Круцио на десерт

— А в чем ваш конфликт с самой собой? Когда есть только вы, только он и только ваша история. Что именно так беспокоит вас сейчас? Актуально ли вообще это сейчас? В чем конфликт? Она усаживается удобнее. — Легко ей говорить, — произносит Пэнси, поправляя розы. В Лондоне настолько паршивая погода, что согревающие пришлось накладывать дважды. Вообще-то, она пришла, чтобы… рассказать и поделиться. Завтра ее показ. Когда накануне вечером все было готово, и Пэнси отпустили отдохнуть хотя бы на день, она поняла одну простую вещь - тревог в связи с предстоящим событием слишком много, чтобы оставаться с ними наедине. А так как Марсель рядом не было… Она снова здесь. Но о самом мероприятии она смогла говорить буквально какие-то жалкие минуты. Все равно все темы возвращаются к одной, как в ее голове, так и в монологе. — А в чем ваш конфликт с самой собой? Пэнси не знает, насколько это чувство правдиво, но после того, как она поделилась с Лэдидж своим знанием, стало легче. Она столько хранила это в себе, не доверяя тайну даже Марси. Не доверяя никому, кто мог бы… судить. А так как отношения с Анастейшей условны, подконтрольны, четко оговорены и закреплены… — Мы вместе с вами уже ранее заметили, что у вас есть особенность — циклиться на каких-то сильных чувствах. Может ли быть такое, что вы циклитесь и здесь? Может ли быть такое? Может ли? Пэнси закрывает глаза и пытается нащупать в памяти момент, когда все это свалилось на нее. Разумеется, она не знает день или число. Но она помнит чувство… Сон, темнота, полумрак, какое-то специфическое помещение, свечи. Душно. Бархатная ткань на тусклых светильниках. — Ты уже несколько лет по своей воле приходишь в мою постель. Крепкая мужская спина, затылок. Развитые мышцы руки, тушащей сигарету. Не такие, как у Поттера, конечно, но мужчина поддерживает свое тело, это очевидно. — Ты ведь уже уходила. — В этот раз все по-другому. Спокойный тон. Мягкий. Они знакомы давно, они близки. — Я знаю тебя, твои вкусы и проблемы. Надеюсь, ты сможешь принести это туда, где это и должно было быть с самого начала, малышка. Малышка. Она морщится и открывает глаза. Имена родителей все так же высечены на белом камне. — Надеюсь, ты сможешь принести это туда, где это и должно было быть с самого начала. Пэнси пробует эти слова на языке. Малышка. Что она чувствует? Что, если Уизли больше нет в поле зрения? Что, если больше нет? Парк, теплое пальто, Поттер на корточках. — Мне нужно было домой, чтобы поговорить с ней, потому что после того, что случилось в Африке, я не смог продолжать. Если честно, я не мог еще раньше. Но два дня в деревне расставили все на места окончательно. — Она собирала вещи не из-за сборов? — Нет, Пэнси, не из-за сборов. Она делает глубокий вдох. — У тебя потрясающие глаза, тебе говорили это? Какой-то другой зеленый… Какой-то другой зеленый. Теплые пальцы на ее щеке. Пронзительные, голубые радужки Анастейши. — Что именно так беспокоит вас сейчас? Актуально ли вообще это сейчас? Пэнси смотрит на собственные пальцы, перебирающие по поверхности палочки. Из темного дерева, разумеется. Она улыбается, но быстро хмурится вновь. — Вы думаете, что абсолютная честность с вашей стороны может дать вам гарантии? — Да! — Как вы считаете, мистер Поттер был честен и открыт с мисс Уизли? — Думаю да. Она глубоко вдыхает. — Ты уже несколько лет по своей воле приходишь в мою постель. Пэнси поднимает взгляд на мрамор. В голову приходит кое-что еще, она протягивает ладонь, касаясь камня. Дали ли деньги, положение и защищенный дом гарантии им? Гарантировало ли безопасность сотрудничество с человеком, которого они знали столько лет? Которому доверяли. Сына которого принимали за столом, как родного, и никогда не обижали. Нет. Вот, где они оба лежат сейчас. Лисса и Гровер Паркинсон. Те, чья жизнь могла продолжаться еще десятилетиями, те, которые, казалось бы, уж точно окружены гарантиями. — А в чем ваш конфликт с самой собой? Как это ощущается сейчас?

***

Daylight Acoustic Version — PLGRMS

Кто он такой? Сейчас. Ни два месяца назад, ни полгода, ни когда-то еще. А именно в данную минуту. Гарри шагает по твердой земле, перебарывая сильные порывы ветра. В лицо летит песок, он противно ощущается на зубах. Интересно, здесь всегда так? В прошлый раз он подумал, что разгулялась погода. Но в джунглях тихо, сегодня в деревне горячий воздух как будто не двигается вовсе. Значит, просто место такое. В прошлый раз. Воспоминание заставляет улыбнуться. — Ты так ничего и не понял. Эфа была устрашающей, видит Мерлин. Холодный душ, шоковая терапия… Страх. Ее разгневанное лицо, яркие глаза. Гарри останавливается у края скалы, глядя вниз. Волны разбиваются о бесчувственный камень, разлетаются на миллионы беспомощных капель, разделяются. Разделяются. Из целого становятся множеством различного. Разного. Из целого. Из цельного. Он поднимает глаза на небо. Пасмурно и влажно. — Сегодня будет дождь, — Эфа затягивала мелкие косички в один высокий хвост. — Если куда соберешься, возьми эту свою вещицу. Откуда она знала еще рано утром, что он собирается прогуляться, Гарри спрашивать не стал, только ухмыльнулся. Он и так намеревался захватить «эту свою вещицу», ведь теперь почти все время берет ее с собой. Везде. Пальцы в кармане нащупывают странную ткань. Он так и не привык до сих пор к этому ощущению, слишком необычная материя. Я купила и слегка усовершенствовала ее. Я прочитала, что в Конго в этот период по ночам бывает прохладно. «Я прочитала». Значит, думала о нем. Гарри улыбается, расстегивая молнию. Он аккуратно складывает толстовку и уменьшает ее, после чего кладет в карман шорт, фиксируя заклинанием, чтобы она не могла оттуда выпасть ни при каких условиях. Когда он делает еще один шаг к краю, вспоминаются самые первые его дни здесь. — Ты будешь заниматься вместе со всеми. Здесь ты не особенный, забудь. Ты просто «один из», как любой ребенок, находящийся на обучении в деревне. Ты будешь учиться, слушать, запоминать. Подчиняйся, слушай внимательно. Волна ударяется о выступ, камень рассекает ее пополам. — Злость — понять и обуздать. Занимайся, смотри внутрь, ищи… Телом — управлять, уставай ежедневно. Выматывайся. Разум — успокоить. Медитация. День за днем, день за днем. Как-то Эфа отправила его заниматься… к детям. — У меня новая группа? — он усмехнулся, считая, что она пошутила. — Да, на несколько дней. — Ты серьезно? — Гарри остановился и расставил руки. — Зачем? Тебе недостаточно весело и ты решила поиздеваться надо мной еще и таким образом? Она хмыкнула. — Нет, Поттер. Во-первых, несколько учителей отбыли из деревни на выходные, так что поучишь парнишек кое-каким азам. А во-вторых… — А во-вторых? — повторил он. — Отец считает, что тебе будет полезно посмотреть на ту часть себя, которую ты так активно задавил и похоронил под кучей ответственности. Если они захотят играть в догонялки, магловские игры с мячом или еще чем… Ты будешь играть с ними. Отказывать запрещается. Гарри улыбается. Почти неделю он гонялся за детьми, смеясь и пытаясь не отдавать им мяч, плескался с ними в воде, учил плавать, притягивать предметы магией без палочки, катал на спине… Вспоминая все время о том, как давно он не позволял себе даже фантазировать о… забавах. Вот таких простых, детских, беспечных. — Ты слишком много думаешь. Поттер, мир не рухнет, если ты расслабишься и прекратишь ждать опасности из-за каждого угла. — Моя работа… — Твоя работа не преследует тебя дома или в отпуске. Вдохни уже, святой Мерлин! Впусти в себя хотя бы немного воздуха. Как и эту магию. Впусти и просто позволь ей жить. Она ничего не просит и не требует, Поттер. Только… понимания. Впустить. И позволить жить. Гарри делает последний шаг к пропасти. Поворачивается спиной к бушующей воде, расставляет руки… Позволить жить. Просто жить. В теле. В разуме. — Просто дай ей жить в тебе. В сердце. Он улыбается… и откидывается назад, падая с обрыва. В прошлый раз удар пришелся на спину, тогда он лечил ее несколько дней. Вода приближается, Гарри видит свое отражение, капли начинающегося дождя на поверхности… Он закрывает глаза. Удара не происходит.

