Круцио на десерт

Blood of My Blood — Tricky, Scriptonite

— Добрый вечер, мисс Паркинсон. Добрый… что? Сознание продирается через плотный туман страшной головной боли, а знакомый голос звучит так глухо, что никак не удается сообразить, кому он принадлежит. — Пэнси, приходи в себя, — говорит мужчина. — Открывай глаза. Но она не хочет. Почему так плохо слышно? Еще и эта пульсация в мозгах… Чего они к ней пристали? И кто они? Чьи-то прохладные ладони трогают лоб. Она старается пошевелиться, но замирает. Ноги скованы. Словно… Воспоминание ударяет в голову. Мэнор. Поттер. Ноги. Ники, Андромеда… Уилл. Она с трудом сглатывает, подавляя тошноту. — Пэнси, возвращайся, я знаю, ты нас слышишь. — Мисс Паркинсон… — здесь кто-то еще. Пэнси открывает рот, понимая, что внутри него совершенно сухо. Настолько, что язык с трудом отлипает от неба. — Мы сейчас дадим тебе попить, девочка. Попытайся проглотить хотя бы пару капель, — теплый женский голос разливается в черепушке. Мерлин, как же плохо… Прохладное стекло касается губ, а две пары рук чуть приподнимают ее. Пэнси удается впустить в организм немного воды. Легче становится сразу же. Она разлепляет веки. — Здравствуй, Пэнси, — министр магии, которого она видит расплывчато, смотрит серьезно. Она может только кивнуть. — Снимаем блок, она стабильна, — женщина, которой, кажется, лет сто, обращается к молоденькой целительнице, держащей графин и стакан. Мягкое движение палочкой, и туман в голове рассеивается, забирая с собой почти всю боль. Пэнси тихо стонет от удовольствия. Она не знает, что это был за такой «блок», но без него жить стало куда проще. Пока пожилая целительница рассматривает диаграммы состояния, парящие над Пэнси, министр молча пересаживается с края кровати в кресло неподалеку. Судя по тому, как Бруствер поглядывает на часы и следит за действиями персонала, постукивая ботинком по полу, он хочет остаться с Пэнси наедине. Перспектива разговора угнетает, потому что веселым он быть не может ни при каких обстоятельствах. Мысли кружат десятками. Где Поттер? А Хардинсон? Что с Тедди? Уилл мертв, правильно ли она помнит? Она была под Империо и… Ники… Сердцебиение отдается ударом в горле. Что с Николь? Она помнит красные путы вокруг головы Райли. Кажется… Андромеда… Пэнси сглатывает. Маленький Тедди… Даже если жив… Мерлин, это же его бабушка, его опекун. Она опускает глаза в пол и просто молчит несколько бесконечных минут, пока целительница не повторяет что-то о стабильности состояния и не удаляется, кивнув министру и прихватив помощницу. В палате наступает тишина, но долго она не длится. Министр набирает воздуха в легкие. — Вероятно, у тебя есть вопросы, — начинает он, голос тихий и уставший. — И я готов ответить на те, что ты задашь. Но если ты хотела бы разговаривать о произошедшем с Гарри, у тебя тоже будет такая возможность, разумеется. Пэнси не сводит глаз со своих сцепленных пальцев. — Сколько я здесь? — Третий день. Она резко вскидывает голову, сразу же жалея об этом. Болезненная пульсация ударяет в висок. — Третий… Он кивает и снова глубоко вдыхает. — Пэнси, я буду честен и прям с тобой. Твое пробуждение слегка ускорили под мою ответственность, примерно на двенадцать — пятнадцать часов. На здоровье это не повлияет, но будет болеть голова, возможен плохой сон сегодняшней ночью и общая усталость, сейчас восемь вечера, ты должна была очнуться завтра. Я приношу свои извинения за эти неудобства. Пэнси не говорит ничего и только испытующе прожигает министра взглядом. — Но обстоятельства после произошедшего сложились таким образом, что нам нужна твоя помощь. И в первую очередь она нужна Гарри. Мыщцы всего тела сжимаются, когда Пэнси пропускает через себя мысль о том, что прямо сейчас с ней разговаривает не сам Поттер. Более того, он не здесь, хотя она проснулась. Почему-то это кажется… странным. — Что с ним? Он в порядке? Он в сознании? Что… Бруствер поднимает ладонь, останавливая истерический поток. — С ним все нормально. Пэнси, что последнее ты помнишь? Она хмурится, напрягая память. Воспоминание прокручивается отчетливо. — Мы с Поттером выбежали из мэнора, там была Николь, за ней еще люди… авроры, — Министр кивает, когда она продолжает, — она что-то говорила, вроде бы радовалась, увидев нас. А потом… какой-то взрыв и красные нити, я не знаю что это, я никогда такого не встречала… Мне попало в ноги, я помню Ники и ее голову, и… — Пэнси судорожно глотает, боясь спрашивать. — И я упала, там был Поттер, сбылось мое видение о травме. И я… Я отключилась. — Что было перед тем, как вы вышли из поместья? Она произносит тихо и медленно: — Поттер. Он… убил Уилла, — она тут же спрашивает: — Из-за этого у него будут проблемы? Но разве аврорам не разрешено… подобное, министр? — Вопрос об убийстве преступника в рамках захвата будет обсуждаться, но не потянет за собой больших проблем. Пэнси, ты помнишь, что именно случилось с замком? — Если я правильно поняла со слов Поттера, он защищал Уилла, когда Андромеда… когда ее, она… Бруствер снова кивает. — Когда Андромеду и Тедди портировали с территории поместья, единственным человеком, который был хоть как-то с замком связан, оказался Прэтт. Ты права. Войдя через