Круцио на десерт

Blessed by the Sea — Spectrue

— Мисс Паркинсон, вот список зелий, который вам следует изучить и… — Я уже изучила, давайте приступим к делу. Волшебники переглянулись. То, что они опасались ее, — очевидно. Придя на эти так называемые «исследования» впервые, Пэнси внезапно хорошо поняла Поттера. Да, все вежливы, учтивы, спокойны. Да, любое действие документировалось. Все по спискам, много бумаг, много уточнений. Испытания разные, вопросы тоже. Но неизменно одно — их опаска, перманентная. И если одна она ощущала это намеками, то когда в комнату вошел он… Тогда Пэнси задумалась о том, действительно ли они считают, что он может взорваться, как бомба, в любую секунду? Поттер не произнес ни слова за четыре ее посещения Министерства, на каждом из которых присутствовал. Он приходил сразу после нее, садился на стул в дальнем углу и просто наблюдал, а затем покидал помещение, как только объявлялось об окончании на сегодняшний день. Молча. Она заметила какое-то изменение в его лице лишь единожды, когда поторопила одного из магов-исследователей, бросив тому что-то саркастичное. Поттер улыбнулся, но быстро справился с эмоциями. В общем и целом, испытания выявили, что носитель магии Поттера — обычный человек. Да, магия на Пэнси фактически «живет». Но судя по всему, она действительно представляет из себя что-то вроде «метки». Теоретически известно, что чары могут защитить при надобности, как и то, что через них можно чувствовать некоторые эмоции носителя, но никаких признаков самостоятельности или неподконтрольности они не подают. Совсем. Она не знает, разочарованы они или испытывают облегчение… Все это зависит от того, какие цели преследует Министерство, но кажется, все проходит успешно. Она пойдет на исследования еще дважды, именно на эти визиты и назначены Империус и сыворотки правды. Империус будет накладывать министр магии. Вероятно, после новых открытий ученым станет интереснее, и это… напрягает. С другой стороны, Поттер мог им сопротивляться и до всей этой истории, и он не один в мире такой. Да, сама она не была способна, но ничего невероятно сенсационного и фееричного все еще в этом не должно быть. Во всяком случае, настолько, чтобы опасаться ее или делать из этого скандал. Она на это надеется. Пэнси потягивается в постели, вспоминая, что ее сегодняшний день свободен от нудных причитаний министерских сотрудников. Вообще-то, они приглашали ее в субботу, но стоило узнать об этом Поттеру, как спустя полчаса ей пришел перенос на будний день следующей недели. Таким образом, сегодня четверг, а завтра… Прием, на котором будет Рита. И они. Вдвоем. Вдвоем. Она смотрит в потолок комнаты, где просыпается уже… Сколько? Две недели точно. С перерывами, кажется, на три или четыре ночи, в которые он куда-то уезжал, а она оставалась в поместье Марси. И еще на одну, когда Пэнси весь вечер принимала мебель в новой квартире и страшно устала. Они засыпают вместе, а просыпается она, когда его уже давно нет. Пять часов разницы, а значит, каждый день он присоединяется к ней за обедом, а потом возвращается в Министерство, она же — отправляется в свой офис, который к этому времени только открывается. Когда заканчивается ее рабочий день, у Поттера уже около десяти. Они встречаются, вместе проводят вечер и ложатся спать. Зелье, которое он принес ей, здорово спасает, потому что действует ровно столько, сколько требуется, меняется лишь дозировка. Хитрая штука, с помощью которой Пэнси регулирует только свой вечерний отход ко сну, подъемы же она не корректирует, заодно и Поттер спокойно работает. Трижды за эти две недели они выбирались прогуляться в магловские местечки, в эти же вечера посещали рестораны, тоже на территории без волшебников. В последний раз он завел ее в ювелирный, попавшийся по дороге. — Манхэттен, район Центрального парка, «Алмазный квартал». Выделываешься перед девчонкой, Поттер? — А какая связь? — он даже не понял сразу. — Чек в любом здешнем магазине тебе ее подскажет. Он только закатил глаза и открыл перед ней дверь. — В следующий раз свяжу из канцелярских резиночек. — Ты не умеешь. Фраза, содержащая «в следующий раз» ей тогда очень понравилась. Они пробыли внутри бутика буквально двадцать минут. Выйдя оттуда с заметно потяжелевшей рукой, Пэнси обратила внимание: — Это второй браслет, который ты мне даришь. — Второй? — он нахмурился, соображая. — Африка… — Точно, — вспомнил Поттер, а потом усмехнулся. — Тот самый за который ты намеревалась драться? — Да! И я бы подралась. — О, не сомневаюсь, ты была такая воинственная. За два доллара… — Именно. И он тоже очень мне дорог, — бросила она. — Но я должна признаться, этот выглядит куда эффектнее. Он улыбнулся. В тот вечер они занимались сексом, и на Пэнси были только бриллианты. Она оформила эту мысль в какую-то фразу и сказала ему после. — Ничего пафоснее в жизни не слышал. — Кроме звона колокольчика, которым вызывают на обед? Оба рассмеялись. — Ну, только если… Пэнси рассматривает браслет, лежащий на тумбе. Камни восхитительно отражают редкое лондонское солнце, струящееся светом из окна. Она поддевает золотую нить и защелкивает изделие на запястье. Жутко дорогая вещица, даже по ее меркам. Но жутко красивая. Она потягивается еще раз и внезапно слышит его голос. Пэнси замирает. Она проспала? Быстрый взгляд на часы предоставляет ответ — нет, все в порядке. Значит, Поттер просто пришел раньше и дает ей выспаться. Неподалеку парит записка, как и обычно, ведь он оставляет ей какие-то строки на пергаменте почти ежедневно. Игнорируя лист, раз сам Поттер все равно уже дома, она идет в ванную, в которой стало куда больше ее баночек… Спустя двадцать минут Пэнси возвращается в спальню. Принимая душ она поймала себя на мысли, которую хотела озвучить еще вчера, но совсем забыла. А не следовало. Каждый раз в Министерстве магии спрашивают ее, чувствует ли она эту поттеровскую силу как-то физически. И каждый раз она отвечает — нет, только изменения температуры во время скачек эмоций. Но ведь это не так… Она натягивает футболку Поттера и выходит за дверь. Записка следует за ней, Пэнси отталкивает бумажку. — Что ты прицепилась, я и так его сейчас увижу. Пэнси бежит по коридору, снова улавливая его голос в гостиной. Он, видимо, отвечает патронусу или отправляет своего… Она улыбается и с силой упирается обеими ладонями в широкие двери, те распахиваются. Паркинсон, пританцовывая, влетает в комнату. — Поттер! А ты замечал, что когда мы занимаемся сексом… Она замирает с расставленными руками, слова застревают в горле. Пэнси медленно закрывает рот и сглатывает. Министр магии, Кормак Маклагген и сам Поттер смотрят на нее из-за стола, за которым сидят и судя по всему обсуждают лежащие перед ними бумаги. Кормак застывает с пером, занесенным над одним из пергаментов, министр быстро отворачивается. Пэнси понимает, что стоит в чужой футболке на голое тело. При встрече с Кикимером ее длина была обозначена допустимой, при взаимодействиях с Поттером кажется чрезмерной, но вот сейчас… Кстати о Поттере… Грязный ублюдок растягивает улыбку, которая сразу же говорит обо всем. Ему ни капельки не жаль. Он медленно отпивает чай, не сводя с нее глаз… — Доброе утро, Пэнси. Я освобожусь минут через пятнадцать. Кормак прокашливается и быстро отводит взгляд, делая вид, что нашел что-то невероятно захватившее его внимание в гребаных бумажках. — Я… да, конечно. Доброе утро. Она пятится до тех пор, пока не оказывается в коридоре. Пэнси медленно закрывает гостиную и прикладывает ладони к горящим щекам. Она разворачивается и на носочках, словно за ней следят или гонятся, летит в спальню, захлопывает дверь и прячется под одеяло. Она убьет его. Она его просто убьет… Как можно было быть таким болваном и не предупредить ее? Ну как можно было… Пэнси замирает. Догадка стискивает ее мозг, она быстро выкарабкивается из кокона и находит глазами парящий до сих пор пергамент. Через пять секунд он уже в ее руках.

