М/Орфей

- Опять тискаться?! - Мих, ну мы не можем десять лет сидеть в деревне, ждать, когда ж твоя ромашка зацветёт, да? Давай уже как-то двигаться к светлому будущему. Или закрываем тему и живём спокойно дальше. Смотри, на улице темень, ни зги не видно, чё стесняться-то? Миша пыхтел в Андрееву подмышку в смешанных чувствах. По-хорошему, если б он признался тогда, после первой клинички, как раз к этому моменту, может, и дозрел бы до «ромашки». Но в сегодняшних обстоятельствах, когда со дня на день сбитое с толку сердце может коротнуть в последний раз, приходилось, всё-таки, поторапливаться, мучительно переступая через стыд и прочие «не хочу». - Мих, ты можешь вообще ничего не делать, лежать и трястись, как осиновый лист, я ни разу не против. Я тебя просто пощупаю немножко, поцелую в какие-нибудь интересные места, возможно, полижу, если будет, прям, невмоготу. - Ну дались тебе мои интересные места, блядь! - В том-то и дело, Михаил Юрьевич, что нихуя не даются, а очень хочется! - Десять минут? - Мих, ты охуел? Ты не забывай какой ты длинный, да? За десять минут я, дай бог, одну руку пройду. Сорок минут? - Это ты, Андрюха, охуел, получается. Я с твоих приколов откинусь минуте на пятнадцатой. Вот, пятнадцать минут – нормальная тема, да? Может, даже выживу. - Ты тут своим больным сердцем не козыряй. Я в тебя все нужные колёса лично закидываю. Никуда ты в ближайшие полчаса не денешься. - Андрюх, полчаса – тоже дохуя. Ты сам-то не взорвёшься? - Не твоя забота. Пока. - Пока? - Ну я, всё-таки, рассчитываю, что тебе какие-то перспективы в этом направлении тоже интересны. Или совсем ни в какую? - «Я, говорит, тебя торопить не буду. Мандражись, говорит, сколько хочешь». - Мих, ты не в ту сторону ответил. Я ж и обидеться могу. Миша цокнул и тихонько шепнул: - Может, и интересны, мне почём знать. - Похвально увернулся. Хрен с тобой. Так что? Давай, Мих, двадцать минут. Зашли и вышли, так сказать. - Я тебе, блядь, зайду! - Ладно-ладно. Прошлись по вершкам – так пойдёт? - Обещаешь корешок не трогать? - Нет. Я как раз в ближайшем будущем планирую с корешком поближе познакомиться. - Блядь. Миша ткнулся в предательский князевский бок и от всей души поныл. - А если я не разрешаю? У тебя там было что-то про разрешение. - Так вот, мы ж советуемся, обсуждаем. Ищем компромисс, как взрослые ответственные люди. Я бы даже сказал, как полтора взрослых человека. Давай так: у меня двадцать минут, корешок не трогаю первые десять. - Бляяяя. Первые восемнадцать? - Ага, то есть, на двадцать минут ты уже согласен? Молодец, Михаил Юрьич. А лично я от души поздравляю себя с этой колоссальной победой. Готов на восемнадцать, но, если сам попросишь, можем начать общение с корешком и пораньше. - Разводилово какое-то. Теперь специально не попрошу. Даже если захочется. - Ого, то есть рассматриваешь вариант, что захочется? - К моему неудовольствию, такой вариант был всегда. Андрей от души восхитился и чмокнул упрямую макушку. - Мих, иду за будильником? - Да блядь… Да, давай. Двадцать минут и додрачивать в цоколе. Андрей резво вскинулся с кровати, подхватил со стола старенький будильник с громогласным уютным тиком, и прилежно завёл его на двадцать минут. - Сюда давай. Буду следить, сколько мне ещё жить осталось. Миша лёг на спину в позу звёздочки, крепко схватил будильник левой рукой и гипнотически уставился на минутную стрелку. Андрей от всей души пожелал себе удачи в добывании из этого упрямого туловища каких-то очевидных признаков удовольствия. Для начала Андрей угрожающе повис над Мишей на руках и быстро припал к любимой шее, добавляя к выцветающим