М/Орфей

Андрей тихонько подобрался к Мише поближе, приблизился к его лицу, бдительно заглядывая в испуганные глаза. - Мих, готов? - Н-нет, - запнувшись шепнул Миша. Андрей кивнул, не изменившись в лице. Отодвинулся немного и нежно прихватил Мишину ладонь. Поцеловал невесомо с тыльной стороны ладони, перевернул руку и оставил поцелуй на запястье. - Я понял, Мих. Так лучше? Миша неопределённо промычал. - Миш, я тоже не врал, ты знаешь? Ты, правда, самое красивое, что я видел в жизни. Андрей поднял на Мишу глаза и бесстыдно прошёлся поцелуями по предплечью. - Мих, я писал и рисовал тебя во всех ракурсах и ипостасях. Ты понимаешь, Миш? Кивни. Миха нехотя кивнул, и немедленно зажмурился. Он не ожидал такой внезапной прыти от Андрея. Его-то сердце стучало где-то в пятках. Краем сознания он пожалел, что ломки остались позади. Там, как бы ни было плохо, по крайней мере, всё привычно и понятно. Чего ожидать здесь, в этой точке крутанувшейся на голову жизни, Миша совершенно не соображал. К горлу подступила едва сдерживаемая паника. Особенно пугал такой уверенный в себе Андрей. Миша откровенно не понимал, чем именно Андрюха сейчас занимается и как собирается продолжить. - Мы же, это, - Миша стушевался, - обсудить собирались… да? - Миш, мы обсуждаем очень важную тему. Тему твоей безграничной охуенности, например. Глянь, какие изящные пальцы, да? Андрей мягко коснулся губами грубых подушечек пальцев, провёл своими от запястья по ладони и осторожно сжал. Миша сглотнул. - Вот ещё какая тема, Мих, важная, слышишь? Руки эти твои… многострадальные, конечно. Андрей как раз бережно держал своими ладонями правую руку Миши, сто раз ломаную-переломанную. Андрей прошёл по предплечью, оставляя дорожку поцелуев вслед за невидимыми венами, поднялся к плечу, коснулся одними пальцами, уточнил деликатно: - Тут можно, Мих? Миша нерешительно кивнул, гадая что с ним не так. Страшно было до одури, до сжатых пальцев на ногах. В висках стучало горячее желание немедленно сбежать. Похуй на машину, добраться бы до трассы – и там нормально, сориентируемся, в первый раз, что ли? И в Питер, в Питер. Нажраться, уколоться, сделать хоть что-нибудь, чтобы выкинуть это сшибающее с ног видение – Андрей Князев выцеловывает ему руки, нашёптывая одурманивающие комплименты. Но Миша продолжал сидеть с самым нелепым, непонимающим лицом, крепко сомкнув глаза. Не слишком реагируя на ласки и, тем более, пропуская мимо ушей слова. Андрей добрался до надплечья, приподняв рукав футболки. - Ты вот Миша, не знаешь, а я так люблю, когда ты в теле. Тощего тоже люблю, любого люблю, конечно. Но если ты набрал – значит, ты здоров. Как же я люблю, когда ты здоров, Миш. Андрей добрался до шеи, уткнувшись голодными глазами во впадину ключицы. Миша, подглядывая одним бесстыжим глазом, перехватил его взгляд. - Миш, можно? Пожалуйста, Миш? Миха задержал дыхание. Это «пожалуйста» добило его окончательно. Мало того, что Андрей, судя по всему, на этом новом поле чувствует себя, как рыба в воде, так он ещё и вот такой вот, оказывается. Уважительный, блядь. Куда деваться… Понятно, чего девки млели и укладывались перед ним ровными штабелями. По-прежнему возмущаясь где-то внутри, Миша, неожиданно для себя, склонил голову на бок, подставив Андрею шею. Тот, с трудом сдерживаясь, припал к вожделенной ключице, здесь уже не церемонясь, оставляя один за другим смачные подростковые засосы скользя упрямо вверх по изгибу шеи, присасываясь беспорядочно к тонкой коже, бормоча между делом: - Зачем тебе такая шея, Мих? Вот именно такая, и с таким вот запахом, Мих, ты чё творишь, а? Господи боже, как же ты пахнешь, Мишка. Андрей дурел стремительно, вдыхая шумно Мишкин запах, облизывая и посасывая его шею, дыхание сбилось, стало неровным и частым. В паху однозначно и несомненно всего этого робкого неуклюжего Мишу очень сильно одобряли. Но это после, потом, когда-нибудь. Сейчас нельзя, нельзя Миху так пугать. Он и так смотрит своими оленьими глазами, прикусив губу. То ли чувствует, то ли не чувствует – поди его разбери. Сам, конечно, не в курсе. Чтобы Миша, да отчёт себе отдавал? Небылицы. Только губу закусывает, да дышит через раз. - Ты чего? – Через силу прошипел вдруг Миха. - А? Опьяневший возбуждением Андрей поднял на него мутные глаза, едва оторвавшись от вожделенной шеи. - Чего так