отпустили, мы сто лет не виделись. Теперь почти ухожу. Джин проходит к креслу напротив стола и присаживается. — Слушаю. — Ты видела утренний «Пророк»? Первую полосу. — О том, что какое-то оружие утекает из одного из ваших отделов и поэтому вчера Министерство было блокировано? — Да. Джинни, это только часть информации, остальная засекречена, о ней просто не разрешили писать, потому что дело опасное. — Она слушает внимательно, а Гарри добавляет: — Возможно, мне потребуется приставить к тебе охрану, потому что сейчас все знают, что его веду именно я. И вчера я сбил достаточно много планов некоторым людям. — О чем ты говоришь? — она хмурится. — Мне не нужна никакая охрана, что еще за новости? Десять лет не требовалась, а тут… — Я сказал «возможно». Посмотрю по ситуации. — Гарри, мой ответ «нет». Я не буду шляться в окружении авроров во время игр. Люди будут задавать вопросы, что ты предлагаешь на них отвечать? — Мне нет дела до вопросов людей. — Правда? До каких пор? Ты не сможешь молчать об этом вечно. Если ты выбрал таинственность в отношении нашей ситуации… — Я ничего не выбирал, я просто не хожу и не треплюсь об этом. Мне нужно выйти в Атриум с плакатом или забронировать у Скитер место в полосе? Они смотрят друг на друга. — Гарри, я не хочу скандалить. Я пришла не для этого, — вздыхает она. — Нам нужно обговорить детали. — Какие? — Завтра я уезжаю на сборы. Там будет пресса, как и всегда. И те же темы, что и обычно. Ей даже не нужно пояснять, он и так понимает. Любое интервью Джинни Уизли не обходится без расспросов о нем. «Приедет ли мистер Поттер на матч?», «Вы остановились вместе с командой или предпочли жить с мистером Поттером в другой части города, он, кстати, тоже здесь?», «Какие ставки на команду в этом сезоне делает мистер Поттер, он ведь талантливый ловец?» Это не говоря уже о личных вопросах о планах, женитьбе, детях или прочем… Джинни продолжает: — Судя по тому, что после твоего ранения мне сразу же прислали сообщение, ты сильно о нашей ситуации не распространялся, и я все еще нахожусь в списках первого приоритета… Он кивает, а она пожимает плечами. — Поэтому я хочу понять, что именно мы говорим, как мне отвечать и какие у тебя вообще планы на эту тему. Я не смогу прятаться от репортеров несколько месяцев подряд, это не одна игра, а полный сезон. К тому же, ко мне будут вопросы, если я буду избегать интервью, потому что они часть моего контракта. Поттер раздумывает некоторое время. С одной стороны, если захотят что-то сделать Джин, то было бы полезным, чтобы общественность знала, что они больше не вместе. С другой, в это могут не поверить, к тому же новость вызовет сильнейший резонанс. И даже если Прэтт не собирался лезть к Джинни, то лишнее к ней внимание может подать ему эту идею. Пальцем в небо в любом случае. — Как тебе было бы удобнее? — спрашивает он. — Если я сделаю объявление, то писать начнут только об этом, сам понимаешь, — размышляет она. — Тогда и ты жди прессу, и меня в покое не оставят. Хорошо, если об играх вообще не забудут и хотя бы часть статей достанется команде и квиддичу… Он согласно кивает. Джинни права. — Так что если это не помешает твоим планам, и ты не собирался в ближайшем будущем делать объявление сам… — Оставь все, как есть, — говорит он. Нельзя сказать, что ему нравится этот вариант. Но привлекать внимание к ней, пока Прэтт-младший не пойман, а Гарри собственноручно и очень демонстративно сломал ему планы и вывел из игры Брама… Еще и Малфой. На что способен этот ублюдок вообще непонятно. Рискованно. — Хорошо. Я буду максимально избегать этих вопросов и стану отзываться о тебе нейтрально. Ты в Лондоне, ты работаешь, новостей никаких, давайте поговорим об игре. На этом все. — Спасибо. Она улыбается, а Гарри вдруг осознает, что беседа проходит вполне… сносно. Не то чтобы он ждал невероятных истерик и скандалов, но с последнего разговора они не виделись, а закончился он уходом из дома, так что… — Насчет охраны. Гарри, я все еще против и очень надеюсь, что она не понадобится, — Джинни возвращается к теме, будучи гораздо более расслабленной. — Но также я понимаю, что могу отказаться, а ты все равно поступишь по-своему, так что если до этого дойдет… — Я свяжусь с тобой, и мы подумаем о том, как сделать это максимально аккуратно и незаметно. — Угу. Некоторое время в кабинете царит тишина. — Джинни. — Да? — они встречаются глазами. — Спасибо за понимание. И спокойствие. Она только молча кивает, внимательно рассматривая его лицо. Джинни встает с кресла, обходит его и задвигает к столу. — Знаешь… — начинает она, но тут внезапно загорается дверь в стене. Оба поворачивают головы. Ручка опускается, в проеме появляется Пэнси. Она делает шаг в кабинет и замирает, впиваясь взглядом в Джин. Поттеру кажется, что он где-то уже это видел. Память подбрасывает ответ сразу: аналогичная ситуация была пару недель назад, когда она ворвалась сюда сразу после душа, еще и с мокрыми волосами, а ему потом пришлось объясняться. И вот опять. Снова как к себе домой… Она одета так, словно готовилась принимать бал в поместье. Костюм, макияж, прическа, высоченные каблуки. Вообще-то, Пэнси никогда и не разгуливала в какой-то слишком простой домашней одежде, даже в своей гостиной. Но чтобы так… Внезапно все встает на места. Ему не показалось в палате, она действительно приходила, ощущения не обманывали, магия прямо-таки пульсировала внутри, подгоняя в коридор. И ушла, потому что увидела сидящую у его кровати Джинни? Разоделась тоже по этому же поводу? Он вздыхает. Интересно только то, как она угадала, что они оба сейчас здесь. Или случайно? Не может же ему настолько повезти… Гарри удерживается от того, чтобы покачать головой. — Привет, — говорит Паркинсон. — Привет, что-то случилось? — спрашивает он, как и в прошлый раз. А в следующее мгновение он чувствует, что кое-что не осталось прежним. Кое-что очень важное. Тогда она смутилась, быстро что-то соврала и умчалась. Сейчас же… Он поднимает брови, когда Паркинсон шагает вперед, смело проходит по кабинету и располагается в кресле, стоящем напротив того, на котором минутой ранее сидела Джинни. — Да, но это приватный разговор. Я так поняла, Уизли уже уходит, — она вежливо улыбается. Глядя на эту улыбку, Поттер отчетливо осознает, что именно изменилось. Джинни и Пэнси поменялись местами, и прямо сейчас происходит демонстративная расстановка фигур на доске. Это ударяет его по голове, как дубинка.

***

Пэнси ждет агрессии или попыток поставить ее на место, но Уизли удивляет. — Мне действительно пора, — она смотрит на Поттера, игнорируя Паркинсон. — Гарри, ты проводишь меня? — Да, конечно, заодно отдам Сирене документы. — Поттер обходит рабочее место, поправляя неудобные бинты. — Пэнси, подожди меня здесь. — Хорошо, — спокойный ответ. Одной рукой он собирает в кучу папки на столе, когда Уизли замечает: — Сирена куда-то отходила, когда я пришла. Мне пришлось ждать ее в приемной, чтобы пройти, на дверях чары. — В кабинет главного аврора не так просто попасть, Уизли. Ты сама мне говорила об этом в нашу прошлую встречу, — не удерживается Пэнси. Рыжая все-таки поворачивает к ней голову и впивается цепким взглядом прямо в глаза. — Да, некоторые двери не для любопытных. Пэнси пожимает плечами, легко бросая: — Не знаю, моя все время открыта. Но ты-то входила с общей, так что… Замирают оба. И Поттер и рыжая. Она знает, что ходит по краю. Она понимает, что не должна так разговаривать и вряд ли заработает себе очков подобным поведением. Но она видит эту дрянь и руки дрожат, а рот открывается сам. Поттер делает глубокий вдох, очевидно решая закончить представление, но стук в дверь прерывает его. — Да? — раздраженно. — Мистер Поттер, — голова Сирены появляется в проеме. — Министр просит вас на пару слов. Он в приемной, это срочно, — девушка исчезает. Поттер бросает взгляд на одну, потом на вторую и как будто с трудом удерживается от приказа вести себя прилично. Но все же выходит молча. — Минуту, — говорит он им обеим. Дверь закрывается, замок щелкает. Наступает настолько тяжелая тишина, что Пэнси кажется, она чувствует ее давление на каждом дюйме своей кожи. Она поднимает голову и смотрит в лицо Уизли, сталкиваясь с горящими глазами. Мерлин, каким же прекрасным решением было переодеться и привести себя в порядок. А ведь она не ожидала застать ее прямо в кабинете. Но вот обе здесь. Пэнси прекрасно понимает, что выглядит потрясающе. Медленно и по-хозяйски она откидывается на спинку кресла и вальяжно кладет ногу на ногу, носы идеальных туфель сверкают в солнечном свете, острая шпилька направлена прямо на девушку, стоящую напротив. Уизли тут же обращает на это внимание. Сама она одета так, словно вышла прогуляться по Косому без особых планов. Они обе знают, кто в выигрыше. Пэнси ухмыляется. — С твоим расследованием все никак не покончат, я смотрю, — и все-таки молчанием не обходится. Рыжая делает первый ход, увидев улыбку. — Ты права, — кивает Пэнси. — Главный аврор решил разобраться с ним… глубже. Ну, знаешь… Внимательно подойти к деталям, допросам… Щека Уизли дергается, когда она отвечает: — Приносишь неприятности, значит. — Предоставляю пространство для проявления профессионализма, — она растягивает губы в улыбке. — Не все же ему щелкать простые и привычные задачки, сама понимаешь. Рыжая совершенно точно сжимает спинку кресла, на которой лежат ее ладони. Она еще раз неприязненно обводит Пэнси взглядом и поправляет волосы. — Была рада повидаться, Паркинсон, — она разворачивается и шагает к двери, когда Пэнси бросает ей в спину: — Удачных сборов. Надеюсь, ты не забыла ничего из своих вещей. Уизли останавливается и замирает. Некоторое время она не двигается, а потом поворачивается лицом. Пэнси знает, что она все поняла. Сборы, вещи… Нельзя упомянуть столько всего сразу, не будучи введенным в курс их ситуации. Рыжая хмурится, но потом что-то меняется в ее лице. Внезапно она улыбается. — Думаешь, достаточно случайно оказаться у него под боком, когда у нас возникли трудности, и он поведется на твою смазливую физиономию? — Уизли делает шаг, направляясь к ней. — Считаешь, это так просто? Думаешь, он такой идиот? Что ты вообще о нем знаешь, что ты можешь дать ему? Рубашку сошьешь и нарисуешь там свои инициалы? Не смеши меня, он ненавидит все эти тряпки. Ему совершенно не нужно все то, что ты из себя представляешь. Пэнси прищуривается. — Это не твоего ума дело. — Разумеется, — Уизли отвратительно ухмыляется. — Потому что вряд ли ты можешь предложить ему что-то кроме короткой юбки, не так ли, Пэнси? На это ты сделала ставку? Он был в одних отношениях так долго, а здесь ты со своими шпильками, мужчины любят это. Возможно, ты даже успела раздвинуть ноги… Возможно, ты даже считаешь, что так он будет заниматься твоим делом старательнее. Знаешь, мне жаль тебя, — она кивает на одежду Паркинсон и ее высокие каблуки. — Наверное, тебе кажется, что он заметит или оценит тебя, если ты покажешь ему красивый фасад. Наверное, ты даже искренне веришь в то, что именно это по-настоящему важно… А ты не подумала, что он скажет, когда закончится это расследование, и ты больше не будешь путаться под его ботинками в Министерстве? Так сказать, в легкой и быстрой доступности… И она подмигивает Пэнси, а затем снова отворачивается, на этот раз шагая к двери быстрее.