блокирующую преграду с твоей помощью, Гарри напал на него. А Мэнор встал на защиту. Пэнси, вероятно, ты спасла жизнь ребенку. Ты должна это знать. Я очень благодарен тебе за это. Тедди, он… Он сын близких нам людей, он всегда будет много значить для нас всех. Она неловко опускает глаза. Очевидно министр говорит об участниках войны. «Нас всех». — Ситуация могла сложиться по-разному, так что… — Судя по последним фразам Уилла до твоего появления, он собирался уйти, прихватив мальчика с собой. Мы не знаем, насколько это решение было однозначно принятым и что случилось бы дальше… Этого теперь не узнает никто. Но следуя простой логике и слушая его слова, соверши Уилл это, судьба Тедди Люпина была бы непредсказуемой… — министр благодарно и очень тепло улыбается Пэнси, удивляя ее. Нельзя сказать, что она питает к Кингсли Брустверу какие-то негативные чувства, но их общение в ходе расследования было… разным. Почти всегда он раздражал ее настойчивыми вопросами и недоверием. И тут такое… А еще Пэнси обращает внимание на то, как точно он описывает события и фразы. — Вы смотрели воспоминания? Чьи? — Гарри, — министр снова становится напряженным. — Пэнси, мэнор практически разрушен. Сопротивление защите вынудило его нападать снова и снова, уничтожая все вокруг. То, что Гарри смог сдерживать всю эту магию, и есть вопрос, который будет обсуждаться на разбирательствах. Она моргает. Но почему? Он же спас их. Не успевает она произнести это, как Бруствер продолжает: — Гарри нарушил некоторое количество протокольных действий, но даже это не так критично, как то, что весь отправленный за ворота Аврорат был свидетелем того, на что он способен. Пэнси, такая сила… — Я не совсем… — Сила, неподвластная пониманию, вызывает страх, — министр встает и подходит к окну, засовывая ладони в карманы. — Внутри Министерства, конечно, многие знали, что Гарри обладает определенными талантами вроде элементарной, бытовой беспалочковой магии. Но «элементарной» — ключевое в этом предложении. Никто не мог подумать, что в силовом блоке есть человек, контроль над которым, возможно, нельзя осуществлять. И этот человек имеет столько власти. Какого рода его сила? Как он использует ее? Почему не рассказывал? А что он вообще может сделать, имея такую мощь в руках? Это сродни владению и сокрытию какого-нибудь экспериментального оружия в мире маглов, понимаешь? Незарегистрированного, непонятного, неконтролируемого и, возможно, того, которое нельзя сдерживать известными стандартными способами. — Он ненадолго замолкает, а потом поворачивается к Пэнси. — Помножь это на нарушение протокольных действий в ситуации со взятием заложника. Действий, которые повлекли за собой пять смертей. Пэнси все-таки заговаривает об этом, еле ворочая языком. Но непонимание оказывается сильнее. — Андромеда, Николь, Уилл… Но откуда пятеро? Питер ушел с ними, я жива, и можно ли вообще вносить смерть Прэтта в этот список? — Андромеда Тонкс жива и находится у себя дома вместе с внуком. Пэнси замирает. — Но… Но я своими глазами видела… Авада попала ей прямо в грудь! Я уверена в этом, абсолютно уверена! — И ты права, — отвечает Кингсли. — В грудь Нарциссы Малфой перед поместьем несколькими днями ранее тоже попала Авада, в чем был совершенно уверен Уилл Прэтт, как ты могла слышать по его словам. Вот только что одна, что вторая в этот момент были единственной женщиной, способной продолжить род Малфоев. Нарцисса — хозяйка и владелица, Андромеда — аналогично после принятия прав, оставленных ей Нарциссой. Паркинсон сидит с открытым ртом. — Послушай, Пэнси. Я не могу сейчас объяснить тебе подробно действие этой магии в поместье Малфоев, но то, что оба раза чары смогли противостоять Аваде, защищая женщину, способную родить наследника — факт, с которым нам предстоит работать. — Поттер понял это? Когда вернулся в Министерство уточнить что-то… Перед тем, как все началось. — Не сразу, — министр качает головой. — У него появилась эта мысль, ведь слишком странным было совпадение, когда Малфои и Прэтт столкнулись прямо на пороге. То, что они решили возвращаться, знала пара человек, это резкое и внезапное решение, наш аврор просто отпустил их по первому требованию и все, у него не было оснований задерживать… Еще больше вопросов возникло из-за того, что он оставил в живых Нарциссу, ведь весь его план и строился на том, что его не найдут, что не узнают… — Почему же тогда он только ранил ее? — Вот именно, — кивает Бруствер. — И когда Гарри сопроводил Андромеду в поместье, он увидел собственными глазами, что магия замка «живая» и послушная, еще некоторую информацию дала сама Андромеда, опираясь на давние знания о поместье Блэков. Тогда Гарри предположил, что если хозяева или кто-то один из них, возможно тот, кого мэнор считает самым важным… Что если он находится на территории и в опасности?.. Насколько далеко может зайти такая древняя магия для защиты? Что мы знаем об Аваде? Что на сегодняшний день нет засвидетельствованного факта защиты от нее посредством контрзаклятия из палочки, потому считается невозможным такое противостояние. В то же время о родовой магии крови мы знаем очень и очень мало, ты хорошо понимаешь это, Пэнси, потому что