М/Орфей

В очередной раз перекрыло Мишу уже на следующее утро. Он мерял гостиную шагами, крепко погружённый в себя, и на живом лице отражалось то нечеловеческое страдание, то решительность, то сомнение. Андрей сидел в любимом кресле, читал вслух и с интересом ждал, что же на этот раз выкинет Миша, наслаждаясь такими очевидными признаками грядущего пиздеца. - Ни дня без выступлений, Мих, - прокомментировал Андрей, - поделишься какая вожжа тебе под хвост попала в это безоблачное утро? Миша ответил ему страдальческим взглядом. - Андрюх, тут, ё-моё… - И закончил внезапно злобно, - да погоди ты, на самом деле. Как это так сразу-то, ты чё. - Понял, Мих, жду. Миша навернул по гостиной ещё с десяток кругов, в какой-то момент встал перед Андреем и посмотрел злобно и решительно. - Мих, я, конечно, большой любитель и главный фанат этой твоей… - Андрей красноречиво обвёл рукой всего Мишу, - дури, но не пора ли тебе поделиться с общественностью своими тяжёлыми думами? Помогу, чем смогу, честно. Миша внезапно покраснел, совсем пунцовый и смурной, присел перед креслом Андрея на колени и уставился испуганно на ширинку. Протянул дрожащую руку и несмело коснулся шорт кончиками пальцев. - Миш? – Поинтересовался сбитый с толку Андрей, - что это у нас тут за сценка разыгралась? - Ты не подумай, да? Это эт самое… манипуляция, понимаешь, да? – Сбивчиво пробормотал Миша. Андрей с чувством отбросил его руку и выскочил из кресла. - Мих, ты охуел? И кому нужны такие трудовые подвиги? Мне вот эти твои «через не хочу, но буду» нахрен не впёрлись, хули ты из меня маньяка делаешь?! Андрей, злой как чёрт, вылетел из гостиной, оставив растерянного Мишу одного. Нашёлся Андрей на кухне, нервно оттирающим прилипшую ко дну кастрюли гречку. - Андрюх, ну ты чё, - Миша подёргал рукав Андреевой футболки, - ты чё, не понимаешь, да? - Ну что уж тут непонятного. Михаил Юрьевич решился потрогать меня за хуй, героически преодолевая брезгливость и отвращение, видимо с целью развести на отсос, как-то так оно было? Миша горестно вздохнул, отпустил рукав, уселся на стул, докраснелся до привычного состояния в бесконечных разговорах об «очевидной хуйне», и вполголоса сообщил: - Не понимаешь, значит. Я же на самом деле, ну! Андрей в сердцах бросил кастрюлю и обернулся к Мише. - Твоё косноязычие меня доконает, Мих. Давай объясняй, что ты там «ну». Миша попыхтел, уставившись в пол. - Ну ты же сам просил в перспективу думать, на самом деле! - И ты до такого додумался? Что мне захочется смотреть, как ты меня за хер через силу дёргаешь? Миша бессильно спрятал лицо в руки и уже оттуда голосом, полным горя, проорал: - Да я же сам хочу, дебил! И не руками, а ртом! Блядь! Андрей онемел. Он ошарашенно поразглядывал в конец смущённого Мишу и бестолково поинтересовался: - Чё, правда? Мишиных сил хватило только на короткий кивок. - Погоди, Мих, извини, я пока не придумал, как на такое реагировать. Андрей уселся на соседний стул, не сводя с Миши взгляда. Тот продолжал бессильно пыхтеть в свои ладони. - Чё, серьёзно? – На всякий случай ещё раз уточнил Андрей. Миша кинул на него злобный взгляд, на долю секунды раздвинув пальцы и сведя их обратно, буркнул неразборчиво: - Но ответную услугу я тоже хочу! - Мих, я так впечатлён, что, пожалуй, пропущу. - А? - Хочу продлить, так сказать, ожидание праздника. Миша вынырнул из рук, с сомнением глядя на Андрея, спросил: - И ты мои идеи считаешь тупыми? - Во-первых, мне ночью всё очень понравилось. Перед следующим раундом хотелось бы, скажем так, скопить прыти. Во-вторых, на сегодня у нас запланирован сюрприз. Будем тебя радовать. Миша вздрогнул и жалобно уточнил: - Андрюх, а когда мы спокойно жить будем, ё-моё? Андрей потрепал его по макушке и успокоил: - Не дрейфь, салага. Тебе понравится.