***

Джинни кажется, что она сейчас потеряет сознание, настолько сильно дрожит все ее тело. Тошнота подступает к горлу, когда она идет к выходу из кабинета, держа спину прямо. Все было так хорошо. Она не поднимала тему, она не трогала его. Она приняла решение отпустить и вела себя соответствующе, не обращая внимание на разрывающееся сердце. От жалости из-за его больного вида, от невозможности привычно обнять или проверить хорошо ли затянуты бинты. От желания просто расплакаться около его кровати, чтобы хотя бы немного сбросить напряжение, потому что она чуть не умерла, узнав, что он серьезно ранен. Потому что разойтись оказалось куда сложнее, чем казалось в первое одинокое утро. Понимает ли она все головой? Да, конечно. Они приняли верное решение, они действительно превратили эти отношения в что-то странное и безликое… Наверное. Но… Столько но, что сердце не вмещает этот список. Стоило потерять все, чтобы осознать… Она вела себя стойко и смирно все утро. Она была… другом. Именно так это можно назвать. Она пришла сама, чтобы согласоваться по прессе, ведь какие-то ответы могли навредить ему. Мало ли что… Они договорились. Спокойно, мирно. Мерлин, она ведь почти закончила… Какая-то пара минут отделяла ее от того, чтобы выйти из помещения, а потом и самого Министерства и вдохнуть свежий воздух. А завтра сбежать на сборы и попытаться жить без него. Она бы привыкла. Смогла бы. Но жизнь не бывает настолько благосклонна, верно? Мерзавка ворвалась в кабинет как хозяйка. Джинни хорошо поняла посыл, он отправлялся настолько демонстративно, что слепил глаза и резал легкие. Они поменялись местами, ведь аналогичная ситуация произошла каких-то две или три недели назад. Но тогда все было по-другому. Она была важнее, главнее. Сегодня же… Ей указывали место, даже не открывая рта. И Джинни… стерпела. Она просто заткнулась, задавив в себе гору эмоций. Даже потом, когда Паркинсон отпускала комментарии, наполненные отвратительными намеками, она не стала накалять, не повелась на провокации. И ведь почти ушла… Три шага, два… — Удачных сборов. Надеюсь, ты не забыла ничего из своих вещей. Сборы, вещи… Понимание пришло моментально. Она знает. Она все знает и, конечно же, никто кроме него не мог ей этого рассказать. Он. Он рассказал все сам. Замерев, словно к ней применили заклятие, Джинни вспомнила то, что мучает ее до сих пор. Вопрос «Почему?» так и остался для нее непостижимым. Она осознает, что у Гарри есть одна огромная причина разорвать с ней отношения. И разумеется, Джин не раскрыла бы и рта в таком случае. Но он не знает. Он не знает ничего о ее секрете. И он все равно ушел. Она ведь не идиотка, она умеет считать. И глаза у нее на месте. Все началось со стартом дела Паркинсонов. Потом была сама Пэнси в его кабинете со своими этими мокрыми волосами, чернота которых преследовала Джинни еще какое-то время, являясь во сне. Блестящие пряди душили ее. Потом «Пророк» и эти взгляды на колдо, потом его отлучки, задержки на работе… А потом командировка и… — Это из-за нее? — Это из-за меня. Снимает ли Джин с себя вину за успокоительное? Нет, конечно нет. Но все внутри кричит ей о том, что не будь между ними третьего человека, они бы смогли что-то решить, он бы не был так резок и холоден. Вспомнив все это за какие-то секунды, она не сумела остановиться. Джинни воспользовалась последними силами, чтобы держать лицо. Чтобы говорить надменно, насмешливо, уверенно. И это сработало. Она видела, что Паркинсон больно, видела, что бьет правильно, что девчонка, судя по всему, сама ни в чем не уверена в отношении Гарри. И вот теперь она марширует к выходу, чтобы убраться отсюда. Она схватит свою сумку в приемной и сбежит. Через пару минут она освободится и постарается собрать части саму себя… Но все идет не так. Внезапно почти приоткрытая дверь захлопывается. Джинни удивленно оглядывается и чувствует, как Паркинсон резко хватает ее за руку, разворачивает и припечатывает в стенку рядом. Она сильно ударяется затылком. — Ты что сошла со своего гребаного… — Заткнись, — холодные пальцы молниеносно смыкаются на шее. Она видит горящие яростью зеленые глаза прямо перед собой, запах духов врывается в легкие с судорожным, рваным вдохом. — Кажется, пришло время поболтать, Уизли. А ведь я не хотела… — Мерлин, да ты больная, я не намерена… — О нет, ты будешь. Паркинсон улыбается так, что становится не по себе. Палочки с собой нет, она в сумке в приемной. А вот острие палочки Пэнси она отчетливо чувствует в районе своего ребра. — Я закричу, ты… — Давай, милая, — белоснежная улыбка становится шире. — Попробуй. И я заткну тебе рот за одну секунду, — кончик древка сильнее вжимается в плоть. — Или ты хочешь, чтобы я использовала кляп? Так, как ты это любишь, малышка Уизли с грязным секретиком. Внутри холодеет, а тело застывает. — Что… Что ты несешь? — голос срывается. Паркинсон приближается так стремительно, что уже спустя секунду Джинни не видит перед собой ничего, кроме зеленых глаз. — Ты и так проиграла, хочешь, чтобы он еще и узнал, какая ты дрянь? Хочешь, я прямо сейчас позову его и расскажу о том, где ты бываешь, когда он работает? Поделимся твоими специфическими вкусами, в которых ты так и не смогла ему признаться… Она не чувствует рук. И давление холодных пальцев на шею здесь совершенно ни при чем. Это просто не может быть блефом. Кляп, малышка, вкусы… Но как? КАК? Ей следовало бы высмеять Пэнси, выставить больной идиоткой. Но все, что она может сказать в ослепляющем ужасе… — Ты не докажешь. Паркинсон склоняет голову набок. — О, но я могу попробовать. Позовем его? Джинни сглатывает, а Пэнси глубоко вдыхает, а потом вскрикивает: — Эй, По… — Замолчи! Замолчи! — Джинни перехватывает руку, стискивающую ее собственное горло, и судорожно трясет. — М? — Паркинсон мурлычет, как игривая кошка. — Чего ты хочешь? Улыбка испаряется с жестокого лица. Снова становится страшно. Мерлин, где учат так смотреть? — Убирайся, он тебе уже все сказал, Уизли. Я не хочу видеть тебя ни здесь, ни где либо еще, поняла? Пусть я только узнаю, что ты болтаешься у него под ногами. Ты сделала достаточно, чтобы он возненавидел тебя до конца твоих дней… Две девушки смотрят друг на друга с одинаковой ненавистью. Такой одинаковой, но… такой разной. Много лет назад Джинни Уизли забрала главный приз в игре своей жизни под названием «Любовь к Гарри Поттеру». Она смогла, она добилась, она зашла на пьедестал победителем. Она думала, что никогда не сойдет с него, потому что это давно стало ее частью, всегда являлось. Ведь она любила только его одного. В ее жизни не было другой любви, она просто не умеет любить кого-то еще. Слезы брызгают из глаз, она чувствует их на заледеневших щеках. — Убирайся. Будто тебя и не было. И я оставлю его добрые воспоминания о тебе нетронутыми. — Пэнси произносит это тихо и почти по слогам, а затем резко разжимает пальцы. Джинни пошатывается, хватаясь за ручку двери. Оказывается, не ноги держали ее всю эту мучительную минуту. — Пошла вон. Сейчас. Она всегда любила только его. Любила так, как мечтала, так, как умела. А потом она сломалась и не смогла правильно починить что-то внутри. А потом соврала, испугавшись непонимания. И утонула в водовороте своей собственной лжи. Много лет назад Джинни Уизли забрала главный приз… А сейчас просто разворачивается и покидает арену, боясь поднять взгляд. Потому что ее время ушло. Она сама ушла. Просто исчезла. Стерлась. Вот и все.