осведомлена, как тщательно древние чистокровные семейства охраняют свои тайны. Может ли быть такое, что Прэтт поступил логично и «убил» обоих? Но вот у него не получилось… Она слушает, поглощая каждое слово. — Попав в Министерство, Гарри посетил архив, где посмотрел точное расположение тел убитого Драко и раненой Нарциссы в момент, когда их обнаружили. — Нарцисса успела войти в ворота и оказалась на территории? — тут же выдает Пэнси. — Совершенно верно. На самом деле, они оба пересекли границу, но защита подействовала только на нее. А сейчас, видя, что и Андромеда смогла спастись, мы можем предполагать, что замок защищает женщину. Вероятнее всего, из-за способности к зачатию и вынашиванию потомка. — Странное решение — не защищать самого потомка, если он имеется, ведь он моложе… — тянет Пэнси. — Драко Малфой был… — министр подбирает слова. — Не вполне здоров после войны, он так и не оправился, судя по словам его знакомых. Я не могу утверждать, но поместье могло ощущать, что наследник совсем не собирается продолжать род, а ведь ему почти тридцать. К тому же я прошу тебя не забывать о многовековых обрядах, о которых мы тоже мало что знаем. Что на этот счет думала семейная магия? В ком видела бОльший потенциал? В любом случае, судя по тем данным, что есть сейчас, чары защитили именно женщин, причем дважды. Что касается Уилла… После архива Гарри посетил Брама, который рассказал, что блокировка подвалов подразумевала их некое отчуждение, а не полное уничтожение. Процесс позволял не чувствовать их влияния и запереть темную магию внутри, когда физически в помещения можно попасть, обладай ты такими правами… — Уилл… — Пэнси закрывает рот ладонью. — Мерлин, он ведь обладал. И знал об этом… Министр снова кивает. — Поттер понимал, что Прэтт там, потому и привел Аврорат, — шепчет она. — Да. Все, что было потом, ты видела сама. В палате наступает тишина. Кингсли Бруствер делает несколько шагов и оказывается прямо перед ее кроватью. — Послушай меня, Пэнси. Тебя разбудили, потому что завтра Гарри будут допрашивать. Я не знаю, в каком формате и кто, но если будут нужны свидетельские показания, подтверждающие, что Гарри Джеймс Поттер спасал людей в том проклятом замке и делал все, что было в его силах для сохранения их жизней… — он прожигает в ней дыру черными радужками. — Ты их дашь. Потому что я буду спасать его всеми способами, которые есть в моих руках. Пэнси сглатывает, глядя на то, каким серьезным и напряженным стал за несколько мгновений мужчина напротив. — Министр, я совершенно не против, но позвольте напомнить, в каком статусе я нахожусь… Портключи, пересечение границы… А если зайдет речь? А если… — Я не знаю, о чем ты говоришь, — обрывает ее министр. Пэнси замолкает. — Но… — Я знаю, что в день смерти твоих родителей ты получила письмо с сообщением об этом, верно? — Д…да. — Потом ты очень испугалась, растерялась и… решила воспользоваться старым знакомством с Гарри Поттером, ведь вы были однокурсниками. И ты отправила ему патронус, — Кинсгли Бруствер смотрит на нее, даже не моргая. — В котором сообщила, что получила ужасную весть и спросила, может ли он помочь тебе с получением портключа, ведь в твоей стране намечаются выборы в МАКУСА и до тебя доходили слухи, что в связи с большой нагрузкой ключи выдаются дольше обычного. Гарри Поттер, который в свою очередь уже утром понимал, что твоих родителей убили и это не рядовая смерть по естественным причинам, а также знал, что тебя все равно нужно опрашивать, обратился к главному Аврору в Штатах. Марк Росс пошел навстречу Гарри Поттеру и согласовал твой выезд, тем самым способствуя безопасному перемещению важного свидетеля и вообще помогая следствию. Тебе выдали портключ, ты посетила своего адвоката, а потом явилась в Министерство магии, попросив защиты, ведь тебе стало страшно, когда ты узнала об обстоятельствах смерти родителей, здесь ты и осталась, — он наклоняет голову набок. — Гарри Поттер поблагодарил Марка Росса, все очень счастливы. А особенно мистер Росс, ведь практически перед выборами — буквально на днях — он смог поймать известного контрабандиста Билла Уотса по прозвищу «Биги», который уже помещен в американскую магическую тюрьму и проходит допросные процедуры на предмет длительной незаконной деятельности. Марк Росс, очевидно, будет поощрен, продлен в своей должности за невероятные успехи, а также очень рад, что дело твоей семьи раскрыто. Он поздравляет нас и передает, что Америка будет рада видеть тебя, потому что мисс Персефона Паркинсон не имеет и никогда не имела никаких проблем с законом и является законопослушной гражданкой, ведь его отчет о том, что твой ключ легален, уже лежит в архиве нашего Министерства. И еще он желает тебе скорейшего выздоровления и успехов. В свою очередь подтверждаю, что в Великобритании в твоем досье также не имеется никаких незаконных действий. Прозрачна и чиста. Министр заканчивает, и только тогда Пэнси начинает дышать. Месяц… Месяц она была заложницей, и вот теперь… Пэнси слышит барабанящий в окно дождь словно издалека. Словно на ней какая-то плотная шапка, не позволяющая информации доходить прямо в мозг. — Я… Я свободна? Внутри сжимается невидимый обруч, Пэнси не