***

— Оно восхитительно, мисс Паркинсон, — стилист отходит на шаг назад и довольно улыбается. — Просто восхитительно. Пэнси делает глубокий вдох, глядя на себя в зеркало. Она права, платье… Мерлин… — Как вы и хотели, для управления этой магией палочка не нужна. Вы сделаете все так, как договаривались. — Спасибо, Беатрис. — Вы все-таки не хотите тонировать прядь на время показа? Пэнси усмехается. О нет, она не хочет. — Нет, благодарю. Трис кивает. — Если что — зовите. Дверь захлопывается, Пэнси остается одна. Она закрывает глаза и старается успокоиться, что, разумеется, не получается. Марси говорила, что ей следует принять какие-то зелья от тревожности… В данную минуту отказ, объясняющийся рисками быть заторможенной, кажется идиотским. Лучше бы выпила… Где, кстати, Марси? Стоит только подумать… — Дорогуша, ну как ты тут? — Бернар врывается в помещение спиной вперед, таща за собой длинный шлейф платья. — Мерлин, я трижды чуть не упала из-за него, клянусь. Какая-то журналистка сказала мне, что я очень грациозна, ведь, конечно же, подобные наряды не представляют для меня проблемы. — Потому что аристократок учат носить все это с детства? — улыбается Пэнси и поворачивается к подруге. — Бинго! Скажи мне, почему они все считают, что если тебя заставляли таскать это тяжелое дерьмо, то не имеешь даже права через него… — она останавливается, бросая на Пэнси взгляд. — Святой Мерлин… — Ну как тебе? Подруга громко выдыхает. — Ты уверена, что его здесь не будет? Пэнси кивает. — Никаких признаков. — Ну… Возможно, это даже к лучшему, милая, — Марси растягивает хитрую улыбку. — Секс на публике, да еще посреди «Омелы» — не то, что газеты могут себе позволить поместить на первую полосу. А учитывая платье… Паркинсон закатывает глаза. — Ты потрясающая, — Марсель подходит ближе. — Я столько лет не могу сообразить, как все это вообще приходит в твою голову… Пэнси щелкает пальцами, наряд меняется, становясь более стандартным. — Что там в зале? Кажется, я упаду в обморок, — тянет она. — Все собираются, — начинает отчет Бернар. — Я, кстати, нашла кое-кого для тебя. Представь, просто выцепила в толпе, — Марси взмахивает палочкой, отправляя сообщение. — Кое-кого? — переспрашивает Пэнси. — Ага. Дверь медленно открывается, обе девушки поворачивают головы. Внутри Пэнси все замирает. — Мерлин, я не могу поверить!!! — она подскакивает и быстро, насколько позволяют высокие шпильки, бежит к Хардинсону, одетому в потрясающий костюм. — Как же я рада! Ты получил мое приглашение? — Конечно получил, Пэнси, — Питер распахивает объятия, в которые она тут же ныряет. — Я не думала… Мерлин! — она не находит слов. — Я не… — Не считала, что мы настолько друзья? — смеется парень. — Ты закатила такую громкую пирушку, еще и прислала приглашения. Как мы могли не прийти? Сердце бьет куда-то в горло. Мы? — Кто… Кто мы? — она отодвигается и поднимает глаза на Хардинсона. — И месяца не прошло, как она забыла команду, спасшую ее задницу. Только посмотрите на эту вопиющую неблагодарность! Пэнси открывает рот. Николь почти пинает тяжеленную створку двери, проходя вслед за Питером. На ней длинное красное платье, слегка похожее по фасону на то, в котором сегодня Марсель. — Ники… — Пэнси шепчет, не решаясь подойти. Она помнит, какой стала Николь после всего пережитого. Помнит, как отстранялась даже от рукопожатий, не то что… Но Райли мягко улыбается и приближается сама, вытягивая руки. Объятия получаются очень неловкими, аккуратными… Но уже от этого Пэнси готова расплакаться прямо здесь и сейчас. — Ники, я… Я так рада, — говорит она едва слышно. — Я отправляла приглашение, но… Я не рассчитывала. — Я понимаю, Пэнси. Я понимаю, — Райли смотрит на нее. — Ты потрясающе выглядишь. Прядь оставила… Пэнси кивает. Николь бросает взгляд на смеющихся над чем-то в нескольких шагах Марсель и Питера, и говорит едва слышно: — Когда ты спросила «Кто мы?», ты не обо мне подумала, не так ли? Паркинсон хмурится, а Ники продолжает: — Мы не знаем ничего, кроме лишь тех крох, которые он написал еще полтора месяца назад. Он где-то, где его учат обращаться с этой магией… Питер сказал, что Кингсли хранит молчание. Никто ничего не знает, это… — она сводит брови. — Это пугает нас всех. — Он в Африке, — отвечает Пэнси. — В той деревне, где мы были с ним во время расследования. Ему… ему пытаются помочь там. Николь вздыхает. — Что ж. Тогда мы можем лишь ждать, потому что до слушания осталась неделя. Напоминание о том, что Поттера будут судить, отзывается внутри тревогой. Она смотрит в карие глаза, думая о том, что не только ему предстоят сложные времена. — Николь… — тянет Пэнси. — Да? — Как ты? Райли напрягается и натягивает вежливую улыбку. Она отступает на шаг назад. — Сегодня твой вечер. Пусть так и будет, хорошо? — Конечно, — сразу ориентируется Паркинсон. — Конечно, спасибо. — Вообще-то, я привела вас на минуту, — провозглашает Марси, глядя на громадный циферблат на стене. — А теперь мы с вами пойдем в зал и будем пить дорогущее шампанское, пока хозяйка вечера готовится к своему выходу. Ведущий успел объявить тост трижды, засранец точно хочет, чтобы все напились. Хардинсон галантно подает обе руки, девушки вкладывают свои ладошки. — Удачи! Мы еще поймаем тебя. Дверь закрывается, а Пэнси сцепляет пальцы. Холодные. Внезапно она снова слышит скрип, Питер появляется в помещении. Он подбегает к ней, из коридора слышны голоса переговаривающихся Ники и Марси. — Я совсем забыл. Мне сказали передать тебе это, — он протягивает небольшую коробочку, которую до этого достал из кармана. — Сказали? Кто? — она берет вещицу и крутит в ладонях. — Написали. Мистер Поттер. Пальцы замирают, она поднимает взгляд. — Я не понимаю… Хардинсон становится серьезным и понижает тон, предварительно обернувшись на дверь. — Пэнси, я мало что знаю. Только то, что был отдан приказ быть внимательными при разборе обломков. Авроры не задают вопросов начальству, но никто не понимал, зачем им искать в руинах замка детскую конфету. Просто обращали внимание на то, что под ногами. Думали, может, какой-то артефакт, мало ли что и в каком виде спрятано в Малфой мэноре… Детскую конфету. Пэнси чувствует головокружение. — А вчера коробочку передали мне со словами о том, что я должен вручить ее тебе лично в руки. Она быстро откидывает крышку, видит содержимое и закрывает глаза. Пэнси, дыши. Дыши, ты не можешь умереть на собственном мероприятии. — Спасибо, Питер, я поняла, — она вежливо улыбается. — Ты в порядке? — Конечно, — говорит она, дрожа. — Не оставляй девочек скучать. Спасибо, что… Что ты передал. Он кивает, поддерживающе поглаживает ее по плечу и убегает. Пэнси не соображает сколько шагов отделяет ее от дивана, не помнит и то, как дошла до него и почти что упала в мягкие сидения. …был отдан приказ быть внимательными при разборе обломков. Авроры не задают вопросов начальству, но никто не понимал, зачем им искать в руинах замка детскую конфету. Она открывает коробку снова. Чуть более помятая, чем раньше, с одной стороны, кажется, даже слегка обгорела обертка. Но все такая же розовая, яркая и… важная. Пэнси аккуратно берет сладость и зажимает в ладони, а затем прижимает руку к груди.

***

Зал представляет из себя нечто невообразимое. Хотя… наоборот. Он выглядит, как очень даже конкретные джунгли. — Мисс Паркинсон, вы уверены в том, что все должно быть настолько… натурально? Пэнси придерживает тяжелую ткань занавеса и ухмыляется. — Богомол на тумбе в африканской деревне не спрашивал моего разрешения на то, чтобы ползать рядом, когда я проснулась, Коллинз. Он хозяин. Там. — Может быть, мы хотя бы уточним это в приглашениях?.. Они уточнили. Пэнси помнит текст наизусть, потому что составляла его сама. Уважаемые гости. Обращаем ваше внимание, что атмосфера и декорации будут соответствовать тематике показа, включая взаимодействие случайное или целенаправленное с животными, растениями и другими обитателями околоэкваториальных зон. Пожалуйста, воздержитесь от посещения мероприятия, если вы не готовы к натуралистичности. Натуралистичность они соблюли на все сто, что уж тут… Пэнси поднимает взгляд на потолок зала, где нет… самого потолка. Это напоминает ей Хогвартс, идея именно потому и пришла. Только вместо угрюмых туч, как это обычно бывало в Британии, все присутствующие гости любуются громадной полной луной, какие могут быть только там. Только в таких краях. Во всяком случае Пэнси так кажется, ведь настолько чистого от облаков и звездного неба она не видела больше нигде. Вообще-то, справедливости ради стоит упомянуть, что подстраиваться под обстоятельства им все равно пришлось, ведь очевидным был один факт — дамы придут в платьях, а мужчины в костюмах. Это виделось совершенно неизбежным, и никакие дресс-коды, вероятно, не заставили бы джентльменов явиться в набедренных повязках. Да и ни к чему это, разумеется… Поэтому вносить натуралистичность пришлось частями. В зале отсутствует потолок, вместо него — звездное ночное небо. Стены пришлось переделать полностью, теперь они представляют из себя множество колонн, обвитых зеленью разных, сочетающихся между собой видов. Между колоннами — большие окна, открывающие обзор на ночные просторы Африки, рамы лишенные современного дизайна и специально состаренные. Так, если бы где-то далеко в джунглях во власть природы на десятилетия был бы отдан всеми забытый величественный замок. Пол — водная гладь, в которой видны отражения, а иногда — мелькающие водные жители. Прямо сейчас Пэнси улыбается, наблюдая, как дамы в коктейльных нарядах, чуть склонившись, рассматривают гигантского, вальяжно плывущего под их ногами сома. Зеленый в желтую полоску он медленно рассекает толщу, не обращая никакого внимания на зрителей. То тут, то там по залу установлены деревья с раскидистыми кронами. По стволам намотаны сияющие, движущиеся украшения, а тяжелые макушки стремятся в небеса. С помощью такого смешения удалось избежать эффекта «африканской деревни», оставляя пространство для уместности красивых платьев и высоких каблуков, но не жертвуя… не забирая. Так что на колдографиях гости будут находиться среди величественного камня колонн и сияющих декораций, но стоит глянуть вокруг или вверх. Деревья… Та самая зона, которую Пэнси запретила менять категорически, а потому… — Мерлин, это что обезьяны? На дереве, вы только посмотрите. — А гнезда… Вы видели гнезда? Что это за птицы? — Нет, где же? Покажите. Пернатые, которых гости заметили не сразу. Но и об этом пункте позаботилась ее команда. В кроны были помещены ночные виды, активность которых началась именно тогда, когда в зале собралась немалая толпа. Первые два вылета ястребов публика встретила обоснованным напряжением, однако ведущий пояснил, что мягкая магия, примененная к посетителям, отбивает у хищных животных желание взаимодействовать. — Магия на посетителях, простите? Не на животных? — Именно, мисс. Животные сегодняшним вечером обязаны находиться в комфортных условиях. Они не будут слышать музыки, видеть мельтешение толпы. Здесь много чар, позволяющих нам это. Получить соответствующие разрешения было непросто, и она не знает, насколько Росс причастен к успеху… Но факт остается фактом. Им позволили поместить в указанные зоны животных. Без права тревожить, трогать или кормить большинство из них, а на приеме даже присутствует магический зоолог, дотошно осматривающий поле своей деятельности… Но ведь позволили. Пэнси вздыхает. Потрясающе. Это просто потрясающе. — Мисс Паркинсон? — звучит сзади. Она поворачивается. — Да? — Три минуты. Пэнси кивает. Сейчас в помещении возведен подиум, выходящий краем прямо в середину зала. Все его боковые стенки покрыты листьями монстеры, громадными, налезающими друг на друга, сверкающими влагой и свежестью в лунном свете. Той самой, что они с таким трудом доставали с глубинке джунглей. Той самой… Она бросает последний взгляд на копошащихся на сухом дереве в углу зала грифов и разжимает кулак. — Ты пойдешь со мной, — Пэнси ухмыляется, рассматривая конфету.