***

После обеда с улицы раздался шорох автомобильных шин. - Мих, сюрприз приехал. Иди встречай гостей. Миша с любопытством прошаркал в прихожую и распахнул настежь дверь. Раздался полный счастья крик: - Муся! Миша рванул наружу, пока Андрей, посмеиваясь, неспешно шёл следом. У машины Андрей коротко поблагодарил Вахтанга, задержавшись на разговор о накопившихся в их отсутствие делах. Миша проводил маму домой, радуясь, как дитя. Миша с мамой обосновались на кухне. Татьяна Ивановна уже вовсю по-хозяйски осматривала кухонные шкафчики, выуживая всё необходимое для Мишиных любимых блинчиков. Миша, раскачиваясь на стуле, болтал без умолку, сбиваясь на всё подряд. Андрей поглядел умилённо на эту идиллию и спросил: - Татьяна Ивановна, я оставлю Мишу на вас? Нужно бы в город сгонять, поразгребать завалы дел. Вернусь где-то к ночи, пойдёт? - Конечно, Андрюш, езжай, справимся. - Как это? – Перебил Миша. - Мих, ну мы тут две недели безвылазно сидим, странно, что ещё не поубивали друг друга. Отдыхать как-то надо же? - Ты же Тамаре Васильевне обещал меня караулить? - Я точно помню, что тебя при этом разговоре не было. - Я подслушивал, - не моргнув глазом признался Миша. Андрей вздохнул, присел перед ним на корточки, заглянул в глаза снизу вверх. - Мих, ну что опять не так? Побудешь с мамой, посекретничаете, пожалуешься, как я над тобой, бедолагой, тут измываюсь, блинов, опять же, натрескаешься. Хороший же будет день, чего ты психуешь опять? - А если я это, - Миша замялся, - убьюсь или сбегу? - От Татьяны Ивановны? Сильно сомневаюсь. Давай, Мих, правда нужно иногда быть порознь. А то эта наша очевидная… - Андрей покосился на Татьяну Ивановну, - там и так здорового мало. - Как ты ещё не набылся порознь за полтора года, - прошептал Миша. Андрей схватил Мишины ладони и крепко сжал. - Давай привезу тебе чего-нибудь. Хочешь чего? - Мороженого привези. - Привезу целый ящик трубочек, идёт, Мих? Миша застенчиво улыбнулся: - Помнишь ещё. - Я про тебя, Мих, вообще всё помню.

***

Андрей, никуда не торопясь, десятки раз созвонился со всеми потерявшими его партнёрами, заехал к нотариусу подписать какую-то кровь из носу важную бумажку, согласовал новые даты перенесённых концертов, мстительно подтвердил, что неустойку за отменённые оплатит Горшенев М.Ю., и даже успел провести увлекательнейший разговор с Агатой, включающий в себя страшные слова «бисексуальность» и «полиамория», а также тысячу и одну ссылку на Балу. По содержанию разговора Андрей обещал подумать и, вздрогнув, «обсудить с Мишей». Последним номером программы стала покупка термосумки и целого вороха самых разных трубочек мороженого. В деревню Андрей вернулся около полуночи. В доме ещё не спали. Миша с мамой устроились в гостиной перед телевизором. Андрей с удивлением уставился в экран – за все две недели они ни разу не догадались включить телек. - О! Чё-то ты подзадержался, понимаешь, да? - Извините. Татьяна Ивановна, сейчас постелю вам в гостевой. Вы, поди, умаялись уже. - Не торопись, Андрюш, мы тут «Шерлока» смотрим, присоединяйся давай. Андрей послушал с удовольствием характерную хрипотцу Ливанова, но, и сам порядком задолбавшись за день, отправился в гостевую перестеливать чехлы и бельё. Справившись минут за десять, семь из которых он потратил на долбанное одеяло с не менее долбанным пододеяльником, Андрей вернулся в гостиную и сообщил: - Татьяна Ивановна, у меня всё готово. Вас проводить или будете досматривать? Татьяна Ивановна, прикрыв рот ладонью, зевнула. - И правда, можно и на боковую. А Миша где будет спать? Миша немедленно покраснел, Андрей же спокойно ответил: - Со мной, Татьяна Ивановна. Караулю, как бы чего не учудил. - Это правильно, - одобрила Татьяна Ивановна. Она прошлась по гостиной, положила ладонь на волосы Миши, рассевшегося на диване, вторую определила на макушку Андрея, ожидающего её на пороге, потрепала обоих, переводя умильные глаза. Сказала тепло, как только матери умеют: - Мои вы хорошие. Миша подорвался с дивана, схватил маму за руку и кинул Андрею: - Я провожу. Десять минут спустя Миша ввалился в спальню в растрёпанных чувствах. Схватил будильник, открыл окно и выбросил досаждавшее «тук-тук-тук», хлопнув оконной рамой. - Я, вообще-то, этот будильник очень даже люблю. Чего ты опять, Мих? Посекретничали, да? Миша, порывисто раздеваясь, буркнул: - Сама догадалась. - И что? Опять «очевидно»? - Хуже, - Миша залез на кровать, поднял руку Андрея и нырнул на привычное место, - сказала: «Наконец-то». - О! Они недовольно посопели. - Складывается впечатление, что мы жили немного не в ту сторону, Мих. - Складывается впечатление, что мы, пиздец, какие тупые, Андрюх, понимаешь, да? - Лучше поздно, чем никогда? – Предложил Андрей. - Ага. Давай навёрстывать, ё-моё.