***

Слезы застилают глаза, когда она врывается в гостиную. Пэнси хлопает дверью, а потом опирается на нее спиной и сползает на пол. Рыдания вырываются с таким громким звуком, что она испуганно закрывает рот ладонью. — Он был в одних отношениях так долго, а здесь ты со своими шпильками, мужчины любят это. Она дергает блузку у шеи, две пуговицы отрываются, падают на пол и прокатываются по дереву. — Знаешь, мне жаль тебя. — Мне жаль тебя. — Жаль тебя. Она делает глубокий вдох через рот, потому что задыхается. В горле першит. — А ты не подумала, что он скажет, когда закончится это расследование, и ты больше не будешь путаться под его ботинками в Министерстве? Так сказать, в легкой и быстрой доступности… Больше не будешь путаться. Путаться… В легкой доступности. — Возможно, ты даже успела раздвинуть ноги… Она хочет попить, но не находит сил подняться. Пэнси просто плюхается задницей на пол и упирается лбом в собственные колени. Ткань красивых брюк тут же промокает. — Наверное, тебе кажется, что он заметит или оценит тебя, если ты покажешь ему красивый фасад. Красивый фасад. Фасад. Фасад. — Пэнси, внешность — это то, что люди видят в первую очередь. Выпрями спину. — Конечно, мам. — Ты никогда, слышишь меня, никогда не должна быть неухоженной. Общество этого не забудет, если ты сделаешь оплошность хотя бы единожды. То, как одета дама на приеме, решит и покажет о ней все. Она замирает, а затем подскакивает и подбегает к зеркалу. Красивый костюм, красивые серьги, красивые туфли… Она так старалась и готовилась к встрече с этой дрянью. Она так готовила… Фасад. — Не смеши меня, он ненавидит все эти тряпки. Фасад. — Что ты вообще можешь дать ему? Думаешь, он такой идиот? Она всматривается в заплаканное лицо. Прическа слегка растрепалась, белая прядь убрана за ухо. — Пэнси, совершенно неважно, что у тебя внутри, если ты будешь неопрятна. Мужчины из семей нашего ранга не приемлют подобного. Если ты хочешь произвести впечатление, умей управлять. Знай, что тебе идет, а что нет. Красивый фасад. — Мне кажется, что ты слишком разговорчива и бодра для той, у кого умерли родители сегодня утром. Не показать чувств. Не показать эмоций. Управлять ими. Высмеять, если намекнут на слабость. — Думаешь, достаточно случайно оказаться у него под боком, когда у нас возникли трудности, и он поведется на твою смазливую физиономию? Но это то… чему ее учили. Это то, чему учат всех женщин из похожих семей. Это то, чем она всегда пользовалась. Почему? Почему слова так сильно ударили? Вдруг она возвращается воспоминанием в их с Поттером совместное посещение поместья родителей. — Открой глаза, Пэнси. — Я не могу. Меня вырвет на твою белую рубашку. — Ничего страшного, уверен, что способен пережить это. Открывай глаза. — Нет уж, Поттер, я не могу пасть так низко. Это не по-аристократически. Дай мне минуту. — Так и быть, я никому не расскажу, что ты можешь быть не аристократкой, еще и с размазанной тушью. Ему плевать на фасады. Голос Уизли звучит внутри без остановок. Пэнси проводит кончиками пальцев по длинной сережке из последней коллекции. — Не смеши меня, он ненавидит все эти тряпки. Ему совершенно не нужно все то, что ты из себя представляешь. То, что ты из из себя представляешь. — Красивый фасад, — Пэнси произносит негромко. Пальцы все еще оглаживают холодный металл, а потом застывают. Она думает секунду, две, три… А потом резко срывает сережку. Вещица легко снимается и летит на пол. Пэнси наступает на нее туфлей, удовлетворенно слушая хруст. Даже эта сережка ненастоящая. Просто фальшивка, просто клипса. Следом на пол летит вторая. Потом пиджак, браслеты… Туфли она бросает прямо в зеркало, металлические шпильки разносят его с первого попадания. Она видит собственные глаза в осколках на полу. Она знает ответ на свой вопрос. Уизли не смогла бы задеть ее ничем, будь Пэнси уверена… Не думай она о подобном и сама. Не дай ей эти несколько недель столько пищи для размышлений. Что вообще прячется за фасадами? Нарцисса, Лисса, сама Пэнси. Аристократки в хрен знает каком поколении, десятки женщин, которыми было наполнено ее детство. Выученные движения. Настолько глубоко спрятанные чувства, что порой наносное становится частью характера, заменяя их. Настоящие просто забываются со временем… И что же? Она сбежала, чтобы… повторять? Чтобы создать империю красивых фасадов, продолжая не заглядывать за них? Мерлин, почему это не было таким очевидным раньше? Почему это должно было прозвучать с ядовитой ненавистью и о ней самой, чтобы добраться до сердца? — Меня вырвет на твою белую рубашку. — Ничего страшного. Ему не нужны фасады. Поттер со своим отношением к ней в моменты слабости стал олицетворением всех людей, которым плевать на наносное. Объединил в ее голове огромное общество. Другое. Настоящее. — Послушай меня. Когда это все закончится… У тебя может быть семья, если ты захочешь. Слышишь? Ты не будешь одна, Пэнси. Ты не должна быть одна. Но как? Она не умеет, ее никто не учил быть… настоящей. Никто.

***

Кингсли потирает подбородок и выругивается. — Я не знаю, как поступить правильнее, Гарри. Мы просто не можем ничего предсказать. Выпустив новость, мы взорвем бомбу, а Прэтт очевидно шатается где-то рядом. Интерес общественности к этому делу будет огромным. С одной стороны, это и хорошо в нашем случае, потому что пресса будет забита идиотскими теориями. С другой, что если в какой-то из них произошедшее свяжут с Паркинсонами и взрывами, а это точно произойдет… Начнут осаждать Аврорат, раскручивать это, мне тоже придется высказываться, дело станет слишком громким. Поттер кивает. Они вышли в коридор, не став разговаривать при Сирене, и сейчас шагают по пустому Аврорату. — Мы не пустили это в новости, о смерти Малфоя знает только часть отдела, которая присутствовала на месте преступления. Сказать никто ничего не сможет, впереди два выходных, так что Скитер тоже соваться не будет со своим длинным носом. — Угу. — Но мы не можем скрывать это вечно. — Давай поболтаем с Брамом и адвокатом, а потом примем решение, — предлагает Поттер самое простое и очевидное. — Два выходных в Министерстве как нельзя кстати. — Да. Да, ты прав, хорошо. Тогда умалчивание можно будет с ними и связать, — министр вздыхает. — Как ты? Он пожимает плечами. — Нормально, несколько визитов к целителям и как новенький. Бруствер хмыкает. — Знаю я, как ты лечишься. В этот раз будь добр сделать все по-человечески, — он указывает на забинтованную руку. — Угу. Со стороны входа в его кабинет слышится, как захлопывается дверь. Министр тоже оборачивается на резкий звук. — У тебя гости? Были… — Да, Джинни. Пришла посоветоваться, как ей разговаривать с прессой на сборах. — Оу, — друг вскидывает брови. — Ты не хочешь привлекать внимание к вашей ситуации, пока дело не закрыто, не так ли? — Гарри просто кивает. — Разумно. Чтобы у нашего Уилла не появилось соблазнов. Это даже хорошо, что она уезжает, их неплохо охраняют. — Да. — Заканчивай свои дела, собирай команду и к Браму. Потом расскажи, я до вечера здесь. — Конечно. Кингсли… насчет команды. Друг вздыхает. — Знал, что ты спросишь. Гарри, я не мог его не отпустить, он не сотрудник Аврората, ты же понимаешь. — Да. — И его часть дела действительно закрыта. — Да, — снова коротко. Бруствер останавливается и задумчиво смотрит на светильник, а потом негромко добавляет: — Не все такие, как мы, Гарри. Я понял это только с возрастом. Не все хотят бороться. Я так осуждал тех, кто бежал тогда, знаешь… Десять лет назад. Кто не бросался в пекло, не считал себя причастным к этой войне, хотя для меня она всегда была общей. Люди просто… разные. Вот и все, — он пожимает плечами. — И мы не можем их в этом винить. Некоторое время в коридоре царит тишина.

***

— Доброе утро, я… На секунду теряются оба. Пэнси прижимает блузу к груди, а он отворачивается, продолжая спокойно говорить, словно ничего и не произошло. Позади слышится шорох ткани. Вообще-то, Гарри Поттер давненько не чувствовал себя таким идиотом. Они переспали, черт подери! У них вообще не должно быть проблем с какой-то там блузкой. Но нет, Персефона Паркинсон не желает жить эту жизнь легко. И теперь, зайдя в гостиную, когда она не закончила наряжаться, он вынужден вести себя так, словно они оба случайные знакомые. Хочется пнуть что-нибудь. Настроение из просто паршивого становится очень паршивым. — Довольна своим представлением? Повеселилась? — спрашивает он спустя минуту, повернувшись снова. — О чем ты говоришь? — Паркинсон делает невинное лицо, избегая смотреть в глаза. Гарри ухмыляется и кивает на ее туфли, потом на костюм. Она в другой одежде, но та, в которой она была в его кабинете час назад, сложена на диване. — Не припомню, чтобы ты ходила в таком виде здесь ежедневно. — Разве это запрещено? — О, вовсе нет. Наверное, просто совпало с тем, что у нас были гости. — Гости были у тебя. Поттер стискивает челюсти, когда они сталкиваются взглядами. Мерлин, неужели до кучи к навалившемуся, ему нужно будет тягаться еще и с вот этим? — Я пришел не для того, чтобы разбираться с этим, Пэнси. — А зачем ты пришел? Он выпаливает сразу же и без подготовки. — Если ты еще раз влезешь в пекло, ты больше и шагу за эту гостиную не ступишь. Я обещаю тебе это. Она вскидывает брови, моргает. — Что? — Сколько раз я вчера сказал тебе, чтобы ты зашла в кабинет? Зачем выперлась в коридор? Брам мог сделать что угодно… Что, если бы он напал на тебя? А если бы на нескольких одновременно? Бомб у него было достаточно. Как защищать всех сразу, Пэнси? Вместо того, чтобы хотя бы задуматься о своих действиях… — Я не пленница. Ты не закроешь меня. — Ты хочешь поспорить? — Поттер жутко злой. — Что я по-твоему должен был делать, если бы мне пришлось выбирать в тот момент? М? Ты что, мать твою, считаешь, что я всемогущий? Кому из вас я должен был позволить погибнуть или быть раненным? Еще один раз, Пэнси, я предупреждаю… — Мои права… — Я плевал на твои права. Только попробуй ослушаться меня еще раз. Он разворачивается и шагает к двери, а потом выходит и, не обернувшись, покидает гостиную. Вот и поговорили. Блядство.

