Круцио на десерт

— Я была у них снова, — она откидывается на спинку мягкого кресла, держа в руках чай. Пахнет фруктами. — Вчера. — Как прошел визит? — Анастейша устраивается на своем месте. Сегодня на ней платье-балахон из какой-то текстурной, парящей ткани. Пэнси ловит себя на том, что гадает каждый раз — в чем целительница будет на сеансе. Она необычно одевается. — Это было странно. — Странно… — Лэдидж негромко повторяет и как будто пробует слово на вкус. — Что вы делали там? — В первый раз я смогла только плакать, так что рассказать с той поездки нечего… Вчера же… Пэнси старается вспомнить подробно. Она присела на уже знакомое место. — Привет, мам. Привет, пап. В этот раз Пэнси пришла без плана, просто потому что здесь, в этом склепе, ей абсолютно точно не давались планирование и организация. Нужно было просто смириться. К черту. Устроившись на подогретом магией камне, она смотрела на собственный палец, ковыряющий что-то несуществующее на поверхности памятника. — Ну… у меня скоро мероприятие. И оно… такое необычное. Вообще-то, виноват Поттер, — она улыбнулась. — Точнее, конечно, не совсем Поттер, но… Пэнси вздыхает под мягким взглядом. — Я рассказывала им про свой показ. И про тему коллекции, про то, как вдохновлялась, как воспроизводила увиденное в Африке и переносила на рисунки, а потом выбирала ткани. Как я готовила детали… Ведь я делала некоторые вещи, как мама учила меня. Я говорила ей об этом. — Как вы чувствовали себя там? Пэнси отвечает сразу и честно: — Хорошо. Мне там… хорошо. Я не особенно давала себе подумать или анализировать их или их поступки, я просто рассказывала. Она закрывает глаза и опускает голову. — Вы выглядите напряженной. — Я расстроена. — Поделитесь? Она кивает. — Я думаю, что у нас с Поттером… Думаю, что что-то между нами… что это невозможно. Вот, — заканчивает она свою невероятно красноречивую тираду. — Я пришла к этому там же, в склепе. Как-то слово за слово… Лэдидж смотрит спокойно. — Почему вы пришли к такому выводу? — Потому что существует логика. Анастейша, очевидно, не впечатлена ответом. — Логика — это прекрасно. Так почему, мисс Паркинсон? Пэнси делает глубокий вдох и выпаливает на одном дыхании: — Мы живем в разных странах. Мы… в принципе, разные. У нас совершенно нет опыта общения в нормальных условиях, у него куча проблем, у меня — своих. Все это… — она мотает головой и замолкает. Лэдидж тоже не спешит с ответом. Чай остыл, Пэнси берет чашку, потом возвращает ее на поднос, не притронувшись к напитку. — Подогреть? — интересуется целитель. — Нет, спасибо. — У меня есть одна гипотеза, вы позволите ею поделиться? — Да, конечно. Анастейша улыбается. — Вы боитесь. Пэнси ждет какого-то продолжения. Но Лэдидж молчит. — Я боюсь… И? — И все, — целительница пожимает плечами. — И, дорогая моя мисс Паркинсон, бояться — это нормально. Единственное, что я бы хотела вам напомнить — жизнь у вас одна. И каждое её мгновение никогда не повторится, — она впивается в Пэнси своими чистыми голубыми глазами. — Ни одно. Мы часто пребываем в иллюзии, что все это какой-то черновик, а рисковать мы будем когда-нибудь потом… Ну, знаете, когда будет побольше условий, логичных вводных… И вы, конечно же, имеете на это право, но мне показалось, что пришли вы именно за тем, чтобы наконец начать жить собственную жизнь. — Риск — это… — Пэнси закусывает дрожащую губу и хмурится. — Это страшно и он может оказаться бесполезным… — Конечно, — Лэдидж кивает. — Может быть вообще что угодно. Вопрос в конечном итоге только один. Готовы ли вы побороться за свое счастье?

***

Пэнси барабанит пальцами по столу, когда слышит голос из холла. Каблуки стучат по каменному полу, быстро приближаясь. — Где моя девочка? Куда вы ее дели? Привет, Коллинз! — Здравствуйте, мисс Бернар. Ну наконец. Дверь распахивается. — Та-да-а-а-ам! Моя дорогая! — Марси бросается к Пэнси. Паркинсон уже ждет ее, выйдя в середину кабинета. Объятия получаются крепкими и теплыми. Как обычно. — Как же я соскучилась, святой Мерлин! — горячо тараторит Марсель прямо в ухо. — И я тоже! Отпустив подругу, Марси рассматривает ее. — Ты же отметишь с нами? Ничего не изменилось? — С вами, — Пэнси улыбается. — Давно ты здесь? — Только прибыла, — Марси шагает к дивану для гостей в кабинете Пэнси и разваливается на нем. — У меня встреча в этом же здании через час, дома скучно… — Оставайся, конечно. Можешь даже взглянуть на пару новых платьев. — О да-а-а, — Марси, как маленький ребенок, мотает ногами. Пэнси возвращается за стол и присаживается. Она отодвигает бумаги подальше от себя. — Очень крутой стул! — Да, новый, — Пэнси поглаживает обивку в зебровом принте и вздыхает. — Ты грустная. — Я… Да, немного. Была у Лэдидж утром. — Твоя целительница? Та самая? — уточняет Марси. — Угу. — И что же тебя расстроило? Пэнси неопределенно ведет плечами, не глядя в глаза подруге. — Послезавтра Рождество… — И не с моими чопорными родителями ты хотела бы его провести, — заканчивает Марси. — Нет, ну что ты… — пытается урегулировать неловкость Пэнси, но Марсель только весело отмахивается. — Прекрати, я же все понимаю. Я и сама рискую провести этот вечер, закатывая глаза по каждому новому поводу раз в десять минут, так что ты будешь моим спасением, а я — твоим, — Бернар улыбается, давая понять, что совершенно не обиделась. А потом вздыхает. — Он писал? Пэнси мотает головой из стороны в сторону. — То есть, тот патронус месяц назад и один твой в ответ в тот же день… Это все? Паркинсон только коротко кивает. — А он точно не вернулся из этой своей Африки? — Думаю, что нет, — она указывает на «Пророки», стопкой сложенные на журнальном столике как раз возле Марсель. — В Британии его потеряли. Репортеры пытаются искать «пропавшего со всех радаров второго человека страны». Бесполезно. Издания строят теории, основная — связано ли это с тем, что его ждут разбирательства… Бруствер не дает комментариев, только говорит, что Поттер в согласованном отпуске. Длительном. Хардинсон написал мне то же самое после смерти Малфоя. — Ну, министр наверняка знает о ситуации. — Думаю да. Марси молчит некоторое время. — Почему ты не напишешь сама? — Это… сложно. — Ну так объясни мне. Пэнси набирает воздуха в грудь, стараясь подробно вспомнить еще одну свою беседу с Анастейшей, кажется, месячной давности. А именно, часть разговора, которая последовала за ее признанием в том, что Поттер прислал патронуса, а она чуть с ума не сошла, решая, что именно ей с этим делать. — Я… Я не знаю, сделала ли правильно, ответив ему нейтрально. Я не знаю, что он подумал. И он… он не прислал ничего в ответ, может быть, он воспринял это как-то, что я отмахнулась от него. — Она посмотрела на Анастейшу, во взгляде сквозила мольба. — Что делают в таких случаях? Лэдидж улыбнулась. — Мисс Паркинсон, вы снова хотите понятных схем и указаний. Вы хотите правил. Пэнси же только вздохнула. — Но их нет, вы не можете делать что-то по схеме и ожидать гарантированного результата, — подытожила Анастейша. — Зато есть кое-что другое. — Что же? — Ответственность. Которая неминуемо наступает за каждое ваше направленное действие. И вот вопрос: с какой вы готовы встречаться? Напиши вы то, что однозначно спровоцирует дальнейший диалог, вы готовы к последствиям? Возможности мистера Поттера при его регалиях и власти практически безграничны. Вы готовы к тому, что замотивируй вы его достаточно сильно, он бы… ну скажем, появился на вашем пороге прямо в Нью-Йорке спустя четверть часа? Пэнси нервно сглотнула. — Нет. Точно нет. Лэдидж понимающе кивнула. — Или представим обратную ситуацию, — продолжила целительница. — Вы могли бы не ответить вовсе, это тоже было бы вашим решением. Насколько вы осознаете и готовы принять выводы, которые он мог бы сделать, не дождавшись от вас ничего? Она не стала комментировать, просто опустила глаза в пол. Она не готова принимать такие его выводы, разумеется. — Пэнси, что для вас значило то сообщение, которое вы в итоге отправили? Она отвечает спустя долгое время. — Я думаю, это была единственная форма ответа, в которой я бы не бередила свою душу, но и не оттолкнула его. Лэдидж улыбнулась. Марси, услышавшая краткий пересказ, задумывается. — Поэтому ты не пишешь. — Да. Я вроде как ушла, пресекла его старания меня остановить. И теперь я не понимаю, как мне правильно обойтись с тем, что именно я могу запустить своими письмами или сообщениями. Поэтому… Я просто думаю. — Пэнси вздыхает. — И говоря откровенно, я сильно сомневаюсь, что он так долго сидит в Африке, потому что принимает солнечные ванны. С ним что-то происходит, что-то плохое. И он пытается наладить это. Там. Кто знает, уместно ли для него сейчас… подобное. — Может, он вернется к Рождеству? — Марси перебирает странички «Ежедневного пророка», осматривая заголовки британских новостей. — К тому же тут пишут, что у него слушания в январе. — Кто знает…