***

На следующий день Миша потащил Татьяну Ивановну по всем знакомым старушкам Голубково. Правда, быстро заблудился и расстроился. Андрей, в свою очередь, знал только Тамару Васильевну. Туда они и пришли весёлой гурьбой, порадовав старушку. Пока женщины за чаем перемывали им кости, Миша и Андрей разглядывали обширную учительскую библиотеку. Миша с восхищением выбирал старые фолианты, бережно тёр корешки, вдыхал запах пыли и чернил. Андрей схватил сравнительно свежий томик советской фантастики и устроился с книжкой на диване. - У нас, кстати, стремительно худеет список нечитанного. Надо бы поторопиться с этой нашей «наконец-то очевидной хуйнёй». - Или мы можем брать книжки у Тамары Васильевны в долг. Охуеть, тысяча девятисотый год издания. Андрюх, представляешь, книжка Николая Второго видела! - Вряд ли они были знакомы лично. Мих, серьёзно, пока мы тут жопы просиживаем, у нас жизни на паузах стоят. Ты ещё не соскучился по нормальному ходу бытия? По каким-нибудь другим лицам, например, отличным от моего? - «Нормальному», блядь, - Миша вскинулся и тяжело спросил, - ты не вернёшься, да? - К «Шутам»? А я должен что-то по этому поводу пояснять? Эти черти под командованием ебанутого капитана два года меня поносят. Да не дёргайся, блин. К тебе претензий больше не имею. В конце концов, у меня есть список твоих косяков с прилагающимися извинением. Но остальные твои гондоны мне от души не впёрлись. - Да мне тоже, на самом деле. - Ну и распускай этот шабаш, раз он и тебе нахер не нужон. - Да как-то это… некрасиво. - Мих, мы вдвоём еле-еле тебя из могилы достали. Давай забьём уже на красивости, да? Миша тяжело осел на диван. - Мих, я в последнее время имею личную заинтересованность в твоём благополучии. Ты с этими людьми категорически не счастлив. Значит, ищи новых, понял? - Я подумаю, - буркнул Миша, вчитываясь в сплошные «язъи» старинного фолианта.