***

Если честно, он готов провести с десяток допросов вместо того, чтобы войти сейчас в эту комнату. Но не может. В такие моменты он не любит то, чем занимается. Гарри делает глубокий вдох и толкает дверь. — Здравствуйте, мистер Поттер. Нарцисса Малфой стоит, отвернувшись к окну. — Добрый день. И что дальше? Да он понятия не имеет, черт возьми. Поэтому просто проходит в палату и присаживается на кресло у кровати. Они молчат несколько минут, после чего миссис Малфой громко вдыхает, поворачивается и подходит к нему, присаживаясь на краешек постели, на которой ночевала. Выглядит она как обычно, что очень карикатурно в текущих обстоятельствах. — Не хочу слышать, что вам жаль. Даже если так и есть. Он вскидывает брови, а Нарцисса поясняет: — Все вокруг будет пропитано этими омерзительными словами, которые не принесут ни грамма облегчения. Никогда и никому не приносили. А добрая половина из них будет сказана неискренне. — Хорошо. Женщина стискивает пальцы с замок. — Мы аппарировали прямо к воротам поместья. Драко настоял на том, что мы должны отправиться домой, — Нарцисса начинает, не дожидаясь вопросов. Она знает, зачем он здесь. — Я озвучила это одному из ваших авроров, и так как преград не было, он открыл нам доступ. Она прерывается и сглатывает. — Что дальше? — спокойно спрашивает Гарри. — Он вышел прямо из главного входа в замок, потрясающая наглость, не так ли? Молодой парень, мы не знакомы, я его не видела раньше. Но ваша коллега, мисс Райли, утром приносила колдографию, это он. Я абсолютно уверена, он не закрывал лица. Ну… либо кто-то в его обличии. В любом случае передо мной был человек со снимка. Поттер просто кивает. Итак, Уилл Прэтт. — Драко напрягся сразу же, когда понял, что на территории поместья кто-то есть. Он сказал мне оставаться на месте, а сам выставил палочку и пошел навстречу гостю… У меня не было ощущения, что нас ждали, парень был как будто удивлен нашим появлением. Он аппарировал, пропал со ступеней и тут же появился прямо перед нами. Остальное заняло секунду. Она опускает голову, глядя на собственные пальцы. — Это была Авада. Я не ожидала подобного в своем поместье, поэтому мне требовалось время, чтобы достать палочку, она была спрятана под пальто. Он это заметил и бросил заклинанием. Перед тем как потерять сознание, я увидела, что он снова исчез с характерным для аппарации звуком, — она опять делает глубокий вдох. — Это все. Так он и думал. Ни-че-го. — Это тот самый человек, от присутствия которого мы должны были избавить поместье… — она не спрашивает. — Какая ирония. — Миссис Малфой, он может находиться там постоянно? Вдруг он вообще там живет, пока вас нет? Если защита его пропускает. Она качает головой. — Нет, это исключено. Эльфы бы знали. Они посещали меня этим утром, ваши люди присутствовали при их допросе, поместье было совершенно пустым с момента нашего ареста. Они ощущают хозяев и любое другое присутствие в замке. Он явился практически одновременно с нами, вероятно, хотел что-то искать или я не знаю… Домовики уже бежали к нам, почувствовав и его и нас заодно. В палате наступает тишина. Эльфы обладают потрясающей магией, Гарри не знает способов или ситуаций, при которых можно обмануть их, тем более в собственном доме. Еще и десяток сразу. Прэтт действительно появился на пороге впервые. Вопрос в том, почему так вовремя? Случайно? Это просто невероятно, если так… Настолько, что Поттер в это не верит. Мысли прерывает тихий голос, заставляющий руки похолодеть: — Я так хотела, чтобы он никогда не узнал об обрядах. Так хотела, чтобы что-то в нашей родословной изменилось… Что ж. Формулировать свои желания нужно аккуратней. Он не отвечает. — Оказалось, что когда исчезает человек, смысла лишается все. Знаете, сегодня помимо прочего я думаю о том, что поколениями Малфои копили богатства, которые теперь даже некому оставить. Представляете, мистер Поттер, — она улыбается, но глаза остаются стеклянными и какими-то искусственными, как у куклы. — Эти бесконечные замки, бизнесы, наследства. Явные, скрытые… Мерлин, столько наносного дерьма. Чтобы что? Я видела, как мой мертвый сын падал на каменную насыпь. Зачем мне золото? Нарцисса говорит все это как будто самой себе, не сводя взгляда со стены напротив. А Гарри вдруг понимает, кого она ему напоминает. Пэнси. В самый первый ее визит, когда она с таким же спокойным видом заявляла об «этих двоих» и о том, что ее интересуют лишь документы. Так же при параде, такая же равнодушная и прохладно вежливая. Тогда ему тоже хотелось встряхнуть чистокровную красивую женщину и спросить: вы вообще плачете? Вы вообще живые? Реви. Кричи, громи к чертям эту гребаную палату. Проклинай всех. Бей окна. Плевал бы он на все это. Он запретил бы всем заходить сюда и позволил бы Нарциссе Малфой разнести часть Аврората. Он бы понял. Поттер сглатывает. Но она просто молчит. Уже с макияжем, уже с прической, с такой же прямой спиной, как и всегда. Вот такое будущее ждало Пэнси? Становится жутко. Гарри встает и быстро идет к двери, бросая: — Поправляйтесь, Нарцисса. Я еще зайду к вам. — Мистер Поттер… Он оборачивается, поднимая брови, а она смотрит прямо в глаза. — Вы хороший человек, — говорит Нарцисса негромко. — И я рада, что тогда в лесу… Тогда все случилось именно так. — Вы спасали сына. — Я спасала сына, — не колеблясь подтверждает Малфой. — Но я все равно рада, что вы выжили. Он закрывает дверь, идет по коридору, мысли копошатся вокруг роем, он пытается поймать что-то… Что-то в словах Нарциссы… Что-то такое… Гарри резко останавливается.

***

— Дорогой, ты снова без предупреждения, я бы испекла что-то… И Тедди снова нет дома. — Привет. Я снова на пять минут. — О Мерлин, только не говори, что опять по делам чистокровных, — Андромеда делает шаг назад, впуская его. Поттер останавливается прямо в коридоре. — Мерлин, что за бинты? — Андромеда, прости меня, но я вообще не располагаю временем. Ее лицо становится напряженным. Она кивает. — Извини, что я так резко и бесцеремонно, — он глубоко вдыхает: — Драко Малфой убит вчерашним вечером на пороге собственного дома. Я не хочу, чтобы ты узнала это из газет. Женщина замирает. Спустя пару секунд она делает шаг назад и опускается на пуф. Гарри присаживается перед ней на корточки и берет ее руки в свои. — Андромеда, мне очень жаль, — он говорит это искренне. Глаза красивой женщины наполняются слезами, она стискивает его пальцы в ответ. — Как… Как Нарцисса? — единственный вопрос, который звучит. — В порядке, ее ранили, но целители справились. Немного помолчав, она грустно улыбается. — Знаешь, я просила Мерлина, чтобы Люциус умер, пока я еще жива. Это, конечно, не описывает меня, как добродетельную женщину, — поясняет она честно. — Но я так… так мечтала, что его не станет, и она… Может быть, она придет. Может, примет меня. Хотя бы в старости, хотя бы перед смертью я обниму сестру, — слеза скатывается по бледной щеке. Гарри закусывает свою. — Я думала, что, возможно, живой Люциус все еще сохраняет в ней все эти… — она замолкает. — Мерлин, бедная моя девочка, это же ее ребенок… Поттер вдруг понимает, как сильно сейчас похожи сестры Блэк. Нет, не внешне. Андромеда ведь тоже потеряла ребенка. — Может быть… Может, ей нужна поддержка? Гарри, может быть, я могла бы пойти и навестить ее? Как ты думаешь? — во взгляде женщины столько надежды, что ему становится неловко, словно сцена предназначена не для его присутствия. — Я не знаю, я мог бы спросить, если ты хочешь… Но ты же понимаешь, ответ может быть любым, Андромеда. Она кивает. — Конечно. Нет, не спрашивай, — она отводит глаза. — Не нужно. Не дай Мерлин, она подумает что-то дурное. Драко… — Андромеда стирает слезы с лица, а потом внезапно снова смотрит на Гарри. — А зачем ты пришел? Ты говорил, что какое-то дело и это срочно. Гарри, спрашивай, мальчик мой! Поттер набирает воздуха в грудь.