***

Музыка становится тише, когда несколько сотен человек устремляют своим взгляды на хрупкую девушку. Она шагает ровно, дефилируя по подиуму на острых шпильках. На ней черный деловой костюм, сидящий безукоризненно. Пиджак застегнут на все пуговицы, у шеи идеальной стойкой уголками вверх устремлен строгий воротник блузы. Брюки подогнаны так правильно, что можно измерять линейкой. В руке — бокал на высокой ножке. Ведущий отступает, улыбаясь и слегка кланяясь Пэнси, она кивает в ответ. Последняя пара шагов, и она останавливается, но не в самом конце подиума. До края остается пара метров, туфли утопают в зеленой траве, которая покрывает настил. Глубокий вдох. — Здравствуйте, друзья. Аплодисменты длятся долго, все это время она стоит, держа спину. Кратко поблагодарив всех их за то, что отдали предпочтение ее мероприятию этим вечером — ведь все они такие занятые волшебники — а также представив особенно крупных спонсоров, она делает пару шагов вперед. — Так случилось, что совсем недавно мне посчастливилось побывать в таких краях нашего огромного мира, о которых я никогда даже не задумывалась. Согласитесь, высококлассный курорт — это именно то, что большинство выберет для хорошего отдыха. Мало кто из нас готов провести даже жалкую пару дней без хорошего шампанского. — В толпе пробегают смешки и понимающие кивки, когда она поднимает бокал и улыбается. Кто-то согласно вскрикивает и хлопает. Так и должно быть, публика соответствующая. — Но жизнь распорядилась иначе. Для меня… Зал наполняется тишиной. Пронизывающей, обволакивающей. Пэнси медленно выдыхает, зная, что ее слышно в каждом уголке. — И там я увидела мир… другим, — она поднимает взгляд, рассматривая, как копошатся в кроне ближайшего дерева две мелкие обезьяны. — Он может быть другим. Свободным, лишенным рамок, лишенным требований… — она снова смотрит на толпу и смеется. — Например, к уместности. Что наверняка вы думаете о моем костюме и отличных туфлях, в которых я стою на мокрой траве. Смех обрушивается на зал, гости снова хлопают, а Пэнси растягивает улыбку шире. — Что ж, вы совершенно правы. Пора это исправить. Она поднимает руку, складывает пальцы, делает вдох… Щелчок. Смех смолкает, сменяясь многочисленными вздохами. Босая, ступая по мягкому живому ковру, она делает шаг вперед, потом второй. На ней нет одежды, нет украшений, нет ничего… Только они. Мелкие, сияющие капли из магического вещества, полупрозрачные с белым отливом, облепившие все тело от шеи до колен, а ниже — расходящиеся и становящиеся тяжелым шлейфом, тянущимся за ней. Капли, которые словно воск, стекали по ее коже, а в какой-то момент навечно остановили свой ход. Странный материал акцентирует внимание на каждом изгибе. Странный и так похожий… — Это медуза? Это что-то, из чего состоят медузы? — кричит какая-то женщина, стоящая близко. Пэнси улыбается. Отлично. Она игнорирует выкрик. — Я увидела много вещей, которые никогда раньше не замечала, — продолжает она неспеша. — Я увидела свободу. Я ощутила много того, чего не ощущала никогда… — Сердце бьется в груди. — Я поняла, насколько могут быть концентрированы чувства, когда нет наносного, нет внешнего. Она поднимает голову, зал повторяет за ней. Внезапно прямо под лунным диском в воздухе появляется голубая сфера и застывает, вращаясь. — Я увидела, какой чистой может быть радость. Как только она произносит последнее слово, из сферы вылетают птицы. Белые, мерцающие, распространяющие магию. Патронусы. Они облетают зал, присаживаясь на крупные ветви деревьев, некоторые вскрикивают, издавая звуки, типичные для вида. Их не меньше десятка, и они… не пропадают. Орел садится на середину подиума. — Каким откровенным может быть страх. Если бы Пэнси увидела столько змей вживую… Но она знает, что это патронусы, потому стоит спокойно, пока гибкие, живые ленты пересекают пол в нескольких зонах зала, распугивая толпу. Рептилии соединяются в одной точке у края подиума и образуют собой круг, окрашивающийся в желтый, а затем в красный цвет. — Пэнси, не подходи к нему! Уходи отсюда! Именно такими были его глаза. Тогда. Шар некоторое время мерцает и гаснет, не оставив и следа. Пэнси видит, как замерла толпа, ожидая ее слов. — Но еще я узнала, каким светлым может быть день. Каким ярким, каким чистым. Какой нетронутой может быть природа, как мы сами может быть к ней близки, — она оглядывается, смотря на мерцающего орла, а потом разворачивается и возвращается на место, где останавливалась в начале речи, оставляя перед собой край подиума. — И если сегодня вы хотя бы на секунду почувствуете то же самое, то все это не зря. — Она поднимает бокал, толпа повторяет. — Отличного вечера, друзья. Пэнси улыбается и вместо того, чтобы отпить, делает резкое движение, расплескивая шампанское на пол.

Vanco & Aya — Ma Tnsani

Весь свет в зале гаснет. Люди перешептываются, а ритмичная музыка с африканскими мотивами становится громче. Единственное, что приобретает цвет и текстуру — лужица шампанского, расползающаяся шире и шире. Спустя несколько секунд она занимает весь край подиума, а затем покрывается мерцанием. Внутри импровизированного водоема виднеется какое-то пятно, зрители подходят ближе, пытаясь заглянуть. Она появляется прямо из воды. Макушка, яркие синие глаза, темная кожа, светящиеся в темноте афро-косички. Затем — лицо, грудь. Девушка выходит мягко, так, словно где-то под гладью ступени, по которым она аккуратно ступает. Вся ее кожа покрыта полупрозрачной чешуей, на локтях переливаются крупные плавники. Явившись во весь рост, она шагает и… спрыгивает с подиума. Приземлившись прямо у первого ряда людей, она делает оборот вокруг себя. Чешуя преобразуется в платье потрясающей красоты. Оно струится и словно… дышит. Оно двигается. Она проходит по всему залу. Нет подиума, нет дорожки… Люди просто расступаются, когда она смело пересекает помещение. Многочисленные мужчины и женщины образуют живой коридор. Достигнув края зала, она поворачивается, ухмыляется и внезапно проваливается в пол, словно стекло под ней исчезает, засасывая красавицу. Ее фигура превращается в крупную рыбу и… уплывает. Открывшие рты дамы прослеживают взглядами за тем, как существо, взмахивая хвостом, уходит на глубину. Секунда. И все меняется. Зрители все еще смотрят в пол, который становится… зеркалом. В нем отражаются их лица, костюмы и ночное небо. Движение над собой замечают все сразу и резко поднимают головы вверх. Ветви двух деревьев внезапно вытягиваются, прорастают над головами толпы и соединяются в одну. Прямо из кроны одного из растений выходит девушка в зеленом костюме. Широкие брюки, невесомый топ, мягкие формы… она идет над полным залом людей, не давая ни на секунду понять, что ей сложно так смело шагать по неровной ветке. Босая, с улыбкой на лице она смотрит перед собой, не обращая внимания ни на кого, а за ней, оплетая ветвь вокруг ползет громадный удав такого же цвета, как костюм. Девушка пропадает в кроне второго дерева, и тут же из этого места выходит третья. Абсолютно черное платье выглядит так, словно… — Это что шерсть? — звучит из толпы. Пожилая женщина даже надевает очки, чтобы рассмотреть получше. — Глядите, как переливается под луной! Это чья-то шкура. — Это же… Ее соседка не успевает закончить, как девушка в черном спрыгивает с ветки, летит на пол, падает и… огромная пантера поднимает морду с яркими желтыми глазами. Покрутив головой, она проходит по живому коридору и исчезает за подиумом, который начинает двигаться и расширяться, поглощая дикую кошку. — Это анимаг, — деловито выдает мужчина. Дорожка становится широкой, воды на полу больше нет. У стены, где подиум только начинается, появляется арка. Они выходят по очереди… Парами. Девушка в костюме и животное, которое явилось вдохновением для каждой модели одежды. Зебра и потрясающее платье-пиджак в полоску, дикая лошадь и темнокожая красавица в платье из длинных бронзовых нитей. От яркости распустившегося шлейфа у следующей модели первый ряд зрителей вынужден на секунду прикрыть глаза. По воздуху за девушкой плывет мерцающая рыба. Внезапно позади каждого ряда людей появляются удобные скамейки, дамы присаживаются, мужчины им вторят. Два наряда с живым сопровождающим сменяются одним, когда девушка выходит без зверя. Но достигнув конца подиума… она превращается сама. Белоснежный павлин облетает зал, когда заменяет красавицу в платье из перьев. Огромная анаконда сползает на пол, шипя. Девушки, чья анимагическая форма является водной, покрываются золотой и серебряной чешуей прямо на глазах у изумленной толпы. Обнаженные, открытые, свободные… Дикие кошки рычат, заставляя женщин вжимать головы в плечи. Показ длится двадцать минут, за которые не повторяются ни девушки, ни животные, ни наряды… даже примерно. Над залом парят грифы, соколы, по колоннам карабкаются мелкие животные, иногда яркие насекомые. Гости ловят каждый момент, не закрывая ртов. Девушка в платье из разноцветных кусочков ткани исчезает, разбиваясь прямо о пол. Вместо нее над подиумом порхают сотни бабочек, они садятся на улыбающихся женщин. Пэнси смотрит из-за кулис, сверху, она следит за каждой. Все проходит… идеально. — Мисс Паркинсон. Две минуты. Она кивает. Пэнси выдыхает и идет к тому месту, где все началось. Конфетка, которая была зажата в ее руке во время речи, такая горячая, что впору плавится. В какой-то момент среди шумящих в голове ощущений она хватает за хвост одно. Грусть. Он не увидел. Пэнси вздыхает, приводя себя в чувство и рационально размышляя о том, что он не пропустил бы ее показ. Если бы смог… Значит, не получилось. — Мисс Паркинсон, — Коллинз появляется рядом, обходя мельтешащих помощников, которые готовят моделей, и вытягивает палочку. — Готовы? — Конечно. Он касается кончиком древка ее головы, Пэнси ощущает вибрацию. — Все, исчезла, — помощник довольно кивает. — Идете за той, что в синем. Завершают показ четыре стихии. Первой выходит темнокожая красотка в платье из лиан, за ней — блондинка с почти бесцветными глазами, отрезы ткани на ней парят вокруг, не складываясь в какую-то определенную одежду. Огонь представляет девушка-феникс, найти ее было необычайным везением, приблизившись к краю подиума, она загорается, громадные крылья расправляются и птица улетает вверх. Невидимая Пэнси шагает за моделью в голубом платье, по которому беспрерывно стекает вода, она разливается во все стороны и образует мелкие потоки на подиуме. Девушка испаряется, аппарируя, вместо нее остается только… лужа у самого края. Свет гаснет. Музыка замедляется, становится тише. Пэнси чувствует, как спадает дезилюминационное заклинание и улыбается. Когда луна снова освещает зал, она стоит там же, где исчезла получасом ранее. В том же платье. Овации раздаются с такой мощностью, что она даже щурится. Но только на секунду. Зал поднимается на ноги, женщины качают головами, не в силах ничего сказать. — Кажется, мы с вами так и не выпили, друзья, — провозглашает Пэнси. И щелкает пальцами. Вода, оставленная последней моделью поднимается в воздух, превращается в шампанское и заливается в бокал. — За вас и за сегодняшний вечер, — Пэнси закольцовывает показ и поднимает бокал. Шоу окончено. Она делает глубокий вдох, собираясь сказать, что несколько позиций показа будут подарены зрительницам, как что-то происходит. Что-то, что не было запланировано. Она слышит звук. Знакомый. Стоящий в первом ряду Коллинз непонимающе крутит головой. Он появляется как будто прямо из луны. Водопад. Голубые нити магии рассекаются воздух со свистом, образуют воду и складываются вместе, обрушиваясь потоком. Шум воды такой сильный, что народ открывает рты. Все смотрят на толщу воды, тоннами срывающуюся откуда-то сверху, нависающую над ними, но не причиняющую вреда. Пэнси замирает. Застывает в догадке. Но не успевает подумать, как оборачивается вместе со всеми, когда стадо слонов выходит прямо из стены. Они огромные, почти как настоящие. Животные поднимают хоботы и топают ногами. Плотные, фантастически детально наколдованные они ревут, а потом склоняются в ее сторону. С потолка на зал опускается мерцание. Голубое. А такого же цвета нити оплетают эмблему в начале подиума. Эмблему с ее инициалами. Свет гаснет. И почти сразу появляется снова. Раздаются громогласные аплодисменты. Вот теперь шоу закончено. Коллинз ловит ее взгляд и пожимает плечами, произнося одними губами: — Я не знаю. Пэнси спускается с подиума в толпу. Зато она знает.