***

Татьяна Ивановна уехала через два дня, зазаботив обоих до смерти. Любящие родители – это, конечно, чудесно. Но не зря взрослые дети предпочитают под одной крышей с ними не селиться. Проводив Татьяну Ивановну, Миша и Андрей обессиленно упали на диван, Миша немедленно разместил голову на коленях Андрея, в габариты дивана ожидаемо не уместившись и свесив ноги с подлокотника. - Я и не подумал, что у нас есть телек, - щелкая каналы заметил Андрей. - Я и сам охуел, - Миша повернул голову к торсу Андрея, поднял подол футболки и чмокнул живот, - спасибо, Андрюх. Андрей немедленно выключил телевизор. - Что я вспомнил-то, Миха! У тебя же в спектре благодарностей прорезались новые цвета! - А? Андрей огладил голову Миши, тот довольно поёрзал по коленям, подставляя под пальцы то левый то правый бок. - Ты, помнится, надумал какие-то волшебные перспективы. - А? - Мих, дебила не включай. Кто-то, кажется, хотел пристроить рот к моему хрену. Миша немедленно замер, прокраснелся, закрыл ладонями лицо. Сипло уточнил: - А мы можем к ночи оставить, на самом деле? Чтоб темнота, ни зги и всё остальное? - Михаил Юрьич, как же мне любоваться незабываемой картиной первого минета господина Горшенёва, если я нихрена не увижу? Миша протяжно вздохнул. - Мих, ты правда хотел? Я, в принципе, могу тебя поуговаривать, но только если точно хотел. Миша буркнул сквозь ладони что-то неразборчивое и на всякий случай покивал. Андрей, приободрившись, продолжил теребить Мишину макушку, склоняясь над ним, целовать напряжённые пальцы и приговаривать: - Миш, ну давай, а? Я уже столько прыти скопил, аж больно. Пожалей ты меня, Мишенька. Ну, пожалуйста, да? Мих, как же хочется посмотреть, ты бы знал. Это ж будет моё любимое воспоминание, Миш. Мих, ну да? Миш. Андрей уже откровенно канючил, когда Миша наконец принял волевое решение и, не снимая с лица ладоней, резко сел на диван. Осторожно убрал руки, стараясь не смотреть на Андрея, спустился с дивана на колени, пристроился между ног Андрея, глядя вниз. Протянул дрожащую руку к ширинке, передумал, накрыл ладонью свои глаза и проскулил: - Подвинься поближе и не комментируй, пожалуйста. - Мих, уверен? – Двигая бёдрами спросил Андрей, - будем слушать хлюпанья и причмокивания в полной тишине? Миша замер, подумал пару секунд и попросил: - Телек включи. Андрей щёлкнул пультом и вперился глазами в Мишу. Тот, судорожно вздохнув, уточнил: - А ты можешь, ну… - Не смотреть? Хрен там, Мих. Миша ещё раз горестно вздохнул, собираясь с силами. С экрана телевизора его весело подбадривал футбольный комментатор: «До конца первого тайма четыре минуты, счёт по-прежнему ноль-ноль. Нужна, нужна Зениту как воздух голевая передача!» - Мих, организуй голевую передачу, пожалуйста, - тут же попросил Андрей. - Да не комментируй ты, блядь, - проворчал Миша. Он протянул дрожащие руки к шортам Андрея. Коснулся кончиками пальцев, подождал, привыкая, прижал ладонь плотно, зажмурился. Плоть под его руками наливалась кровью, твердела, стремительно прибавляя в размере. Миша оторопело уставился Андрею в глаза. - А много ли мне надо, - посетовал Андрей, наслаждаясь видом Миши на коленях. - Урюк озабоченный, - пробормотал Миша. Он осторожно стянул кромку шорт, за ней потянул трусы. Одной рукой придерживая бельё, второй помог члену выбраться наружу. Обозрел вставший в полный рост член, поделился наблюдениями: - Мой длиннее, но твой толще. - Да я-то уже в курсе, Мих. Как там у тебя дела вообще? Я, конечно, обещал не торопить, но терпелка нифига не резиновая, имей в виду. Миша кивнул. Гипнотизируя член, он осторожно коснулся его пальцами сразу обеих рук, привыкая, но ещё не осмелившись сжать. Подождал пару секунд, потом осторожно сжал правой рукой, оттянул крайнюю плоть, обнажив головку. Застрял, наблюдая за стекающей из уретры каплей. - Мих? - полуспросил-полупопросил Андрей. - Ща. Да. Миша подобрался к члену лицом, принюхался, различил естественные запахи тела, зажмурился, размашисто лизнул головку. Андрей шумно выдохнул, наблюдая, как Михаил Юрьевич Горшенёв в самом деле, в прямом эфире, наяву, лизнул его член. Миша выдал короткое удивлённое: «О» и, вытаращив глаза, ещё раз прошёлся по головке языком. «Ээээх, не прошёл нападающий всю дистанцию до ворот, а счастье было так возможно» - сетовал телевизор. - Мих, - хрипло сообщил Андрей, - там, говорят, ещё дистанция есть. - Да не торопи ты, ё-моё. Миша робко лизнул член по всей длине от основания к головке. Прошёлся кончиком языка по впадине