Пэнси, мы не одни. В гостиной министр и Маклагген, мы обсудим дела здесь. Они ненадолго. Обед в обычное время.

Что ж, Пэнси. Премия за идиотку года… Она ложится в кровать и хочет просто умереть от стыда. Молча и не двигаясь. Поттер появляется спустя, кажется, сутки ее мучений. — Я умираю, меня здесь нет. Уходи, — голос звучит глухо, потому что она полностью накрыта. Слышится негромкий смешок, что-то касается ее спины через одеяло. Она приоткрывает малюсенькое отверстие и видит… стакан. — Держи, — улыбающийся Поттер протягивает ей огневиски, судя по цвету напитка. Пэнси садится, молча берет его и опрокидывает в себя. Горло обжигает. Она закашливается. — Доброе утро, — негромко произносит он. Она бросает на Поттера такой взгляд, что он сглатывает. — Понял. — Я очень хочу наорать на тебя, но не могу придумать за что. Гребаная записка даже в коридоре пыталась меня догнать. — Ты услышала мой голос и решила, что я вернулся раньше? Потому не стала читать? — он как обычно крайне проницателен и догадлив. — Угу. — Ясно. Пэнси, им безразлично, они оба и так все знают. Это просто маленький… конфуз. — Маленький конфуз, Поттер, это тихо выронить вилку за столом. И то, если мероприятие не слишком уж серьезное. — Да ладно тебе. К слову, ты отлично выглядела, было очень сексуально. Голые ноги, мокрые волосы… — Замолчи. Просто замолчи, — она падает головой на подушку и снова накрывается полностью, погружаясь во тьму. — Не думал, что слизеринки такие стеснительные. — Мы не стеснительные! Но это министр магии, Поттер! О Мерлин… — скулит она. — Я еще и… Боже, ну почему я не могла заткнуться? — А что там с сексом, кстати? Подвинься, — он залезает на кровать и устраивается рядом. Пэнси перекатывается на соседнюю подушку, утягивая с собой одеяло. — Я хотела сказать, что замечаю некоторые изменения в твоей магии. Той части, что во мне. Это происходит во время секса. — Она усиливает тебя? — Она… — Пэнси осекается и удивленно вскидывает брови. — Да. Ты знал? — Догадывался. — Откуда? — Эфа говорила. Секс бывает разный, у нас он тоже разный. Иногда это обыкновенное взаимодействие, ну, скажем, стандартными силами, как у всех. Понятно, что я в любом случае гораздо сильнее тебя физически, но все это в человеческих рамках в категории «мужчина-женщина». Короче, позвоночник я тебе случайно не сломаю. А иногда эмоции другие, например, на твоем собеседовании в кабинете или в твоей квартире, когда мы долго не виделись. Это зависит от меня, от концентрации чувств в моменте, но ты тоже это проходишь. И вот тогда разговор совсем другой… — Угу-угу, — она устраивается удобнее и почти заглядывает Поттеру в рот. — Если происходит так, как в перечисленных случаях, сил выделяется гораздо больше. В этом можно потеряться, заиграться или увлечься. Поэтому магия просто сохраняет равновесие, чтобы я тебя не травмировал, например. Это видно по твоим глазам в том числе. — Да, я чувствую себя выносливее и сильнее. И этот жар внутри… Он кивает. — Все так. — Но мне не казалось, что происходило что-то… необычное. — В этом и смысл. Ты не заметила, потому что мы стали равны. В моем кабинете был надломлен край столешницы с той стороны, где ты держалась руками. Я не думаю, что ты способна проворачивать подобное с цельным куском дерева в своем обычном состоянии. Мысль о том, что она сломала стол и даже не заметила этого, укладывается в голове не сразу. Пэнси задумывается. — Вот, чего они боятся… — тянет она. — Например, — отвечает он спокойно. — Они не знают, как это устроено. Как и когда сила может проявляться и, что еще интереснее, как именно и как долго ты могла бы ее использовать. И можешь ли вообще. — Они спрашивают меня об этом. Я не знаю, рассказывать ли… — На твое усмотрение, — пожимает он плечами. — Если в моем случае с мэнором уровень силы очевиден, то о тебе они не знают. Но если скажешь, готовься к вопросам интимного характера, соответственно. Пэнси сглатывает и некоторое время молчит. — Значит, равновесие… — Официального термина у этого явления, как ты понимаешь, нет. Но Эфа так назвала это, мне показалось подходящим. — Это… так странно. — Это закономерно. Если бы не было этой компенсации, пары можно было бы создавать только с человеком, имеющим такие же силы. Чтобы избежать чего-нибудь страшного однажды. Ну или сдерживаться всю жизнь, не позволяя эмоциям вообще ничего лишнего. А еще заведомо не иметь широты выбора без рисков для партнера. А это… сложновато, даже если крутишься в правильных кругах. Пэнси размышляет и понимает, что он прав. Было бы паршиво, если бы механика обстояла иначе. — Это работает у всех с такими способностями? И со всеми их партнерами? — С теми, с кем магия контактирует. С теми, кто хочет контактировать с ней, — отвечает он. — С подходящими. — Я, значит, подходящая. Он как-то очень внимательно искоса смотрит на нее. — Более чем, если ты спрашиваешь мое мнение. Ты сумасшедшая на самом деле, Пэнси. Твои эти заигрывания с магией поначалу, когда она только прорывалась… Нормальные люди убегают от тех, кто обжигает их голыми руками, а не лезут снова и снова напролом… — Если ты о том случае с фикусом… Ты вообще очень странно сбежал, Поттер. Ну обжег, ну… бывает. В конце концов, мы говорим о магии. Выбросы случаются даже у детей, а лечебные чары никто не отменял. — Я сбежал не из-за твоих ожогов. Ну, — он морщится, — точнее, из-за них тоже и из-за их первопричин… Много из-за чего сразу, если так разобраться. Но в первую очередь потому, что я был заинтересован в сокрытии своего стояка. Она замирает. ЧТО? — Ты… Прямо тогда? — она открывает рот. — Но мы же ничего… Даже примерно. — Угу. — О Мерлин. — Мерлин мне тогда не помог, хотя сейчас и кажется иначе. Но это сейчас! — Поттер качает головой и ухмыляется. — А теперь представь весь мой на тот момент… набор. В виде работы, включающей в себя ограбление, которое и не ограбление вовсе, и парочку убийств; вырывающейся неподконтрольной магии; строптивой девицы, все время мельтешащей перед глазами; внезапных эрекций и, вообще-то, живой девушки дома. Очень… занимательно. — Да-а-а, — тянет