успевает считать собственные эмоции, как министр отвечает: — Да, Пэнси. Ты свободна. Свободна. Пэнси так долго ждала и мечтала об этом… Настолько, что все, что чувствует сейчас — растерянность и непонимание. Что она… Что она должна делать с этой свободой сейчас? Глядя на Бруствера, она старается отложить мысли о новости и задает вопрос, который крутится в голове последние двадцать минут. — Министр, что с Николь? Кингсли Бруствер вздыхает и отводит глаза. Сердце Пэнси ускоряется. — Я хочу кое-что тебе показать, — он не дает даже минуты продохнуть, взмахивает палочкой и рядом появляется уже знакомая чаша. Не говоря ни слова, он достает из внутреннего кармана пиджака маленький флакон. — Сможешь встать? Не уверенная в своих силах, Пэнси свешивает ноги с кровати, осторожно опирается на них и только сейчас видит белоснежные ленты бинтов, обтягивающие ее лодыжки, колени, бедра… Все от пяток до таза замотано. Она сглатывает. — Тебя вылечат, — успокаивает министр. Пэнси кивает. Встать оказывается на удивление просто. Небольшая слабость, еле ощутимое головокружение — вот и все неприятные симптомы. За несколько мелких шагов она доходит до омута. Бруствер уже кивает на блестящую поверхность, в которую помещено воспоминание. Ни произнеся ни звука, она опускает лицо. Обломки величественного поместья завораживают ровно до тех пор, пока она не понимает, что творится вокруг. А происходит это до ужаса быстро, потому что кто-то издает булькающие звуки. Быстро найдя кучу людей, склонившихся над кем-то лежащим, Пэнси видит, что распласталась на земле… она сама. — Что за магия? — мужчина в форме целителя бесконечное количество раз взмахивает над ней палочкой. — Что это такое? Что за чары? — Я… Я не знаю, — отвечает грязный Поттер, из ран которого вытекает кровь. На лице, руках, разодрана рубашка на спине… Еще люди… Какая-то странная форма, они пытаются осматривать ее, но только качают головами. Показатели на магических диаграммах, уже выведенных над ней, падают, как вдруг… Застывают. Пэнси из воспоминания замирает с широко раскрытыми глазами, устремленными в небо. Вокруг ее тела образуется какой-то голубой кокон, потом становится почти черным и… исчезает. Секунда, и вот она уже лежит спокойно, грудь мерно вздымается, критичные отметки на графиках пропадают. — Стабильна, — говорит кто-то из толпы. Женщина. — Поддерживайте, проверить возможность аппарации или портации немедленно. — Что за… — начинает ничего не понимающий целитель. — Сюда! Идите сюда! Пэнси вздрагивает и отворачивается от собственного тела, поняв, что даже не заметила, как пропал из поля зрения Поттер. Сейчас он стоит на коленях над кем-то еще. Пэнси приближается и заглядывает за его плечо. Николь… Мерлин, столько крови, голова, лицо… А то, что происходит в следующие пару минут… Пэнси хочет зажмуриться и никогда, никогда не вспоминать этого. Но она понимает, что увиденное навечно отпечатается на внутренней стороне век. И на сердце. Она беспомощно стоит в мутной дымке, пока безумный Поттер с бешеными желтыми глазами раз за разом надавливает на грудь Ники. Четкие движения сложенными друг на друга ладонями. — Давай же! Давай. Авроры вокруг переглядываются, но в воспоминании их плохо видно. Целители бесконечно накладывают какие-то заклинания, кто-то кричит… — Давай, Ники. Он делает еще несколько нажатий, а потом закрывает нос неподвижной Райли пальцами, другой рукой приоткрывает ей рот, держа за подбородок, и наклоняется, прижимаясь к ее губам своими. Несколько сильных выдохов. Ничего. — Нет, нет. Все будет в порядке… Пэнси опускает веки, из-под которых тут же брызгают слезы. Водоворот засасывает ее. Рывок, и она снова в палате. Слезы, появившиеся внутри омута, струйками текут по щекам. — Нет, — она мотает головой. — Нет, я не хочу. Не хочу так… — твердит она, как капризный ребенок. — Пэнси. — Она вздрагивает и поднимает глаза, находя министра у двери. — Идем. Он удаляется, не дождавшись ответа. Быстрым шагом, стирая на ходу мокрые дорожки, Пэнси выходит в коридор и замечает его спину, тут же пропадающую в соседней палате. Поттер… Пара шагов, ладонь на ручку, и она входит. Взгляд на фигуру у окна… Дыхание замирает. — Здравствуй, — бледное лицо освещено лунным светом. Рука соскальзывает с ручки. — Ники? Боже мой. БОЖЕ МОЙ! Николь!!! Пэнси бездумно бросается на Райли, не помня о том, что та может быть ранена или слаба. Разве до этого ей сейчас? — Ники, я думала… Думала, что… Еще и это воспоминание… — она плачет так отчаянно. Пэнси Паркинсон всегда стеснялась таких откровенных эмоций, таких читаемых. Плевать. — Я оставлю вас. Мисс Паркинсон, мы сегодня еще поговорим, — министр тут же ретируется. Замок щелкает. Пэнси вытирает слезы с раскрасневшихся щек. — Ники, я так рада! Так рада! Николь стоит молча, а Пэнси вдруг застывает, глядя на ее лицо. Потом обнаруживает слабые дрожащие руки, отекшие веки, безразличный вид. — Милая, что… что с тобой? Райли поднимает на нее полные слез глаза. — Я больше не слышу их. Пэнси моргает, не понимая. — Их? — Чувства других людей, эмоции. Моя легилименция. Ее больше нет, — и без того хриплый голос срывается. — Я не чувствую ничего, Пэнси. Ничего… И я не знаю, как мне жить.