пятнам новые засосы. На секунду коснулся Мишиных губ, вернулся к шее, целуя ложбину горла. Укусил легонько ключицу, и пошёл по груди поцелуями, целенаправленно подбираясь к соску. Сосок сначала лизнул, следом легонько куснул, втянул его в рот, мелко дразня языком. Миша выдал мучительное: «бляяяя». Андрей, выпустив сосок, жарко на него дыхнул: - Знаете, Михаил Юрьевич, портрет вашей дочери в данную ситуацию вписывается не самым лучшим образом. Очередная тупая идея, Мих. - О, так мы ещё и поболтаем, - дрожащим голосом отозвался Миша, - часики тикают, Андрюш, исполняй давай свои угрозы. - Это ты уже просишь или ещё поломаешься? – Лизнув правый сосок уточнил Андрей. Вместо ответа Миша издал задушенный стон. - Не держи в себе, Мих. Тут же как с ломками – долго всё равно не продержишься. И вообще, мы тут одни, и чтоб я сдох, если кому-то расскажу. - Теряешь время, Андро, - прошипел Миша. Андрей вернулся к затвердевшему соску, поиграл с ним языком, с боем добывая из Михи очередной тихий стон. Оставил соски в покое и двинулся кончиком языка от груди по животу, прихватив зубами кожу над пупком. Неспешно погрузил язык во впалый пупок. - Ёбаный свет! – Ошарашенно прокомментировал Миша. - Вооот, теперь ты понял, - посмеиваясь ответил Андрей. Он несколько раз быстро толкнулся языком в пупок, будто трахая неглубокую ямку. Миша, потеряв стыд, громогласно простонал, прикрыв глаза ладонью. Андрей, напоследок дунув в пупок, неспешно пошёл вниз, целуя каждый встреченный шрам, вылизывая дорожку редких волос. Добрался до паха, тяжело дыша. - Мих. Ну? Миша глянул на часы. - Как-то быстро, Андрюша. Всего одиннадцать минут прошло. - Покружить ещё? - Давай. И это… щупал как-то мало, да? Андрей немедленно разместился между Мишиных ног, наконец сместив упор с рук на ноги. Схватил Мишу за бока и медленно сжал. Прошёлся кончиками дрожащих пальцев по животу. Миша немедленно скрутился торсом влево и среди стонов проскочил смешок. - Такой вот ты человек, Мих. Всё тебе покажи да докажи. Андрей переместил руки на бёдра, крепко сжав. Развернул ноги и, согнувшись в три погибели, прошёлся поцелуями от коленки по внутренней стороне бедра, подобравшись вплотную к кромке трусов, откуда выбивались длинные кучерявые волоски. Подышал на член через ткань трусов, послушав очередной мелодичный стон, повернулся к другому бедру и проделал симметричный путь. - Ты это… - прохрипел Миша, - и туда собрался ртом нырять? Андрей с сомнением осмотрел торчащий бугор Мишиных трусов. - Слушай, тут даже я к такому приключению пока не готов, - Андрей выслушал разочарованный вздох, - Во-первых, у меня навык нулевой, сам понимаешь. Во-вторых, чё-т я не думаю, что до меня этот твой «корешок» смог уместиться хоть в одном рту, разве только ты не встречался со шпагоглотательницей. Миша горестно вздохнул. - Михаил Юрьевич, ваши желания мне понятны, я их непременно обдумаю. Выдвигаю встречное предложение: в цоколь не идём, додрачиваемся на месте. В рот я эту биту сегодня не возьму, зато могу предложить сильную руку товарища. Дощупать, так сказать, недощупанное. Миша помолчал, обдумывая предложение. Ответил обиженно: - Дощупывай, раз начал. У тебя четыре минуты. Андрей бережно сжал через трусы Мишин член, с удовольствием прослушал стон и уточнил: - Мих, а ты в курсе, что мы, в принципе, можем пренебречь часами? Додрачиваться на чистом энтузиазме? Миша попытался взять Андрея в фокус поплывших глаз, не справился, закрыл глаза и тихо простонал: - Андрюх, ну делай уже, а? Андрей одним движением стянул с Миши трусы, справедливо посчитав, что время нежности, в принципе, уже