***

Пэнси делает глубокий вдох, чувствуя как дрожат руки. Она сидит здесь уже двадцать минут. Снова за этим стеклом, снова наблюдатель. Николь предложила не ходить, но она не смогла. В этот раз Джейка нет в допросной, на стуле сидит только Поттер, Райли стоит чуть позади него, как и тогда. А Питер снова около Пэнси. — Ты как? — спрашивает он. — Я не заходил к тебе сегодня… — Ничего страшного, — отвечает она, благодаря судьбу за то, что сегодня у нее меньше гостей, чем обычно. После Уизли она не была бы рада… — Я в порядке. — Пэнси, мне жаль. Я так понимаю, вы что-то типа… дружили с Малфоем. Она просто кивает, не желая развивать тему, когда Поттер отвлекает их. Его голос звучит глухо с той стороны комнаты. — Я спрошу только то, что мне сейчас нужно, — он обращается к Николь. — Подробности о том, как именно выносилось оружие, кто причастен к этому и прочее оставляю тебе. — Конечно. — Это будет быстрый допрос, — продолжает он. Пэнси удивляется. Откуда ему знать? — Но мне нужно получить все то же самое в чистом виде от него. — Хорошо, — Райли кивает. В чистом что? — Питер, о чем он говорит? — Допрос будет неформальным. Мисс Райли должна будет повторить его снова позже. Не успев уточнить, она замирает, потому что Брама вводят в комнату. Пэнси рассматривает молодого парня, который безучастно опускается на стул. — Привет, Ник. — Здравствуйте, мистер Поттер, — Мерлин, этот человек чуть не убил нескольких людей за день. Поттер просто сидит и рассматривает парня, пока тот пялится на стол перед собой. Внезапно Ник поднимает глаза: — Что будет с моей семьей? — Понятия не имею, — голос Поттера не просто жесткий. Он жестокий и равнодушный. Пэнси сглатывает. — Смотря насколько ты будешь разговорчив. — Я знаю все эти приемы, я, конечно, не аврор, но… — Заткнись, — бросает Поттер раздраженно, парень закрывает рот. — У меня нет настроения слушать философское дерьмо, Ник. — Он поднимает палочку так быстро, что Брам не успевает даже сфокусировать на ней взгляд. — Империо. Пэнси ухмыляется. Вот что такое «неформальный» допрос. А «чистый», видимо, это когда Брам повторит то же самое, но не под заклинанием. Главный аврор тем временем раздает приказы. — Возьми чашку и выпей из нее. Брам, не глядя никуда конкретно, повинуется. Поттер наблюдает за ним, не моргая. Ник делает несколько глотков и ждет дальнейших указаний. — Разбей ее об стол. Брам выполняет, в его руке остается только ручка с торчащим куском стекла. Поттер прищуривается и кивает на него: — А теперь очень медленно вспори себе этим глотку. Питер вскидывает брови. Но молчит. Ник даже не задумывается, когда неспеша подносит к горлу осколок, а затем погружает его в плоть. Пэнси открывает рот, когда видит струйку темной крови, быстро бегущую по шее. Она пачкает ворот футболки, пятно расплывается и растет с каждой секундой, выражение лица парня не меняется. Вообще. Слышен только негромкий хрип. — Питер, его собираются допросить или мы пришли на казнь? — все-таки спрашивает она. Хардинсон отрывает глаза от зрелища как раз в тот момент, когда Поттер спокойно произносит: — Достаточно. Он быстро взмахивает палочкой, рана, успевшая стать настолько глубокой, что выглядит похожей на дыру, мгновенно затягивается. — Выбрасывай. Брам откидывает осколок куда-то назад. — Это была проверка, — негромко говорит Питер. — Самовредительство мало кого оставляет равнодушным. Думаю, мистер Поттер проверял действие Империо. Пэнси вздыхает, а Поттер усаживается удобнее. — Я хочу знать все о твоем сотрудничестве с Уильямом Прэттом. Паркинсоны и все, что с этим связано. Откуда ты знаешь его? И Ник начинает. — Мы знакомы со школы, учились на одном курсе, — парень смотрит куда-то в стену, взгляд не сфокусирован. — Ходили на одинаковые дополнительные, так и сдружились. — Вы замышляли что-то уже в школе? — Нет, ничего такого. Наши пути разошлись после выпуска. Иногда мы списывались, но у меня появилась жена и стабильная работа, так что нельзя сказать, что мы поддерживали частое общение. — Что дальше? — Он появился с полгода назад и предложил мне крупную сумму денег за то, что я помогу ему пробраться в поместье Малфоев, чтобы он смог там что-то проверить. Я спросил, с чего он вообще взял, что меня туда кто-то приглашал, но он был уверен, что подобное задание скоро поступит. Мы поговорили, я сказал, что не понимаю, о чем речь. Он только улыбнулся и исчез, предложив хорошо подумать. На той же неделе мы получили запрос на закрытие подвалов Малфой мэнора. Пэнси качает головой. — Дальше. — Он появился снова спустя пару дней. Я сказал, что это рискованно, но сумма была действительно крупной. — И ты вот так просто согласился? — Мне нужны были деньги, я тогда крупно проигрался в карты. Он пообещал мне, что ничего не тронет и никак не скомпрометирует нашу работу. Попросил дать ему одну минуту, ему нужно было просто войти и что-то проверить. Много позже я узнал, что каким-то образом кровная магия принимает его как своего. Именно в этом он и хотел убедиться. — Как получилось его провести? — На самом деле, очень просто. Малфоям было нечего бояться из-за все той же семейной магии. Они открыли доступ к главным воротам, сделали безопасный узкий, четко очерченный коридор от них к двери в подвалы, той, что уличная. И все. Из подвалов в дом никто не войдет, магия не пустит. Обратно только за пределы поместья по единственному пути, за него не зайти… Чего опасаться? Наша команда спокойно перемещалась в этом ограниченном секторе несколько дней. В один из них, пока остальные обедали в Косом, я провел Уилла. — Что он делал в подвалах? — Я не знаю, он вошел туда и вышел буквально через пару минут. У него в руках не было ничего, магические датчики не срабатывали, ни наши, ни Малфоев. Я уверен, что он ничего не взял и не накладывал никаких чар. — Что дальше? Брам пожимает плечами. — Ничего, он отдал деньги и пропал. Вернулся около месяца назад и сказал, что есть еще одно дело и ставка будет куда выше. Но и требования… Я должен был дать ему какое-то оружие, с помощью которого он мог бы поражать цели, не подходя прямо к ним. Я отказался. Сначала. — Почему передумал? — Потому что он сказал мне, против кого хочет использовать это оружие. Поттер поворачивается к стеклу и смотрит на Пэнси. Она знает, что он видит ее, в отличие от Ника. Некоторое время он разглядывает ее, а потом вздыхает и снова возвращает внимание к Браму. А затем… — Как так вышло, что ты зашел в гостиную, когда Гровер Паркинсон пытал твоего отца? ЧТО? Пэнси подскакивает на месте, а потом резко встает. Питер открывает рот, а Николь округляет глаза. Что? — Во время войны, — Ник отвечает спокойно. — Мои родители работали в Министерстве, Лорду что-то нужно было от них, но они не хотели выдавать тайн. Поэтому оказались одними из тех, у кого их вытягивали силой. Я просто вернулся от бабушки раньше обычного на два дня. Я плакал и кричал, но мама увела меня. — Что было нужно Лорду? — Я не знаю, мне не сказали. — Что случилось с твоими родителями? — Они погибли от рук Пожирателей смерти. — Но не Паркинсонов, те не получали метки. Брам кивает. — Верно. Они выполняли указы Лорда взамен на отсутствие татуировки, якобы добровольно. — Якобы? — Мама говорила, что им пришлось. Они старались сделать все, чтобы не получить татуировку. И чтобы ее не получила их дочь. Пэнси закрывает глаза. Внутри все сжимается. — Этот момент является тебе, когда ты встречаешь боггарта? — Да. Всю жизнь. Поттер кивает так, словно Ник просто подтвердил и так имеющуюся информацию. Но откуда… — Вернемся к Прэтту, — он откидывается на спинку стула. — Ты согласился достать оружие, чтобы отомстить Паркинсонам. — Да. Я знаю, что Абрамсон подписывает бумаги не глядя, он доверяет своему коллективу. Выносить нужно было оружие, которое списывается по какой-то причине, такого в Министерстве достаточно, те или иные экспериментальные разработки есть всегда, особенно для Аврората. Под его требования подошли бомбочки. Относительно дальний бой, отсутствие рисков получить травму самому, полное управление, и наполнить можно почти чем угодно. Отличная вещь. — Что произошло, когда ты передал их? — Взорвалось поместье Паркинсонов. Я был счастлив. Пэнси чувствует колючие мурашки на спине и тошноту в горле. — Ты знал о дате или времени? — Нет, я только отдавал ему оружие. Он сказал, что мне ни к чему лишние заботы, он сделает все сам. — Что потом? — Он заплатил мне прямо утром после взрыва. Но сказал, что это еще не все, и не все Паркинсоны мертвы, так что нам нужно достать и их дочь. Но она за границей и уже давно. Однако Уилл понимал, что ей нужно будет вернуться по делам поместья. Родовая магия призовет ее, чтобы принять наследство. Он сказал, что мы просто подождем. А потом я увидел ее в газете, в тот же день. — Ты был на месте преступления. Что делал там? — Подчищал следы, смазывал картину разрушений, чтобы взрывы не наводили на мысли о конкретных бомбах. Делал так, чтобы характер разрушений вел к любому взрывному устройству, а не к такому четко направленному. — По той же причине и магловский порох? Чтобы не связать со специфически работающими бомбочками, которые направленно распространяют заклинания? — Да. С порохом все похоже на магловские взрывные устройства, которые поднакачали магией. — У Малфоев сделал то же самое? Подчистил? — Да. — Что было после взрыва у Паркинсонов? — Я уехал в отпуск. — Вся информация об отпуске, беременности и прочем — правда? Ты действительно не планировал быть на приеме и вернулся из-за жены? — Да. — А о Малфое и его приглашении за помощь с подвалами? — Да. Я действительно помог при закрытии подвалов, там была куча темной магии. — Дальше. — На приеме я увидел Пэнси Паркинсон. Уилл писал, что она куда-то запропастилась и он не может понять, где ее искать. Он даже взорвал ее квартиру в Америке, чтобы она вернулась. Но той и след простыл. — Ты отправил ему патронуса прямо с приема? — Да, из туалета. — Что потом? — Взрыв. Я видел то же самое, что остальные. Уилл не ответил мне, но на всякий случай я держался подальше от толпы, уйти совсем было бы подозрительным. — Дальше. — Он появился на следующий день. Я спросил его прямо о доступе в поместье, потому что знал о семейных чарах, а по характеру удара понял, что он нанесен прямо в крышу, а значит, Уилл был на территории, чтобы бомбы достали, ведь их дистанционное управление тоже имеет свои границы. Я той же ночью знал, что это наши бомбочки, ведь остался проверять. — Тогда ты и узнал о том, что у него есть доступ. — Да. И о том, что именно это он проверял полгода назад. — Что дальше? — Я также сказал ему, что хочу прекратить наше сотрудничество, потому что вы надавили на меня тогда на приеме. Я подумал, что вы можете о чем-то догадываться, к тому же жена забеременела. А еще я испугался за свою жизнь, когда рвануло в поместье. Более того, раньше Уилл использовал бомбы там, где он точно понимал, что убьет людей, либо собирался закончить дело в любом случае, либо там никого не было, как в квартире. Здесь же… Полно народу, часть Аврората, а размножение бомбочки знающий человек мог бы узнать, это очень рискованно. Пэнси хмыкает. Именно так и произошло. — Что он ответил? — Что понимает меня и попросил о последней услуге — еще немного бомб за крупную сумму, потому что на поместье и гоблина ушли незапланированные. Я согласился. — Что ты знаешь о гоблине? — Почти ничего, только то, что он проводил Уилла зачем-то в Гринготтс. Зачем — он не ответил, сказал, что проверял кое-что. Я не расспрашивал, он просто сказал, что это поможет избавиться от Паркинсонов. Гоблин сделал свою часть работы, Уилл заплатил ему какой-то реликвией и дал бомбочку. — В лавке ты тоже подчистил следы? — Да, меня вызывали и в лавку. Уилл подстраивался под мои рабочие дни, чтобы не рисковать. Поттер некоторое время смотрит на Брама молча. — Давай о вчерашнем дне. Почему он не спрашивает о взрыве у Ноттов? — Министерство оцепили. Вы пришли в отдел, я не сразу подумал, что это из-за нас. Но когда вы пошли в архив… я понял. К тому же по помещению шарились легилименты. Потом вы вынесли бомбочки и стало очевидно. Вы куда-то ушли, я попросился в туалет вместе с другими сотрудниками. Николь Райли сказала, что проведет меня, что затруднило положение, она сильный аврор. — Ты взорвал бомбочку в туалете. — Да, у меня лежало несколько в кармане, я как раз собирался отдать Уиллу партию на выходных, а вчера был последний рабочий день. У меня были и настоящие и парочка муляжей. По пути в туалет я уже придумал, что буду делать, палочки ведь нет. Бомба сработала не во всю силу, потому что магия подавлялась, Райли отключилась. Я выдернул волос. — Зачем ты носишь с собой Оборотное? — На всякий случай. Все время покупаю с тех пор, как взорвалось поместье и мне кажется, что вы меня можете подозревать. Уилл подсказал, чтобы я был спокойнее. — Дальше. — Я запихнул ее тело в ближайший кабинет и пошел в Аврорат. — Ты пошел в зал каминов, верно? — Да. Поттер задумчиво оглядывает Брама. — Что это за зал? — Пэнси быстро спрашивает Хардинсона. — В Аврорате есть закрытый отдел, откуда можно экстренно пользоваться любыми видами связи и перемещений. Как правило, что бы не ограничивалось и не блокировалось, он все равно остается рабочим. Но доступ туда есть только у министра, мистера Поттера и нескольких авроров. — Николь в списке? — Да. На это он, видимо, и рассчитывал. — Ясно. Ник подает голос. — Я думал, что смогу оттуда покинуть Министерство. — Дальше. — По пути я встретил одного из легилиментов Райли. И сказал ему идти со мной, он послушал, так как считал, что я это она. Когда мы оказались в коридоре Аврората, я попросил его попробовать посканировать пространство, я слышал, что они умеют делать подобные штуки. Сказал, что мы ищем подозреваемую. Он послушал. Поттер поднимает брови. — Кого искали? — Паркинсон. Руки Пэнси холодеют. Но откуда они знают… — С чего взяли, что она может быть тут? — Мы не знали, это идея Уилла. Она пропала после посещения Министерства, в Америке дома не появилась, потом посетила банк вместе с вами, потом прием и тоже вы неподалеку. Он сделал предположение, что вы прячете ее где-то рядом с собой. — Дальше. — Легилимент сказал, что в помещениях точно кто-то есть, он пытался пробиться в голову и склонить к тому, чтобы человек вышел. Но почти сразу сказал, что там появился второй, и это вы. Вас они считывают сразу, ведь вы вместе частенько работаете. — Дальше. — Я убил его. — Как? — Еще одно оружие из архива. Своровал для себя несколько штук. — Те цепи, что нашли в твоих карманах после окончательного задержания? — Да, они стискивают и бьют током. Они пока еще экспериментальные. — Дальше. — Вы меня схватили, я так и не понял почему, затем бросили в кабинет, чары спали. — Как ты положил оставшиеся бомбы в рот? — Вы не сразу связали меня. Сначала отправили авроров на поиски мисс Райли, потом когда ее нашли, вы принесли ее на диван, приводили в себя. В общей суматохе, сидя в углу я и смог это сделать, они же маленькие… Ну а потом за мной пришли, я вышел и активировал одну из цепей, она ударила как раз в веревку. Я освободился и вырубил аврора. Вы выбежали, я бросил муляж в парня, чтобы отвлечь, а настоящую бомбу в Райли. Решил, что убегу, пока вы будете ее спасать. Так и вышло, только меня успел скрутить тот молодой парень. — Муляжи сам делал? — Да. Щека Поттера дергается. — Тебя обыскивали, когда связывали. Если бомбы были во рту, почему сразу не нашли цепи? — Они невидимые обычному глазу, а первый раз обыскивали просто руками, без магии. Она же была подавлена. Повезло. Уже потом, когда запрет сняли и обыскали нормально, их нашли. Поттер стучит пальцами по подлокотнику. — Что за дрянь душила моего аврора в коридоре? — Та же цепь, что освободила меня и убила легилимента. Они многоразовые. В этот момент Пэнси чувствует, как нагревается браслет его магии на запястье. За несколько секунд он почти раскаляется. Она поднимает голову, глядя на лицо Поттера и видит, что тот стискивает челюсти от ярости, что судя по всему и отдается в нити на руке. Он сожжет меня, Мерлин! Прохладными пальцами она касается тонкой ниточки света. Поттер тут же поворачивается к ней. Он чувствует? Они смотрят друг на друга растерянно. В голове Пэнси мелькает мысль о том, что он и сам скорее всего не до конца понимает, как именно все это работает. Она точно должна разузнать об этой магии. Через пару секунд Поттер хмурится, а потом едва заметно кивает ей. Повернувшись к Браму вновь, он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, успокаиваясь. Температура в нити падает. Браслет снова прилегает к коже мягко и аккуратно. — Ты больше не был в облике Николь, комната с каминами тебя не впустила бы. Что ты собирался делать? — Взять кого-то в заложники и потребовать отпустить меня. Поттер хмыкает, но не отвечает. — Уилл хорошо осведомлен о Паркинсонах: хранилище, Малфои. Ему рассказывал отец? — Да. Он их адвокат. Поттер молчит некоторое время, а потом он медленно наклоняется очень близко к лицу Брама и тихо спрашивает: — Итак. Где он, Ник? И как мне его найти? — Я не знаю, — тут же звучит ответ. — Он давал мне очень ограниченное количество информации. По сути он только заказывал бомбы и оплачивал их, рассказал о планах и своей мотивации и иногда отвечал на вопросы. Подробности, о которых я говорю сейчас, я вообще узнал случайно. Просто между делом. Я никогда не спрашивал, где он прячется. — Питер, — Пэнси зовет Хардинсона. — А? — он поворачивается. — А дом Прэтта и всяких их близких осматривали? — Конечно, еще в самом начале, за адвокатом же следили. Его там нет, и он там не появлялся ни разу. Впрочем, никто и не думал, что будет так просто. — Ясно. Голос Поттера звучит все так же тихо: — Когда ты связывался с ним в последний раз? — Пару дней назад. Сказал, что передам бомбы на этих выходных. — Как именно вы связываетесь? — Он присылает самоуничтожающиеся записки. Как только ты их читаешь, нужно написать ответ и они сами улетают. Или же сгорают через минуту. — То есть, написать сам ты не можешь. — Нет. Только отвечать на его зов. Молчавшая все это время Николь не выдерживает и выругивается.