***

Sway — Plaitum

Пять человек. Пять. Гарри рассматривает имена уже, кажется, час. Единственное из них чужое — Уильям Прэтт. Еще четыре… Он вздыхает и поднимает взгляд, натыкаясь на зеркало. Яркие желтые радужки, теперь не меняющие цвет по приказу или желанию. Поттер отворачивается. Гребаный Уилли и четыре аврора, на которых так же, как на Пэнси и Ники, попали алые магические путы. Четыре пары родителей, которым позавчера он рассказывал, как умерли их дети. Восемь пар не верящих глаз. Несколько часов рыданий убитых горем матерей. — Пожалуйста, скажите, что это не правда. Мистер Поттер, он — все, что у меня есть. Мой сын… Пожалуйста… Гарри отбрасывает бумажки. Всем им не было и тридцати пяти. Нужно поспать… Хотя бы одну ночь нормально поспать. Потому что все то, что будет после завтрашних разговоров… Гарри Поттер не мог бы поручиться за собственную дальнейшую судьбу. Стук в дверь. Опять. Мерлин, когда это закончится. — Да. Она входит быстро, но совсем неслышно. — Здравствуй, Гарри. Поттер откидывается на спинку стула и думает о том, как он устал. — Добрый вечер. Женщина пересекает кабинет, садится на стул напротив него, тяжело вздыхает и… молчит. — Как Тедди? — спрашивает он сам, чтобы разбавить отвратительное, вязкое молчание. — Хорошо. С ним все в порядке. Гарри кивает. Андромеда Тонкс неловко складывает руки на коленях, теребя длинные черные перчатки. Они почти не виделись все это время. Он навестил ее, когда она пришла в себя, рассказал все то, что было известно, а это почти ничего, одни догадки о защите мэнора в ее сторону и сторону Нарциссы. Кратко о том, что произошло дальше. Она сразу же захотела домой, к внуку. Задерживать ее не стали, он поспособствовал. И вот спустя два дня она здесь. — Я не понимала что говорила, и очень, очень жалею об этом, — начинает она без предисловий и объяснений. Они и не нужны, оба знают, о чем идет речь. Это ты привел меня сюда! Это из-за тебя он здесь! — Андромеда… — устало выдыхает он. — Нет, послушай меня. Гарри, ты — последний человек в этом мире, который заслуживает слышать подобные слова. Я каждый день благодарю Мерлина за то, что ты есть у Тедди, и я буду жалеть о сказанном до конца своих дней. Пожалуйста, Гарри, — она сжимает перчатки. — Пожалуйста, прости меня. — Андромеда, реакция на острый стресс… — У всех разная, я знаю. Я оказалась из числа обвиняющих истеричек, это мне тоже теперь понятно, поверь. Гарри, произошедшее — цепь отвратительных, жестоких случайностей. Я… — она молчит некоторое время. — Я даже не могу передать, как сожалею о сказанном. Ты мог бы попытаться простить безумную старуху, которая была не в себе? Он поднимает на нее глаза и понимает, как напряжена Тонкс. Винит ли он ее? Нет. Больно ли было услышать это тогда? О да. — Все в порядке, — он слегка улыбается. — Слава Мерлину, — она облегченно выдыхает, видно, что эти невеселые мысли терзали ее не один день. Придя в себя, она внимательно его рассматривает. — Ты нездоров? — Просто мало спал после всего. Ложь. — Милый, так нельзя… — она тяжело вздыхает. Гарри кивает, а она качает головой, понимая, что все равно никак и ни на что не повлияет. — Я могла бы увидеть девочку Паркинсонов? — Хочешь поговорить? — Конечно, поблагодарить, — Андромеда активно кивает. — Я дам знать, когда она придет в себя и будет готова к беседам. — Спасибо, Гарри, — женщина поднимается, все так же стискивая пальцами плотную кожаную ткань. — И… спасибо. — Заходите, как будет время. — Конечно. Дверь едва успевает закрыться, когда Гарри Поттер блокирует ее и несется в соседнюю. Два шага, и он кое-как успевает упасть на колени и наклониться над унитазом, когда его рвет кровью. Выворачивает долго, с жуткими спазмами в желудке и груди. Мышцы пекут, словно через них протекает кипяток. Успокоившись, но все еще подрагивая, он садится и опирается на холодную стену. Это третий раз за сегодня. Вчера было то же самое. И позавчера. В отражении стеклянной двери душевой видит яркие желтые радужки, оставшиеся такими после мэнора. Вытянув руки, он закатывает рукава рубашки. Смотрит на серые вены, рассекающие предплечья вплоть до локтя. Теперь до локтя. Распространяется.