***

Вопрос с залом решен. Также за последнее время дважды заказаны портключи в Лондон и обратно, конечная цель — поместье Паркинсонов. Оба раза ключи предоставлены за полчаса. Оба раза пробыла на месте около двух часов.

Если нужно что-то дополнительно — маякуй.

Росс.

Ворон встряхивает крыльями и, облетая хижину еще раз, исчезает в дверях. Гарри натыкается взглядом на Эфу, опершуюся плечом на дверь. — Следишь за ней? — Шания ухмыляется. Поттер раздумывает, перед тем как ответить. — Нет. — Ну конечно. — Присматриваю, — он пожимает плечами. Вместе они выходят из хижины, держа путь в столовую. — Вот как это теперь называется. — Эфа, если бы я за ней следил… — Гарри не говорит о том, что знал бы даже марку сыра в ее завтраке, если бы это было действительно так. — Это делается иначе. Я запрашиваю информацию о том, что влияет на ее безопасность и доступность ресурсов, которые я могу ей дать. Шания заинтересованно на него поглядывает. — Можешь ей дать? — Да. Портключи, например. Быстро и без бюрократии. — И зал для показа? Он кивает и спокойно подтверждает: — И зал для показа. Пару минут они идут молча. — Она посещает склеп родителей? — спрашивает Эфа. — Угу. — Зачем? — Пытается наладить контакт, наверное. Или просто ей так хочется… — он действительно не знает. — По логике, учитывая, что она посещает целителя ума… — Понятно, — Эфа находит ответ достаточным. — Сегодня попробуешь не принимать зелья на ночь. Гарри вскидывает брови. — Почему? — Ты кажешься мне стабильным, давай посмотрим, как ты поведешь себя на отмене. — А чего ждать? Она кивает кому-то неподалеку, Поттер здоровается с несколькими жителями деревни и пожимает руку уже хорошо знакомому мальчишке. Тот убегает, смеясь. — Вообще-то, не должно быть ничего особенного, возможно, будешь паршиво спать. Кошмары, какие-то выбросы магии, но мелкие. Ну чашку разобьешь или зеркало треснет. Зелья нивелировали в тебе в том числе импульсивные порывы, пока ты не понимал, как с ними работать. Я думаю, сейчас у тебя получится куда лучше. — Как мы это поймем? — Посмотрим, что именно произойдет. Опытным путем. — Как обычно, — он ухмыляется, Эфа повторяет жест. Пожилая женщина накладывает обоим кашу с мясом и ставит салат. Когда она уходит от стола, Эфа спрашивает: — Поттер, она носила на своем теле твою магию, да? Ты говорил. — Да, пока шло расследование. — Будь осторожен с этим. Это… не особенно изучено. — М? — он жует, поднимая глаза на Шанию. — Ты же уже понял за это время, что мало что в этой магии можно предсказать в каждом конкретном случае. Он кивает. Это действительно так. Дети, изучающие свою магию в деревне, демонстрируют разные особенности. У кого-то есть очевидные склонности к боевой магии, кто-то очень необычно взаимодействует с природой, часть парней развиты физически слишком хорошо даже для сильно натренированных спортсменов. Это как врожденная предрасположенность к разным предметам в школе, только еще и развитая изнутри с помощью магии. И насколько эти особенности в них смогут расширяться… — То же самое касается взаимодействия с другими людьми. Особенно, если ты делаешь вот так, как с Пэнси. Ты не просто когда-то защищал ее или позволял контактировать с энергией, магия физически в ней находилась, и, как я понимаю, довольно долго. Вы занимались сексом? Гарри вздыхает. В первые дни он злился на столь прямые вопросы, потому что Эфа могла спросить что угодно. В совершенно любой момент. Поттер, твоя утренняя эрекция на месте после зелья? А после вот этого? Ты уверен? Поттер, во сколько ты лишился девственности и не было ли всплеска способностей после этого? Поттер, ты уверен, что при близком контакте с Уизли на протяжении нескольких лет, ее магические способности не менялись? А физические? Как часто вы спали? Со временем он перестал злобно зыркать на нее, поняв, что Шания никогда не спрашивает просто так. Она ни разу не вспоминала об этом после, не поднимала темы в неуместном ключе — она вообще их не поднимала — и не скомпрометировала себя. Научиться видеть в ней наставника, который уточняет стандартные подробности, было одним из его достижений. Так что спустя уже почти полтора месяца и примерно дюжину подобных ситуаций… Он просто продолжает жевать. — Да. — И это был первый секс после ритуала в деревне? С теми силами, которые ты раскрыл. — Да. — Ты ничего не сломал ей? — Нет. Это очень мило, что ты беспокоишься, — бросает он язвительно. Шании плевать на тон ответа. — А было что-то типа… Я не знаю, может, магии на ней в этот момент. — Да, вокруг тела нитями. И у нее были желтые глаза… в конце. Эфа задумывается, а Гарри берет стакан и запивает еду соком. — Ты выдержишь, Пэнси. Поттер ставит напиток обратно на стол и вытирает рот салфеткой, стараясь не обращать внимание на отклик магии в груди. Чтобы охладить внутренности, он медленно вдыхает через рот. — Вокруг тела — это вот так? — Шания ухмыляется и показывает на стакан. Стеклянный сосуд обвит голубыми полосами. И все-таки он раздражается. Гарри окидывает ее предостерегающим взглядом. — Ладно-ладно, расслабься, — она поднимает руки, сдаваясь. — Слушай, это сильная реакция, если даже ее радужки окрасились. Может, ты был недоволен? — Я был очень доволен всем происходящим, Эфа. Более чем. Шания закатывает глаза. — Я имею в виду эмоции, которые сопровождали или, я не знаю, может быть, перед этим… Поттер хмурится и вспоминает. Тогда она пришла скандалить на тему своей семьи и возможности с ними встретиться. — Я все еще очень зол на тебя. — Что ты… — Заткнись. Он пьет еще раз. — Да, пожалуй. Эфа кивает. — Мы не знаем точно, как и сколько может сохраняться твоя магия в другом человеке и какая вообще образуется при этом связь. Слишком много факторов: уровень привязанности, тип контакта, приложенная сила в момент взаимодействия, эмоции, цели… Это все просто невозможно учесть и изучить. Гарри некоторое время ничего не говорит. Эфа доедает свою порцию. — Когда она уходила… — произносит негромко он. — Помнишь, я рассказывал, что слушал монолог. — Да. — Она сказала, что мы с тобой пользовались ею, как сосудом. Перегоняя туда-сюда магию в ней. Брови Эфы медленно ползут вверх. Она открывает рот, чтобы что-то быстро сказать, но потом хмурится и замолкает. Когда Шания начинает снова, ее голос звучит твердо. — «Перегоняли» — это, конечно, грубовато, особенно в случае с даром моей семьи. Но я понимаю, почему она так думает, тем более, если была на эмоциях. Ты навесил на нее браслет, следил за ней, потом этот проход через преграду в мэноре, разбитие Империо… Пожалуй, случилось достаточно всякого… Он мотает головой. — Я не делал ничего специально, я защищал ее, обстоятельства… — Поттер, я знаю, — Эфа похлопывает его по плечу. — Но мы всегда будем сильнее. А они всегда будут это понимать, — она пристально смотрит ему в глаза. — Важно, чтобы ты не забывал об этом и не пользовался этим, если ты хочешь не отдаляться от близких тебе людей. Если не хочешь, чтобы они боялись или чувствовали себя под давлением, — внезапно она снова возвращается к разговору получасовой давности. — Так что я надеюсь, что ты действительно просто заботишься о ее безопасности и позволяешь получать портключи, а не устраиваешь слежку. Шания встает из-за стола. — Через десять минут у выхода на тропу.