***

Когда Поттер заходит к ним, Пэнси все еще стоит. Она так и не присела с момента, как услышала о своих родителях. — Ты как? — сразу спрашивает он. — Ничего. Ложь. Поттер кивает. — Мне нужно явиться в лазарет прямо сейчас, иначе я буду таскать это еще несколько дней, — он покачивает перебинтованной рукой. — Николь продолжит с ним, но я не думаю, что он знает что-то еще принципиально важное. Пэнси, через пару часов мы разбудим адвоката, его уже готовят к выводу их сна. Его допрос тоже буду проводить я, если нужно, допрашивать будем обоих сразу. — Хорошо. — Ты можешь не идти. — Я пойду. — Ладно. И Пэнси… — Да? — Ты хочешь зайти к Нарциссе? Она тяжело вздыхает.

***

Они шагают по коридору молча. Гарри не спрашивает, каково ей было узнать о своих родителях новые данные. Не хочет. Возможно, Пэнси сама заговорит об этом позже. Так что он задает нейтральный вопрос, который его волнует. — Браслет, как я понимаю, работает очень хорошо. И неожиданно обширно. — О чем ты? — она поднимает голову. — Тебя никто не провожал в Больничное отделение утром. И не выпускал из гостиной. — Дверь открылась сама, я попробовала на удачу, — говорит она и осекается. — Я… Откуда ты знаешь? Он косится на нее. — Это моя магия, Пэнси. Ты фактически носишь на руке часть меня. Паркинсон поджимает губы. Гарри вспоминает свою теорию о том, почему она не вошла в палату, так что не берется озвучивать, что был бы рад ее визиту. Очень. — Встретила кого-то по пути? — Нет, повезло. Выходной же. — Хорошо. Больше не пользуйся им так, когда меня нет, без крайней необходимости. Ты сама все слышала только что, даже в коридоре Министерства может быть небезопасно в неправильный момент. Она молчит. — Я думала, ты его заберешь. Гарри закусывает щеку и не отвечает некоторое время. Забрать и потерять с ней связь? — Не заберу. — Как ты узнал о моих родителях? Ты спросил его первый, а потом еще и про боггарта… — Я был в Хогвартсе, общался с Макгонагалл. Она нашла данные. Боггарты многих учеников, переживших войну, превращаются в подобное. На всякий случай это записывается, потому что несет историческую ценность. — Ценность? — Да. Ведь по сути это свидетельства военных событий. И правда. — Пэнси, мне жаль. — О чем ты? — она удивленно поднимает взгляд. — О Малфое. Паркинсон замирает, а потом медленно кивает. — Спасибо. Они входят в коридор Больничного отделения. Поттер показывает на дверь. — Она там, магия пропустит тебя, — а потом он опускает глаза на ее браслет. — Ну или меня. В общем, у тебя двойные шансы пройти. Она хмыкает и отворачивается, шагая к пункту назначения. Он улыбается.