осталось позади. На него гордо смотрел довольно тонкий, но издевательски длинный член, немного искривлённый влево. Андрей торопливо стянул собственные боксеры, пристроил члены друг к другу, бережно сжал двумя руками, и залюбовался такой необычной картиной. - Ну хули застрял? – Вымученно крикнул Миша, пряча лицо в ладонях. - Слушай, я впервые в жизни держу в руках чужой член. Даже, блядь, не чужой, даже, блядь, твой! Ты в положение войти не можешь, Мих? Миша тяжело простонал. - Ты или делай, или пиздуй в цоколь, Дюх. Тут терпеть совсем не вариант, понимаешь, да? Да уж, хули тут непонятного. Андрей, вцепившись в связку членов, щедро сдобрил конструкцию своей слюной и медленно провёл на пробу вверх-вниз. - Я, к слову, прости, не могу прокомментировать красоту хуя. Чё-т я прежде не особо на них заглядывался. Но уверен, что конкретно этот – пиздец, как хорош. - Шустрее, блядь! – Рявкнул Миша. - Ты, чем пиздеть, лучше б посмотрел, Мих. Завораживает, как ёб твою мать. Миша отнял ладони от лица и одним глазом глянул на развернувшуюся картину. Моментально зажмурился обратно. Поделился впечатлениями: - Чё-то там у тебя совсем какое-то… - Скажи! – Жизнерадостно подтвердил Андрей, проезжаясь рукой вдоль членов, ускоряя темп. Андрей одной рукой надрачивая члены, второй проходился по уздечкам, не забывая ни о Мише, ни о себе. Скоро послышалось противное дребезжание советского будильника. - Иди-ка ты нахуй, - обессиленно прокомментировал Миша, кидая ослабевшей рукой будильник в стену. Добротный советский будильник такое обращение, играючи, выдержал, не переставая трезвонить. Под такой затейливый аккомпанемент Андрей услышал, как переворачиваются внутри мошонки все заложенные функции и, сквозь стоны, уточнил: - Мих? - Вообще чуть-чуть, - мгновенно хрипло отозвался Миша. Три рваных движения спустя Андрей обильно кончил, залив спермой обе головки и руки. Миша, будто ждал сигнала, разрешился следом, протяжно взвыв. Андрей обессиленно упал на Мишину грудь, часто дыша. - Андрюх, - через тяжёлые вздохи позвал Миша, - как эту хуету выключить? В самом мозжечке трезвонит, блядь такая. Андрей горестно вздохнул: - Ну дай ты мне хоть две минуты передыху! Годы, годы, блядь, я тебе жопу подтираю! Ты мне даже пару минут не можешь дать после оргазма, чтоб в себя прийти. - Так я и сам могу, - смущённо ответил Миша. Андрей оторопело уставился на него. Миша на удивление быстро пришёл в себя, ещё и чудом «пережив» надругательство над собой через оргазм. - Хера, у тебя катарсисы. Там кнопка сверху. Здоровая такая, не пропустишь. Миша, кряхтя, перебрался через Андрея, схватил часы и прожал кнопку. - Надо же, как просто. Даже разочаровательно. Я думал, тут кувалда понадобится. - К счастью, с кувалдой твоей мы тоже на сегодня закончили. В душ или дрыхнуть? - Ого, как же похуй панкам на душ, - сообщил Миша, привычно ныряя Андрею под бок. Андрей поцеловал Мишину голову, отметив, что панкам-то на душ, может, и похуй, а вот самому Андрею как-то нет, и надо отправить Миху мыться, желательно прям с утра. - Мих? - М? - Ты б отодвинулся в тазовой области. Ты прикинь, как завтра утром будем это всё отдирать. На пахе и животе Андрея стремительно подсыхали разводы спермы. Миша поспешно снял ногу с бедра Князева, потянув за собой член. - Понравилось? Миша помедлил, уточнил: - Это обязательно? - Мих, всё, что необязательно, я у тебя вообще не спрашиваю. Миша потёрся о рёбра Андрея. - Угу. - Не-не, ты давай словами. Ещё раз: Мих, понравилось? - Понравилось, блядь, Княже, заебал. - Пока нет, - удовлетворённо ответил Андрей, - но к этому разговору мы ещё вернёмся.