***

Дверь открывается с такой силой, что ударяется о стену. Пэнси подскакивает. — Что за… — ТЫ ВИДЕЛА ЭТО??? — Льюис не спрашивает, он орет. И она не может понять по его лицу, случилось ли что-то хорошее или всему конец. — Ты видела? — О чем ты говоришь? Льюис, почему ты кричишь? — Это только что пришло мне, это копия. Но почему у тебя еще нет… Как раз в этот момент через открытую дверь в кабинет залетает тонкий металлический поднос, он парит около головы Льюиса, обгоняет, пересекает комнату и приземляется на столе Пэнси. На нем — письмо. Вещица самостоятельно сбрасывает с себя корреспонденцию и исчезает. — А вот и оно. — Слушай, ты меня пугаешь… — Пэнси протягивает руку и берет конверт, а потом встает, готовая к чему-нибудь ужасному. Бумага белоснежная, с печатью… — Это что, МАКУСА? Что мы сделали, что случилось? Мы что-то не оплатили? Нарушили? Директор смотрит на нее и не выдерживает. Улыбка растекается по довольному лицу, вводя Пэнси в еще большее непонимание. Льюис поднимает перед собой лист пергамента и прокашливается. — Уважаемая мисс Паркинсон. Ваш запрос на предоставление площадки для показа в разрезе указанных дат согласован. Холл отеля «Хрустальная омела» будет рад принять и обслужить ваше мероприятие любого масштаба. Пожалуйста, свяжитесь с сотрудником-представителем в удобное для вас время, контакты в приложенном листе. С уважением и наилучшими пожеланиями, Марк Росс, — Льюис делает паузу и бросает на нее красноречивый взгляд. — Глава департамента защиты магического правопорядка, МАКУСА. В кабинете наступает тишина. Марсель, сидящая на диванчике, присвистывает. А потом все-таки спрашивает: — Извините, но… «Хрустальная омела»? Отмирает и Льюис. — Извините, но… Марк Росс? Вы вообще понимаете, кто это? У тебя есть знакомства настолько высоко в МАКУСА? Ты писала кому-то об этом? Просила? — Конечно нет, — Пэнси еле ворочает языком. — Я отправила стандартный запрос от организации… — Где ты, драккл тебя дери, вообще могла пересечься с Россом? — Он опускает руку с пергаментом. — Омела никогда не была открыта для подобных мероприятий. Я вообще не уверен, что туда ступала нога кого-то по рангу ниже, чем высокопоставленных сотрудников МАКУСА или политических представителей других государств… Я… Да я не припомню даже снимков оттуда, все проходит в закрытом формате. Все знают, что это правительственное место. Неформально, конечно… Но сути не меняет. — Он смотрит на нее удивленно. — И почему он отвечает тебе лично? Открой письмо, Росс даже подпись своей рукой поставил, это не стандартная печать из его канцелярии. Как вообще… Я не понимаю. Откуда такие связи? — Да, Пэнси, откуда такие связи? — веселая Марси за спиной Льюиса имитирует поднятие бокала во время тоста и подмигивает. Не может быть. — В общем, — он бросает взгляд на свои часы. — Омела твоя. Святой Мерлин, я не знаю как… Но… Нет, мне нужно еще пожить с этим. Зайди после обеда. Дверь захлопывается. А потом открывается снова. — Я не знаю, что у тебя за покровители, Пэнси, но я… — Льюис качает головой и в этот раз исчезает окончательно. Паркинсон присаживается. — Да-а-а, — театрально тянет Марсель. — Попахивает какими-то странными связями. Возможно, половыми… Возможно, с какими-то покровителями. — Это… Марси, но… — Да, давай. Расскажи мне про совпадения, случайности, ошибки или еще что-то. Я вся внимание, — подруга закатывает глаза. — «Хрустальная омела», Пэнси! Это просто невозможно. Либо у нас троих общая галлюцинация, либо… — Он на другом конце земли… Он не может. — Значит, он дал распоряжения раньше и за тобой присматривают, — подруга пожимает плечами. — Он же знал, что коллекция готовится. Да и почему он не может? Ты, кажется, забываешь, с кем спишь. — Марси! — ЧТО? — ее возмущение более чем искреннее. — Он не знал о коллекции? — Знал, но… — Пэнси, сколько стандартно делаются портключи в европейское государство, если нет обоснованной законом срочности? Особенно сейчас, на носу выборы, МАКУСА на ушах стоит. Ты знаешь сроки? — Нет. — Я ждала четыре дня. И за меня попросили в Париже… И не самые последние люди. А теперь скажи мне, ты успела хотя бы допить кофе, пока доставили твои? Дважды. — Но… — Милая, — Бернар понижает тон, чтобы не орать на весь кабинет. — Он стер память ключевому свидетелю в уголовном деле, гремящем на всю Британию, чтобы очистить твою репутацию. Ты действительно считаешь, что «Хрустальная омела» стала бы проблемой? Пэнси чувствует себя идиоткой, не способной сформулировать предложение. Бернар довольно хмыкает. — Так есть шампанское в этом офисе?