***

Она смотрит по сторонам, не видя, не находя. В голове бьется набатом. Она стискивает бокал, рискуя уничтожить хрусталь силой своих нервов. Он здесь. Звучат аплодисменты, но Пэнси не слышит их. Она, стараясь не слишком крутиться, чтобы не привлечь ненужного внимания, рассматривает толпу. Бесконечные одинаковые костюмы, черт бы их побрал. Паркинсон пытается улыбаться и даже кивать кому-то, но она не видит лиц. — Милая, поздравляю! — Марси появляется из ниоткуда и обнимает ее. Щелкает затвор колдокамеры или обычного фотоаппарата. Она точно знает, ведь репортеры используют оба инструмента, а звук похож. Пэнси кладет ладонь на талию подруги и быстро говорит ей на ухо, не размыкая объятий: — Часть с водопадом и слонами не наша. — Что? — не понимает Бернар. — Марсель, он здесь. Это он. Марси отодвигается и смотрит на нее с тревогой, но улыбку не прячет. Она знает, что вокруг репортеры. — Так. Ладно, мы можем… — внезапно ее взгляд останавливается где-то за спиной Пэнси. Бернар замирает на несколько мгновений. — Марси… — тянет Паркинсон. — Он здесь. Здоровается с Россом. Журналисты на его хвосте. Марсель делает шаг назад, поправляет что-то на прическе Пэнси. А потом осматривает ее. — Возьми бокал за ножку, ты раздавишь его, — тараторит она. — Нет, стой. Шампанское плещется, — она забирает напиток из ее рук, заменяя его на легкую сумочку из серебристого блестящего материала. — Вот. Как раз к платью. Его же не должно быть здесь, да? — Он идет сюда? — Хитрый ублюдок нацепил твои запонки, я их отсюда вижу, — Марси прищуривается и сдерживает смех. — Ловко. Пэнси, я отхожу. Он почти тут… — Нет, ты… Марсель же улыбается шире, глядя все туда же, пока Пэнси старается не упасть в обморок. Сердце стучит в глотке, руки стискивают сумочку. — Мистер Поттер, какая приятная встреча, — Марси само очарование. Все чувства внутри обостряются. Она делает вдох. — Мисс Бернар, рад видеть. Очень рад. Пэнси? Она закрывает глаза на мгновение. Звучание собственного имени из его уст она слышала, кажется, сотню лет назад. Или две? Или… Она сглатывает, поворачивается и поднимает голову, натыкаясь на знакомые глаза. Удар сердца. Второй. Пэнси кажется, что зал пуст. Потому что она ничего не слышит, боковое зрение отказывает, она на мгновение забывает, что вокруг сотни волшебников. Он такой же. Может, чуть загорелее, может быть, немного стройнее… Но ставку бы она не сделала. Костюм восхитительный. Внезапно Пэнси застывает. Что делать? Броситься на шею, как требует все ее нутро? Наплевать на всех и просто прыгнуть ему на руки? Фантазия услужливо рисует сцену, в которой он ловит ее и смеется. Но звонкий щелчок фотоаппарата приводит ее в чувство. Поттер, который тоже прекрасно понимает, что каждый их жест сейчас будет отслеживаться, не меняется в лице и спокойно протягивает руку. Камень на запонках мерцает в ярком свете ламп… И правда, хитрый ублюдок. — Мои поздравления, Пэнси. Шоу фантастическое. Она тянет ладонь, чтобы пожать, но тут же приходиться собрать все свои моральные силы в кулак еще раз. Потому что он цепляет ее пальцы своими и наклоняется, оставляя едва ощутимый поцелуй на костяшках. Когда его губы касаются кожи, их глаза находятся на одном уровне. Щелчки камер оглушают. Отпуская ее руку, он слегка оглаживает большим пальцем кожу, пока никто не видит. Пэнси чувствует мурашки на спине. Она выдыхает через приоткрытые губы. — Мистер Поттер! — Разумеется, Скитер тут как тут. Пэнси вздрагивает. — Как долго мы вас не видели! Какая радость! — Здравствуйте, Рита. — Где же вы пропадали? Ждать ли вас в Британии? Что вы… Поттер спокойно поднимает ладонь, Скитер захлопывает рот. — Я с удовольствием пообщаюсь с вами, милая Рита, но сегодня вечер мисс Паркинсон. Давайте позволим ей блистать. Скитер прищуривается. — Конечно, мистер Поттер. Вы пришли поздравить однокурсницу? — она делает отвратительно двусмысленное ударение на последнем слове. — Вы поддерживаете дружеские отношения? Он не теряется и улыбается. — Конечно. Более того, у меня есть важное дело в Америке, так что… — Дело? — Скитер цепляется клещами хотя бы за что-то. — Вы ведь в отпуске, мистер Поттер? — Рита, дорогая, вам ли не знать… — тянет он расслаблено. — Такие занятые люди, как мы с вами, всегда работают. Какой уж тут полноценный отпуск… Разочарованная идеальными ответами Скитер сжимает челюсти так, что виднеются желваки. Она отлично понимает, что ее отшивают, не зря паршивка столько лет получает все скандальные репортажи. Но что она может? — А вот и мое дело, — Поттер показывает на подошедшего Росса. Тот на секунду теряется и моргает, а Пэнси понимает — никаких дел у него с Поттером нет. Но Марк выравнивает лицо моментально и кивает. — Вы позволите, Рита? — Конечно, мистер Поттер. Мистер Росс, — она отвешивает мелкий, уважительный поклон Россу. — Не будем вас беспокоить. Скитер отходит и складывает руки на груди, что-то недовольно говоря своему колдографу. А Пэнси только успевает выдохнуть и похвалить себя за то, что она не умерла посреди зала, как… — Мистер Поттер, а можно фото с мисс Паркинсон? Если позволите, — кто-то из толпы. Он останавливается, а потом поворачивается, впиваясь в нее глазами. — Конечно, — бросает Поттер и возвращается. — Пэнси? Она улыбается, стараясь не рухнуть на пол. Опять. — Конечно. Толпа с аппаратурой собирается перед ними. Поттер становится сбоку… Мерлин… Он кладет горячую ладонь на талию Пэнси, а затем мягко притягивает ее к себе. Камеры начинают щелкать без перерыва, практически ослепляя. — В Лондоне обошлось без происшествий, пока ты отсутствовал? — тихо произносит она, зная, что никто их не слышит. — Пока не знаю, — тут же отвечает он. — Как же? — Я еще не был дома. Я же сказал, у меня здесь важное дело. Поттер чуть склоняет голову в ее сторону, она ощущает его парфюм. — Платье… интересное. Внезапно Пэнси чувствует, что ее дрожь куда-то пропала. Внутри разливается спокойствие и тепло. Она ухмыляется, уверенная, что это делает он. — Интересное? — Да. Ткань… — он подбирает слова. — Специфическая и необычная. — На мне нет ткани, — она закусывает щеку, стараясь не менять выражения лица перед работающими журналистами. Пэнси гадает, стоит ли ей заткнуться и не провоцировать его, но она просто не может остановиться. — Ну… этот материал. — Никакого материала на мне тоже нет. Он медленно и шумно набирает воздуха в грудь, а потом наклоняется еще ниже. — Я очень стараюсь выражаться… допустимо. И ты мне не помогаешь. Пэнси поднимает голову, их лица почти соприкасаются. Затворы щелкают. Он вскидывает брови. — Так выразись прямо. Он прожжет в ней дыру. И она просто умрет здесь. Поттер ухмыляется и снова поворачивается к камерам. — Прекрасно. Платье потрясающее, Пэнси. И еще более потрясающе то, что на тебе нет ни тканей, ни материалов, ни украшений. Она не чувствует губ, когда спрашивает: — Почему? — Они тебе не нужны. Кислород выходит из ее легких одним тяжелым выдохом. Паркинсон открывает рот. — Камеры, Пэнси, — напоминает он. — Если ты, конечно, не хочешь попасть на все первые полосы… Я, если что, не против, только скажи. Она оживает и вспоминает о журналистах. Черт возьми. Рука Поттера на ее талии перемещается чуть ниже. — Поттер, его нельзя мять. Материал специфический, кожа сцепится с ним, и ты будешь стоять, как идиот, приклеенный ко мне. Он хмыкает. — Мне нечего терять, Пэнси. Я и так идиот, приклеенный к тебе. Сердце пропускает удар. Она замирает. — Мисс Паркинсон? — звучит позади. Поттер выпрямляется и принимает самый безобидный вид, как будто ничего такого и не произошло пару секунд назад. — Большое спасибо, господа, — он кивает репортерам. — Мисс Паркинсон, — он отвешивает ей легкий поклон, ухмыляется и отходит к Марку.