***

- Мы обедаем у Тамары Васильевны. Андрей залихватски присвистнул: - Ты прикинь, какие у нас с тобой в сорок лет активности завелись! - Да ну чё ты, ё-моё, - возмутился Миша, перебирая струны гитары, - клёвая старушенция, на самом деле. На мусю очень похожа, - задумался и добавил, - только муся, конечно, не старушка. - Мих, я против старушек ничего не имею, я вообще не так сказал. Я скорее сказал, что это забавно. - А, ну, наверное. Миша прошёлся по струнам, выбивая давешнюю мелодию. - Про что текст? - Который? - Вот этот, - Миша повторил проигрыш. - Пожелания есть? Миша неопределённо пожал плечами. Андрей предпринял ещё попытку: - Ну в старом стиле, в новом? Миша снова пожал плечами. - Не, Мих, с такими вводными данными я тебе напишу весёлую песенку под интригующим названием «Очевидная хуйня», и будет она про члены. - Впрочем, ничего нового, - буркнул Миша, пройдясь боем по хрестоматийным трём аккордам русского рока, - хоть колдунов добавь, ё-моё. - Мих, про колдунов было сорок раз уже. - А про члены-то, блядь, ни одного! - Справедливо. Они обречённо уставились друг на друга. Миша, как-то скукожившись над гитарой, тихо спросил: - Всё ещё не вдохновляю, да? Андрей задохнулся возмущением. Добрался до Мишиного кресла, опустился на колени, припал к Мишиным бёдрам, заглянул растерянно в глаза: - Да ты как так не видишь-то, Мих? Ну неужели я недостаточно восторженно тебя люблю, а? Мих, я прямо сейчас выкачу тебе хоть десять текстов на эту мелодию, только восемь из них будут сплошной лирикой, а ещё два про члены, - Андрей поцеловал кисть Мишиной руки, пережавшую струны, и добавил контрольное, - понимаешь, да? - Ну, - покраснев, заметил Миша, - мелодия тоже в миноре. Хуйни свою лирику, чё там. Только не слабее «Воспоминания», да? - Я буду очень стараться, если ты прямо вот сейчас вот подбодришь меня таким вот честным крепким поцелуйчиком. Миша горестно вздохнул: - Никак, значит, без гомосятины не обойтись? Андрей сочувствующе вздохнул. Миша, перегнувшись через гитару, крепко, но целомудренно впечатался в губы Андрея, немного подождал и напоследок даже куснул нижнюю губу. Андрей довольно осклабился и легко поднялся с колен. - Когда-нибудь ты привыкнешь? – Уточнил Миша. - А? - К тому, что я уже тебя люблю и перестанешь заставлять меня доказывать, да? Андрей ненадолго задумался. - Я рассчитываю, что «когда-нибудь» ты сам захочешь демонстрировать мне это. Без обязательств и напоминаний. Нескоро. - Нескоро, - честно подтвердил Миша.

***

У Тамары Васильевны невыносимо воняло старостью, чего очевидно не замечал Миша с почти тридцатилетним стажем курения, зато очень явно чувствовал Андрей, дыша через рот. Как Миху, с молодости боящегося старости, как огня, задружило со старушками Голубково, Андрей только гадал. Тамара Васильевна была крайне опрятной, по деревенским меркам, бабулькой, в чистеньком штопанном-перештопанном халатике. Мишу она радушно поприветствовала, прижав бесцеремонно голову к давно опавшей груди, согнув Миху едва не пополам. Чмокнула в всклокоченный висок и перевела взгляд на Андрея. - О, так вот он какой твой. Эх, мне бы в молодости такого. - Здрасьте, - изумлённо ответил Андрей, переведя на Мишу вопросительный взгляд. Тот виновато подтвердил опасения: - Я рассказал Тамаре Васильевне. Всякое. - Любовь, молодые люди, - нараспев сообщила старушка, - принимает различные формы и осуждению со стороны, безусловно, не подлежит. - Преподавательница русского и литературы, - спешно уведомил Миша Андрея. - Учительница, к тому же, бывшая, попрошу заметить. К современной литературе я руку не прикладывала и желаю оставить эту пошлость нетронутой. - Будем знакомы? Андрей, - Андрей протянул руку к старушке, подхватил дрожащую ладонь и галантно прикоснулся губами к тыльной стороне. - Пока пятёрка за манеры, - посмеиваясь, уведомила старушка, - Мишенька, обед или помотыляешься маленько? - Тамар Васильевна, можно мы пластинки посмотрим? – Как юный бодрый пионер уточнил Миша. - Ступайте, мальчики, я позову, - Тамара Васильевна уплыла в сторону кухни, а Миша уже тащил Андрея куда-то в недра дома. В дальней