***

Бревнышко на бревнышко. Следом еще одно, и еще… И так примерно четыреста пятьдесят раз. Гарри делает глубокий вдох и аккуратно потягивается, разминая спину. — Как успехи? — рядом присаживается Эфа. — Нормально. — Лучше, чем в прошлые разы, — она ухмыляется, оценивая конструкцию. — Ты молодец, Поттер. — Я все так же хочу разломать это все спустя первые же полчаса. — Да, но ты собрал почти до крыши. Сколько сидишь? Он бросает взгляд на циферблат на руке. — Три часа. — Ты пробовал сегодня? — она не уточняет, о чем именно спрашивает. Но это и не нужно. Гарри кивает и хмурится. Эфа, видя реакцию, только вздыхает. Патронус. Он пропал еще перед тем, как Поттер попал сюда, и до сих пор не вернулся. Он пытается ежедневно, отрабатывает заклинание с палочкой и без… бесполезно. Это тема является настолько больной, что он просто отказывается ее обсуждать. Даже черные пятна на руках и грудной клетке, которые, конечно, остановились в росте, но остаются с ним и по сей день, не так напрягают. — Ясно. Продолжай строить. Ответа по патронусу нет ни у кого. Эфа, Эман, еще несколько учителей, местные целители… Ничего. Пытаться и ждать. И сильно ни на что не рассчитывать, потому что один только Мерлин знает, какой вред он нанес себе в мэноре. Гарри кивает и фокусирует внимание на горке деревянных брусков. Больше пятиста штук, из которых без помощи палочки нужно собрать домик по образцу. При этом сидеть он должен в позе Будды на шатающемся бревне. — Так эффективнее. И сложнее. Когда Шания привела его к этой штуке впервые, он взорвал конструкцию спустя двадцать минут, пнул остатки и ушел. Почему-то считается, что тяжелая работа с помощью магии является самой трудоемкой… Та, где используется большая мощь и сила… О нет. Гарри Поттер точно может сказать, что сидеть пять часов кряду и, истекая потом, концентрироваться на малюсеньких тростинках, чтобы мягко поднять их по одной и уложить строго друг на друга, да так, чтобы они держались… Вот где обитают настоящие мучения. — Поттер, а если она поймет про зал? — внезапно произносит Эфа, глядя на то, как Гарри заканчивает перегородку второго этажа. Хороший вопрос. — Смотря как Марк это устроил. Вероятность есть, если он достал какую-то слишком уж малодоступную площадку и, например, оповестил ее об этом лично. — И что же тогда? — Эфа, ну откуда я знаю? Надеюсь, она не откажется. — Конечно, она не откажется. Просто… Возможно, она что-то напишет тебе. Она ведь не писала весь этот месяц? Он только отрицательно качает головой. — А ты? — Нет. Она задумывается, глядя куда-то на горизонт. — Я видела ее сегодня. Видение… Он отворачивается от сооружения и вскидывает брови. — Что? — Поттер, домик!!! — орет Эфа. Гарри судорожно возвращает внимание на конструкцию и аккуратно концентрирует магию на ее удержание. Моделька чуть пошатывается, но остается на месте. — Посмотри, как просто тебя отвлечь. Ты чуть не угробил свой трехчасовой труд. — Что ты видела? — С чего ты вообще взял, что я собираюсь тебе отчитаться? — она хмыкает. Гарри хмурится. — Иди отсюда тогда. Ты мешаешь мне. Он слышит, как Шания прыскает от смеха. Думая, что сейчас она в любом случае все расскажет, он смиренно ждет и выполняет упражнение, но внезапно девчонка… поднимается с булыжника, на котором сидела, и уходит. — Эфа, серьезно? — бурчит он ей вдогонку. — Занимайся, Поттер. Занимайся. Сучка.

***

Она напишет ему. Напишет и поблагодарит. Пэнси опирается ладонями на белоснежную раковину и смотрит в зеркало на саму себя. Она медленно выдыхает, пытаясь как-то повлиять на то, что сердце, по всей видимости, намеревается выпрыгнуть из груди. — Я не понимаю, Пэнси. Откуда такие связи? О Мерлин, Льюис… Еще раз сделав глубокий вдох и громкий, протяжный выдох, она выпрямляется. Бросая оценивающий взгляд на свой макияж, Пэнси поправляет волосы и выходит из помещения. Она стучит каблуками по мрамору, размышляя о том, что сейчас немного успокоится, попьет чай, поработает. Может, даже прогуляется с Марси, а затем уже подумает, что она могла бы сказать… или написать. Или… — Мисс Паркинсон? — голос раздается сзади, Пэнси резко поворачивается. — Да? — Здравствуйте, меня зовут Лиам, — молодой парень с необычной прической, напоминающей рой искромсанных прядей, подбегает к ней. — Мисс Паркинсон, извините, у вас найдется минутка для комментария? Мы получили информацию о том, что ваш показ пройдет в «Хрустальной омеле», но может ли это быть правдой? Такая площадка… Пэнси выдыхает. Репортер. Ну разумеется, они узнали почти сразу. Она натягивает улыбку и спокойно отвечает. — Здравствуйте, Лиам. Да, думаю, вы можете считать информацию актуальной. Парнишка открывает рот. — Это… Мы поздравляем вас! Это будет событием! — Большое спасибо, Лиам, — Пэнси благодарит Мерлина за то, что минуту назад убедилась в безупречности прически и макияжа. — Мисс Паркинсон, — он жестом подзывает второго парня с камерой. — Вы позволите? — Конечно, — она кивает и поворачивается к колдографу. Тот сразу же настраивает оборудование, открывает объектив и копошится в рычажках. — Мисс Паркинсон, нас ждет Африка, сообществу уже известно об этом факте. И это так необычно для вас, ведь как правило, вы работаете с ультрасовременными идеями. Почему внезапно этника? Есть ли какая-то история за всем этим? — О да, Лиам, но о ней вы услышите на показе. Может быть. — Может какие-то подробности? Она мотает головой. — Нет, дорогой, всему свое время. — Мисс Паркинсон, но это такие далекие края… Как же вы оставите нас без комментариев? — парнишка следует за ней, как хвост. — Наберитесь терпения, Лиам. Если это все, извините, мне пора. — Но мисс Паркинсон… Вы же не оставите мир без ответов? Она отворачивается, отмахиваясь, и делает несколько быстрых шагов от парней, когда внезапно останавливается. — Вы же не оставите мир без ответов? Она моргает один раз. Второй. — Бояться — это нормально. Единственное, что я бы хотела вам напомнить — жизнь у вас одна. Одна. За спиной копошится Лиам со своим колдографом. — Почему ты не напишешь сама? — Это… сложно. Она сжимает ладонь в кулак. — Я не знаю, что у тебя за покровители… Но это… Она должна обдумывать подобные порывы. Она должна все взвесить. Она должна… Пэнси стискивает челюсти. Она. Ничего. Никому. Не должна. Она резко оборачивается. — Эй, Лиам! Что за издание? Парень вскидывает голову, сталкиваясь с ней взглядами. — «Нью-Йоркский Призрак», мисс. Сердце стучит о ребра. Аналог «Пророка» в Англии, самая крупная ежедневная новостная газета. Она сглатывает. Пэнси возвращается к репортеру и поворачивается лицом к колдографу. — Давай, — говорит она, парень понимает тут же. Он поднимает камеру и наводит на нее. — Вы правы, Лиам, — произносит она спокойно. — Африка — это очень далеко… И это, разумеется, нетипично для меня, как вы тоже уже заметили, — Пэнси смотрит прямо в объектив, не сводя взгляда. — Но иногда что-то, что вам дорого, может находиться где-то в очень далеких краях. Возможно, даже прямо сейчас… кто знает… — она ухмыляется и подмигивает. А потом разворачивается и уносится по коридору, бросив что-то на прощание удивленному парню. Открыть дверь, захлопнуть ее, дрожащими руками запереть. Прижаться спиной и громко выдохнуть. Пэнси трясется. — Милая, что с тобой? — Марси отрывает взгляд от какого-то журнала. — Я… Я кое-что сделала только что. Марсель поднимает бровь, ожидая. Спустя полминуты подруга сидит с открытым ртом. Открытым, к слову, от полного восторга. — О Боже!!! — она прижимает ладони к щекам. — Пэнси… Детка, я даже покраснела. — Марси, прекрати это! Скажи мне, как пиарщик. Просто как пиарщик… с профессиональной стороны. — Как пиарщик я говорю тебе, что только что ты трахнула его, находясь на другом континенте. — О Мерлин… — кажется, равновесие плоховато держит ее на ногах. Что она наделала… — О да-а-а, и он узнает об этом. — Может, он не выписывает прессу… — Не верю. Он наверняка контролирует все то, что происходит в Британии. — Ну это Британия… Там его дела и работа. — А здесь — ты. — Марсель… — Пэнси неизящно плюхается на диван. — Это ужасно… — Конечно нет! Это прекрасно! — Марси громко смеется, откинувшись на мягкие подушки. — Не могу поверить, «Нью-Йоркский Призрак»! Пэнси закрывает лицо руками.