она. — Дерьмово. — Угу, — он тяжело вздыхает. — Я до сих пор в ужасе, когда вспоминаю. — Поттер, ты так мне нравишься, когда что-то серьезно рассказываешь или объясняешь, — Пэнси совершенно без стеснений смотрит на его рот. — Клянусь, я просто трепещу. Я бы ни за что не пропускала твои обучения. Он моргает от неожиданности, потом улыбается. — Пэнси, тебе нужно создать какие-то курсы по обезоруживанию людей внезапными сменами тем. — Я обезоруживаю тебя? — она наклоняет голову. — Все время, — тут же отвечает Поттер. — Иногда я читаю лекции стажерам, можешь прийти. — Правда? — Нет, еще впечатлишься мной и захочешь в Аврорат. — Я и так впечатлена. По уши. Его улыбка становится шире. — Тем более. Опять собеседуй тебя, а потом увольняй за несоблюдение субординации… — Мы могли бы ее соблюдать, — хихикает она. — Не могли бы. — И я ничего не имею против собеседований. — Они хорошо тебе даются. — Он прищуривается. — Пэнси, ты все еще опрашиваешь меня или флиртуешь? Тебе нужно определиться быстро, потому что я бы предпочел закончить лекцию в угоду… — Я все еще опрашиваю. Поттер недовольно цокает, Пэнси не комментирует это. Вдруг становится жутко интересно… — Слушай. Все эти усиления партнера и магия… — медленно начинает она. — А вот раньше… — Нет, — отвечает он, даже не дослушав. — Раньше — нет. — Потому что ты не принимал магию? Поттер некоторое время думает, перед тем как ответить. — Она тоже ее не принимала. У нас был… инцидент. Один и очень давно. Но тогда расстановка стала ясна четко. — Хорошо. Он смотрит на нее и смеется. — Это ты порадовалась или просто приняла факт? — Кто знает… — загадочно тянет она. Пэнси обмозговывает то, что услышала, и мысль цепляется за знакомое имя. — Я думаю об Эфе. Часто… Мне… Мне так жаль, что они с Джафари… Что он ушел. — Угу. — Это так ужасно, что он даже не поговорил. Мало того, что он сбежал… Это… Это просто отвратительно. — Ну, допустим, может быть, не так уж он и сбежал. — Но ничего не сказать! Ты представляешь, он даже… — она останавливается. Пэнси вскидывает голову, глядя в лицо Поттеру очень и очень внимательно. — С чего это ты взял? А вот сам Поттер в ответ на нее не смотрит. — Предполагаю. — С чего бы тебе предполагать, если о ситуации тебе рассказывала только она и только одну версию? — Всякое бывает… — Поттер, — Пэнси прищуривается. — С чего ты взял, что он не сбежал? Он тяжело вздыхает. — Ты ничего ей не скажешь, не передашь, не намекнешь и даже не подумаешь об этом. — Он что не сбежал??? — Пэнси даже подпрыгивает. — Обещай. Это наш с тобой секрет. Только наш! — он демонстративно тычет в нее пальцем. — Да-да, хорошо! Клянусь! — она прыгает снова, Поттеру приходится поймать ее на лету, чтобы она не отбила ему что-нибудь, приземлившись прямо сверху. — Джафари приходил в деревню, — он усаживает ее рядом. — Когда? — сердце бьется бешено, Пэнси чувствует его как будто везде и сразу. — Куда он ушел? Почему вообще приходил? Что сказал? — О Мерлин, я сейчас уже пожалею о своем решении… — Ладно-ладно! Я молчу! — она закрывает рот ладонью. Поттер улыбается, глядя на это. — Я не знаю многого, Пэнси. Я вернулся с какой-то очередной тренировки, он ждал меня в хижине. Произошел небольшой инцидент, но быстро урегулировался. Если честно, я даже не полностью понимаю, чего именно он хотел. Не было ни просьб, ни каких-то серьезных обсуждений, он пробыл у меня минуты три. Может, он просто узнал, что мы с Эфой дружны, она проводит все время со мной, и приходил меня прощупать. В общем, он ушел, чтобы поискать ее братьев, она же не единственная в семье. Я думаю, он хочет понять их настрой по отношению к передаче власти в деревне или что-то еще. Я только знаю, что он кого-то ищет, и что он хочет разузнать о теме подробнее. Он почти не отвечал на вопросы. — Мерлин… И она не знает. — Не знает. — А Эман? — Мне кажется, что он в курсе, но это только теория. Во всяком случае о действиях Джафари. Эман и Эфа в сложных отношениях после случившегося. — Она ведь должна стать вождем, да? — Да. — Значит, нужны дети, — рассуждает Пэнси. — Угу. А значит, она подвергала все племя опасности и неопределенности в случае наследования и своего молчания. Эман раздавлен этим. — Джафари ищет нового вождя? Того, кто смог бы заменить? — Понятия не имею. И вообще, получится ли у него что-то узнать… И что он хочет узнать? Просто о невозможности иметь детей? Вряд ли… Узнать, можно ли кому-то другому быть вождем? Но что это решит для него и Эфы? Глобально я не понимаю, что у него за планы. Ко мне он пришел только спросить, как она себя чувствует, что говорит о нем и как ее состояние. — И ты рассказал? — Только в общих чертах. Если он хочет знать, что она о нем говорит, он должен спросить ее сам. Думаю, он остался мной недоволен, — Поттер ухмыляется. — С ума сойти… — Пэнси пытается уложить в голове все, что услышала. — А что за инцидент? — Я пришел в пустую, темную хижину. Он схватил меня за руку. Я только с тренировки, инстинкты обострены, реакции тоже, моя магия не была в стабильности… — Ты ударил его? Он кивает и хмурится. — Честно говоря, несколько дюймов неаккуратности, и я мог бы его убить. Не знаю, чем он думал… — Так и запишем: в темноте к тебе не подходить. — Ты можешь. — Да? — она удивленно поднимает брови. — Да, я чувствую, когда это ты, — Поттер проводит пальцем по голубым нитям на ее предплечье. — Они так идут тебе, Пэнси, я уже говорил? — тянет он, как кот, а потом поднимает на нее взгляд. Янтарные пятна на зеленом фоне манят. — Даже не думай! — она вскакивает с кровати. — Ты пришел обедать, не так ли? — Я мог бы поесть на работе, — он все еще жадно следит за каждым ее движением. — И ты тоже. — Поттер, полчаса назад я на всю оставшуюся жизнь опозорилась перед министром магии Великобритании, — Пэнси шагает к выходу из спальни. — Зря ты рассчитываешь на мое либидо при таких стрессах. Идем есть. Поттер с очень несчастным выражением на лице откидывается затылком на изголовье и закрывает глаза. Но уже через несколько мгновений он поднимается. — Ладно. Обед так обед.