дышишь? - Это не очевидно? Они встретились взглядами. Миша против воли скользнул ниже, к паху, всё понял мгновенно и его как ветром сдуло с дивана. К машине, к счастью, не побежал, так и застрял в дверном проёме, прячась за косяк. - Ты хуй в меня не засунешь, ёбаный педик, понял, да?! - Мих, я вообще ничего в тебя не засуну, - хрипло сообщил Андрей, - без разрешения, в смысле. Миша задохнулся возмущением, чудом устояв, благодаря спасительному косяку. - Я думал, мы обсудить должны или как там было, ё-моё? А ты лизаться полез, это что, блядь, такое-то? - Давай обсудим, Миха, хочешь – давай обсудим. Ты мне зачем признался? Чтоб умереть спокойно? Миша кивнул. Добавил смущённо: - Я ж не думал… что оно вот так вот… понимаешь, да? - Мих, ты хочешь взять слова назад? Надо отдать Андрею должное – даже голос не дрогнул, когда он задал такой страшный для себя же вопрос. Он смотрел на Мишу спокойно, уверенно. Не первый день знает подонка – тут нужно обозначить уверенность в себе, нельзя прогнуться под его истерику. Иначе всё посыплется прахом, так никогда и не начавшись. Миша смутился пуще прежнего. Изучал Андрея, вглядывался в новые стороны давно любимого человека. Дыхание Андрея выровнялось, с глаз спала поволока. Только в опадающей области ширинки можно отыскать угольки недавнего пожара. И это он только руку расцеловал, да до шеи добрался. Хорош, нифига себе, на самом деле. Вместо ответа Миша, семеня, вернулся к дивану. Присел, подобрав под себя ноги, и протянул Андрею левую руку. - Мих, точно? Эксклюзивное предложение. Забудем обо всём, сторчишься, как всегда мечтал, и финита пьесе. - Давай уже, - буркнул Миша, требовательно потрясая рукой. Андрей усмехнулся, перехватил ладонь. Поцеловал запястье и с отчаянной радостью заметил бегущие по Мишиной руке мелкие мурашки. Андрей глянул на него. В этот раз Миха смотрел, округлив глаза, всё ещё не веря в происходящее, но разрешая себе хотя бы насладиться зрелищем. - Миш, я никогда ничего с тобой не сделаю, если сам не попросишь, ладно? Спрошу разрешение на каждый сантиметр твоего тела, слышишь? Мих, кивни. Миша кивнул и даже, кажется, чуть расслабился, позволив себе шутку: - А если нет – будешь писать список! Андрей улыбнулся: - И вообще негоже матёрому панку бояться простых сказочников. Он припал к новой для себя руке, поводя короткими ногтями по исполосованному предплечью, вызывая табун мурашек, проходящий по коже. Строго контролируя себя, позволяя себе только нежность и никакой пугающей Мишу похоти. Подмывало подержать во рту каждый длинный палец по очереди, почувствовать их вкус и фактуру на языке, но Андрей лишь целовал и покусывал твёрдые подушечки, разминая неосознанно ладонь руки. Строгое воздержание от похоти само по себе переключило Андрея в режим массажа. Он протирал ладонь, мышцы предплечья, поднимаясь всё выше к плечу, не забывая целовать спрятавшиеся вены, прикусывать аккуратно кожу рук, но запрещая себе вдыхать терпкий запах михиного тела. У плеча он неожиданно столкнулся с укоризненным взглядом Миши. - Что не так? Миша скользнул взглядом к ширинке Андрея и вернулся обратно в глаза. Андрей послушно проверил пах – спокойно, как он и старался, пугающее Миху чудовище дремлет в пещере. - Что не так? – повторил Андрей, изнутри раздражаясь. - Всё? – Помедлив, уточнил Миша, - не нравлюсь больше, да? Андрей оторопело уставился на Миху. Помолчал. Попытался осмыслить. Сдался. - Мих, я вот щас правильно тебя понял? Ты сначала обиделся, что я возбудился, а потом – что нет? Миша вспыхнул, становясь совсем пунцовым под закатным сиянием солнца, пробивающимся в окно. Андрей про себя простонал. Он с Михой столько лет вместе провёл!.. Изучил вдоль и поперёк эту неведому зверушку. И тут вот он раскрывается с новой стороны. Андрей, отпустив себя, легко расхохотался. Выпустил руку Миши, встал на диване на колени, чтобы быть повыше, обнял взлохмаченную голову, пристроив привычно на своей груди, чмокнул макушку и сообщил светло и легко: - Какой же ты ебанутый, Миха, как же я тебя обожаю! Миша, напрягшийся ещё пару минут назад, медленно расслабился, обнял зацелованными руками Андрея, благостно сопя. - В кровать идём? Тебе почитать или спеть сегодня? - Сегодня… - Миша потёрся лицом о футболку Андрея, - расскажи сказку про упырей и вурдалаков, а? - Старую сказку? - Самую старую.