***

Следующее утро выдается тяжелым. Гарри открывает глаза, ощущая боль в висках, тошноту и какое-то вязкое помутнение внутри головы. — Сегодня попробуешь не принимать зелья на ночь. Вот он и не принял. Быстрый обзор хижины немного успокаивает — ни разрушений, ни сожженных случайно вещей. Взгляд на часы… Он замирает. Сколько? Гарри подскакивает на кровати, откидывает одеяло и опускает ноги на пол. Два часа дня. Он пропустил… Мерлин, да он почти все пропустил! Список из минимум четырех ежедневных активностей, из которых строится вся его жизнь здесь уже месяц. По плану к текущему моменту он уже должен был пробежать с десяток километров, позаниматься чарами, два раза поесть и идти с Эфой на долгую прогулку в джунгли. Следующая мысль останавливает истерический поток. Если бы нужно было, Эфа бы его разбудила. Она лично заходит за ним каждое утро, стучит в дверь и кричит, что у него есть десять минут на сборы. Как правило, к этому времени он и так полностью собран… Значит, она знала, что так будет, или же дала ему поспать целенаправленно. Что ж. Он не торопясь идет в душ, проводит там четверть часа. Вытирая голову, Гарри выходит из ванной комнаты. — Доброе утро, — Эфа стоит в дверях, сложив руки на груди. — Выспался? — Да, это было неожиданно. Это мой рождественский подарок? Она отмахивается. — Нет, это из-за зелий. А Рождество завтра, так что обойдешься. Что-то происходило? Чинил мебель? — Нет, все было так, как ты видишь. Только побаливает в висках, внутри словно туман. — Отлично. Голова скоро пройдет, — Шания довольно кивает. — Какие планы? — Поттер натягивает футболку и взъерошивает влажные волосы. — Нет никаких. Можешь пойти поесть, сегодня ты существуешь в спокойном режиме, только соберешь домик по новому макету и одна медитация перед сном. — Хм… И ты зашла проверить, жив ли я? Она как-то странно ухмыляется. — Вообще-то, я зашла посмотреть шоу. Гарри хмурится, остановившись посреди комнаты. — Шоу? — Угу, — она медленно входит в хижину и закрывает за собой дверь. Поттер прямо-таки чувствует какую-то подставу. — Собираешься бить меня? Колдовать? Проверять какие-то реакции? — он напрягается, ощущая, как магия приливает к рукам. После перфоманса на обрыве скалы Поттер прекрасно понимает, что от Эфы можно ожидать чего угодно. В какой угодно момент. — О нет, не сегодня, — она улыбается и садится на стул. Потом неспеша закидывает ногу на ногу. — Эфа, что происходит? Шания внимательно смотрит в окно, а затем вскидывает брови. — У тебя почта. — Да, — осторожно произносит Гарри, прикидывая, стоит ли поворачиваться к ней спиной. — Мне каждый день приходят газеты. Она кивает. Получение прессы и писем от нескольких заявленных отправителей — уступка со стороны Эмана, учитывая должность Гарри. Он может прочитать свежую прессу раз в день и при надобности ответить на письмо от министра. — Проверяй свои газеты и идем есть, — как-то уж больно легко говорит она и невинно смотрит прямо в глаза Поттера. — Ты мне не нравишься… — тянет он. Сова спускается на подоконник открытого окна, оставляет пачку с корреспонденцией, он быстро дает ей пару монет и открывает «Пророк». С полминуты уходит на изучение. Гарри выдыхает, видя, что ничего не стряслось, новости стандартные. Его упоминают, но не слишком активно, Малфоев тоже. В целом, все то же, что и ранее. Общественность гадает, что же случилось… Скитер не успокаивается до сих пор. Он убирает газету и понимает, что кроме «Нью-Йоркского призрака» больше нет ничего. Никаких писем, конвертов… Что тогда с Эфой? Он оборачивается, глядя на девчонку. Шания изучает собственные ногти. Демонстративно. Гарри моргает. Ладно. Первая страница «Призрака» снова посвящена выборам и подготовке к ним, немного про суды, немного про какой-то мелкий скандал с одним из претендентов на высокий пост. — Эфа, какого хр… Он замирает, не заканчивая вопрос, когда видит ее. Лицо напечатано на третьем развороте на добрую половину страницы. Сердце ударяет по ребрам, потом где-то в глотке. Пэнси смотрит прямо на него… Точнее, конечно, она смотрит в объектив. Но, Мерлин, до чего глубоко… В какой-то момент она ухмыляется и подмигивает. Гарри вскидывает брови. Взгляд ниже. Он быстро пробегается по заголовку и подзаголовку.

Коллекция Персефоны Паркинсон будет представлена в «Хрустальной омеле». Как это возможно и что нас ждет на этом показе?

— Как дела, Поттер? — Эфа спрашивает из-за спины. Но он не слышит.

«Африка — это очень далеко…

И это, разумеется, нетипично для меня, как вы тоже уже заметили. Но иногда что-то, что вам дорого, может находиться где-то в очень далеких краях. Возможно, даже прямо сейчас… кто знает…»