***

Открыв глаза, она сразу видит его. В кабинете душно, Пэнси бросает конверт от портключа в камин. — Я получила твой патронус. Знаешь, — игриво улыбается она, — я начинаю думать, что ты просто не можешь выдержать и дня без меня, и все эти дела — просто прикрытие. Мы разошлись четыре часа назад и вот… — но осекается, видя его лицо. — Что-то случилось? Поттер встает из-за стола, прихватывая с собой какие-то бумаги. — Есть несколько новостей, садись. Успевшая знатно напрячься за пару секунд Пэнси опускается в кресло. Он подходит и занимает второе, папка ложится между ними на столике. — Твое дело закрыто. Уильям Прэтт признан виновным, свои наказания получат и гоблин, и Брам, и те, кто помогал ему с бомбочками, и руководитель их отдела… И далее, далее по списку, там длинное заключение, если хочешь, возьми копию. Тело парня, которого Уилл использовал для Обета с Забивиксом найдено и опознано. Ну и все то, что ты и так знаешь. В общем, подытоживая еще раз — дело закрыто. Это хорошая новость. — Это… Да, это хорошо, — бормочет она, не сводя глаз с его лица. — Соответственно, инициировано дело о твоем наследстве. Там тоже все нормально, в случае, если по Кристоферу не будет принято мгновенных решений, ты имеешь право разделить все пополам, галеоны и драгоценности уж точно. Даже оставив спорные моменты замороженными на неопределенный период, это громадное состояние, нуждаться ты не будешь ни при каких вариантах. — Ясно, — снова односложно. — Пэнси, — он хмурится. — Квентин Прэтт умер сегодня. Ему озвучили приговор, оставили одного и… Внутри все замирает. — Он как-то… сам? — она прикрывает ладонью рот. — Естественные причины. — Поттер вздыхает. — Я не особенно верю в мистику такого рода, но он как будто ждал… Я не знаю… Может, он услышал еще раз, что сын убит, или понял, что ему и самому жизни не будет больше, или поставил во всем этом точку для себя внутри. К нему в палату вернулись буквально через полчаса, он уже не дышал. У него просто остановилось сердце. — Он протягивает руку и достает что-то из папки. Мятый пергамент, какой-то грязный и скомканный. — Это лежало на тумбе около его кровати. Я думаю, что это для тебя. Пэнси забирает клочок бумаги дрожащими пальцами.

Пожалуйста, прости меня. За все.