***

От разговора с Николь стало… плохо. Тоскливо и тревожно. Увидев ее, Пэнси так обрадовалась, что просто потеряла голову. Внезапная радость. Никто не умер. Никто из них, из команды! Мерлин, это же просто фантастически. Андромеда жива, Ники пришла в себя, сама Пэнси… А потом… разбитые стекла радужных очков уже через минуту, когда стало ясно, что Ники не обнимает в ответ, что спешит отойти назад, словно они чужие. Потому что оказалось, что легилименция — это не просто сверхспособность, которой ты пользуешься в качестве бонуса… Во всяком случае, не для Райли, владеющей ею всю жизнь. — Я полагалась на нее. Я не знала, что это такая же часть моего восприятия мира, как и зрение, как слух… Я настолько привыкла жить этими ощущениями, что теперь словно не живу вовсе. Слезы текли по красивому лицу ручьями, Пэнси просто не верила, что их может быть столько. Совершенно пустые глаза Николь никак не хотят выходить из головы до сих пор. — Мне кажется, что я больше не знаю никого из вас. Больно и жестоко. Зато честно. — Оказывается, я давно не определяла людей зрением, ушами или касаниями. Даже не в половину. Только чувствами, ассоциациями, внутренней связью с каждым. Я… Я больше не знаю никого из вас. Словно впервые вижу. Николь стала… другой. Пэнси сидит на кровати и ощущает только тяжесть и страх. — Пэнси, лучше бы я ослепла… или… или я не знаю. Зачем? Зачем я очнулась? Пэнси вывели буквально через какие-то пять минут, потому что Райли начала кричать, целители дали ей успокоительные. Она помнит заплаканные глаза, а еще… облегчение на лице, когда Пэнси пошла к двери. Она хотела, чтобы я ушла. — Пэнси? Она вздрагивает, подскочив на кровати. Мерлин, и как не заметила? — Питер! — она натянуто улыбается, глядя на входящего Хардинсона. — Пэнси, я так рад! — стажер быстро пересекает палату и обнимает ее. Крепко. — Вас доставили такими… такими… — он морщится, не желая продолжать. — Все в порядке, Питер! Теперь нормально… — К тебе заходили, чтобы сообщить новость по твоему делу? — Да, министр лично. Он цокает. — Ну вот, я хотел быть первым! Оба улыбаются, но очень быстро Питер хмурится. — Была у мисс Райли? Пэнси вздыхает и опускает глаза в пол. — Да. — Она… Я совсем не понимаю и… — он почесывает затылок, а потом засовывает ладони в карманы. — Я очень боюсь, что вот так и останется. Я не знаю… Я даже не знаю, что говорить, когда захожу, а не зайти тоже не могу. Каждый раз несу какую-то ерунду, наверное, только злю ее и расстраиваю… Вот. Они молчат некоторое время. А что тут скажешь? — Не хочешь зайти к мистеру Поттеру? — внезапно говорит Питер. — Я… да, конечно! — Пэнси даже выпрямляется от мысли. — Конечно, если можно. — Он вроде как сильно занят, еще его опрашивают, какие-то люди целый день приходят и разговаривают с ним… — лицо Хардинсона становится злым. — Такой бред, ты бы слышала. Ты будешь завтра давать показания, если спросят? — Да. Он кивает. — Мне разрешили аппарировать с тобой. Или хочешь пройтись? — А далеко? — Ну-у-у… — тянет он. — Тогда аппарируем, — он протягивает руку, Пэнси сразу же берется за предплечье. Рывок. В приемной Поттера тишина, место Сирены пустует. Дверь приоткрыта, Питер кивает на нее, а в коридоре позади слышится какое-то движение. — Они идут сюда? — спрашивает Пэнси. — Вряд ли, кто-то еще работает, вот и ходят мимо. Проходи. Чувствуя, как подрагивают коленки, она делает несколько шагов. Поттер вскидывает голову. Бледный. И глаза… — Пэнси? — он резко выпрямляется на стуле, на спинку которого до этого опирался. — Тебя разбудили? — Пару часов назад. — Мне никто не сказал, должны были утром. Как ты себя чувствуешь? Проходи, садись же скорей! Кажется, он растерян и собирается встать, чтобы подойти… В голове мелькает шальная мысль: «Обнимет?». Но он не успевает. Шаги, которые они слышали мгновениями раньше, все-таки приближаются. Быстро пересекают приемную… Поттер напрягается. В дверях появляются двое в форме силового отдела. — Добрый вечер, — чеканят они почти одновременно. — Здравствуйте, ребята, — отвечает он, не сводя глаз с посетителей. — Мистер Поттер, мы доставили бумаги с вашим обвинением, — один из парней говорит это, оба стоят с опущенными в пол лицами. Поттер моргает, а потом кивает. Совсем не похоже, чтобы он был удивлен. Что происходит? — Задерживать будете? — спрашивает он. ЧТО? Авроры застывают на месте, глядя на него. Потом смотрят друг на друга. Поттер качает головой и закатывает глаза. Он медленно убирает на край стола документы, с которыми работал, сводит вместе запястья и что-то произносит. Тонкие светящиеся веревки опутывают и стискивают его руки. — Скажете, что сами сделали. Куда вы должны меня привести? Он встает. Парни снова переглядываются, один из них идет к двери, второй отходит и указывает туда же. Поттер спокойно следует за первым. Все это происходит в полной тишине. Пэнси и Питер остаются вдвоем и некоторое время молчат. Внезапно Хардинсон бросается к столу и злобно листает пергамент, который они оставили. — Я просто не могу в это поверить, — Питер швыряет бумаги обратно на стол. Пэнси видит крупные буквы даже издалека.

Слушание в Визенгамоте.

Обвинение мистера Гарри Джеймса Поттера в превышениях должностных полномочий, повлекших за собой смерть нескольких человек.

Слушание в Визенгамоте.

Обвинение мистера Гарри Джеймса Поттера в сокрытии специфических магических навыков, а также применение их в ситуациях, связанных с превышением должностных полномочий, повлекших за собой смерть нескольких человек.

Слушание в Визенгамоте.

Обвинение мистера Гарри Джеймса Поттера в несоблюдении инструкций, повлекших за собой…

Она отворачивается. И это только первая страница. — Визенгамот? Серьезно? Он что, преступник? — рвет и мечет Питер. Пэнси приближается к креслам у камина и опускается в одно их них. Визенгамот. Высший орган судебной власти в стране. Вот вам и «с ним будут беседовать». Он что, преступник?