После этого она ухмыляется и… подмигивает. Легкие шаги приближаются, он не двигается. Шания смотрит ему через плечо, чтобы прочесть. Несколько секунд длятся, как день. Он слышит смешок и поворачивается. Кажется, его рот открыт. Улыбка расплывается на лице Эфы. — Что ж. Браво, мисс Паркинсон… — она бросает взгляд на Гарри. — Поттер, извини, но тебе этого не перебить. Персефона Паркинсон забирает гран-при за лучший флирт международного уровня. Иногда что-то, что вам дорого, может находиться где-то в очень далеких краях. Возможно, даже прямо сейчас… кто знает… Он закрывает глаза. Возможно, даже прямо сейчас… кто знает… — Ты это видела вчера? — спрашивает Гарри негромко. — Ага. Не хотела портить сюрприз. Он качает головой. — С ума сойти. — Да уж, Поттер. Вот тебе и «не пишет месяц», — Эфа смеется. — Очень эффектно. Он не может скрыть улыбки. — Что ж, ради этого стоило столько подождать, — Гарри хватается руками за шею сзади, проминает ее, потом снова опирается ладонями о стол. Он прищуривается. — Она знала, что я увижу. — Слушай… — Подожди минуту, — он останавливает Эфу и быстро читает статью. Потом издает смешок. — Конечно, она поняла, что без меня не обошлось. «Хрустальная омела», черт подери. Страшно представить, что захочет Марк за свою «небольшую помощь». — Ну я думаю, ты разберешься с этим. Гарри отмахивается. — Конечно. Если я буду видеть такой отклик, он может выдавать что-то новое ежедневно. Шания рассматривает колдографию. — Это довольно… чувственно. Посмотри на ее лицо, особенно, если знать, что это послание. Даю руку на отсечение, ты в восторге. Она хорошо выглядит. — Она выглядит потрясающе. Эфа ухмыляется, Гарри закрывает газету. — Я голоден. — Кто бы сомневался, — Шания неприкрыто веселится. — Только сначала убери за собой. — Что? — не понимает он. Эфа смотрит вверх, Гарри прослеживает за ее взглядом и замирает. Все пространство под крышей оплетено нитями магии, словно паутиной. — Спокойно вбери обратно. Без спешки, — говорит она. Поттер приподнимает руки, направляет ладони вверх и делает глубокий вдох. — Без спешки. Он опускает веки. На душе тепло и радостно. Он просто расслабляется и подзывает магию к себе, не зажимаясь, не думая, не анализируя… Иногда что-то, что вам дорого, может находиться где-то в очень далеких краях. Возможно, даже прямо сейчас… Он улыбается. — Посмотри, — Эфа говорит шепотом. Он открывает глаза и видит, что она стоит с открытым ртом. — Посмотри. Магия медленно ползет по его рукам, не причиняя боли или неудобств, не обжигая… Тонкие полосы мягко опутывают черное предплечье и… — Она подтирает их. Следы… Мерлин, это просто… — Эфа восхищенно качает головой, не находя слов. — Я столько раз видела эти взаимодействия, но каждый раз, словно впервые… Это просто потрясающе. — Я не чувствую боли. Это… странно. Нить за нитью скользят по черным ожогам, делая следы менее заметными, а фактуру сожженной кожи — мягче и сглаженнее. — Идем, — Эфа внезапно хватает его за руку. — Что ты… — Быстрее! — она тащит его с такой силой, что Гарри даже в голову не приходит сопротивляться. Они бегут несколько минут, сопровождаемые удивленными взглядами жителей деревни. Поттер машет им всем, здороваясь. Как идиот. Приблизившись к хижине, где проводятся ритуалы, Эфа останавливается, а потом затаскивает его туда. — Попробуй. Здесь, — она тяжело дышит. — Что? — Гарри осматривается. Что она хочет? — Попробуй сделать его здесь. Гарри осеняет. — Патронус? — Да. Он хмурится. — Эфа, я, конечно, очень рад и взбудоражен, но это не самое счастливое воспоминание в моей жизни и… — Я и не говорю его использовать! Я хочу, чтобы ты попробовал использовать вот это свое состояние. Радости, вдохновленности. Ведь как отлично вышло в хижине. Ну же, Поттер, пока не ослабло. Представь газету! Попробуй. Она выжидающе смотрит на него. Гарри вздыхает, начиная вспоминать предыдущие попытки… — Не думай! — тут же одергивает Шания. — Не думай о неудачах. Просто не циклись на этом. На счет три. Давай. Раз, два… Он старается расслабиться и… — Экспекто Патронум, — фраза рассекает комнату. Наступает тишина. Гарри пробегается глазами вокруг и опускает взгляд. — Что ж… — Поттер… Он смотрит на Эфу. Улыбающуюся и по-детски приложившую ладошки к щекам Эфу. Она кивает куда-то за его спину… Гарри оборачивается.

***

— Ты раньше бывала в Омеле? — Нет, только мои родители на каком-то юбилее американского отделения Гринготтса. До сих пор не могу поверить, что мы только что вышли оттуда. Этот показ… Детка, это такой успех, я уже вижу все заголовки газет. Пэнси улыбается. Они аппарировали к ее работе из «Хрустальной омелы», где строго одетая Сесилия провела небольшую экскурсию по отелю. А потом… — Какой зал вы бы предпочли, мисс Паркинсон? Она даже остановилась. — Я могу выбрать? — Разумеется, — кивнула женщина. — Мне было сказано, что у вас полный карт-бланш. Взгляд Марси в тот момент… Договорившись дать ответ по залу в течение двух дней, они покинули отель. — Покажешь Льюису? — Да, хочу послушать его и декораторов. Выберем вместе. — Угу. Ну и погодка, — Марси скидывает снег с капюшона своей мантии. — О, смотри-ка. Она поворачивается, глядя на волшебницу-продавщицу в киоске прессы на первом этаже здания, где расположен ее офис. Женщина листает газету, прищурившись, Пэнси замечает собственное лицо. Подмигивающее. — О Мерлин, я только забыла об этом на какой-то час… — стушевывается она. Марсель хихикает. Спустя несколько минут они уже шагают по этажу компании. — Зайдем куда-то поесть? — интересуется подруга. — Завтра Рождество, на ужин тебе светят только тканевые салфетки и аристократические разговоры под индейку… Сегодня хотя бы сможем спокойно выпить. — Давай. Я только оставлю это, — она помахивает папкой со схемами залов, открывая дверь кабинета. Марсель входит первая. — Какую кухню ты сегодня предпочла бы? — Что это? — Бернар кивает на ее стол. Пэнси поворачивается и останавливается. Потом моргает и… — О Мерлин… — Что там? — Марсель присматривается к плетеной корзине, стоящей на рабочем столе. — Я не вижу отсюда. — Я тоже… Но она ощущает запах. Пэнси бросает схемы на журнальный столик и несется к столу на каблуках. Приблизившись, она делает глубокий вдох. Корзина, полная манго и перевязанная зеленой лентой на ручке, издает восхитительный аромат, не заставляющий сомневаться: фрукты свежайшие. Она сглатывает и присматривается. Внутри записка. Паркинсон достает сложенный вдвое пергамент дрожащими руками и раскрывает его.

Поздравляю с отличной площадкой для показа.

Ты выглядишь потрясающе.

Пэнси выдыхает и чувствует, как внутри нее все расцветает. Она не сводит глаз с подписи.

Из очень далеких краев.

***

— Теперь ты понимаешь, что происходит, когда ты не анализируешь и не готовишься к обороне? — Эфа ставит графин с водой на его стол. — Когда не пытаешься контролировать. — Угу. Он смотрит в стену, сидя на кровати. — Поттер, отец не просто так говорил тебе о том, что вы слишком много думаете. Ты можешь смеяться, но эта проблема действительно оказывается ведущей во многих случаях. Это так сложно и так просто одновременно. Статья помогла тебе отвлечься сегодня, сместить напряжение, она тебя сбила с обычных мыслей. Это был прекрасный пример. Надеюсь, ты что помозгуешь… — Хорошо. — Тогда добрых снов, Поттер, — она шагает к двери. — Зелий я снова не даю тебе. Следи за собой. — Доброй ночи, Эфа. Замок щелкает. Гарри взмахивает рукой, выключая свет.

Manuscript - Carpetman

Он лежит, не двигаясь и не глядя куда-то конкретно. Глаза привыкают к темноте быстро, слух улавливает звуки ночных зверей и птиц. Здесь никогда не бывает абсолютно тихо, слишком много живности. Он делает глубокий вдох. Два последних дня пробегают в мыслях. Особенно, сегодняшний. Тот, в котором голубые нити впервые не травмировали его, впервые были с ним… заодно. — Мы не знаем точно, как и сколько может сохраняться твоя магия в другом человеке и какая вообще образуется при этом связь. Он медленно вдыхает и выдыхает. Мышцы расслабляются, он ощущает приятную усталость в ногах. — Следишь за ней? — Нет. Он закрывает глаза, закидывает руку за голову. — Вы занимались сексом? — Да. Мимо окна пролетает птица, приземляясь где-то рядом на дереве. Она издает ухающий звук и клацает клювом. — Слушай, это сильная реакция, если даже ее радужки окрасились. Может, ты был недоволен? — Я был очень доволен всем происходящим, Эфа. Более чем. Более чем. Ветер качает ветки, Гарри слышит шуршание. Оно отдаляется… Звуки сливаются в какой-то общий гул, зеленые радужки горят под черными ресницами. Она прикрывает веки и слегка размыкает губы. — Я скучала… Он ощущает ее запах, ногтями Пэнси впивается в его шею, а горячий выдох врывается в его рот. Он распахивает глаза, видя ее перед собой отчетливо. Вокруг темно, но он точно понимает, что они здесь вдвоем, она одна в поле его зрения. Одна в центре его внимания. Единственное, чего он хочет сейчас. Чего он хочет. Сердце бьется в глотке, когда он протягивает ладонь и касается ее живота. Он проводит подушечками пальцев по голой коже, натыкается на пупок, останавливается под ним. Она резко делает вдох. Громко. Пошло. Он срывается, не имея сил оставаться на месте. Грудью он толкает ее назад. — Поттер…