Слезы все-таки срываются по щекам. Она перечитывает и складывает лист. — Что я могу сделать для тебя сейчас? — она чувствует теплую ладонь на коленке. Поттер мягко сжимает ткань брюк пальцами. Пэнси качает головой. — Все нормально. Я… Я не чувствую потребности в истерике или какой-то помощи. Просто… Мне просто нужно пожить с этим, это было неожиданно. — Конечно. — Есть что-то еще для меня? — она смахивает слезу. — Пэнси, это не обязательно делать сейчас. — Нет, давай закончим. Поттер смотрит на нее некоторое время. — Малфоев можно хоронить. — Слава Великому Мерлину, — она выдыхает так громко, что почти закашливается. — Наконец-то… Это такое… кощунство, что их до сих пор… — Случай очень специфический, — говорит Поттер. — Вообще-то, ты права, это ненормально, что тела введены в стазис на столь долгое время, это первый инцидент такого характера. Но расследование шло, Малфой мэнор… сама знаешь. Вопросов было столько, что оказалось куда более простым зафиксировать их и не трогать, чем добиваться захоронения. Они пересекались в нескольких открытых и громких делах сразу, в моем в том числе. Могло понадобиться какое-то исследование, если бы появились новые данные или теории, или что угодно еще. В общем, закон запрещает. Не доставать же их потом, если вдруг что… Там черт ногу сломит. Но сейчас… было позволено. Я сообщаю тебе сразу, как узнал. — То есть, я могу назначать дату? И давать отмашку по всем процессам. Он кивает. — Да. На них наложены определенные чары. Их тела… в порядке. Она морщится. — Плюс ко всему, мы понятия не имели, как вообще будет вести себя территория замка после случившегося, попади туда хозяева. Этими тестированиями занималась целая команда. Они даже проверяли реакцию замка, приходив туда с одним из… С каждым из них. — С одним из… — ее глаза округляются. — Поттер, вы что таскаете их тела на территорию мэнора и обратно? — Откуда ты думаешь я узнал, что территория поместья не хочет принимать Нарциссу… Она была там. Ну, точнее… — он подбирает слова. — Ее доставляли туда, чтобы проверить реакцию чар. Меня вызвали сразу же, когда поняли, что дело идет паршиво. Присутствие Андромеды, которая теперь там фактически хозяйка, тоже не помогло. Мы попробовали по-всякому… Пэнси прилагает огромную массу усилий, чтобы не представлять себе, как это происходило. В какой позе, как вообще выглядит тело… А каково было Андромеде при этом быть там же? Мерлин… — И как среагировал мэнор? — спрашивает она, чтобы Поттер отвлек ее. — Плохо, с Драко такого не было, позже я понял, что и на Люциуса реакция адекватная. Мне пришлось покопаться в бумагах, это было еще до Африки. Малфой-старший был жив, я заходил к нему, и он подтвердил догадку. Андромеда тоже слышала о подобном, так что… — Значит, фактически у нас трое похорон в двух разных местах. — Ты знала об этом. Это правда. Пэнси опускает голову. — Да, я даже описала это, как один из вариантов для организаторов, но я… Как-то все время надеялась, что что-то можно придумать. — Мне жаль. Она вздыхает. — Если замок настолько непредсказуем… Андромеда ведь его унаследовала… — Она не считает возможным жить там. — И что же? — Я думаю, что мы его… запечатаем. — Что сделаете? — она вскидывает брови. — Это как? Поттер потирает шею. Весь его вид говорит о том, что ему и самому не нравится все происходящее. — Пэнси, есть сухой факт — замок агрессивен. И то, что произошло в день смерти Уилла, может запросто повториться. Мы понятия не имеем, защищает ли магия живых или мертвые туда же… Что вообще с ней сейчас? А что может произойти со временем? Где гарантии, что какая-нибудь очередная старинная защита не настроена сработать с какими-то неизвестными условиями или через какое-то время? Это поместье — бомба замедленного действия, которую невозможно изучить, не осталось тех, кто мог бы с этим нормально помочь. Что с ним после того, как там побывал я? Та часть, где сейчас одни руины, — безопасна, да. Но что с остальным? А что если магия учитывает прошлый опыт и… учится? Как далеко она может достать? А зайти? Туда было втиснуто такое количество темного дерьма за тысячелетие… И далее, далее, далее… Вопрос этих похорон и так стоит очень остро, я буду честен с тобой. — Почему? — интересуется она. — Похороны подразумевают под собой присутствие людей, присутствие тел самих Малфоев. Нужно быть уверенными, что все пройдет спокойно, чтобы позволить мероприятия на территории. Имея через сто метров от склепа замок с непонятными чарами, никакие власти не позволят собрать там народ. Так что мы примем меры. Пэнси напрягается. Что-то в этом всем ей не нравится. В дверь стучат. — Да? В кабинете появляется министр магии и Питер. — Пэнси, привет. — Здравствуй, Питер. — Добрый день, мисс Паркинсон, — вежливо произносит Бруствер. Поттер вывалил на нее столько информации, что Пэнси даже как-то забывает об утреннем инциденте в гостиной на Гриммо. — Добрый день, министр. — Гарри, я как раз хотел, чтобы ты получил подписи мисс Паркинсон на деле с ее участием. — Да, она подпишет, — отвечает Поттер. — Хорошо. Мисс Паркинсон, о вопросе Малфоев вам сообщили? — Да, вот только что, — она встречается глазами с Бруствером, тот кивает. — Окончательная отмашка разрешена только после наложения изоляционного щита на замок и проверки его надежности. Так что делайте это как можно скорее. — Через три часа авроры будут на месте, — тут же произносит Поттер. — Хорошо.