комнате, служившей, видимо, кладовкой, нашёлся настоящий старый граммофон с прилипшей к диску проигрывателя неуместно огромной трубой. - О! – Коротко прокомментировал ископаемое Андрей. - Так а я о чём тебе талдычу? Андрей, конечно, вроде бы, самый близкий Михе человек. Сам Миха надёжно прописался в голове Андрея как постоянный жилец. А всё равно, раз от раза, реальность напоминает, что настоящая жизнь-то совсем, блядь, другая. И, несмотря на всю эзотерику, Миша живёт в своей голове совсем один, пережёвывая никому не понятные мысли, и как ты их ни озвучивай – натыкаешь на вежливые взгляды и подстраивания. Он бы и хотел ответить на очередной дебильный вопрос про «кто король кто шут», но как ответишь, если уже весь вопрос прослушал, додумал про то, что в последний раз услышал, и отвечаешь наугад, с дежурной улыбкой шута. Андрей перехватил Мишины руки, прижал к губам, уткнулся в них лбом. - Ну чё опять-то? – в сердцах выдавил Миша. - Мих, мы вернёмся домой и заведём список с моими обязательствами, да? - Это-то нахуя? - Хочу пообещать всегда тебя слушать. Миша помолчал, разглядывая скорбное лицо Андрея: - Так я ж, ну, доволен, получается. Андрей горько усмехнулся, поводя взмокшим лбом в их руках: - Потому что ты, Мих, никогда такого не видел. И я составлю список обязательств. Всегда буду тебя слушать, всегда буду тебя переводить. И никогда не затыкать – это мы отдельно вынесем, да? - Андро, я с этой речи понял целое нихуя. Андрей хмыкнул: - Так это потому, что сразу в переводе. Мих, хочу донести тебя до всех, до каждого, пусть все и каждый тебя поймут, послушают и полюбят, как я. Миша порассматривал Андрея, в очередной раз оставшись в недоумении, нашёл нужную пластинку и уточнил: - Биттлы? - Биттлы, - подтвердил Андрей, устроившись поодаль.

***

После обеда расположились в видавшей виды гостиной с суровым советским интерьером, в окружении сервантов и ковров на стенах. Читали друг другу стихи, с выражением отыгрывая каждую строчку. Миша неизменно морщился, когда Тамара Васильевна затягивала Блока или Северянина. Андрей читал свои тексты, частенько перебиваемый фразой: «Этот мой, Андрюх, этот я буду, да?». Миша также читал тексты Андрея, выбирая свои любимые, безжалостно перевирая слова и заглядываясь на Андрея, который терпеливо подсказывал старые стихи. Тамара Васильевна периодически хваталась за сердце, приговаривая: «Андрюша, как же так можно, право слово?» На «Невесте палача» она совсем укоризненно поглядела на Андрея, поджав губы и покачав головой. Андрей, удивляясь самому себе, покаянно извинился. - Мрачно, мальчики, крайне мрачно. Литература должна нести свет в юные умы. - Так у Андрюши и весёлые есть! Андрюх, почитаешь про коки? Андрей поперхнулся и посмотрел в незамутнённые Михины глаза с живым интересом. - То есть, правда думаешь, самое время про коки? Миша озадаченно обернулся на Тамару Васильевну, наблюдавшую за ними. Собрался было что-то сказать, но Андрей спешно перебил: - Нет, Миха, уточнять у Тамары Васильевны ты не будешь. Миша пожал плечами и к теме интерес потерял. Прощались душевно, Тамара Васильевна по очереди обняла мужчин, нежным толчком выпроводила Мишу, подцепив Андрея под локоть. Сообщила доверительным шёпотом: - Ты уж береги его, Андрюш. Хороший он у тебя, но такой бедовый. Глаз да глаз нужен. - Конечно, Тамара Васильевна, что вы. Из виду не выпускаю! - Не выпускаешь, как же. Шастал тут давеча один-одинёшенек, а люд тут разный, и алкоголики встречаются. Мало ли что, Андрюш. - Понял вас, Тамара Васильевна, исправлюсь. - Вот и славно. Ступайте с богом. - Чё там? – Уточнил Миха причину задержки. - Тамара Васильевна тоже считает, что взрослых среди нас полтора человека. Миша задумался, направившись к дому. Уже у калитки спросил озадаченно: - А мне это чинить? - Что чинить? - Ну взрослеть, ё-моё? Андрей потрепал чистые волосы: - Только по желанию. В целом, меня на двоих вполне достаточно. Но если тебе самому хочется быть взрослым и ответственным… - Нифига не хочется, Андро. Давай, короче, сам. А я в сторонке постою. - Ну далеко-то ты точно уже не убежишь, - хмыкнул Андрей, цепляясь за Мишину руку.