***

Она ударяется спиной, но не ощущает боли. Горячие губы накрывают ее рот, она вцепляется в его плечи и интуитивно подпрыгивает. Он ловит ее, придавливает к стенке пахом. — Замолчи. Горячие пальцы обжигают бедра, большие тут же скользят под ткань. Он делает резкое движение вверх, юбка натягивается. Он приближается еще плотнее, низом живота касается ее трусиков и, чувствуя жар, толкается вперед. Внезапно все вокруг гаснет. Пэнси подскакивает на кровати. Сердце стучит в горле. — О Мерлин… Она хватается за одеяло и стискивает его, бедра дрожат, ритмично сжимаясь. Она зажмуривается до появления ярких точек вокруг, пока тело вибрирует, не контролируемое ею. Наслаждение, острое почти до боли, растекается по всем мышцам. Она тихо стонет… Спустя несколько секунд Пэнси тяжело выдыхает в последний раз, в горле абсолютно сухо. Она распахивает глаза и замирает. Тонкие голубые нити обвивают ее ноги, скользя от коленок вниз к щиколоткам. Еще пара мгновений, и все заканчивается. Они пропадают. — Что за… Бессильно она обмякает и заваливается на бок, пытаясь сообразить, показалось ли ей все это в темноте или… Или что? Она вытирает дрожащей ладонью мокрый лоб и закашливается. Пэнси лежит еще некоторое время, соображая, случалось ли с ней когда-то подобное, а потом нервно хихикает, вспоминая, что Марси предлагала поспать с ней, если вдруг она будет грустить… Мерлин, хорошо, что отказалась…

***

— Доброе утро, — Эфа появляется в шесть. Как обычно. — Готов? — Угу, — тянет Гарри, обуваясь. — Какие-то происшествия, кошмары? Странные видения, сны? Поттер опускает лицо в пол, медленно завязывая шнурки беговых кроссовок, и прикладывает довольно много сил, чтобы не хохотнуть. О да. Кошмары. — Нет, просто яркие сны. Вся мебель на месте, — отвечает он ровно. — Ничего не сжег? Приходится закусить обе щеки, чтобы сдержаться. — Нет. — Отлично. Это очень хорошо. Мы отметим Рождество за ужином, ты в деле? — Конечно. Эфа, у меня есть просьба. — Слушаю.

***

Пэнси откладывает карандаш и смотрит на рисунок, склонив голову набок. Да. Вот такой пояс будет сидеть здесь идеально. Довольная собой она потягивается и откидывается на спинку стула. Мерлин, она не могла никак додумать аксессуар к этому платью несколько дней. И вот наконец… — Паркинсон! — крик из коридора пугает. — Мерлин, да что ж такое… — она поднимается. — Пэнси! Пэнси! — дверь распахивается и бьется о стену. — Что за привычка у всех ломиться в последние два дня? Что стряслось, Марсель? — она раздраженно расставляет руки. — Я же сказала, я не опоздаю на ужин, мне нужно было немного порабо… — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? Ты знала? Ты видела? Марси держит газету и выглядит так, словно неслась сюда из соседней страны. — О Мерлин, что на этот раз? — Пэнси устало выдыхает. — Ты же выписываешь «Пророк»! Ты сама мне говорила. — Да, но сегодня я работаю все утро, мне не до… — Не до этого? Она резко взмахивает палочкой, газета летит к Пэнси молниеносно, на секунду кажется, что она сейчас врежется прямо ей в грудь. Но свернутая бумага останавливается в полуметре от лица, а затем распрямляется и падает на стол, шлепая. Она опускает взгляд на «Ежедневный Пророк» и… Все внутри нее сжимается, а потом перекручивается. Взлетает, падает, а затем еще раз взлетает, застывая где-то в раскаленной голове. Первая полоса.

Сенсация прямо на Рождество!

Гарри Поттер и Джинни Уизли больше не состоят в отношениях.

Мисс Уизли, пожаловавшая в Лондон на праздничный вечер с семьей, дала официальный комментарий, подтвердив информацию.

Пэнси не может сделать и шагу, да что уж там, она не может даже пошевелиться. Просто стоит с открытым ртом. — Я не… Я не понимаю. Марси складывает руки на груди и опирается плечом на дверной наличник. Улыбка расплывается на ее лице. — Браво, мистер Поттер. Пэнси, я говорила тебе, что ты поступила эффектно… Забудь, твой пас был детской игрой.

***

— И ты молчал? — Эфа размахивает «Пророком» перед носом Гарри, который только вышел из душа после занятий. Он уворачивается от едва не давшей ему по голове газеты и пожимает плечами. — А что сказать? Шания моргает, открыв рот. — Поттер, это… сильно. Слушай, а Уизли не обидится? Сегодня праздник и все такое… — Она в курсе. Брови Эфы летят вверх. — Что? Гарри кивает и рассказывает о том, что отправил патронуса Джинни вчера. Вообще-то, изначально она сама написала первая еще пару недель назад. Письмо было кратким и доносило до него информацию о том, что после ее последнего визита на Гриммо, им обоим стало ясно, что все кончено. Джинни поблагодарила за соблюдение конфиденциальности этой новости во время ее сборов, но теперь они завершены, и она не видит смысла скрывать от общественности сей факт, потому как, чем быстрее это все взорвется, тем скорее от них и отстанут, а во второй половине зимы ее ждет новая лига. Тогда Гарри ответил, что он сейчас не в Лондоне и, если для нее это не критично, то хотел бы заняться этим по возвращению. Она согласилась, уточнив, что ее семья уже в курсе, дело только за всеми остальными. Они договорились заняться этим вопросом после Нового года. Но вчера… Было сложно оставить такую подачу Пэнси без реакции. И он отправил патронуса Джин, спросив, что она думает об объявлении в ближайшее время. Ответный прилетел почти моментально. Яркая, белая лошадь ее голосом проговорила, что он может сделать это когда угодно, а если успеет оповестить Скитер в течение дня, то Джинни даже даст официальный комментарий-подтверждение, потому что приехала в Лондон к родителям буквально на сутки. И так как потом она отправляется в отпуск в далекую страну, то как раз вся эта шумиха на пике не будет ее тревожить. — И ты, разумеется, успел дать указания. Он только улыбается. — С ума сойти… — тянет Эфа. — Я думаю, у Пэнси будет какой-нибудь приступ. Поттер, а ты не боишься, что эта ваша репортерша без должного контроля раздует целую историю из всего, снабдив ее какими-нибудь слухами и сплетнями? — Нет. Она будет писать на эту тему корректно. — Думаешь? Он кивает, вспоминая свое сообщение. «Рита, вы должны мне за тот репортаж с бомбочками. Пришло время рассчитаться. Я отдам вам первой громкую новость, «Пророк» опубликует сенсацию, но вы сделаете это так: во-первых… » — Да. Она сделала все аккуратно и проследит за этим в дальнейшем. Лишнего в «Пророке» не будет. — Что ж, — она кладет газету на стол и поворачивается. — Итак, я пришла. Гарри поглядывает на часы, высчитывая время в Нью-Йорке. — Я думаю, пора. Хотя не могу быть уверен, где именно… — Забудь, Поттер. Он сам найдет. Он протягивает ладони, Эфа вкладывает свои. Оба закрывают глаза.