— Но господин министр, извините… — тянет Питер неуверенно. — Какой идиот сунется внутрь после всего, что случилось? — Поттер, — отвечает Бруствер односложно. Пэнси поднимает глаза, Поттер просто кивает. Она открывает рот. ЧТО? — Вы шутите? — Хардинсон моргает, глядя то на одного, то на второго. — Мы об одном и том же Малфой мэноре говорим? Том самом, который чуть не прикончил я даже не знаю скольких людей, и все еще остается крайне опасным? Тот самый, где как раз-таки мистер Поттер… — Питер, кто-то должен закрыть его… — обрывает его Поттер. — И что, это обязательно должен быть ты? — не выдерживает она. — Пэнси… — ЧТО? В кабинете наступает тишина. Министр, видимо, не желающий участвовать в бурных обсуждениях, идет к двери. — Гарри, на минутку. Они выходят, оставляя Питера и Пэнси наедине. — Ты как? Про Прэтта тебе сказали? — спрашивает он. — Да. — Мне жаль, Пэнси. Ты знала его всю жизнь… Она просто кивает. — Спасибо. — Я… Я тогда пойду, у меня было не очень срочное дело. Кажется, вам не до этого. — Угу. Дверь закрывается еще раз. Сердце Пэнси намеревается выскочить.

***

Он возвращается спустя десять минут и сразу не находит ее на прежнем месте. Осмотревшись, он замечает силуэт у огня. — Ты как? Она не поворачивается. Гарри хмурится. — Пэнси? Маленькие плечи сгорблены, пламя из камина создает вокруг ее фигуры какой-то таинственный ореол. Она странно вздрагивает. И он понимает… — Пэнси… — Мы чуть не погибли там. Все, — она практически давится слезами. Ножом по его внутренностям. — И ты тоже. Ты же видел, сколько там всего, ты же сам перечислял… И ты снова… — Пэнси, пожалуйста, ты должна по… — Понять? — перебивает она. — Что это твоя работа? Я понимаю. Но мэнор. МЭНОР! Это что такая паршивая шутка? Он присаживается на край стола. Гарри так и смотрит в ее спину. — Еще и один… — Никто другой там не выживет, если вдруг замок… — начинает он. — А ты? — она резко поворачивается. — Что насчет тебя? Что, если там не выживешь ты? — Пэнси, все не так и… — Я не хочу, Поттер, — она вытирает слезы ладошками. То, как сильно они дрожат, он видит через весь кабинет. — Что, если ты не вернешься? Я не… — она взмахивает руками и не продолжает, снова отворачиваясь. А он вспоминает. То, о чем так не хотелось думать. То, что так хотелось отодвинуть от себя подальше. — Думаешь, ты будешь нужен ей таким, Поттер? Вечно бросающий все и вся ради других. Она же слизеринка, не забыл? Парочку раз ты поставишь интересы спасения мира выше нее… и покатишься на все четыре стороны. Если это — твой выбор, ты должен быть один. Не обманывайся. Гарри прикрывает веки. — Мы столько прошли, столько пережили… Чтобы ты вернулся туда и вошел снова? — Пэнси, я не буду никуда входить без надобности. — Ах, ну тогда мне стало легче. Он не отвечает на это, они просто смотрят друг на друга через комнату. А потом она шепчет едва слышно. Кажется, что даже треск дров в камине звучит громче. — Я только жить начала… МЫ только начали… Он стискивает челюсти. …и покатишься на все четыре стороны. Если это — твой выбор, ты должен быть один. Не обманывайся. — Я хочу домой. Он следит за тем, как она шагает к вешалке, забирает пальто, достает из кармана конверт. — Пэнси, убегать от разговора — не лучшее… — Прости, от какого именно разговора? Мы разве что-то обсуждаем? — она смотрит на него ядовито. В ответ на молчание Пэнси ухмыляется. — Вот именно. Извини, но я не собираюсь сидеть в твоем кабинете, пока ты сходишь куда-то там, чтобы умереть. И да, твоя работа всегда сопряжена с рисками и все такое. Рисками! Рисками! Но тут… Ты прямо-таки хочешь гарантировать себе кончину, входя в гребаный замок, где ты прекрасно знаешь, что тебя ждет! Родовая магия очень мстительная стерва, Поттер, ты знал? Я уверена, что она хорошо запомнила тебя, потому что ты представляешь угрозу. Она точно постарается встретить тебя как следует, — ее глаза полны слез. — Но это ничего, если что, я организую похороны, у меня же, мать твою, такой обширный опыт!!! Мне же мало было потерь! Почему бы не забрать у меня вообще все! Портключ срабатывает моментально. Когда Гарри остается в кабинете один, то кажется, что истерический звон ее голоса до сих пор отражается от стен. — Я только жить начала… Он стоит, совершенно запутанный в своих чувствах и ощущениях. Сказала ли она логичные вещи, будучи человеком, который им дорожит? Да, конечно. Безусловно. Он ни имеет ни единого вопроса к тому, что услышал… Дело в другом. Почему так… непривычно? Почему настолько огорошило и обездвижило? Ответ находится быстро. Потому что у Джинни не было надобности ему это говорить. Потому что они прошли войну, они выросли в ней… Они всегда хорошо понимали, что такое «цель, которая выше жизни». И его работу, а также все сопутствующие риски она просто приняла, потому что знала его кучу лет и не ждала другого. После всего прожитого это было… привычным. Не вызывало истерик. Разумеется, она не могла не переживать, но чтобы выступать против… Никогда. И вот внезапно впервые за все эти годы у него появляется вопрос. Даже три. Первый — хотела ли Джинни когда-то остановить его? А хотя бы попытаться? Он ведь бросался в пекло не только в самых крайних случаях… И все это прекрасно знали. Кингсли столько раз устраивал ему выступления на повышенных тонах за необдуманные риски. И тут же второй вопрос, который он уже задавал сам себе, сгорая в агонии идущего не по плану ритуала в Африке. Что из всего этого он выбрал сам? Работу — да. Безусловно. А то, сколько именно отдается этому жизни и здоровья… Сам ли? Мальчик, который выжил. Опора, надежда… Он никогда не рассуждал о том, а что они вообще делали бы с этими заданиями под лозунгом «Никто кроме тебя просто не сможет», если бы его не было? Или если бы он умер? Что они все придумывали бы? Третий вопрос звучит голосом присяжного на слушании двухмесячной давности. — Сколько еще должен отдать этот мальчик, чтобы от него отстали? Поттер засовывает руки в карманы, глядя на огонь в камине. — Я только жить начала… Вдруг происходящее становится совершенно прозрачным. Он без раздумий и попыток поискать другие выходы, просто по привычке, суется в пекло, пока она дает понять, насколько его присутствие в ее жизни важно. Вот, что он делает прямо сейчас. — Мне же мало было потерь! Почему бы не забрать у меня вообще все! Гарри тяжело сглатывает, комок не пропадет. Что из этого он выберет сам?