уретры и, снова зажмурившись взял член в рот. - Мих, зубы, - через стон напомнил Андрей. Миша поспешно спрятал зубы за губами. Попытался взять поглубже, почти сразу поймал рвотный рефлекс и спешно выпустил член изо рта. Оторопело поделился наблюдениями: - А нихуя это, оказывается, не просто. - Мих, делай как можешь, я от тебя акробатических этюдов не жду. Как ты не крути, это мой лучший отсос, потому что его делаешь ты, понял? – Андрей абсолютно довольный убрал прядь Мишиных волос, что лезла в рот, за ухо. Миша благодарно чмокнул Андрея куда-то в лобковые волосы и больше не старался пропихнуть довольно толстый член себе в горло. Он лизал Андрея, пробираясь языком по спирали от основания до головки, всасывал его, как мог, глубоко, дразнил впадинку уретры языком. В какой-то момент вспомнил о яйцах, схватил их ладонью и осторожно сжал. Андрей протяжно простонал, вцепившись в Мишин затылок. Попросил сбивчиво: - Мих, Мишенька, не жмурься, пожалуйста. Миш, посмотри на меня, а? Миша послушно открыл глаза, всасывая дряблую кожу мошонки вместе с яичком и уставился Андрею в глаза. Андрей обессиленно погладил его по голове: - Миш, совсем чуть-чуть осталось. Я, наверное, буду вспоминать эту картинку при смерти, Мих. Сожми яйца немножко и насадись на хуй, можешь? Миша послушно выполнил. К его удивлению, никакого отвращения он так и не почувствовал. Чувствовал только, что в его руках и во рту его любимый Андрей. И, откровенно говоря, абсолютно начхать, какими частями тела Андрей здесь оказался. Очевидно-понятно, что Андрею хорошо и очень даже нравится. И организовал такое чудо непосредственно сам Миша. Его собственный член также топорщился из шорт, но такую ситуацию Миша привык игнорировать ещё со времён «Театра демона», сам толком не понимая, что и по какому случаю задумал его член. - Мих, съебись с линии огня! - внезапно прокричал Андрей. Миша с испуга выполнил требование ровно наоборот, насадившись на максимум своих нынешних возможностей, в половину длины члена Андрея, сжал яички совсем не нежно всей ладонью и, следом за сладкими стонами Андрея почувствовал во рту тёплую вязкую жидкость, которую немедленно проглотил в два захода. - Миииихааааа, - протяжно проскулил Андрей, вцепившись в Мишины волосы. - Гооооооол, - сообщил комментатор. Миша выплюнул член и протяжно задышал, запоздало покраснев. Одним движением спрятал член Андрея в шорты и резво вернулся в прежнюю позицию, уткнувшись смущённым лицом Андрею в живот. Андрей, отдышавшись, запустил руку в Мишины волосы, помассировал голову, пропустил волосы через пальцы. - Мих, мне можно поделиться впечатлениями? - Нет, - буркнул Миша, утвердительно кивая. - Для начала это, конечно, самое охуительное, что я видел, тут без вариантов. Тебе такое кино тоже нужно посмотреть. По технике, конечно, не «шесть-ноль», но с таким лихим началом я, похоже, могу рассчитывать на частые и интенсивные тренировки. Зато за артистизм, по-любому, высший балл! Как там с твоей стороны было спрашивать великодушно не стану, пожалею больное сердце. Зачти мне где-нибудь такую щедрость. Андрей нагнулся, поцеловал Мишин висок и прошептал: - Мих, этот отсос – топ один событий в моей жизни. Спасибо, Мих. Миша понемногу приходил в себя, ворочаясь на коленях, подставлял то правое, то левое ухо под ласковую ладонь. - Какой же ты кошара, Мих, - восторженно отметил Андрей. Миша зыркнул внезапно свирепо и заявил: - Ну уж нет, в эту гомосятину ты меня не затащишь. - В какую гомосятину? – Оторопел Андрей. - Не надо, блядь, вот этих вот «солнышек», «заечек», «котиков», ё-моё. - Михаил Юрьич, я правильно понял: отобедать хуем – это ещё нормально, это мы можем, а ласковое прозвище – это гомосятина и стыдобища? Да и какое «ласковое», Мих? «Кошара» — это ж почти грубо, не котёнком же я тебя назвал. - Ещё бы, блядь, назвал. - Мих, да ты ж башкой этой своей областился весь, тут даже прищурившись сурового панка не разглядишь, чё ты в позу встал опять? - А ты на пёселя похож, но я ж не обзываюсь, ё-моё. - Я-то где похож? - А скажешь нет? Вон вечно хвостом вертишь, всё тебе в радость, понимаешь, да? - Ну и ладно, ну пусть пёсель, хорошо же, Мих. - Вот-вот, - Миша ткнул пальцем в кончик носа Андрея, - опять хвостом виляешь. Андрей вскинул голову и подхватил палец зубами, неразборчиво уточнил: - А это ты мне получается кость кинул? Миша выдернул палец и обтёр его о футболку Андрея: - Вот ещё и слюни распустил. Как есть пёсель. Андрей лизнул Мишу в нос и добавил: - Кошара.