***

Когда он приходит, на часах почти полночь. До этого Пэнси часами маялась в постели, жалея о том, что здесь нет ни одной книжки. Просить не хотелось, тем более у целителей, бегающих в коридоре между палатами. Она уже полчаса торчит перед окном и разглядывает темноту, когда слышит негромкое: — Тебе бы отдыхать. Она улыбается. — Я три дня спала. — И правда. Пэнси поворачивается и рассматривает его так, словно видит впервые. С Поттером явно что-то не так, круги под глазами впору замазывать чем-то косметическим. — А как спишь ты? Он пожимает плечами. — Время от времени. — Поттер… Не успевает она сделать и шага к нему, как в палату врывается министр магии. Очень злой министр магии. — У них хотя бы хватило смелости самим заковать тебя? — яростно выпаливает он с порога. Гарри отрицательно мотает головой, усаживаясь в кресло. — Еще бы. Сопляки, — Бруствер раздраженно отбрасывает тонкую папку на свободную кровать. Пэнси думает, что эта аналогичная той, что принесли авроры. Обвинения. — Ты посмотри, как испугались. За три дня подготовились. Три! Гарри, когда ты видел такую скорость? Когда это действительно нужно, их величества присяжные в лучшем случае берут месяцы на изучение какого-нибудь идиотского дела. Поттер пожимает плечами. — Мне не привыкать, что меня боятся. Почувствовал себя в Хогвартсе, ну, знаешь, молодость вспомнил. — Я не вижу поводов для смеха, — министр шутку не оценивает. — Как ты? — на этот раз вопрос адресован ей. — Хорошо, спасибо. — Тебе разрешено присутствовать завтра, но вызовут ли, я не знаю. Слушание в девять, — на это Пэнси кивает, а министр продолжает, глядя на Поттера: — Я объяснил ей, как она оказалась в Лондоне. Ты в семь у меня. — Ладно, — произносит Поттер. — Министр, можно спросить? — говорит Пэнси. — Да? — Николь и я, мы пришли в себя. Питер сказал мне, что четыре ваших сотрудника не оправились. — Да. — Этому есть объяснение? — Пока нет. Бруствер некоторое время смотрит на нее, а потом взмахивает палочкой, продолжая молчать. Не проходит и минуты, в палате появляется двое целителей. — Министр. — Добрый вечер, мы отвлечем вас буквально на минуту. — Конечно-конечно, — говорит пожилая женщина, которая приводила Пэнси в сознание. — Расскажите мисс Паркинсон о состоянии ее здоровья. — Ну… — бормочет та. — Ваши ноги требуют некоторого внимания еще пару дней, сегодня вы поспите и утром будете чувствовать себя хорошо. Пэнси вскидывает бровь. — Шесть человек, попали под чары, двое выживших… — тянет она. — С мисс Райли нам все относительно понятно, — говорит второй целитель. Мужчина средних лет в больших прямоугольных очках. — А что не так со мной? Целители переглядываются. — Мисс Паркинсон, если откровенно, мы не совсем понимаем, почему вы выжили. Поттер, сидящий в кресле, поднимает на нее глаза. — Добро пожаловать в клуб. Министр цокает на это, а женщина негромко говорит: — Вы должны понимать, что мы лечим то, что уже произошло с вами. Вопрос об устройстве магии, что вас покалечила, лучше задавать сотрудникам соответствующих отделов. Но если я права, то они еще продолжают изучать все те чары, с которыми вы столкнулись три дня назад. Я могу сказать только то, что четверо умерших ребят не обладали никакими дополнительными способностями. — Способностями? — Четверо погибших были рядовыми сотрудниками, — спокойно поясняет целитель. — Мисс Райли обладала очень высоким уровнем легилименции, с которым сосуществовала всю свою жизнь. Есть такое ощущение, что чары убивали не просто тело человека, они проникали в мозг и умерщвляли то, на что натыкались. Я не знаю, как объяснить это более научно, извините. Они словно забирали что-то, во что уперлись. В случае с парнями это стало фатальным сразу же, а вот с мисс Райли… Как будто первое, на что наткнулась магия — это сильнейший блок легилименции. Ее и повредила, а точнее, уничтожила. Пока что это единственная теория до окончания изучения, извините. Наступает тишина. — Большое спасибо, — говорит министр. — Вы свободны. Когда в палате остаются трое, Пэнси спрашивает: — Это из-за дара? Ну, с видениями. Магия уничтожила его во мне? — Не знаю, Пэнси, — Поттер задумчиво смотрит в стену напротив себя. — Твой дар и на десятую часть не развит так, как легилименция у Николь. Да, он есть, но чтобы стать такой броней… Сильно сомневаюсь. — Я видела твое воспоминание… У ворот после всего. Он просто кивает. — Заметила странный купол вокруг себя? Белый, потом стал черным и ты сразу успокоилась. — Да, о нем и хотела сказать. — Пэнси, у нас нет ответов, — вмешивается министр. — Может, чистокровность, может, какие-то семейные защиты. Мы не знаем. Нужно подождать хотя бы какого-то нормального исследования этой дряни. Прошло всего три дня. — Да, конечно, — Пэнси присаживается на кровать. — Я понимаю. — Если вопросов больше нет, я удаляюсь. Выспитесь хорошо, — министр прощается и покидает палату. Удаляющиеся шаги они слушают еще некоторое время. — Ты сразу планировал это с Биги? — спрашивает она первое, что приходит в голову. Поттер ухмыляется. — Ну не настолько конкретно, конечно. Я понимал, что Россу нужно будет что-то бросить в пасть. Для