***

— Анимаги? — Хардинсон вскидывает брови. — Ты шутишь? Это очень круто! Питер и Ники находят ее спустя двадцать минут, за которые она умудряется обойти зал, принимая бесконечные поздравления. Пэнси уже трижды подумала, что ведущему вечера нужно будет доплатить, он так ловко занимает толпу, что к ней почти не пристают. Например, прямо сейчас со сцены раздариваются подарки и призы от спонсоров показа. Она ухмыляется стажеру, блуждая вниманием по людям. — Здесь есть маледиктус, — проговаривает Пэнси, глядя как он открывает рот. — Следи за большой ящерицей. — Но… — мнется Питер. — Каждое превращение маледиктусов… — Приближает их к точке невозврата, — заканчивает Николь и вскидывает брови. А потом уточняет: — Она делает это за деньги? — Конечно, — подтверждает Пэнси. — Она этим зарабатывает, причем много. И она сама прислала резюме, где было написано что-то о желании остаться в истории моды, раз уж от проклятья не отвертеться. Хардинсон моргает и хмурится. — Это… грустно. Пэнси, а патронусы… — В смежной комнате сидели волшебники, единственной задачей которых было… — Поддержание активных патронусов во время шоу, — заканчивает восхищенная Николь. — Невероятно! Так просто, но так уместно. Продуманно, остроумно… Все ненадолго замолкают. — Я хочу поймать Гарри, хотя бы спрошу как у него дела, — Райли пробегается глазами по толпе. — Как в воду канул… — Мисс Паркинсон, — раздается сзади. Питер поднимает брови. — Мои поздравления. Она оборачивается и напяливает улыбку. Марк. — Мистер Росс… Приятно видеть вас, отличный костюм, — Пэнси протягивает руку. — Отличный зал, — он ухмыляется, пожимая. — Мне просто повезло, — кивает она, не разрывая зрительного контакта. — Разумеется. Пэнси едва удерживается от того, чтобы не хмыкнуть. Это было бы слишком неуважительно. Росс все-таки большая шишка. — Интересуетесь модой? — вежливо поддерживает она беседу. — Моя жена интересуется. Я интересуюсь безопасностью. — Вот как. Пэнси сглатывает. Так вот что он тут делает. А она все гадала, когда увидела… — Слышала, вы поймали опасного контрабандиста. Мои поздравления, на выборах это наверняка поможет. Росс прищуривается, а Ники и Питер переглядываются. — О, мне просто повезло. — Разумеется, — кивает Пэнси. Марк смотрит на нее, а потом широко улыбается, видимо, оценив обмен любезностями. А затем он смотрит куда-то над ее головой. — Марк, супруга ищет тебя, — голос она, конечно же, узнает. Черт его подери, опять подкрался сзади. — Спасибо, я вас оставлю, — Росс вежливо кивает присутствующим и удаляется. — Гарри, — Николь смотрит напряженно, когда они остаются вчетвером. — Просто скажи, что у тебя все в порядке. — У меня все в порядке, — спокойно отвечает Поттер. Судя по лицу Ники, та очень старается ему не вломить. — Правда, — смягчает он ситуацию. — Я расскажу. Позже. Хардинсон улыбается боссу. — Какие планы? — У меня отпуск, Питер, — отрезает Поттер. Пэнси всматривается в его лицо и все пытается сообразить, каким именно вернулся Поттер из Африки. Потому что сейчас это очень сложно оценить… Что за версия перед ними теперь? Что вообще у него на уме? — Я… да, я понимаю, — стажер стушевывается. — Просто слушания и… Вы собираетесь в Британию? Раз вы вернулись… — Хардинсон пытается хоть как-то подступиться. Поттер бросает на нее быстрый взгляд. — По ситуации. Брови поднимаются у всех. Пэнси сглатывает. — Классные запонки, Поттер, — Марси подходит сзади, салютуя бокалом. — Пэнси, тебя ждут на интервью, милая.

***

Она не видит его уже час. Впрочем, искать его не представляется возможным. Пэнси то выходит сказать тост, то рассказывает историю какого-то наряда, то принимает участие в розыгрыше, то благодарит спонсоров… И так по кругу. — Автепати стартует в одиннадцать тридцать, дорогая, здесь заканчиваем через полчаса, — Льюис перехватывает ее в толпе. — Ресторан готов, вся программа тоже. Не думай об этом, все прекрасно. Ты справилась! Еще два выхода к прессе и можешь хорошенько напиться. — Слава Мерлину, — отвечает она довольному директору. Он удаляется. — Пэнси! — Марсель подходит, держа подол. — Я только что выиграла пятьсот галеонов, — подруга смеется, показывая чек. — Солью их на алкоголь. — Алкоголь бесплатный для гостей, — улыбается Паркинсон. Бернар задумывается. — Тогда на какой-то другой алкоголь в другом месте. Где твой парень? — Мерлин, Марси, не кричи. Я не знаю, у меня нет возможности его искать. Марсель закатывает глаза, но не успевает ничего сказать, как… — Вау, вау, вау! Это просто ВАУ! Святые Мерлин и Моргана! Пэнси Паркинсон! — Боже, только не этот… — Марсель тяжело вздыхает и делает вид, что ищет официанта. Мэтт Тайт. Модный критик. Страшно внимательный, жутко популярный и отвратительно бесцеремонный. До скрипа зубов. — Это просто вау, детка! Этим твоим анималистическим дерьмом будут забиты все журналы, попомни мое слово. — Здравствуй, Мэтт. Рада, что ты оценил. Щуплый блондинчик нетрезво улыбается. — А это платье? Или это не платье? Я так и не понял. Это просто фантастика, детка. Дай-ка я хорошенько потрогаю материал! Представив, что Тайд сейчас ощупает невесомые капли, она набирает воздуха в грудь, чтобы возразить… — Добрый вечер, — откуда-то сбоку к Мэтту тянется рука. Поттер тут же появляется возле нее. — Гарри Поттер. Критик сразу же теряет к Пэнси интерес. — Вау! Мистер Поттер, какая честь… Я много слышал. Мэтт Тайд, критик. — Очень приятно, мистер Тайд, — Поттер смотрит на него, не моргая. — Оцениваете мероприятие? — Да-да, это моя работа! Любимая работа. — Очень интересно. Кажется, Мэтт намерен прекратить пожимать руку Поттеру, но тот не отпускает его ладонь. Марси переводит взгляд с одного на второго и сглатывает. — Эмм-м-м. Я думаю… — Вас там ищут, Мэтт, — бросает Поттер и разжимает пальцы. Не ожидавший этого Тайд слегла пошатывается. — Уверен, что пресса жаждет взять у вас интервью. Критик цепляет самодовольную улыбку. — О, эти тут как тут. Прости, Пэнси, милая, я найду тебя чуть позже. И он уходит. Поттер смотрит на свою ладонь так, словно сдерживается, чтобы не применить очищающее. — Мог бы просто убить его, — замечает Марси. Он поднимает на нее глаза, чтобы что-то сказать… — Мисс Паркинсон? Вы подойдете к репортерам? — Коллинз ведет к ней толпу журналистов. — Конечно, — она бросает взгляд на Марсель, потом на Поттера, а затем уходит. Мерлин, когда это закончится.