***

Проснулись почти одновременно и оба сразу не в духе. Предстояло разговаривать. Никто из них серьёзные разговоры, разумеется, не любил, предпочитая дурачества и творчество. Правда, проснулись, как привыкли за эту неделю, в обнимку. Что несколько осложняло ситуацию. - Мих, - целуя потрёпанную макушку начал Андрей, - походу, придётся поговорить что-то. Миша промычал неразборчиво, прячась в Андреевой подмышке. - Ну а как ты думал, Мих? – Зачем-то уговаривал Андрей, которому самому страшно не хотелось выяснять отношения, - так вот совсем без разговоров вообще нифига не получится. Андрей снова клюнул макушку, задержавшись, вдыхая запах Мишиных волос. Волосы были в той опьяняющей стадии чистоты, когда уже не пахли бальзамами, но ещё не смердели сигаретным дымом, отдавая самым обычным, самым простым запахом Михиных волос. - Я не знаю, чё мне надо. Я собирался сдохнуть неделю назад или когда ты меня отпустишь, - честно признался Миша, не выныривая из подмышки. Андрей вздохнул, прижимая к себе Мишу. Казалось бы, такое что-то важное, что-то очень терпеливое, наконец-то состоялось между ними. А легче и лучше никому не стало. Только смерть довела Мишку до честной просьбы обнять его и нелепого сумбурного признания. Андрей припомнил ополоумевшие вчерашние Михины глаза и прижал его посильнее, не стараясь лишний раз потрогать, лишь желая подарить хоть чуть-чуть чувство безопасности. И, похоже, это всё, что он может себе позволить в данный момент. - Гляди, солнышко какое румяное, предрассветное. Погнали по грибы? Как ты сказал? Осинновики и берёзники, да? Миша поводил носом по Андрееву боку и уточнил: - И никаких разговоров? - Никаких разговоров, Мих. Побудем немножко живыми, ты не против? - Давай.

***

Миша, пробираясь сквозь разросшуюся осоку, натужно пыхтел, будто спринт бежал. Андрей шёл следом на деликатном расстоянии наблюдая за его терзаниями. В руке Андрей сжимал простое пластмассовое ведёрко с болтающимся на дне кухонным ножичком. Не добравшись до лесной кромки, Миша остановился, уставившись в безоблачное небо. Андрей подошёл вплотную, положил руку на плечо. - Мих, нормально? - Куда там. Миша обернулся, сгорбился, ткнув в привычное Андреево плечо головой, пожаловался: - Андрюх, я не понимаю, прям, нихуя вообще не понятно, понимаешь, да? Андрей огладил завязанные в хвост волосы. - Хочешь взять слова назад? - А там разве не эксклюзивное предложение было? - Мих, у тебя всегда будет возможность взять слова назад, но ты должен знать – я всегда буду надеяться, что ты этого не сделаешь. Миша посопел, нерешительно сжав Андрея в объятиях. - Как ты так не боишься, Андрюш? - Так, а чего мне бояться? Ты ж со мной. Миша вымученно хохотнул. - Как-то это всё неправильно, да? - Если честно, Миш, мне кажется, только так и правильно. - Не хочу быть педиком, - жалобно проскулил Миша. - А педиков тут нет ни одного. Ты ж не мужиков любишь, а меня, правильно? Миша молчал, обтирая взмокшее лицо о футболку Андрея. У Андрея неприятно защемило сердце. - Миш, правильно? - Да люблю, люблю, сказал же уже, чё вот это самое… повторять ещё по сто раз… - Повторенье – мать ученья, Миха. И я тебя, ублюдка, люблю, аж тошно, честное слово. И педики тут нифига не при чём. - А это всё… остальное, да? - Мих, честно? Я хочу. Всё остальное хочу, Мих, тебя мне очень хочется, честно, всего хочется и очень, и помногу. Но я тебе все правила рассказал, да? Ничего без разрешения, понял? И я тебя торопить никуда не буду, я же всё понимаю, Мих. Страшно и непонятно. Мандражись сколько влезет, Мих, я вообще не против, понял? - Хочется тебе, - буркнул недовольно Миша, сопя в плечо. Ну, конечно, только это выхватил. Самое для себя опасное. - А ты сам-то, Мих? Ну? Миша нервно дёрнулся, выворачиваясь из захвата. Развернулся и пошагал в сторону леса, бурча вполголоса: - Откуда мне знать вообще. Я ещё не все осинники эти собрал. С берёзниками, ё-моё.

