М/Орфей

- Михаил Юрьич, у нас проблема. Миша хлюпнул яблоком, стерев каплю сока с экрана электронной книги. Проворчал с набитым ртом: - Я б для такой хуйни выбрал слово понадёжнее. Беда там. Катастрофа. Полный кромешный пиздец. Понимаешь, да? - Не-не, у «хуйни» перерывчик, тут в другом дело. У нас заканчивается хавка и колёса. Нужно в город. Брать тебя с собой я категорически против, хрен знает, что ты выкинешь. И у тебя ноги длиннее – я такого коня в жизни не догоню. Короче, хочу тебя оставить тут. Задачи будет две: не убиться и не сбежать. Как думаешь, справишься? Миша ответил взглядом, полным сомнений. - Слухай, Мих, ссыкло ты, конечно, конкретное, но тут вроде всё просто. Даже долбоёб справится. Миша шумно проглотил яблоко. - Это чё мне получается… Андрей опёрся о колени, встав вровень с всклокоченной Мишиной головой, тихо и спокойно подтвердил опасения: - Это получается, сидеть тебе одному часа четыре, и каждую минуту выбирать: уйти или остаться. - Может, всё-таки, с собой возьмёшь? - Не, Мих, не пойдёт. В деревне хоть варианты есть. В городе ты точно свалишь, сверкая пятками. Ты список помнишь? Там есть пункт про «сбежал только что». И ты обязался больше так не делать, верно? Миша неуверенно кивнул. Андрей чмокнул его в лоб: - Ты справишься, Мих, я знаю.

***

Несмотря на всё сказанное Мише Андрей от души психовал. Гнал, нарушая все скоростные режимы, наплевав на растыканные по всему городу камеры. Колёса Михины, конечно, кто бы сомневался, были нифига не простыми, а, судя по цене, вполне золотыми и барыжили ими только в двух аптеках в разных концах города. Выезжая на ЗСД, Андрей спешно диктовал Вахтангу список продуктов, наказав привести всё прямо в аптеку, мысленно подгоняя и себя, и его. По счастью, в аптеке было пусто, а Вахтанг с непосильной поклажей уже ждал его на месте, растерянно оглядываясь. Андрей быстро затарился, с помощью Вахтанга перегрузил продукты из багажника в багажник и рванул домой, на ходу сочиняя молитвы на старорусском, добавляя к «этот ещё не ёбаный сукин сын» непременное «ибо» или «ажно». Перед домом Андрей отдышался, приводя себя в норму, успокаивая тревожное сердце. Что бы там ни было – если Миша на месте, он никак не должен увидеть Андреевы сомнения. Андрей подхватил пару пакетов и вошёл в дом, буднично сообщая: - Миха, я дома! Тишина. Блядь, тишина! Побросал пакеты в прихожей, заглянул во все комнаты, спустился в цоколь. Вывалился из дома, выбежал на дорогу, окинув обе стороны небольшой улицы. Всё, получается. Исчез. Выбрал, значит. Андрей постоял на дороге, запрокинув голову к небу. «Это только полдень, получается. Ну что. Домой теперь, выходит. Хоронить Миху будем, дай бог, через месяц, но, по ощущениям, намного раньше». Андрей понуро побрёл в дом, уставился на брошенные пакеты провизии. Прошёл на кухню и выудил из шкафчика бутылку плохонького коньяка. Повезло, что Миха настолько бытовой инвалид, даже шкафчик открыть ни разу не догадался. Кстати, и есть никогда не просил. Пока сам в него еду не затолкаешь – даже не догадается, что голоден. Андрей вцепился в бутылку, наплевав на стопку, приложился прямо к горлышку, сделав три царских глотка. Отнял бутылку от рта и, задержав дыхание, сглотнул накативший приступ рвоты. Домой отчаянно не