***

Из окон — Zvonkiy, Рем Дигга

— В Лондоне обошлось без происшествий, пока ты отсутствовал? — Пока не знаю. — Как же? — Я еще не был дома, Пэнси. Потерянные зеленые глаза, страх во взгляде. Странно, что она удивилась. Неужели это до сих пор не очевидно? Хотя… Она ведь не знает, какими мыслями он жил полтора месяца. К тому же вряд ли она ждала его сегодня. Гарри улыбается, вытирая влажные волосы. Он неспеша ступает по номеру «Хрустальной омелы» и в который раз замечает, насколько пафосно тот оформлен. Вообще-то, здесь все такие. Гарри Поттер относится к той самой «верхушке», которую селят сюда при каждом визите, считая, что чем богаче будут выглядеть апартаменты, тем лучшее впечатление сложится у гостей. Наверное, для многих это так и работает. Учитывая количество командировок в Штаты за годы, вероятно, он видел почти все номера высокого уровня в этом отеле. В этом, например, он живет в третий раз. Марк позаботился о брони, только увидев его на показе, благо идти далеко не пришлось. Нужно будет спросить Росса, почему именно «Омела». Даже интересно. Справедливости ради, залы выглядели потрясающе. Поттер не особенно ценитель, конечно, да и наверняка там поработал десяток декораторов, он не помнит точно, где и какие были зоны… Честно сказать, он видел только то, с каким восхищением она смотрела собственное шоу в этих стенах. Потому что сам смотрел только на нее. Пэнси много улыбалась и прижимала ладошки к щекам, когда никто не видел. Значит, было хорошо, так ведь? Он бросает использованное полотенце прямо на пол, оно беззвучно исчезает, не долетев до ковра. То же самое происходит с халатом. Спустя минуту он уже лежит на громадной кровати, натянув на себя домашние брюки и футболку. Белоснежное постельное белье пахнет свежестью. — Какие планы? — По ситуации. Он ухмыляется. Вообще-то, ситуацию он намерен создать сам. Завтра. Чуть ближе к обеду, пусть выспится, у нее был насыщенный вечер, а возможно, будет и ночь, если предусмотрены закрытые мероприятия после основного показа. Так что… Стук раздается как-то слишком уж тихо. Гарри напрягается. Опять? Он поднимается, собираясь сказать сотруднику отеля, что даже важные бумаги не стоит приносить человеку в половине первого ночи. Это началось еще в десять. Бесконечно извиняясь, они тащили письма одно за одним… — Извините, мистер Поттер, они поступают каждые несколько минут и все с пометкой «срочно». Как взбесились… Оказалось, что достаточно было просто появиться на людях. И понеслось. Кингсли, Рону и еще нескольким лицам он уже даже успел ответить. Остальных просто послал про себя. В конце концов, у него все еще отпуск. Поттер делает глубокий вдох, открывая дверь, и… выпускает весь воздух обратно. — Привет. Она одета в темную водолазку и какие-то брюки, пальто распахнуто, поверх накинут большой бордовый шарф, который Паркинсон нервно теребит пальцами. Она здесь. Вот значит как. — Привет, — спокойный ответ. — Я… — она осматривается, избегая его глаз. — Я проходила мимо и решила воспользоваться тем, что ты тут, потому что никогда не видела номеров внутри этого отеля, что, конечно, страшно меня оскорбляет и… Она тараторит какие-то глупости, а Гарри складывает руки на груди, опираясь плечом о наличник. Интересно, каким это образом она могла проходить мимо закрытого отеля со скрытым местоположением? «Омелу» находят только те, кто приглашен. И даже учитывая то, что ее вечерние права могут до сих пор быть активными… проходила мимо? Серьезно? Пэнси заканчивает дурацкие объяснения и предупреждающе прищуривается, глядя на него. Жест наверняка обозначает, что он не имеет никакого права уточнять детали, которые, разумеется, не сойдутся. Потому он просто кивает, принимая правила игры. Она пришла, на остальное ему плевать. — Аудит номера, значит, — старается серьезно говорить Поттер. — Да, — так же по-деловому отвечает она. — Не прощу себе, если не узнаю, как выглядят апартаменты в этой вашей «Хрустальной Омеле». Я, может, раз в жизни сюда попала, так что… Гарри прикусывает язык, чтобы не сказать, что если она захочет вообще здесь поселиться и жить столько, сколько ей нужно, она может это просто озвучить… — Ну, тогда заходи конечно, — он отступает вбок, пропуская ее внутрь. Пэнси смело шагает, обдавая его запахом духов. Гарри глубоко вдыхает. — Как я могу отказать… Он закрывает дверь, погружая номер в полутьму, которая разбавлена только многочисленными огнями от соседних зданий в громадном окне. — Сейчас я зажгу… — Оставь так, — просит она. — Хорошо, — он пожимает плечами, жадно изучая ее силуэт. Наверное, даже хорошо, что свет не будет ярким. Поттер бы точно напугал ее своим вниманием, потому что отвести глаза сил он в себе не находит. Мерлин, сколько он ее не видел? Пэнси неспеша шагает по большой спальне, бросает быстрый взгляд на расстеленную кровать… — Ты собирался спать? — Угу. — Извини, я так вломилась… — Пэнси, перестань. Он слышит, как она шумно выдыхает, останавливаясь у окна. — Красивый вид. — Да, — подтверждает Поттер, понимая, что плевать он хотел на вид. Пэнси присаживается на кресло неподалеку от постели и неловко складывает ладони на коленках, Гарри делает несколько шагов и опускается на краюшек кровати. Он должен понять, что у нее на уме и как она вообще настроена сейчас. Так что он держит дистанцию, тем более, нельзя не заметить ее смущение. Все сложно, как он и предполагал. — Как дела? — спрашивает она, пронзая его своими невозможными глазами. — Как… Как ты вообще? Гарри ухмыляется. — Ну… живой. — Это хорошо, Поттер, — они улыбаются одновременно. Гарри замечает, как взгляд Пэнси скользит по его предплечьям. Она прищуривается и пытается рассмотреть… Он помогает, поворачивая руки внутренней стороной к ней. Чистые руки. — Слава Мерлину, — не выдерживает она ровный тон и закрывает глаза от облегчения. А Поттер делает ставки на то, сколько еще он сможет вот тут просто так просидеть, боясь спугнуть. Особенно, если она будет так открыто демонстрировать, что переживала. — Это заняло некоторое время. Но сейчас все хорошо, — подытоживает он, а она кивает. — Я рада, — она напряженно сглатывает. — И еще я рада, что ты нашел время прийти на мой показ. — Пэнси опускает глаза в пол. — И эта иллюзия… Он пожимает плечами. — Я не знал, что дарят на такие мероприятия, обычно формальностями занимается Сирена. Но не в этот раз, разумеется, — ухмыляется Гарри. — Честно говоря, я долго думал. Тащить тонну цветов показалось чем-то пафосным, особенно если ты не хотела бы сплетен в завтрашних выпусках газет. Я думал и об этом, но потом понял, что даже не знаю, какие ты любишь. На манго у тебя, вероятно, может появиться аллергия, если есть их в таких количествах, — оба снова улыбаются. — В общем, я просто попросил Эфу меня кое-чему научить… — Это было прекрасно, — шепчет она. — Спасибо. Он замолкает, глядя на нее. Вид маленькой фигуры, напуганной и неловко скукожившейся в кресле, разрывает его изнутри. Он должен что-то сделать с этим. — Пэнси. — А? — она поднимает глаза. — Хочешь прогуляться? — Я… — она теряется, оглядываясь вокруг. — Да. Гарри облегченно выдыхает и поднимается. — Мне нужна минута и… — Я купила квартиру. Вчера вечером. Он останавливается и поворачивается к ней, вскидывая брови. — Ух ты… Пэнси как-то очень хитро прищуривается. — Ты удивлен. Значит ли это, что Росс еще не успел сообщить? МАКУСА так плохо работает? Стоит ли переживать? Он поджимает губы, стараясь не смеяться. — Думаю, это было в утреннем отчете, который я еще не открывал. Пэнси укоризненно качает головой. Гарри веселит то, что она все прекрасно понимает. — Какое упущение, мистер Поттер. — Да, мисс Паркинсон. Вынужден признать это… — Хочешь посмотреть? — внезапно она тоже поднимается. — Там еще почти ничего нет и, конечно, нужно еще поработать много над чем… Если честно, я сама была там только дважды, еще никто не знает… — Конечно! Я переоденусь… — Плевать, там не холодно, — она отмахивается и идет к нему, протягивая руку. — Здесь аппарируют? — Да, — отвечает он, не сводя глаз с тонких пальчиков в каких-то дюймах от себя. Поттер несколько раз брал ее за руку для перемещения, но всегда он сам был тем, кто подавал ладонь. То, как это происходит сейчас… Она делает шаг. Это впервые. Он поднимает глаза, сталкиваясь с зелеными радужками. Пэнси ждет, не меняя позы. Смелая и решительная. Гарри касается теплой ладошки и мягко обхватывает ее. Рывок. Когда ноги находят опору, первое, что обращает на себя внимание — запах. Кажется, легкий аромат краски или чего-то подобного. То, что в помещении идет ремонт, ясно сразу. Вокруг собранные коробки, какие-то вешалки с вещами в плотных чехлах. Свет не включен, так же, как в его номере, но здесь светло… Гораздо светлее. Он замирает, глядя вперед. — Вот это я понимаю вид, — присвистывает Поттер. Она вскидывает голову, самодовольно улыбается и кивает. Пэнси Паркинсон очень горда собой и, видит Мерлин, тому есть причина. Пять минут назад она сказала, что в его номере хороший вид. Но в сравнении с тем, что он замечает прямо перед собой сейчас… — Какой это этаж? — спрашивает Гарри, осматриваясь. — Семьдесят третий, — тут же отвечает она. Он только качает головой. Окна в пол, стен не видно совсем, во всяком случае, в этой комнате. Кажется, это гостиная, хотя он не уверен. В окнах… соседние небоскребы с множеством огней. Все выглядит настолько масштабным, что даже кажется ненастоящим. — Много магии тут? Мы же не в магловской части, верно? — В волшебной. Да, магии полно, — она делает шаг вперед, а Поттер смотрит на руки, которые они так и не разжали. И судя по тому, что Пэнси стискивает его ладонь еще сильнее и тянет за собой… — Идем, я проведу тебе экскурсию. Ты не против? — Нет, — спокойно ухмыляется Поттер, не добавляя, что она могла бы вести его куда угодно. И он пошел бы, не задавая вопросов.