***

- Андрюш, послушаешь? – Миша подошёл к Андрееву креслу, смущённо улыбаясь и крепко вцепившись в гриф гитары, - всё утро крутится, на самом деле, аж заебала. Андрей снял очки, выключил Kindle, отложив всё на журнальный столик. - А давайте торговаться, Михаил Юрьич. Что вы готовы мне предложить? Миша стремительно покраснел и бестолково сунул Андрею незанятую руку. Андрей хмыкнул, ткнул носом в запястье, чмокнув ладонь, затем отстранился и заметил: - Не пойдёт. Ты не подумай, мне тут очень нравится, но территория, видишь ли, уже изведанная. Хочется чего-то новенького, так сказать. Миша с заминкой отошёл к дивану, аккуратно приставив гитару к столику, и вытянул ногу, пристроив пятку на диванную подушку. Андрею подумалось, что стратегия, в целом, беспроигрышная. Отвоёвывать у Михи по конечности не так уж и плохо – благо, конечностей немного осталось. Он пересел на диван, подхватил стопу, пристроив себе на колени. Разглядывал выступающие вены, редкие волоски, фигуру свода. Проминал подошву, растирал каждый палец и тонкую кожу между ними. Не удержавшись, прихватил большой палец зубами. Миша дёрнул коленкой, и Андрей вопросительно посмотрел в его испуганные глаза. - Миш? Миша судорожно вцепился в спинку дивана. Он явно не ожидал, что Андрей и с ногой может изобразить что-то крайне неприличное. - Охуительная пятка, Мих, пиздец. Можно? Андрей приблизился к пальцам стопы и жарко дыхнул, обозначая свои желания. - Может, послушаешь сперва? – жалобным шёпотом уточнил Миша. - Не, Мих, оплата вперёд, знаю я эти твои «потом-потом». Миша горестно вздохнул, зажмурился, кивнул: «Давай». Андрей покачал головой, медленно беря в рот мизинчик. Он легонько пососал палец, прошёлся языком по тонкой коже, прикусил борозду мозоли. - Мих, это всего лишь нога, правильно? Ты в полной безопасности. Я тебе настойчиво рекомендую попробовать получить удовольствие. - Да как это, блядь, сделать-то? – Взмолился Миша. - Открой глаза и смотри. - Не могу. С этой стороны оно как-то… незаконно, понимаешь, да? - Да с моей тут тоже легального мало, Мих. Такой ты со всех сторон порнографичный, выходит. Миша подтянул вторую ногу к дивану, пнув Андрея пяткой в бедро. Андрей с восторгом перехватил стопу, тут же поцеловав выступающие вены, помечая свою территорию. - Бля, - отметил Миша. Андрей с силой массировал стопы, хватая поочерёдно ртом каждый палец, посасывая, покусывая, вылизывая между пальцами, тыкался носом в стопы, шумно дыша, поддаваясь накатившему наслаждению. Поёрзал, устраивая поудобнее вставший член под Михины пятки. Растёр влажные пальцы, добрался наконец до большого, мазнул языком, чередой лёгких укусов погрузил его в рот, обхватил плотно и втянул щёки. Со стороны Миши послышался слабый стон. Андрей немедленно выпустил палец и восторженно глянул на испуганного Миху. - Даже не вздумай комментировать. - Когда я ем, я глух и нем, - тактично согласился Андрей и, посмеиваясь, вернулся к своему занятию. Поняв, что пациент вполне себе жив и даже получает удовольствие, Андрей совсем с катушек съехал, жадно покрывая влажные стопы поцелуями, заходя на лодыжки, играя языком с жёсткими волосами, не касаясь кожи. Тёрся членом сквозь шорты о Михины грубые пятки, обсосал и облизал каждый доступный сантиметр стоп до покрасневшей кожи, прислушиваясь к неровным вздохам Миши. Ткнулся обессиленно лбом в ложбинку стоп, прохрипел: - Мих, всё, не могу больше. Моя станция. Извини, ладно? - А? – Миша поднял на Андрея мутные глаза, - а, да, я понял-понял, не объясняй только, ё-моё. Андрей бережно отпустил стопы, напоследок куснув лодыжку, тяжело поднялся с дивана и взял курс на цокольный этаж, замерев у порога: - Это чё там… Музыка, да? Я быстро, ща покажешь. - Да какая нахуй музыка, Андрюх? Она у меня вылетела где-то между средним и указательным. Я, короче, это… За тобой, походу, в очереди постою, да? В цоколь, ё-моё. Пиздец, Андрей, на самом деле. Андрей счастливо клюнул Миху в макушку и отправился честно додрачивать.