хотелось. Он тяжёлой поступью прошёл в гостиную и грузно осел в Михино кресло, чувствуя себя внезапно старым и больным. Уставился на угли в камине. Крепко выдохнув, приложился к бутылке и дважды глотнул. В нос ударил запах спирта, сквозь всё тело пробежало тепло, расползаясь в желудке. В ответ на откровенно херовый коньяк организм протестующе вернул ещё один рвотный позыв. «Зато будет, что вспомнить, когда он откинется. Что-то кроме. Что-то ещё. Важное». Андрей отставил бутылку и уронил голову в ладони. Со стороны прихожей послышались неторопливые шаги. Кто-то запнулся о пакет, тихо выругался и уже во всю глотку заголосил: - Андрюх, а ты вернулся уже? А чё у тебя дверь нараспашку? А пакеты тут чё-то валяются какие-то, это чё такое? Дюх, а ты где вообще, ё-моё? Хули спрятался, у меня подарок, на самом деле. Незатейливо разглагольствуя Миха прошёлся по кухне, заглянул в спальню, направился к гостиной, где встретил оторопелый взгляд Андрея. - Андрюш, а я самогон нашёл. Ну помнишь, ты говорил. Прикинь, нашёл! О, да ты и сам чё-то нашёл. Дюш, а ты чё такой? Андрей смотрел на него мокрыми глазами, уговаривая себя сейчас же немедленно успокоиться, не показывать лишнего, не пугать Миху собственными эмоциями. «Ай, в пизду всё». Андрей кинулся к Мише, прижался всем телом, уткнувшись в худую грудь, сжал до хруста костей. Миша обнял его, растерянно потрепав затылок. Странная непривычная поза, когда они не вровень: Андрей не подтягивается к Мише на цыпочках, Миха не сутулится, становясь на голову ниже. - Андро, случилось чего? Андрей, наплевав на все свои принципы укрощения Михи, беззастенчиво протирал молчаливые слёзы о несвежую футболку, шмыгая заложенным носом. - Андрюх, ё-моё. Ты ж сам сказал: «четыре часа». А прошло сколько? Три часа двадцать минут. Я ж следил, блядь! Андрюша, ну чего ты, на самом деле. Я же этот… Список этот, да? Андрюх, да не денусь я никуда, ну ё-моё, ты чё, Дюша? Андрей, в последний раз шумно выдохнув в Мишину грудь, волевым усилием успокоился, выхватил из Мишиной руки бутылку с вязкой прозрачной жидкостью, высвободился из объятий, подхватил со столика собственную бутылку конька, и направился в кухню, ровным голосом приговаривая: - Какой, нахуй, самогон, Мих? Всё ещё откинуться желаем? Хуй тебе, а не алкашка, сраное ты чудовище. У тебя сердце может встать от одного, блин, вида налитой рюмки. Всё утилизирую сейчас же. А ты футболку смени, воняешь, как в юности, блядь. Миша проводил Андрея расстроенным взглядом, но послушно побрёл следом, держа курс к цоколю, чтобы закинуть грязную одежду в машинку: - Ну пиздец, про сердце вспомнил. Эти твои выкрутасы мне сердце выворачивают похлеще любой алкашки, чтоб ты знал. Я, может, потому и доставал самогон, чтоб эт самое. Андрей, расслышав возмущённое бормотание за спиной, обернулся и уставился на Мишу. - Что? - Это я говорю: «что?», - спокойно ответил Андрей, - зачем ты там сэма достал, договаривай давай? - Ну чтобы это. - Мих, ты не объяснил. Миша всплеснул руками и пояснил: - Ну, блядь. Ну чтобы как-то да! - Мих, перефразируй. - Да пиздец с тобой, Андрюх. Миша бросил объяснять и, в конец развинченный, направился к бетонной лестнице. Андрей немедля пошёл следом, уговаривая: - Не-не, Мих, ну пожалуйста, ну скажи. - Да я сказал