***

Странно, что она не падает. Очень странно. Потому что Пэнси кажется, что она вот-вот потеряет сознание еще с того момента, как она тихо постучала в дверь его номера. Боялась ли она больше того, что он откроет, или того, что его может не оказаться в отеле? Сложный выбор. — Здесь гостиная, — она тащит его за руку, благодаря немножко Мерлина, а по большей части самого Поттера за то, что он не задает вопросов. — Как видишь, почти ничего нет. Я попросила доставить сюда некоторые вещи, которые и так не распаковывала у Марси. Камин будет вон там, — она показывает на стену с отметкой красной краской. Поттер вдруг останавливается и смотрит на громадное, раскидистое растение в напольном горшке. — Снова фикусы? Пэнси сдерживает улыбку. — Папоротник. Это прислали родители Марси вчера вечером. — Диван уже был здесь? — спрашивает он, кивая на предмет мебели. — Нет, я купила его. Тоже вчера. Вообще-то, это была импульсивная покупка… — тянет она. — Я не уверена, что он подойдет ко всему, что будет здесь потом. — Импульсивная покупка? — уточняет он, улыбаясь. — Да, это когда… — Пэнси, я понимаю, что такое импульсивная покупка… — Поттер закатывает глаза. — Просто обычно это сумочка, туфли, я не знаю, шуба… Но диван? Она улыбается в ответ. — Я проходила мимо и так получилось… — Угу, — негромко произносит он. — Снова шла мимо. Она тащит его по коридору, рассказывая, что квартира состоит из нескольких крупных помещений, одно из которых, разумеется, будет гардеробной. — Я не сомневался. — У меня много туфель, — бросает она, смеясь. — Мне нужно отдать тебе одни из них. Ты оставила в Министерстве. Она удивляется и вскидывает брови, остановившись. Правда? — Да? Поттер кивает. — Надеюсь, их не сносили, пока бедолаги там валяются. Мерлин, куда я смотрела… — Если только Кикимер, — спокойно говорит Поттер, — потому что они у меня дома. Но я не думаю, что он смог бы устоять на таких шпильках. Больно старый. — У тебя дома? — она поднимает голову, встречаясь с ним глазами. — Ага. Для сохранности. Внезапно ей становится душно. Пэнси осознает, что они стоят посреди темного помещения, глядя друг на друга, и держатся за руки. И все, что ее сейчас волнует, только… — У тебя другие глаза. Пятнистые. Он кивает. — Расскажешь? — по-детски открыто просит она. — Расскажу. Не выдерживая пристального взгляда, она снова отворачивается и тянет его дальше. — Там две спальни, дальше по коридору еще две. Мне нужно будет выбрать для себя какую-то. Я еще не думала об этом. Два санузла, кухня, конечно… Они обходят комнаты за несколько минут, в течение которых он не роняет ни слова. Пэнси же тараторит, не переставая, потому что она боится пауз. До ужаса. Ведь в их случае каждая что-то значит. В конечном итоге они снова оказываются в гостиной. — Ну… вот, — она выдыхает и наконец отпускает его руку. Поттер неспеша шагает по комнате, обходя коробки и закрытые банки с краской. Он приближается к окну и останавливается, засовывая руки в карманы. Она обводит взглядом его силуэт, улыбаясь от того, что вытащила его в домашней одежде и — О Мерлин — отельных тапочках. Белоснежных. — Тебе понравился вид, — она не спрашивает. — Впечатляет, — он не поворачивается. Пэнси видит, как двигается его голова, когда он рассматривает огни в зданиях напротив. — Этот фактор был одним из важных. Когда я выбирала, — она стягивает шарф и пальто, бросая их на гору ровно стоящих коробок. Жарко. Пэнси делает шаг вперед. У нее дрожат колени. — Конечно, придется постараться с оформлением, моя прежняя квартира была меньше… — Обычно в такие квартиры нельзя аппарировать. Как правило, есть точка где-то в здании или на территории. Хочется улыбнуться. Пэнси рассказывает об оформлении, Поттер, конечно же, размышляет о безопасности. Это так похоже на него. — Да, я тоже удивилась. Это какая-то новинка, но она с ограничениями. — С ограничениями? — Мне сказали, что магия настраивается на человека, а не на место. То есть, сюда не могут аппарировать все, кто пожелает или был здесь ранее. Могу либо я, либо если я привожу кого-то с собой, как сейчас, либо кто-то, кому разрешено, — она запинается и сглатывает. Нервно. — Если… Если это нужно. Он все еще стоит спиной. Пэнси видит, как Поттер кивает. — Я очень хочу, чтобы здесь было хорошо. После всего, что случилось с той… — Здесь будет хорошо, — спокойно говорит он. — Рада, что ты высокого мнения о моих дизайнерских способностях и навыках. — Пэнси, я не знаю ничего о твоих дизайнерских навыках. — Негромко. — Здесь будет хорошо просто потому, что здесь будешь жить ты. Сердце бьется внутри. Громко. Она останавливается в нескольких шагах от него и зажмуривается. Сильно-сильно. Как напуганный ребенок. Все ее тело сковывает невидимая сила, которая не позволяет сдвинуться с места и не дающая даже раскрыть рта. Бежать. Вот, что она привыкла делать. От таких разговоров, потому что не умеет их вести. От таких людей, потому что она не умеет вести себя с ними. От таких ситуаций, потому что они сложные и неловкие. Потому что нужно решать, рисковать, сталкиваться с тем, что пугает. Она смотрит на его спину в обычной белой футболке. Она привыкла бежать. — Может быть вообще что угодно. Пэнси снова закрывает глаза. — Вопрос в конечном итоге только один. Готовы ли вы побороться за свое счастье? А потом резко распахивает их. Она срывается с места так, словно за ней гонится вся нечисть этого мира, преодолевает несколько шагов бегом и практически врезается в него. Она обхватывает Поттера и стискивает его со всей силы. Ладони встречаются в районе его груди, она сцепляет пальцы, не давая ему даже шансов сбежать. Как будто он куда-то собирается, это только ты никак не можешь определиться. — Пожалуйста, прости меня, — она начинает нести все, что приходит на ум, упираясь лбом между его лопаток. — Я столько наговорила тебе тогда в Министерстве. Мерлин, я даже не дала слова вставить. Я боялась, я просто… Я не умею, Поттер. Я не привыкла. Я всегда только бежала и бежала, а меня просто бросали. Они… Ну ты и сам знаешь. И я никогда никому не позволяла, потому что так проще. Потому что тогда не должно быть больно, тогда не будет всех этих… Я не знаю… Просто не будет всего этого. А потом появился ты, и все покатилось к чертям, — она нервно усмехается. — И я просто… Я не знаю, — Пэнси ритмично бьется головой о его спину и тараторит, тараторит. — Я столько раз хотела написать, но я не знала, где ты, что с тобой там делают, и нужно ли это все тебе вообще… А если я написала бы, то что? Сколько улетело бы писем до того, как мы пришли бы к тому, что нужно поговорить прямо? А как говорить прямо в письмах? И зачем? Когда не знаешь, что там в голове, когда не видишь глаз. Поттер, я… — ей приходится глубоко вдохнуть, чтобы произнести: — Я так скучала. Ужасно! Просто ужасно! И этот репортер… Я уже просто не смогла сдерживаться, иначе сошла бы с ума. Мерлин, я практически заставила его снимать меня, когда выдавала эту речь про какие-то там края! — Далекие, — негромкий голос прерывает ее тираду. — Что? — Пэнси не соображает сразу и поднимает голову. — Далекие края. — Да, точно. Здорово, что ты помнишь, — Пэнси улыбается, благодарная за то, что он разрядил обстановку, и чувствует ладонями, как мышцы на животе Поттера слегка напрягаются. Так, как если бы он смеялся. — В общем… Вот. Я не готовила этот разговор, поэтому он не такой эффектный, как хотелось бы. Я сейчас должна быть на своей афтепати, потом я планировала подумать ночью, а завтра найти тебя, но… Я не захотела туда идти. Вдруг ты бы уехал или еще что-то. Я так давно не видела тебя… — она теряет весь свой запал и громко выдыхает. А затем закрывает глаза и прижимается к нему грудью, прикладывая щеку к спине. Пэнси ощущает жар его кожи через футболку и слышит, как стучит сердце. Быстро. Так, словно…

***

Оно готово вырваться из груди, пробив ребра к чертовой матери. Гарри стоит с закрытыми глазами и чувствует только маленькие руки, которыми она отчаянно цепляется за него. — А потом появился ты, и все покатилось к чертям. Полтора месяца он гадал, какой будет эта встреча. Что она скажет ему? Изменится ли в ее фразах что-то с тех пор, как она — потерянная и испуганная — выдавала ему свои страхи в гостиной Министерства? Захочет ли она вообще говорить и будет ли им о чем? Потому что она могла принять для себя любые решения. И, конечно, была бы в своем праве отправить его на все четыре стороны, ведь они больше не обязаны сотрудничать или видеться. В Конго он, кажется, перемолол в голове несколько десятков разных вариантов этого разговора. И в каждом, даже хорошем, он видел себя, делающим первые шаги. И, Мерлин свидетель, он был на это готов. Столько, сколько будет нужно. Она выдыхает, Гарри ощущает тепло между лопаток. Он был готов. Он мог ждать всякого. Но чтобы это… — Я так скучала. Я так давно не видела тебя… Ему кажется, что дрожит даже не его тело, а что-то глубоко внутри. Что-то оформляющееся в четкую форму и имеющее над ним власть. Укрепляющееся, врастающее и неминуемо пускающее корни в его душу. Он вытаскивает руки из карманов и накрывает ее ладошки своими. Пэнси реагирует сразу же и переплетает их пальцы. — Не уходи, хорошо? — говорит она сдавленно. — Мне страшно, но я хочу, чтобы ты остался. Остался… со мной. Он чувствует, как сильно она напрягается всем телом, когда произносит это, и понимает, насколько тяжело этот разговор ей дается. Поттер ловит себя на том, что даже не представляет, как вообще она набралась достаточным количеством смелости, чтобы так прямо заявлять ему все это… Зная ее-то… Гарри делает глубокий вдох и вытаскивает свои пальцы из хватки. Он берет ее за руку и тянет за собой. Приблизившись к дивану, отвернутому к центру гостиной, он присаживается на мягкую спинку. Пэнси останавливается между его ног, в таком положении их лица оказываются на одном уровне, а тела — вплотную друг к другу. — Я никуда не уйду, — Поттер говорит негромко, а потом ухмыляется. — Честно говоря, даже если ты соберешься меня вышвырнуть, тебе придется здорово постараться. Она опускает глаза, улыбается и, кажется, облегченно выдыхает. Он поддевает прядь у ее лица и убирает за ухо. — Почему это? — весело спрашивает она, впиваясь в него взглядом. Гарри не сдерживает улыбку. Они снова играют? — Ну, например, начнем с твоих платьев… — Платьев? — не сразу понимает она. — Угу, — поясняет он. — На показе. — Ах платье… — улыбка становится шире. — Не уверен, конечно, что это именно так называлось… Знаешь, я рос со своей теткой, довольно строгой, и когда она видела дамочек в таких нарядах, то закрывала сыну глаза прямо на улице. А ее муж тактично отворачивался и причитал что-то о посещении церкви… Пэнси прыскает от смеха. — Не заметила, чтобы ты отворачивался. — Потому что я этого не делал. Он весело хмыкает, а в глазах Пэнси появляется огонек. Она смотрит на него как-то… Поттер прищуривается, пытаясь угадать, что у нее в голове, но если бы его попросили сделать ставку, то ставил бы он не на душевные разговоры. И не на что-то, что подразумевает наличие одежды. — Я уже говорила, что скучала? — тянет она и делает шаг назад. — Дважды, кажется… Она прыгает так быстро, что он успевает только поймать ее на лету. На стабилизацию в пространстве времени просто не остается, они заваливаются назад и падают на мягкие сидения-подушки. — Мерлин… — оба смеются, Гарри придерживает ее. Волосы Пэнси щекочут его щеку. — Ты посмотри, какая качественная вещь. Оставь его, спинка даже не скрипнула. Паркинсон, оказавшаяся сверху, выпрямляется и удобно усаживается прямо на его пахе, ерзая задницей. Он вскидывает брови, а она смотрит ему прямо в глаза. С вызовом. — Пэнси, — Поттер делает глубокий вдох, стискивая пальцами ее бедро сильнее. Предупреждающе. — Если ты не намереваешься протестировать диван прямо сейчас, я настоятельно рекомендую тебе… — Я намереваюсь, — она наклоняется и накрывает его губы своими.