***

Она почти не видит из-за слез, когда появляется в гостиной поместья Марсель. Бросив сумку на кресло, она зажигает камин и приземляется прямо на чью-то мягкую шкуру перед ним. Рыдания рвутся из нее потоком, Пэнси просто не может остановиться. Знала ли она, что из себя представляет его работа? Да. Она даже обсуждала это с Анастейшей. Более того, внезапным открытием было то, что внутри нее оказалось пространство, в котором его выбор был принят. Без истерик. Да что далеко ходить, он за последние две недели уже трижды или около того был на выездах, где было опасно. Переживала ли она? Да. Но это все лирика… Мэнор. Гребаный мэнор. Место, в которое ему категорически нельзя соваться. Именно ему. Потому что Пэнси знает чуть больше, чем он, о такой магии. Она росла среди этих поместий. Эта дрянь… Она неуправляема без должной подготовки. Темные материи сплетаются сотнями лет в подобных местах, и даже хозяева не всегда были уверены в том, что знают, помнят и контролируют в полной мере настолько опасные чары. Нарцисса ведь сама инициировала закрытие подвалов. Это же должно ему о чем-то говорить! Поместье Малфоев стоит на вершине в списке паршивых домов. Андромеда не дура, она прекрасно понимает, что туда даже заходить лишний раз не нужно. А Поттер… Человек, который бросил вызов древнему злу. Бросил и победил. Замок будет ждать его. Она уверена в этом. Мысль оформляется в слова и накрывает ее душу черной вуалью. Что, если он не вернется? Пэнси становится плохо. Она ложится на мягкую шерсть, просто чтобы не упасть. Что, если он не вернется?

***

Эта дрянь ждала его. Гарри понимает это сразу же, как только приближается к той части мэнора, куда никому нельзя было ходить во время разбора завалов. Тьма окутывает его с такой концентрацией, что для очередного вдоха приходится ослабить шарф. — Мистер Поттер, все в порядке? — Да, нормально, — отмахивается он, даже не глядя на задавшего вопрос. Они не чувствуют. Не понимают. На задворках сознания появляется комментарий. Потому что их не ждали. А тебя ждут. Чары гипнотизируют, влекут его к себе… Сделать шаг так просто. Сделать и посмотреть, чем ответит мэнор. Как именно ответит… Магия внутри не просто вопит, она бьется в истерике. Лупит по ребрам, кричит об опасности. Он слышит, как крошится кусок стекла, попавший под ботинок. Чувства настолько обострены, что Поттеру кажется, что он ощущает запах. Странный, не живой… Он опускает глаза на кусок фундамента, отделяющий часть поместья, которую не трогали, к которой не совались. — Здесь рубеж, — говорит еще один аврор. Группа останавливается. — Мистер Поттер, какие указания? Он делает вдох. Указания. Какие он даст указания? Какие… Купол нужно накладывать снаружи, но контролировать его… Лучше изнутри. Стоит только сделать шаг. Зеленые глаза полные слез мелькают в голове. — Я только жить начала. Он сглатывает и осматривает группу парней. Никто из них не поможет, если что… Но и никто из них не способен заменить его… там. — Я только жить начала. Только начала жить. Он думает о ее словах. О том, что кто-то прямо и так открыто говорит ему, что «начало жизни» — это завязанное в том числе на нем событие. Это знание… ошеломляет. Обезоруживает. Оно… Гарри закрывает глаза. — Мне же мало было потерь! Почему бы не забрать у меня вообще все! Он дышит медленно, тяжело. Ничего вокруг не двигается. Здесь нет даже ветра. Что, если я не вернусь? Он представляет Пэнси с ее этими невероятными глазами и тонкими пальцами. С ее запахом, которым уже просто пропитан его дом. И его постель. — Мне же мало было потерь! Почему бы не забрать у меня вообще все! Он представляет ее, если кто-то придет к ней и скажет, что он не вернулся. Пытается представить… и не может. Почему-то с Джинни не возникало таких проблем. Она знала — он герой, он знамя… и вот это вот все. Он мог умереть уже давным-давно, все они столько раз принимали эту вероятность, что в какой-то мере им это даже удалось. Как будто схема действий на такой случай была понятна. Действий и чувств. Но Пэнси… — Я только жить начала. Он пытается проглотить слюну, но не получается. Все тело вибрирует, ощущая влияние защитной магии поместья. — Мистер Поттер? — снова кто-то обращается к нему. Он облизывает пересохшие губы и смотрит на десяток парней. Таких же, как те, кто уже умер здесь. Совсем молодыми. И каждого из них… ждали дома. — Я только жить начала. Сглотнуть все-таки удается. Он набирает воздуха в грудь. — Уходите отсюда. — Но… — они переглядываются между собой. — Мистер Поттер. — Уходите. Это приказ. — А как же вы? Он вытаскивает ладони из карманов теплой мантии… — Я только жить начала.