***

Андрей сидел в машине, разглядывая телефон, и нервно кусал щёки изнутри. По договорённости, он должен был отзваниваться Татьяне Ивановне и Агате каждые три дня и договор Андрей честно исполнял. Он гипнотизировал номер Агаты. По-хорошему, нужно, конечно, поделиться с ней такими-то новостями. Только вот как это всё преподнести собственной жене – вопрос на миллион. К тому же существовала не иллюзорная возможность, что Миха в любой момент даст заднюю и с этого корабля грациозно соскочит. Тогда и смысла в таких признаниях никакого. Нет, так будет нечестно, Агата не заслужила. Андрей страдальчески вздохнул и нажал кнопку вызова. - Привет, Андрюш, ну как вы там? - Гат, привет, да. Ээээ. И замолчал, мучительно формулируя. - Андрей? Что-то случилось? - Ммм, да, случилось, наверное. Это… Все слова от Андрея весело разбежались, чего с ним не происходило примерно никогда. - Андрей, ты меня пугаешь. Что с пациентом? - Да, нормально с ним, живой, да. Тут другое. Блядь, - с чувством выругался Андрей и мучительно вздохнул. В трубке повисла короткая тишина, сменившаяся понимающим: - Ооооо. «Случилось», значит. Мои поздравления. - А? – бестолково переспросил Андрей. - Андрюш, ты не обижайся, но новость твоя не так, чтобы неожиданная. - А? - Ну то есть, я думаю, неожиданной она может быть только для вас двоих. Из всех остальных голов, поверь мне, всё очевидно. Андрей ошарашенно молчал. - Слушай, ты особо не загоняйся пока, ладно? Этот твой кавалер сердца хоть завтра может или сбежать, или откинуться от такого поворота событий. Просто будь готов к любым вариантам, Андрей. Ну и я – могила, конечно. А то Миха твой распереживается. Спасибо, что рассказал сразу, кстати. Молодец. Предлагаю обсудить наше дальнейшее житие-бытие уже лично, когда вернётесь, добро? Я так понимаю, вы теперь решили подзадержаться в деревне? – Агата послушала тишину и прикрикнула, - Андрей! - Я… да. Да, задержимся, значит. Ну ты Агата, всё-таки. - А как же! – Весело расхохоталась та, - ладно, возвращайся к своему, пока он на ремне не повис с таких оказий. - Да, да. Спасибо! – Напоследок выкрикнул Андрей, ошеломлённо положив телефон. Миша терзал гитару в гостиной, пытаясь припомнить утренний мотив. Андрей присел на подлокотник дивана, уставившись в стену. - Ты чё? - А я вот Агате рассказал, получается. - Чего рассказал? – Миша немедленно подпрыгнул, прозревая, - Андрюх, ты идиот? Она же всем растреплет! Ты чем думал, блядь?! - Не растреплет. Это она особо подчеркнула конкретно для тебя. Миша мгновенно успокоился. Агата – баба ровная, пиздеть не будет. - Чё сказала? Андрей вгляделся в Мишу и цокнул языком. - Не удивилась, Мих. Я бы так сказал: вообще. Вот и я так же подумал, - добавил Андрей, ткнув в складку на Мишином лбу, - не новость это для неё, прикинь? Очевидно ей. Всем, говорит, очевидно. Андрей вздохнул и приземлился на диван подле Миши. - Ты мелодию-то вспомнил? - Да чё-то тут… «Очевидно», блядь. - «Очевидно», - поддакнул Андрей, перехватывая у Миши гитару.