уже, ё-моё. - Миш, ну я ж не понял, ну скажи ещё раз, пожалуйста. Ты ж видишь, как ты меня подвёл, я ж перераспрепереживался весь! - Ты как такую хрень выговорил, для начала? И вообще, никого я не подвёл, это ты раньше приехал, в списочек себе запиши, какой ты дебил. И, в-третьих, - лихо проглотив первые два счёта, добавил Миша, уже запихивая грязную футболку в корзину для белья, - я срать хочу, чеши отсюда. - Мих, ну… - Андрей вздохнул, - Ну правда, да? Я ж переживал, я ж заслужил знать, где и почему ты окучивался, а? - Да блядь. Ну просто для храбрости, Андрюх, честно. Пиздец, всё это странно, сам, что ли, не знаешь? - И всё? - И всё, блядь, иди уже отсюда. Андрей разочарованно двинул к лестнице. Миша добавил следом: - Так, может, всё и закончится. Спрячешь от меня весь мировой запас алкоголя, и так никогда в меня хуй и не засунешь. Андрей аж запнулся, расплылся в беззастенчивой улыбке, обернулся к Мише и ответил: - Это я, пожалуй, переживу. Андрей поднимался по лестнице, нимало окрылённый. Это выходит, Миша не только теоретически рассмотрел возможность, но и подготовился к практической части вопроса! Андрей твёрдо решил такую судьбоносную бутылку самогона в слив не пускать, и определил ей почётное место на чердаке.

***

Пока Андрей дочитывал Хайнлайна, Миша подобрался к нему вплотную. Взял свободную руку Андрея и осторожно сжал. На лице отразилось недоумение. Миша разжал пальцы и, пройдясь по руке, сжал чуть повыше запястья. Андрей запнулся на предложении, глянул с любопытством на эти поползновения и уточнил: - Михаил Юрьич, а ты чем занимаешься? - Да ты читай, ё-моё. Не отвлекайся. Андрей честно вернулся к на полпути брошенному предложению. Миша, в свою очередь, передвинул ладонь и сжал уже на бицепсе. Закрыл глаза, нахмурился, будто прислушиваясь к чему-то. Перенёс руку на плечо и снова сжал. - Серьёзно, Мих, чё происходит-то? Это ж по этой нашей хуйне, «очевидной», я правильно понял? Миша с досадой убрал руку, покраснел и отвернулся. - Да я ж всю жизнь тебя щупаю, понимаешь, да? - Подтверждаю, со всех концов облапал. - Вот тут не надо, Андрюх, ё-моё, конец я ни разу не трогал! Андрей хмыкнул: - Допустим. А сейчас это что у нас творится? - Да я, - Миша заикнулся чувством стыда, но закончил, - разницу ищу, понимаешь, да? - Мммм не особо, перефразируй. Миша возмущённо цыкнул. - Ну блядь, ну сейчас, получается! - В смысле, в этих обстоятельствах ищешь новые ощущения, так? Миша кивнул. Сердце Андрея тоскливо заныло, но он, как всегда, попробовал свернуть на дорожку оптимизма: - Ты губами попробуй, Мих. - А чё никак без этого вот? Обязательно, что ли, прям пидорасом быть, а? - Мих, ну тут смотри: либо губами попробуй, либо можешь за хуй подержаться. Авось что выйдет. Миша пошёл пятнами. - Не, хуй, пожалуй, на попозже. Миша зажмурился, задержал дыхание и плотно припечатался губами к локтевому сгибу Андрея. Тот хмыкнул от таких бесполезных потуг. - Мих, вообще неправильно. Миша дёрнулся, отпустил руку Андрея, поднялся с дивана и добрался до любимого кресла. Проворчал оттуда: - Да чё тут правильно-неправильно, ё-моё. Не ёкает же, Андрюх. Бесполезно, понимаешь, да? Поехали завтра домой, на самом деле. Андрей поднялся с кресла, отбросив книжку, кинул в бога парочку очень коротких