эффективных переговоров, так сказать. Поэтому забрал с собой и приберег парня на всякий случай. Пэнси качает головой. — А что с Квентином? Он уже знает? — Да, ему сказали. Он… — Поттер подбирает слова. — Я не думаю, что он протянет долго. — Это его сын. — Угу. Он настолько же убит горем, насколько ненавидит всех вокруг. — Мы так и не узнаем, почему он хотел отравить отца. Поттер дергает плечом. — А не все ли равно, Пэнси? Очевидно, чтобы убрать его с дороги. Может, стал подозревать в чем-то или побоялся, что в папаше совесть перевесит… — Наверное… А где моя палочка? Тот факт, что Пэнси вспомнила о ней аж после возвращения из кабинета Поттера, сильно пугает. До сих пор. Вот насколько она привыкла к своей бесполезности и изоляции… — Осталась там. Было не до нее, сама понимаешь… — Да, конечно. Призвать пробовали? — Да, не откликнулась. — Ясно. — С новой проблем не возникнет. Пэнси вздыхает, не отвечая. Уничтожение проводника ее магии, бывшего с ней рядом с самого детства, еще нужно будет пережить. Попозже. Мысль о еще одном предмете пронзает ее, Пэнси подскакивает. — Поттер, а конфета? Не сохранилась? — Нет, извини. В общем переполохе… Она кивает. — Как ты планируешь уничтожить книгу? С обрядами. Он внимательно смотрит на Пэнси. — Ее больше нет. Она попала под один из этих смертоносных лучей, их оказалось достаточно. — Ух ты… — Пэнси не знает, что на это ответить. — Здорово. Я думала, с ней придется повозиться. — Я тоже, если честно. — Ты брал ее с собой? — Да, уменьшенную в кармане. Думал, может будет на что-то реагировать в мэноре, мало ли. Некоторое время они молчат. — Как Тедди? Поттер не отвечает. Он встает и медленно шагает по палате. — Ты не задумывалась о том, что Уилл на самом деле никакой не великий злодей? — вдруг спрашивает он. Пэнси кивает. — Буквально сегодня… Поттер хмыкает, глядя в окно. — Ты слышала его тогда в зале для приемов? «Я не знаю, что мне делать». Он ведь и правда не знал. Мальчишка, которого загнали в угол… Мальчишка, который набрался смелости и мотивации, чтобы равнодушно убить нескольких не очень близких себе людей ради больших денег… а попал в такой круговорот сложенных вместе совпадений с разных сторон, что… просто потерялся. Прэтт не был готов и к половине того, что произошло, когда он дернул за веревочки. Он хмуро смотрит в темноту за стеклом и качает головой. — Доступ в Малфой мэнор — случайность. Твой дар, который активизировался — случайность. Малфои, пожелавшие невовремя отправиться домой — случайность. Обида умалишенного гоблина — тоже мелочь. А все вместе… Знаешь, я даже начинаю верить словам Нарциссы о том, что их род был проклят всей этой темной магией, иначе объяснить столько на первый взгляд не связанного дерьма, смешавшегося и с такой точностью выстрелившего… Сметая на пути два огромных древних рода, затрагивая специфические способности, скрытые внутри нескольких человек… Я бы не поверил, если бы сам не увидел, честное слово. Внезапно он поворачивается и очень быстро шагает к ней, Пэнси даже вздрагивает. Поттер останавливается прямо напротив и присаживается на корточки, их лица оказываются рядом. Он кладет теплые ладони на ее коленки, аккуратно сжимая. Почти невесомо. — Тедди спал все время в мэноре. Ублюдку хватило… я даже не знаю чего. Он просто усыпил его, а мы разбудили на следующий день. Андромеда объяснила, что он съел случайно попавшие в его карман сонные леденцы из лавки Уизли в Косом, а мы не стали его будить до обеда следующего дня, все равно был вечер. Он жив и невредим благодаря тебе, Пэнси. Жар поднимает из ее груди к голове. Пэнси тут же теряется. — Слушай, Поттер. Я не гриффиндорка и все такое, помнишь? Только не нужно быть мне должным, ладно? Я… В тот момент я собрала в себе все, что только можно было. Если честно, я шла к нему на адреналине и почти не соображала, что делала, так что… Он ловит ее ладони и переплетает их пальцы, Пэнси замирает. — Это было настолько же смело, насколько и глупо, ты понимаешь? Она ухмыляется в ответ на его улыбку. — Просто скажи спасибо. Внезапно Поттер становится серьезным. Очень и очень серьезным. Он смотрит на нее так пристально, что становится неуютно. — Пэнси, я буду благодарен тебе до конца жизни. Я даже не уверен, что ты осознаешь, что сделала для меня. Кажется, она краснеет. Пэнси, конечно, не уверена, но… — Завтра, если все пройдет нормально… Думаю, вопрос с твоим портключом в Штаты не будет проблемой. — Она сглатывает, а он прищуривается, вглядываясь в саму душу. — Пэнси, не используй его, не поговорив со мной, хорошо? И ничего не бойся. Даже если меня задержат. Не уходи просто так, ладно? Она замирает. — Мистер Поттер, извините. Оба подскакивают. Поттер встает, стискивая челюсти. — Да? — он смотрит на аврора, стоящего в дверях. — Я должен проводить вас в комнату отдыха для проведения там ночи. Пэнси вскидывает брови. Он ночует в Министерстве? Хотя… Если он под следствием… Спасибо, что не в камере. Видимо, туда у них хватило ума его не засовывать… — Конечно. Доброй ночи, Пэнси, — бросает он ей, а потом добавляет тихо. — Дождись меня. Пожалуйста. Дверь палаты закрывается.