***

Все Наладится - МЕЗАМЕР

Ее не оказывается на Гриммо, нет и на работе. Следующий пункт его визита очевиден, и Поттер благодарит Мерлина за то, что все-таки попросил у Бернар разрешение попадать в поместье при надобности. А она с легкостью его предоставила. В холле так темно, что ему приходится привыкать некоторое время. Единственный еле заметный источник света — коридор, ведущий в гостиную. Он находит ее сидящую в кресле у камина. В полной тишине, укутавшуюся в плед и совершенно разбитую. Толики освещения хватает, чтобы понять — она плакала. Гарри делает шаг внутрь, обнаруживая себя. Пэнси поднимает глаза, они встречаются взглядами. Она тяжело выдыхает и опускает веки на несколько мгновений. — Ты жив. Концентрация облегчения в ее голосе сбивает его с ног. — Пэнси, прости меня. — Поттер, прости меня. Они моргают и одновременно невесело ухмыляются. Так же одновременно, как извинились. Гарри проходит вглубь помещения, Пэнси не двигается. Он приближается и садится в кресло напротив. — Тебе не за что извиняться, я виноват, — начинает он и делает глубокий вдох. — Слушай, я… Мне никогда не демонстрировали свои переживания так… прямо. Это было не нужно, потому что мы… — он старается подбирать слова, чтобы не говорить много или слишком откровенно о Джинни, понимая, что вряд ли ей это очень уж понравится. Но Пэнси удивляет. — Вы прошли войну. Вам обоим было понятно, что такое отдать жизнь. Он вскидывает брови. — Да, — только и может кивнуть Гарри. — Дальнейшая моя деятельность просто продолжила эту линию. — Я понимаю, я просто не знаю, как можно привыкнуть к этому и… — Я не хочу, чтобы ты извинялась за то, что кричала и говорила все то, что сказала. И я не хочу, чтобы ты привыкала к этому. Она удивленно моргает. — Но… — Потому что я хочу это слышать, Пэнси. Я хочу знать, что ты переживаешь. Я вдруг понял, как это важно. И то, что ты устроила сегодня… Отрегулировало меня. Это сложная тема, но многое из того, что я делаю, многие из этих рисков… — он потирает подбородок и задумчиво рассматривает напольную вазу около ее кресла. — Их можно избегать, оставаясь при этом на любимой работе. Просто я не привык этого делать и никто не тыкал меня в это лицом, показывая со стороны, честно говоря. Если только Кингсли, но я всегда спихивал это на то, что он слишком себя накручивает из-за прошлого. Это всегда было для меня нормой, и для всех это было нормой. Я… Может, если бы я когда-то раньше услышал… — он выдыхает. — Это длинный разговор, и все это начало зреть еще в наш первый визит в Африку. В общем… — В общем, на тебя нужно периодически орать, — улыбается Пэнси. — Не совсем, — он растягивает улыбку в ответ и опускается на пол, садясь на мягкий ковер перед креслом напротив. Гарри складывает руки поверх пледа на ее коленях и кладет на них голову. Он закрывает глаза, ощущая прохладные пальцы в волосах. — Я просто хочу знать… И вдруг он понимает, чего именно хочет. Сидя на полу чужой гостиной в чужой стране, он отчетливо и целиком понимает. Гарри Поттер просто хочет знать… что его любят. Это так удивительно и парадоксально, учитывая количество поклонников, учитывая почти всю свою жизнь мечтавшую о нем Джинни, а потом и так долго живущую с ним Джинни… И конечно, по-своему любящую его Джинни. Но почему-то прозвучавшее сегодня несогласие с его решениями, подвергающими жизнь рискам… Что-то случилось внутри в этот момент. Как будто это несогласие обращалось именно к нему самому, к настоящему, внутрь. Потому что человек, любящий тот образ, которым он себя являет миру, не стал бы спорить. А тот, кто любил бы его самого… И это обезоружило. Выбило почву из-под ног. Все то, что произошло с ним, с его магией, со всем вокруг за эти бесконечные три месяца… Придя в сегодняшнее свое состояние совсем другим, единственное, чего он хочет, чтобы его просто любили. Чисто и честно. И открыто. Его. А не все то, что наброшено сверху. Что нужно одобрять. Что правильно одобрять. Чтобы любили. Знать. Не иметь это в виду, потому что это вроде как само собой разумеется. Не видеть покорное согласие с решениями, потому что он Гарри Поттер. Не чувствовать каких-то рамок и границ в связи с обществом, должностями, обстоятельствами и… и черт еще знает чем. Он поднимает голову и сталкивается с ней взглядом. Камин — единственное, что освещает гостиную, зеленые глаза Пэнси кажутся темными. Она смотрит спокойно, все еще копошась в его волосах, а потом… улыбается. И в эту секунду Гарри Поттер понимает кое-что еще. Он не просто хочет, чтобы его любили. Он хочет, чтобы она его любила. И он хочет знать это и слышать. И еще он хочет знать, что она переживает. И если каждый раз, когда он уходит, она ждет его… он тоже хочет это знать. И он будет возвращаться домой живым. Чего бы ему это ни стоило. Он сделает для этого… что угодно. — Ты просто хочешь знать… — тянет Пэнси, напоминая, что он не договорил. Поттер ухмыляется и оставляет свои мысли при себе. Пока что. — Да, — отвечает он. — Мне понравилось, что ты была честной сегодня. Я бы хотел слышать то, о чем ты думаешь. — Договорились, — она кивает, а он снова кладет голову ей на колени и закрывает глаза. — Как прошло? — Успешно. — Что ж, — тянет она. — Я рада, что так повезло и… — Я не входил туда. Пальчики замирают в его волосах. Он улыбается. — Не входил? — Нет, Пэнси. Не входил. Я попросил о помощи и мне помогли. — Кто же? — Тао в стране. Он и несколько его помощников, довольно сильных. Мы сделали это впятером. Авроры не понадобились. Я не хотел, чтобы сегодня рисковал вообще хоть кто-то. Любой из них. Гостиная погружается в тишину ненадолго. — Я… Я очень рада, — голос звучит глухо. — Ты плакала, — он не спрашивает. — Немного. — Пэнси, прости меня. Я не хочу быть этому причиной и… — Забудь об этом. Он замолкает. Камин приятно трещит, а Гарри ощущает себя… свободным. Ощущает свои решения правильными. Свои чувства правильными. — Останешься? — звучит внезапно. Он усмехается. — Обычно я спрашиваю тебя об этом. — Ну, значит, сегодня моя очередь, — он слышит улыбку в голосе. — Конечно. Пальцы выводят какие-то узоры на его шее. — Я могу уснуть так. Просто предупреждаю. — Хочешь поужинать? — спрашивает она. — Да. — У тебя есть какие-то предпочтения? Он открывает глаза и смотрит на нее. Пэнси вскидывает брови. Если предлагаешь ты? — Что угодно.