молитв, добрался до разочарованного Миши и протянул ему руку. - Ты себе чувствовать запретил, ты заметил? Смотри, дыши. На одном осязании далеко не уедешь. Это только ты один всё, блядь, через ощупь гоняешь. Подключи остальные органы чувств. Миша нерешительно принял предложенную руку. Принюхался. - Вообще ничем не пахнет, Андрюх. Андрей, кряхтя, встал на колени перед Мишиным креслом, схватил его затылок и притянул к своей шее. - Понял, да? Всё сразу: смотри, щупай, нюхай, пробуй на вкус, слушай моё дыхание. Справишься? Мих, все люди это могут, честно. У тебя сто пудов получится. Миша честно воткнулся Андрею в шею. Вдохнул полной грудью, различив привычный аромат, потрогал кожу, пристально вглядываясь, прикоснулся губами, мерно дыша и не закрывая глаз. В последнюю секунду заметил, как прокатился по горлу кадык Андрея и застрял на нём. Пощупал пальцами, сначала робко, потом сжимая посильнее, лизнул, ничего не понял, куснул осторожно. Вдохнул ещё раз. Запах был тем же, но теперь к нему примешивался запах собственной Михиной слюны. - Дрюш, - севшим голосом попросил Миша, - сделай ещё раз. - А? – заторможено переспросил Андрей, - что сделать? - Это, блядь… глотни, короче. Андрей судорожно глотнул, Миша пристально вгляделся, как кадык прокатился по горлу, вернувшись на положенное место. «Дааа, у тёлок такое, конечно, не показывают». Он ещё раз принюхался к шее. Мускусный запах Андрея, смешиваясь с запахом Мишиной слюны становился ровно таким, каким должен быть – запахом настоящей жизни, любви, творчества, будущего, свободы. Первым и единственным самым любимым Мишиным запахом. Миша нерешительно отстранился и ткнулся Андрею в грудь, судорожно вздохнув. - Мих? Ну? - Ого. - Миш, ну то есть? - Да, - подытожил Миша безнадёжно, - «очевидно». Андрей довольно прослушал тихий звук глухого падения внутри своей головы, когда камень с души сорвался наконец в пропасть сомнений. - А можно мне здесь как-то поучаствовать? Отпраздновать, что ли, не знаю, Мих? - Только не ноги, пожалуйста! – Взмолился Миша, - мне ж всю ночь порнуха снилась! Андрей облегчённо расхохотался. - Кстати, о птичках. Я ж до ног-то так и не добрался, Мих. Мне ж достались только ступни. - Сказал человек, заботящийся о моём сердце, - недовольно закончил Миша. - Хочешь сам, Мих? Миша нерешительно кивнул, после чего рьяно повертел головой. - Ииии я напоминаю вопрос, - на манер ведущего любого интеллектуального шоу громогласно заявил Андрей, - либо я устраиваю тур по твоим долговязым ногам от ступней до паха, со строгим обязательством к паху никаким боком не приближаться, либо ты щупай меня куда хочешь. - А если я не хочу трогать ну… - Мих, трогай, куда хочешь, куда не хочешь – не трогай. Всё очень честно, Мих. Миша посопел, кидая жадные взгляды на кадык Андрея. Попросил: - Озвучьте оба варианта ещё раз, пожалуйста. - Повторяю для особо впечатлительных зрителей, - прошептал Андрей, уронив голову на колени, - либо ты, либо тебя. В данном случае мы решаем кто кого тискает. Можем разыграть на «камень-ножницы-бумага». И, как всю жизнь и было, ты, сучья твоя рожа, всё решаешь. - Я потрогаю, я! – внезапно засуетился Миша. Андрей решительно поднялся и лёг на диван. Приглашающим жестом провёл ладонью вдоль тела, вопросительно глядя на