***

— Разве можно столько работать. Мне уже самой кажется, что я должна схватить какую-то ткань и начать шить, — Марси брюзжит, шагая за Пэнси по коридору. — Аж неловко бездельничать, все такие занятые… — Вообще-то, тебя сюда никто не заставлял приходить. Занималась бы своими делами до ужина. Бернар цокает. — Но у меня их нет, а в поместье одной скучно. Скоро мы? — она нетерпеливо хнычет. — Мы закончили. — Слава всем богам! Кто вообще работает в Рождество, — Марси бросает взгляд на часы. — Скоро нужно будет собираться к ужину. — Все-все, — Пэнси улыбается. — Я оставляю последние распоряжения, одеваюсь и мы уходим… — Позволь уточнить, а когда ты намерена сюда вернуться снова? Только не говори, что… — Завтра, конечно. Марси несчастно стонет. — Пэнси… праздник! — Марсель, «Хрустальная омела», — отвечает она строго. — Ты же понимаешь… Весь офис будет здесь. — Бедные люди, надеюсь, им хорошо за это платят. Ты безжалостная. — Ну, формально это Льюис, а не я… — она хихикает. — Ну конечно. — Они минуют холл, приближаясь к кабинету. — Как рано темнеет… — Марсель показывает на окна, стуча каблуками по камню на полу. — Это из-за снегопада, я думаю. Посмотри, как плотно ложится снег. — Интересно, чем занят Поттер? А какая погода сейчас в Конго? — Марси, я выгоню тебя из офиса, — Пэнси отмахивается, но улыбку не сдерживает. — Разумеется, ты этого не сделаешь. Бернар словно с ума сошла. Новость в «Пророке» ошеломила ее, и весь день подруга ходит за Пэнси и строит теории о том, когда же Поттер явится на ее порог. Некоторые из них она щедро сдабривает выдуманными подробностями, словно им пятнадцать лет. — Мы будем собираться у тебя в поместье? — уточняет Пэнси. — Мне нужно сменить платье. — Конечно. — Отлично. Она берется за ручку двери, опускает ее на себя, тянет… Пэнси поднимает глаза. — Мерлин… — Что случи… — Марси появляется следом за ней в кабинете и замирает. Они стоят, открыв рот и глядя на громадного голубого оленя, расположившегося около рабочего стола. Комната погружена в полную темноту, Марсель быстро захлопывает дверь, чтобы свет из коридора не проникал сюда. Животное замечает Пэнси, встряхивает головой и вдруг… Все вокруг загорается мерцающими блестками. Так, если бы над ними одновременно вспыхнули миллионы светлячков. Слух моментально улавливает шум воды, похожий на… — Это водопад? Да! Это точно водопад, — шепотом произносит Марсель. Пэнси делает шаг вперед и осторожно вытягивает руку к огромному зверю, тот не отдаляется. — Не бойся, ладно? Не бойся… — в глазах щиплет. — Ты же знаешь меня. Касание почти не ощущается, но пальцы чувствуют вибрацию от магии, когда притрагиваются к ярком свету на груди патронуса. Олень не сводит с нее взгляда и… шевелит носом. Она закусывает губу, изо всех сил стараясь не разреветься. — Разуйся, — внезапно звучит сзади. Пэнси оборачивается, Бернар стоит босиком. — Что? — Делай, что я говорю. Не спрашивая ничего, она сбрасывает туфли и ставит стопы на пол, усеянный мерцающими блестками. Кожа тут же нагревается. — Как ты поняла? — Показалось, что идет тепло от пола, просто проверила. Но, Пэнси, как это возможно? Разве патронусы могут делать подобное? Как он принес это? Отвечая, она ощущает, как дрожит. — Я не знаю… — так же еле слышно. — Не знаю… Радость обволакивает всю ее так стремительно и всеобъемлюще, что Пэнси кружится, прыгая по волшебному песку, и улыбается. Она смотрит на блестящие сосульки под потолком и не может успокоить мысли. Как она могла еще два дня назад отказываться от него? Как посмела бояться? Мерлин… Она такая глупая. Вопрос в конечном итоге только один. Готовы ли вы побороться за свое счастье? Спустя минуту олень негромко фыркает и в руках Паркинсон появляется маленький конверт. Она застывает и быстро открывает его, доставая записку.

Счастливого Рождества, Пэнси.

Как только она прочитывает строку, мерцание пропадает, как и конверт с пергаментом. Патронус бросает на нее внимательный взгляд в последний раз и в один мощный прыжок исчезает за окном. Все заканчивается. Свет возвращается так резко, что Марси закрывает глаза рукой. — Мерлин… — щурится она. — Это… — Марсель замолкает, видя слезы на щеках подруги. Она выдыхает, делает шаг вперед и прижимает Пэнси к себе крепко-крепко. — Моя маленькая девочка. Все будет хорошо, Пэнси. Он никуда не денется, он вернется к тебе. — Она качает ее, как ребенка. — Все будет хорошо.

***

— Восемь вечера, я выполняю просьбу. Это тебе. На столе перед Гарри появляется коробка. Праздничный ужин в самом разгаре, вся деревня собралась вместе, дети поют песни на импровизированной сцене. Рождество в Конго, конечно же, ощущается очень странно. Вокруг куча зелени, люди не одеты в теплые вещи, хотя порой по ночам становится достаточно ветрено. Каким-то образом Эман достал даже настоящую елку, которая красуется посреди деревни… среди пальм. И украшена она детскими поделками. Но несмотря на эти детали, все те гости деревни, кто остался здесь на праздник, благодарны хозяевам за атмосферу и внимание к их культуре. За столами много местных, играет музыка… Поттер поднимает брови. — Просьбу? Что это? — Что-то из Америки, кажется, и… — Что? — он резко поднимается и хватает бокс. — Это Пэнси? И давно? Эфа, почему ты молчала? Шания пожимает плечами. — Утром принесли совы. Она попросила отдать в восемь, написала записку. — Ты открывала? — Разумеется, нет. За кого ты меня принимаешь? — Эфа качает головой и улыбается. — Иди, глянь, а то лопнешь. Только возвращайся, отец будет говорить поздравления, да и праздник еще не окончен. Гарри кивает и выходит из-за стола, а спустя минуту он уже закрывает дверь в хижину. Пальцы развязывают тонкие ленты, потом распаковывают оберточную бумагу. Сердце стучит в груди. В коробке, очевидно, какая-то вещь. Достав и развернув ее, Гарри понимает, что это толстовка из какого-то странного, очень легкого материала. Из кармана выпадает записка.

Вообще-то, я хотела сделать что-то сама, однако мой опыт со спортивной одеждой оставляет желать лучшего, а в Африке тебе вряд ли пригодятся костюмы и рубашки.

Я купила эту вещицу, но слегка усовершенствовала ее. Я прочитала, что в Конго в этот период по ночам бывает прохладно.

Она защитит тебя от любого дождя, ветра, в жару охладит, а в холод согреет даже во льдах.

Еще я подумала о том, что Эфа наверняка страшно надоела тебе своей болтовней, поэтому если ты накинешь капюшон, то откроешь для себя еще один фокус. Только делай вид, что слушаешь, иначе попадешь в неловкую ситуацию.

Счастливого Рождества.

Я.

Гарри читает письмо еще два раза, а потом быстро надевает толстовку. Материал почти не ощущается, зато он моментально чувствует прохладу. Это очевидно магическая вещь. Поттер цепляет капюшон, набрасывает его и… Все вокруг утопает в тишине. Не слышно ничего: ни шума ветра за окном, ни звуков животных и насекомых, которые не замолкают в этих краях никогда. Он щелкает пальцами, понимая, что слух не улавливает ничего вообще. Только спокойствие… Я подумала о том, что Эфа наверняка страшно надоела тебе своей болтовней. Он качает головой, а затем садится на кровать, мягко сжимая в руках записку, и смотрит на подпись.

Я.

Гарри улыбается. Она.