***

В палате душно и пахнет горем. Она не знает, почему так кажется, ведь ничего из обстановки не способствует подобному ощущению. Только серые глаза… — Нарцисса… — Пэнси обнимает до боли знакомую женщину. Она чувствует хрупкие плечи под своими ладонями. Нарциссу Малфой трясет. — Может, я позову кого-то, Мерлин, тебе же плохо… — Нет-нет, конечно нет. Никто не нужен. Я справлюсь, — Малфой натянуто улыбается. — Проходи, садись. Я рада, что ты зашла, я хотела поговорить. Пэнси опускается в кресло, Нарцисса занимает краешек аккуратно застеленной кровати. — Послушай меня, послушай меня внимательно, — начинает женщина сразу же. — Пэнси. Ты, конечно, уже знаешь о большом секрете твоих родителей, связанном с обрядами, как я понимаю. Остается только кивнуть. Вот уж о чем она точно не собиралась разговаривать, приходя выразить соболезнования. — Пэнси, — Нарцисса смотрит на нее так серьезно, что становится неловко. — Уничтожь книгу. — Дыхание останавливается. То ли от неожиданности, то ли от масштаба просьбы, то ли от того, что обращена эта просьба именно к ней. — Я умоляю тебя. Сотри ее с лица земли, пусть это проклятье канет в лету навечно. Пусть никто больше не пострадает и даже не задумается о том, чтобы контролировать род. — О чем ты? Что значит не пострадает? — Пэнси, столько лет темной магии, столько грязных шагов против природы… Неужели ты думаешь, что мы не платим за это? Да что с ней такое? — Нарцисса, ты говоришь о чем-то конкретном? Малфой качает головой. — Нет, у меня нет никаких конкретных доказательств или еще чего… Но милая, я вижу, что происходит с вашим поколением. Слишком много всего, Пэнси. Непосредственное участие моего сына в войне против его воли, потом разрушенная жизнь, а теперь такой бессмысленный конец… Ты, которая так и не смогла нормально жить с собственной семьей, они, Лисса и Гровер… несчастные и фактически бездетные при двух живых потомках, один из которых и не волшебник вовсе, как они мечтали, а на второго ведется охота. Неудавшийся ритуал с твоим братом, хотя были соблюдены все требования. Пэнси… В природе должно быть равновесие. Два рода злоупотребляли магией сотнями лет. Той, которой нельзя. Я не верю, что она не потребует свое. Один род она уже оборвала, — из красивых глаз все-таки срывается слеза. — Тихо-тихо, — Пэнси протягивает руки и ловит холодные ладони, которыми нервно машет Нарцисса. — Успокойся. — Пэнси, пообещай мне. Прямо сейчас, когда мы говорим об этом. Уничтожь ее. — Но ты же тоже часть семьи, которая имеет отношение. Наверняка ты сама смогла бы. Она мотает головой. — Я думаю, что эта дрянь обладает каким-то чутьем, я не знаю, как описать. Она перестала даже даваться мне в руки. Мне кажется… Я думаю, магия в ней знает о моих мыслях. У меня не получается. А ты смогла достать ее! Смогла, Блейз написал мне. Она где-то у вас, воспользуйся этим. Мерлин, что еще за новая напасть… — Ради него, Пэнси! Ради Драко, пожалуйста. Пообещай мне! Глаза встречаются. Зелень и пасмурное небо. Точно такие же были у ее сына. Мертвого сына. — Хорошо. Хорошо, только успокойся. Ладно? — Спасибо. Спасибо, Пэнси. Нарцисса кивает. Пэнси думает о том, что первым делом сообщит Поттеру, что целителям стоит добавить ей успокоительные. Потому что наверняка при посторонних людях она не показывает ничего подобного. Мысль о сокрытии чувств пронзает ее стрелой, возвращая в утро. Пэнси сглатывает, решаясь. — Нарцисса. — Да, милая? — женщина аккуратным движением промакивает слезы на щеках. — Как ты думаешь, мы все искусственные? Малфой моргает. — Мы? — Да, мы. Женщины, выращенные в воспитании чистокровных семей. Забывшие, что такое быть искренними. Все эти этикеты, неумение по-настоящему реагировать… Сколько лет ты так прожила? Нарцисса смотрит на нее с интересом, а потом прищуривается и как-то хитро улыбается. Заговорщически, как девчонка. — Я прожила так всю свою жизнь. И знаешь что… — Да? — Страшно об этом жалею. Чем старше я становлюсь, тем больше мне хочется сделать что-то шокирующее, неожиданное. То, что будет по-настоящему моим решением. Возможно, когда-то… Нам не повезло в этом плане, Пэнси. Мы родились не в тех семьях, чтобы мечтать об искренности. Но кое-кто, — она ухмыляется. — Может, например, сбежать. Ну… пока не поздно. А потом спустя годы встретить кого-то типа… — она демонстративно задумывается. — Ну скажем, типа мистера Поттера, это я просто для примера. Пэнси не сдерживает улыбки. А Нарцисса протягивает руку и оглаживает ее волосы. — Кого-то такого, кому будет плевать на фасад и всю эту шелуху. — Слово бьет ее наотмашь, Пэнси вздрагивает. — Такие люди способны отдавать много тепла, но важно суметь его взять, это самое сложное. Может быть, ты будешь тем самым примером, который выбьется из списка. Она медленно выдыхает, пока прохладная ладонь касается щеки. — Спасибо. — Не за что, милая. Я думаю, что ты куда сильнее, чем тебе кажется. И я не считаю, что ты ненастоящая. Пэнси чувствует подступающие слезы, когда раздается аккуратный стук в дверь. Нарцисса выпрямляет спину. — Я могу войти? — голос Поттера разрушает тишину. Нарцисса подмигивает Пэнси. — Конечно, мистер Поттер, — после разрешения он входит, оглядывая обеих. — Как ваши травмы? Вижу, вы уже без повязки. — Да, все хорошо, спасибо, — отвечает Поттер, двигая освобожденной рукой. — Я зашел сказать, что к вам собираются доктора через двадцать минут, там целый консилиум. — О Мерлин, — она тяжело вздыхает. — Нарцисса, ваш семейный целитель устроит большой скандал, если его не пустят, а мне сейчас только этого не хватает. — Разумеется, я приму их. — Отлично. — Я тогда тоже пойду, Нарцисса, — Пэнси поднимается и подходит к Поттеру. — Конечно, милая, — женщина провожает до двери и крепко обнимает ее. — Спасибо, что ты заглянула. — Я зайду еще. — Обязательно, милая. Они уже покидают палату, когда… — Мистер Поттер. — Да? — он оборачивается в дверях. — Я не ошибусь, если скажу, что вы поддерживаете связь с моей сестрой и ее внуком? В глазах Поттера что-то появляется на мгновение, он улыбается. — Не ошибетесь. Нарцисса неловко мнется. — Могла бы я… написать ей письмо, как вы считаете? Я… — она сглатывает. — Я очень давно не писала ей писем. Вам не думается, что она была бы способна выбросить его, не прочитав? — Уверен, что это хорошее решение. И я уверен, что она не выбросила бы его. Здесь есть письменные принадлежности, пользуйтесь, — он показывает на небольшой книжный шкаф в углу. Миссис Малфой благодарно склоняет голову. — Спасибо. Поттер кивает в ответ.

***

Проведя задумчивую и молчаливую Пэнси в гостиную, он заходит к себе в кабинет. Взглянув на кресла, вспоминает сегодняшний визит Джинни, а еще то, как быстро она покинула Министерство, не дождавшись его возвращения. Что-то подсказывает, что все-таки эти две сказали друг другу пару ласковых, пока его не было. Только вот вопрос — нужно ли ему в это вмешиваться? Пэнси не упоминает об этом. Джинни ушла, но никаких писем с претензиями или еще чего… Сам кабинет, кажется, цел. Ладно, посмотрим. Видимо, просто поцапались. Размышления перескакивают на Нарциссу Малфой. Хочется думать, что она отлично держится, но зная порядки и воспитание чистокровных… Что творится внутри этой женщины одному Мерлину известно, она ведь ничего не показывает… Гарри проходит мимо зеркала, бросая взгляд на свое отражение. Внезапно вторая мысль появляется и сбивает дыхание с ритма. Поттер останавливается. Он все время думает о Пэнси, сравнивая с Нарциссой. Но ведь… — Гарри, ты должен выпускать эти эмоции и эту силу. Иначе она убьет тебя. Обеспокоенный Тао. — Гарри, злость — это нормально, ярость тоже. Это о живых людях, ты понимаешь? И глаза умиротворенного Эмана Шании. — Гарри, прости меня, но если ты продолжишь в том же духе, я лично сниму тебя с должности. И лицо строгого Целителя ума. Вот как… Он смотрит на себя в зеркало. Это все ведь и о нем тоже… Поттер тяжело вздыхает, покачивая головой, и идет к столу. Но сесть он не успевает… Патронус, которого он раньше никогда не видел, врывается и кричит голосом одной из целительниц. Он не помнит, как добегает до лазарета, не замечает коридоров и кабинетов. Уже толкая тяжелые двери, он думает о том, что мог аппарировать. Мерлин, какой идиот. Он шагает в палату. Замирает. А потом делает шаг назад, упираясь ногами в соседнюю кровать, и обессиленно опускается на нее. В голове шумит. Глядя на тело на полу, Гарри не двигается. Просто сидит, засунув руки в карманы. Вокруг снуют целители, которые пытаются что-то проверить. Может, еще есть шанс? Можно ли спасти? Он уверен, что нет. Уверен, что все было хорошо продумано. Откуда-то сбоку доносится негромкое: — Яд. Все кончено. Он сглатывает. Даже сейчас она выглядит аристократично. Поттер видел десятки покойников. Они были в разных позах, с разными ранами, иногда жуткими, от которых сжималось горло и не терпелось отвести взгляд, а порой ничем не отличались от себя обычных, например, после Авады. Только на лицах выражение испуга, впечатавшееся в них навечно. Нарцисса же… Он качает головой. Она словно нарисована кистью какого-то талантливого художника. Потрясающе красивая женщина, волосы которой будто специально выкладывали аккуратными прядями вокруг. Глаза закрыты, вид совершенно умиротворенный. Порода заметна издалека. Ей не помешала даже смерть. — Как? — единственное, что он спрашивает, плохо разбирая свой собственный голос. — Медальон. Яд был в ее медальоне, — кто-то рядом. Он вспоминает красивую подвеску с семейным гербом. Кажется, он даже обращал внимание на нее сегодня. — Вы хороший человек. И я рада, что вы выжили. Комок сжимает горло, Гарри морщится и опускает голову.