Мишу. Тот, поколебавшись, подобрался к Андрею, уставился нерешительно, и с коротким: «Бля» забрался на него сверху. Покраснел немедленно, посмотрел смущённо на Андрея и пояснил: - Пиздец. - Охуеть, - незамедлительно подтвердил Андрей. Миша неловко поёрзал, спускаясь ниже, нерешительно схватил конец Андреевой футболки и медленно приподнял. Честно оглядел торс, прошёлся самыми кончиками пальцев, вызвав короткую дрожь. На испуганный взгляд Андрей коротко ответил: - Щекотно. Миша нерешительно склонился к животу, принюхался. Пахло Андреем. Запах этот пропитал всю Мишину жизнь и давно опознавался им самим как собственный. Миша робко высунул язык и погрузил его в пупок, пробуя на вкус по всем заветам Андрея. Андрей выдал короткий, но очень явный стон. Мишу подбросило, он свалился с Андрея, приложившись спиной о журнальный столик. Посмотрел укоризненно. - Мих, ну блядь, ну я же не виноват, что ты сразу с тяжёлой артиллерией зашёл. Миша поднялся, потирая спину, и пошёл прочь из гостиной, сообщив мимоходом: - Чё-то я натрогался, Андрюх. Давай чем другим займёмся. Поточим, может? Чё там, картофан с грибами ещё остался? - Мих, ну нечестно, - отчаянно завопил вслед Андрей, - давай сюда ноги тогда! - Не-не, Андрюш, мне на сегодня хватило. И на завтра, может, тоже. Андрей страдальчески вздохнул. Да уж, Миху объезжать – занятие крайне неблагодарное. Но чертовски азартное. - Мих, если вернёшься, я тебе текст напишу на эту твою вчерашнюю музыку. Полминуты спустя Мишина голова показалась из-за косяка и с укором заметила: - Это уж совсем бесстыдная манипуляция. - Не без того, - согласился Андрей, - работает? - Сдвинься, - буркнул Миша, подходя к дивану. Андрей проворно сел, восторженно уставившись на хмурого Миху. Тот прижался спиной к подлокотнику напротив и вытянул Андрею ноги. Предупредил поспешно: - Только не ступни, понимаешь, да? Андрей восхищённо обозрел длинные стройные ноги. На левой коленке ещё проглядывала полустёртая гжель. Он легонько пожал Мишину лодыжку, словно здороваясь со старым приятелем и сообщил Михе с внезапным вдохновением: - А мы ещё не целовались! Миша закатил глаза, собрался было что-то сказать, но Андрей быстро добавил: - Тот твой признательный чмок ни в каком виде не засчитывается. Андрей медленно подобрался к Мише, опираясь на диван по бокам от Михиного тела, отрезая пути к отступлению. Посмотрел на Мишино лицо внимательно, внезапно посерьёзнев: - Мих, ушко, ладно? - Зачем? – Тупо спросил Миша. Андрей вздохнул, наклонился к Мишиной шее, раскрашенной бесстыжими засосами, и, покрывая поцелуями, добрался до уха. Прихватил мочку губами, тихонько всасывая. Отпустил и прошептал в ушную раковину: - Ушко совсем не страшно, правда, Мих? - Тебе палец протяни, ты руку отгрызёшь, - задушено прокомментировал Миша. Андрей полюбовался стремительно краснеющим ухом, сообщил: - Ухо, кстати, тоже опиздохуительное, Мих. - Ухи не могут быть красивыми или нет. Это блядь, ухи. Хуйню не пори. - Ну не скажи, - куснув хрящик, мурлыкал Андрей, - могут же быть ухи мясистыми там, формы всякой ебанистической. А твои идеальные. Божье творение, Мих, пиздец. Андрей провёл носом за ухом, кончиком языка повторил узор ушной раковины, куснул мочку. Миша рвано выдохнул, чем немало подбодрил Андрея. Он