***

Lace — Movement

Она не спрашивает, не думает, она не взвешивает никакие за и против. Плевать она на них хотела. — Я так скучала. Она касается его осторожно и мягко, чувствуя, как он отвечает, а еще то, как медленно его рука поднимается по бедру, обжигая кончиками пальцев даже через брюки. — Я никуда не уйду. Пэнси готова поклясться, что физически ощущает выброс гормона счастья в кровь. Потому что все в ней горит. — Я никуда не уйду. Она ныряет ладонями под его футболку, поднимая ее вверх, ласкает горячую кожу, проводит подушечками пальцев по мышцам. Он вздрагивает под прикосновениями и тяжело выдыхает ей в рот. Она мягко смыкает зубы на его нижней губе. Ее бедра напрягаются, когда он просовывает руки под водолазку и скользит по бокам, ребрам, по животу. Внезапно Поттер кладет ладонь ей на поясницу, второй сжимает бедро над коленом и поднимается, притягивая и усаживая ее на себя. Теперь сидят они оба. Он откидывается на спинку дивана и быстро снимает футболку через голову, затем выбрасывает ее куда-то вбок. Не спрашивая и не акцентируя ни на чем внимания, он делает то же самое с ее водолазкой. Ткань улетает на пол. Она видит блеск в его глазах. Поттер возвращает ладони на спину, Пэнси чувствует, как он слегка надавливает пальцами на поясницу, подталкивая. Она считывает посыл и опускается к нему, касаясь грудью его груди. Тонкое кружево бра — это все, что сейчас разделяет их выше пояса. Пэнси оглаживает его плечи, потом шею, поднимается еще и ныряет пальцами в волосы, чуть оттягивая их на затылке. Поттер поддается мгновенно и слегка откидывает голову. Она ловит его губы, думая о подчинении и том, что он ничему не сопротивляется… В какой-то момент он не выдерживает и касается ее языком первым. Вздрагивают оба. Внезапно Пэнси слышит глухой щелчок и понимает, что лифчик больше не застегнут. Не успевает она осознать это, как Поттер прерывает поцелуй и проходится губами по тому месту на плече, где мгновением ранее была бретелька, которую он незаметно стянул. Пэнси на секунду замирает, понимая, насколько происходящее отличается от той их близости в кабинете. Мерлин, ведь если так подумать, то они даже не видели друг друга обнаженными. Тогда все случилось внезапно, резко, жестко. Она вообще была отвернута, его же обзор был… довольно ограничен. Он не разговаривал с ней, не смотрел в лицо, не наблюдал за реакциями так внимательно и осторожно. Не изучал. Она сглатывает и сбивается с мысли, когда горячий рот касается ее груди. Все, что ей остается, — закрыть глаза и глухо простонать ему в волосы, схватившись за сильную шею. Она чувствует вены под пальцами. Мерлин. Он двигается мучительно медленно и размеренно, Пэнси кажется, что она сгорит в этом. — Поттер… — шепотом. Он нехотя поднимает голову, сталкиваясь с ней глазами. Янтарные пятна в радужках светятся. — М? — тянет он, не раскрывая рта. Звук из глубины груди получается хрипловатым. Она только тяжело выдыхает, дрожа в его руках. Он моргает, а потом растягивает улыбку. Он понимает. Руки пропадают со спины и ложатся ей на ноги. Пэнси чувствует тепло сквозь брюки и вдруг… Она застывает. Мгновение. Она опускает взгляд и видит, что сидит на нем в одних трусиках, и теперь ладони ощущаются гораздо лучше. Поттер скользит ими по бедрам вверх, пока не упирается пальцами в белье. Он поднимает на нее глаза, прищуривается… Белья тоже больше нет. Пэнси задерживает дыхание. Он просовывает руку дальше, не задерживаясь, и она снова замирает, когда ощущает его пальцы там. На то, чтобы понять, насколько она готова, у него уходят считаные секунды. Пэнси не успевает даже раскрыть рта, привыкая к ощущениям, как чувствует в себе сначала один палец, затем второй. Большим он останавливается на самой чувствительной точке и начинает медленно кружить по ней, мягко надавливая. Боже… Она давится воздухом, а он притягивает ее к себе за шею свободной рукой, приникая к губам. Языки сплетаются, она тяжело дышит, сбиваясь с ритма, потому что он не прекращает ни на секунду. Спустя время она теряет способность вести себя спокойно и подмахивает бедрами, насаживаясь на него. Стоны становятся громче, движения хаотичнее, она закрывает глаза и опирается на него грудью. В какой-то момент она неосознанно пытается свести бедра, но чувствует сопротивление. Пэнси понимает, что Поттер держит ее ногу свободной рукой. Держит, чтобы она не дергалась. Чтобы была так же… открыта. Такая откровенность в действиях и позе ошеломляет ее. Она распахивает глаза и видит, что все это время он смотрит на ее лицо. Его рот приоткрыт, радужки пылают. Она тянется к нему губами, но вся каменеет… — Я… Пэнси хватается за его плечи, напрягается всем телом, он надавливает чуть сильнее и двигает рукой быстрее. Она дрожит, а потом задыхается, мечется, закрывает глаза… Она разбивается на, кажется, миллиард мелких частичек и вскрикивает, вздрагивая в спазмах. Поттер перехватывает ее и прижимает к себе, потому что сама она не контролирует собственное тело. Пэнси тонет в ощущениях, чувствуя, как его пальцы замедляются и двигаются мягче с каждым мазком по ее коже. Бедра ритмично сжимаются, она стонет и спустя несколько мгновений обессиленно обмякает на нем. Он ласково проводит ладонью по позвоночнику, от ее поясницы до лопаток, потом массажным движением разминает шею. Пэнси закрывает глаза, чувствуя, как он оставляет легкий поцелуй на ее плече. Проходит несколько минут в тишине, дыхание выравнивается. Поттер поглаживает ее спину, когда Пэнси внезапно кое-что понимает. Мерлин, они же еще даже не… Она отталкивается от его груди, глядя на Поттера, так спокойно сидящего… Пэнси опускает глаза между их телами и сглатывает. И он все это время терпеливо ждет ее? Его возбуждение абсолютно очевидно, и она, не теряя ни секунды, обхватывает член рукой, а затем сжимает и проводит вверх и вниз. Он резко вдыхает, а затем, закрывая глаза, откидывается затылком на спинку дивана. Она повторяет движение еще несколько раз, зачарованно следя за тем, как напрягаются мышцы на его животе в полумраке. А потом приподнимается, направляя ладонью… Поттер резко распахивает глаза, когда она насаживается на него. Он приоткрывает рот, глядя на то, как она медленно опускается и затем кладет руки на его плечи. И замирает, привыкая к ощущениям. Он сглатывает и мягко тянет ее на себя. Она прижимается к его груди своей и начинает двигать бедрами. Поттер упирается лбом в ее плечо. Она чувствует воздух, который он выдыхает. Горячий. Руки на спине. Поглаживающие. Сжимающие. Неосознанно вырисовывающие какие-то узоры на влажной коже. Пэнси закрывает глаза, когда ее собственные ощущения фокусируются там, где их тела соединяются. Она тихо постанывает на выдохе, продолжая двигаться… По кругу, вперед, назад, чуть отклоняясь… Он не сопротивляется, не направляет ее. Он позволяет делать все, что угодно. Внезапно она замирает, почувствовав, что-то… Что-то внутри, бегущее по венам, согревающее ее в груди. Обволакивающее. — Не бойся, — произносит он негромко. Пэнси моргает и слегка отклоняется назад, чтобы понять, о чем они говорят. Она опускает взгляд, руки соскальзывают с его плеч ниже и… — Мерлин… Тонкие мерцающие нити, такие знакомые ей, аккуратные и осторожные… Они струятся откуда-то изнутри него, оплетают ее пальцы, потом кисти, предплечья. Пэнси следит за этим с открытым ртом, Поттер же смотрит спокойнее, будто он ожидал чего-то подобного. Когда обвитым оказывается даже ее живот, а лучики стремятся опутать ноги, она все-таки тихонько уточняет: — Нам что-то нужно с этим делать? — Нет, — он смотрит на нее внимательно и настороженно. — Пэнси, все в порядке? — Конечно. А у тебя? — она улыбается и игриво вскидывает бровь. Поттер прищуривается и стремительно подается вперед. Пэнси вскрикивает от неожиданности, когда он хватает ее и переворачивает, наваливаясь сверху. Он резко закидывает ее ноги к себе на спину, она скрещивает лодыжки. Он подсовывает одну руку под нее, между лопатками, пальцами снизу обхватывает шею, второй ладонью — стискивает бедро. — У меня тоже, — бросает он и врывается в ее рот своим, иначе она просто не смогла бы это назвать. Все, что происходит дальше, полностью противоположно его мягкому согласию на любые ее действия ранее. Уже спустя несколько мгновений Пэнси понимает, что фактически обездвижена. Он удерживает ее за шею в одной точке, и за бедро — во второй. Более того, попытайся она ерзать… Он просто не позволяет своим весом. Что ж, вот тебе и «терпеливо ждет». Он двигается быстро, глубоко… Она вцепляется ногтями в его спину с первых же толчков и закрывает глаза. Его губы беспорядочно скользят по шее, плечам, возвращаются к ее собственным, она теряет счет времени… Магия это или то, как крепко он держит ее, но она осознает, как сильно он ждал ее. Как ждала она сама… Раскаленные выдохи обжигают. Пэнси дрожит и стонет громче, когда ощущает растущее напряжение внутри. В какой-то момент он открывает глаза и осматривает ее, не сбавляя темпа. Одновременно с этим она дрожит всем телом, а он усиливает хватку на шее, а затем целует. Вспышка. Ее крик тонет в их сомкнутых губах. Пэнси выгибает спину, его рука соскальзывает с шеи в волосы… Еще сжимаясь вокруг него, она чувствует, как Поттер толкается несколько раз особенно сильно. Он едва слышно постанывает на выдохе и сбавляет темп, а спустя еще пару движений замирает и опускается на нее всем весом, тяжело выдыхая куда-то в район ключиц. Пэнси завороженно следит за тем, как голубые нити образуют паутину прямо под потолком, тонкие линии не статичны, они медленно переплетаются друг с другом, соединяются в одну потолще и тянутся к Поттеру. Становится любопытно проверить… Она поднимает ладонь, лежащую на его спине, и видит, что пальцы и кисть все еще оплетены магией. Сердце стучит в груди, полосы как будто становятся ярче в такт ему. Они лежат неподвижно, пока дыхание приходит в норму. Огни ночного города освещают обнаженные тела, говорить не хочется. — Тебе что-то нужно в этой квартире? Вещи, еще что… — спрашивает он, не меняя позы. — Нет, — шепчет она в ответ. — Закрывай глаза. Пэнси просто слушается и опускает веки, он оставляет короткий поцелуй на ее подбородке. Рывок какой-то слишком мягкий, неприятные ощущения не появляются в животе, внутри не скручивается тошнотворный узел. Она спихивает это на его развитую магию, аппарировать с Поттером довольно приятно. Это и раньше проходило относительно легко, сейчас же не причиняет неудобств вовсе. Подняв веки, она видит большое окно, затем быстро осматривается. Они в его номере. Снова. Более того, они не упали куда-то на пол, не появились у двери и даже не шлепнулись на кровать с высоты. Они оказались уже лежащими на белоснежных простынях. Никакой погрешности, ни на дюйм. Поттер накрывает их обоих большим одеялом, Пэнси прижимается к нему и кладет голову на плечо, он обнимает ее. Она вдыхает свежий воздух, здесь гораздо прохладнее. — Какая точечная аппарация, мистер Поттер. Очень профессионально. — Благодарю, мисс Паркинсон, — он улыбается, Пэнси слышит это по голосу. — Удобно перемещать девиц из кровати в кровать. — О, еще как. Она хмыкает и бесцеремонно закидывает на него ногу. Глаза слипаются, она блуждает расфокусированным взглядом по спальне. — Тебе нужно вставать утром? — сонно спрашивает она. — Нет, а тебе? — Нет. — Прекрасно. Пэнси чувствует пальцы в своих волосах. Поттер неспеша перебирает ее пряди, когда она бормочет: — Диван оставлю. Хороший. Он беззвучно смеется. — Спи. Она закрывает глаза. Пэнси улыбается и засыпает. В тепле. В спокойствии. В нежности. — Я и так идиот, приклеенный к тебе. Я никуда не уйду.