***

Miyagi — Говори мне

Когда входит Поттер, Пэнси застывает. То, что что-то не так, она понимает сразу. — Оденься тепло, прогуляемся. Она даже не думает перечить, глядя на его лицо. — У меня есть время или… — Просто оденься и все, мы не в людное место, там буду только я, — он останавливается у окна и засовывает руки в карманы брюк. Кажется, так быстро она не собиралась никогда. Пэнси натягивает теплый свитер, затем завязывает шарф. Она берет палочку, чтобы привычно за пару секунд сделать прическу… и останавливается. — Наверное, тебе кажется, что он заметит или оценит тебя, если ты покажешь ему красивый фасад. Она смотрит на древко в руке, потом на свое отражение в зеркале. Снова на палочку… и прячет ее в карман. Пэнси хватает резинку и завязывает волосы в маленький низкий хвост. Самый обычный. — Я готова, — она выбегает в гостиную. Он кивает и поворачивается лицом. По пути к ней Поттер срывает с себя галстук и яростно бросает его на диван, туда же летит пиджак. Он расстегивает манжеты и резко задирает их, подкатывая рукава. При этом он даже не смотрит на то, что именно делает. С вешалки он снимает ее куртку и подает Пэнси, она молча натягивает вещь. Он набрасывает на себя пальто. — Мы будем аппарировать. Поттер протягивает руку. Не локоть… раскрытую ладонь. Пэнси сглатывает, но аккуратно вкладывает свою. Рывок. Ветер пронзает до костей за секунду, ударяя по лицу, как пощечина. — Мерлин, — она обхватывает себя, обнимая за плечи. Пэнси не подумала, что похолодает так резко, она не застегнула куртку. Неужели в Лондоне так морозно? Неужели… Она открывает рот, когда понимает, где находится. Огромная высота, крик чаек, солнце уже село, но все еще отлично видно огромные волны, разбивающиеся о скалы. На море шторм. — Это… Это что маяк? — Угу, — слышится сзади. — Заходи. Пэнси шагает в небольшое теплое помещение, полностью застекленное окнами в пол. Поттер взмахивает рукой и зажигает неяркий свет. — Он заброшен, — рассказывает Поттер, поджигая плиту и ставя на нее чайник. Магловский. — Пару лет назад я заметил его, когда неподалеку курировал задание Аврората. Брали контрабандистов с нелегальными яйцами драконов. Потом я вернулся и понял, что здесь давно никого не было. Я навел порядок, заменил стены на стекло и иногда заглядываю сюда, даже пару раз работал с бумагами. Пэнси не верит своим глазам, она никогда не бывала на маяках. Даже мысли такой не возникало, если честно. Кому вообще такое приходит в голову? Комната очень уютная: пара кресел, небольшой диван, письменный стол. Дверь, видимо в ванную, еще одна, наверное куда-то типа кухни. Должен же здесь был полноценно жить человек… — Мы в Англии? — спрашивает она. — Да. Но далеко от Лондона. — Здесь очень мило, — честно говорит она. — Пэнси, садись. Она оборачивается и видит, как он отодвигает для нее кресло. Выражение лица Поттера сбивает все ее мысли об уюте комнаты работника маяка. — Поттер, ты меня пугаешь. Сильно. Он обходит кресло, встает напротив нее, а затем опускается на корточки. Память отбрасывает ее на несколько дней назад, когда он так же сидел перед ней в парке. Только тогда он держал ее ноги и поглаживал кожу, тепло смотря в глаза. Сейчас же он напряжен и не касается ее. — У меня есть письмо для тебя. Ты должна его прочитать. Она сглатывает. — Хорошо. Он достает из кармана конверт, Пэнси забирает его. — Я буду снаружи. Если ты захочешь выйти… — он не продолжает, прерывая зрительный контакт. Поттер просто встает и выходит, закрывая за собой стеклянную дверь. Пэнси видит, как он кладет руки на поручни, стоя к ней спиной. Мерлин, да что же такое? Внимание возвращается к конверту. Она открывает его, не выжидая ни секунды. Адресата нет. Пэнси вынимает сложенный в два раза небольшой лист и впивается в него взглядом.

«Дорогая Пэнси.

Мне жаль, что ты будешь расстраиваться, но таково мое решение. То самое, о котором я сказала тебе часами ранее… Шокирующее, но принятое мною самостоятельно.

Моя милая девочка. Я хочу пожелать тебе счастья. Огромного, захватывающего, поражающего тебя в самое сердце. Сегодняшний наш разговор открыл мне совсем другую тебя, хотя, возможно, ты и сама еще этого не поняла. Я действительно считаю, что ты можешь стать примером, который выбьется из чопорного списка чистокровных девиц.

Я знаю, что прошу о многом, но я хотела бы, чтобы именно ты занялась всеми соответствующими мероприятиями. Нашими с Драко. Позволь мне такую дерзкую просьбу взамен на то, что я сделала аналогичное для твоих родителей.

Пэнси, твои мама и папа… Они любили тебя. Странно, по-своему, где-то даже извращенно. Но я знала Лиссу всю жизнь, а особенно последние годы… Они просто не успели чего-то самого важного.

Я молю, не забудь о своем обещании. Я верю в то, что тебе удастся.

Живи, девочка. Так, как ты хочешь. Живи свободно.

Удачи.

Нарцисса Малфой»

***

Он чувствует ее слезы даже раньше, чем слышит рыдания. Гарри Поттер закрывает глаза. Интересно, это какая-то форма мазохизма — выдать кусок собственной магии, чтобы сейчас стоять и разделять ее горе? Как будто самому не паршиво. Но не понимать вовсе, что с ней происходит, кажется еще худшим вариантом. Он не знает, сколько стоит на ветру. Десять, двадцать минут? — Вы хороший человек. И я рада, что выжили. Кто бы мог подумать, что Гарри Поттер будет оплакивать кого-то с фамилией Малфой. Как интересно поворачивается жизнь… Порой. Шторм, кстати, разошелся не на шутку, небо потемнело, скоро будут видны звезды. Он хорошо помнит, что они прекрасно просматриваются в этом месте. Месте, куда он привел Пэнси Паркинсон, чтобы она спокойно поплакала. Хотя даже Джинни не знала о маяке. Как-то мысли не возникало, да и незачем было… Он предпочитал уединяться здесь. Но сообщать подобные новости в безликой гостиной показалось кощунством. Душа тянулась к теплу и уюту, вот как-то и пришло в голову… Он вздыхает. Руки заледенели, а он даже не подумал о согревающих. Для себя он всегда забывает. — Она говорила мне, что хочет совершить что-то неожиданное и шокирующее. Что-то, что она решила бы сделать сама. Чего хотела бы сама. Гарри вздрагивает, когда раздается голос позади. Как тихо вышла… Он не оборачивается. — Значит, вот чего хотела Нарцисса Малфой. Или не хотела… — Не хотела? — переспрашивает Пэнси, он слышит, как она приближается. — Да. Жить без семьи, без сына. Гарри поворачивается, находя ее глаза. Красные. То, что Пэнси выглядит как-то по-другому, он заметил еще когда она вышла из спальни, сказав, что готова. Как будто не стала делать что-то, что обычно. Он совершенно не знаток, но что-то изменилось. Она смотрится… уютно. Гарри Поттер никогда не думал, что скажет подобное искренне. Но все меняется, так что… — Пэнси… Она вскидывает голову. Выпавшую из заколотых волос прядь настойчиво пытается унести ветер, она наверняка щекочет Паркинсон лоб. — Да? — Я рад видеть твои слезы. Она быстро моргает, не понимая, как реагировать на такой сомнительный комплимент, когда Гарри поясняет: — Я был у нее еще перед обедом. Она не то что не плакала… — он качает головой. — Она уже с утра встречала всех при полном параде. Я не поверил своим глазам. А потом я понял, где видел подобное — в твой первый визит ко мне в кабинет. Знаешь, как будто я вижу не человека, а… его фасад. Как у зданий, — Гарри подбирает самое точное, по его мнению, сравнение. Внезапно она вдыхает так резко, что закашливается. — Что случилось? — Нет, ничего, — Пэнси отводит взгляд. — Ничего, просто ветер. Он кивает. — И поэтому сейчас я рад, что ты живая. И что ты плачешь. Она смотрит на него как-то очень странно, блестящие глаза словно пытаются прожечь в нем дыру. Он указывает на письмо в ее руке. — Что пишет? — Ты не читал? — Нет, она оставила несколько писем, я открыл только свое. — Хочет, чтобы я организовала похороны. — Ожидаемо. — Почему? — она поднимает брови. — А кто еще, Пэнси? Кто остался? На этой фразе Пэнси Паркинсон замирает. А потом ее глаза наполняются слезами, она закрывает лицо ладонями, громко всхлипывая. А Гарри Поттер делает то же самое, что сделал тогда в склепе. Не задумываясь и не анализируя. Он берет ее за локоть и притягивает к себе, Пэнси шагает навстречу так быстро, словно ждала. Он кладет ладонь на ее затылок и аккуратно прижимает голову к своей груди. А потом чувствует, как сомкнулись маленькие руки у него за спиной. Он просто стоит, а она просто плачет. Он помнит, что этот отвратительный день еще не закончен, что через какой-то час им нужно быть в палате адвоката и вряд ли там будет весело. Скорее всего все станет еще хуже. Но сейчас он держит ее в руках, смотрит на все-таки вышедшую на небе звезду и оставляет этот момент неприкосновенным. Согревающее окутывает их обоих, отдавая тепло телам, обвитым мерцающими голубыми нитями.