широко лизнул Мишину шею, вернулся к уху и прошептал в него: - Мих. Давай целоваться, Мих. - Бляяяя, - простонал Миша, сдаваясь. Андрей поцеловал под ухом, провёл дорожку лёгких поцелуев по челюсти, куснул порядком заросший подбородок. Поднялся к лицу и внимательно вгляделся. К его вящей радости Миша тяжело дышал, глядя мутными глазами. Андрей невесомо коснулся губ, легонько куснул нижнюю, провёл языком по верхней. - Не кокетничай, заебал, - выдохнул Миша и сам внезапно впился в рот Андрея, стукнувшись зубами, сразу проникая внутрь языком. Миша жадно и по-свойски прошёлся по нёбу, пересчитал зубы, задержался, пробуя на вкус чужой язык, целовал агрессивно и неожиданно развязно, время от времени чуть отстраняясь, бормоча сбивчивое: «бля», и впиваясь в губы снова. Он положил ладонь на затылок Андрея, властно прижимая, левой рукой вцепился в плечо, сжимая до боли. Андрей на такую страсть даже и не рассчитывал. Его прошила крупная дрожь, вытянутые руки подкосились, и Андрей тяжело завалился на Миху всем телом. - Прости, Мих, чё-то я как-то не справился с управлением, - сообщил Андрей, выплёвывая слова между тяжёлых сиплых выдохов. - Да это я разогнался, на самом деле, - повинился Миша хрипло. Андрей нерешительными рывками просунул руку между их телами и нащупал упирающиеся друг в друга эрекции. - Мих? - Сердце моё пожалей, негодяй. Я, блядь, старый больной человек, мне впечатлений уже на всю жизнь хватит, понимаешь, да? Андрей протяжно взвыл и скатился с Миши на пол. - Мих, это вообще бесчеловечно, блядь. - Вот именно. Ты обещал меня не торопить, а сам лезешь со своими этими… пидорастничеством всяким, понимаешь, да? - Да я тебя двадцать четыре года не торопил, пора уже как-то раскачаться, Мих. Андрей тяжело встал с пола, поправив болезненно набухший член и, выходя из гостиной, обиженно добавил: - В список запишем, какое ты скотское динамо. - Да хоть два раза, дай уже продышаться, урюк озабоченный. *** К вечеру Миху разбила суета. Он шнырял по кухне, открывая нараспашку каждый ящичек, переворачивая верх дном всё содержимое, в полголоса матерясь. Андрей поумилялся на кипучую жизнедеятельность с четверть часа, и наконец сжалился: - Мих, помочь чем? - Пузырь верни, подонок. Я за него сотку торчу Тамаре Васильевне. - Кому? Миша выглянул из-под раковины, где бдительно шнырял в поисках бутылки. - А ты, блин, думал, я его в кустах нашёл? Я, пока тебя не было, со всеми местными бабками перезнакомился. Пять раз поел, пять, Андрюх! Да, главное, видно же: самим жрать нечего, а всё засовывают в меня щи-борщи пополам с чебуреками. - Это потому что на тебя без слёз не взглянешь. - Да понял я. Сэм верни, говорю. - Сэма не отдам, а сотку поищу. Миша подозрительно уставился на Андрея: - Это ты, чё, планируешь в крысу от меня его заглотить? - Не надумывай. Он мне нужен… хм… из лирических чувств. - Ты воспылал к бутылке самогона? Миша протянул ладонь и коснулся Андреева лба. Температуры не было. - Этот пузырь – вещественное доказательство и даже целое обещание, - терпеливо пояснил Андрей. - Чего? - Того, что у нас впереди, Мих. Миша задумался, разглядывая довольную лыбу Андрея. В какой-то момент его осенило, и он нервно сглотнул. - Очевидная хуйня? - Очевидная хуйня. - Пиздец, Андрюх. Ладно, гони сотен.