MADAKOHA WEEK

— Спасибо за покупку, — тихо произнесла женщина, протягивая маленькую розовую коробочку, запакованную в прозрачную плёнку. — Благодарю, — навеселе ответил Мадара, забирая купленную пачку сигарет и сразу же пряча её в нагрудный карман. Звон колокольчика ознаменовал об уходе из магазина последнего клиента. Мадара убрал чёлку с глаз, одёрнул кожаную куртку и стёр с лица дежурную улыбку. Она ему больше ни к чему. Вниз по ступенькам, пять минут прямо, поворот направо и вот оно — место назначения как на ладони. Беседка, древесина которой давно сгнила, а сиденья превратились в дыры для гнёзд цикад и прочей мелкой живности. Место неприглядное и грязное. Местные детишки, кажется, даже придумали какую-то байку о девушке-призраке, приходящую в эту беседку по ночам. Её лицо всегда скрывается за слоями пушистых облаков, поэтому никто не знает, кто она и что забыла в таком жутком месте… Ну, кое-кто сюда действительно приходит по ночам. Только это и не девушка, и не призрак, а «пушистые облака» — всего лишь клубни сигаретного дыма, застывшие во влажном воздухе. Хотя, возможно, заметив эту «девушку» на самом деле, дети просто-напросто не смогли бы выдумать более «жестокую легенду» из-за «её» розовых волос. Всем ведь нравится розовый цвет. Особенно такой нежный, подобный лепесткам цветущей сакуры… … изображённых на одноимённой пачке сигарет, которую Мадара решил сегодня приобрести. Так, для пробы. Если портить свои лёгкие, то хотя бы делать это разным способами. Стабильность в жизни ему никогда не нравилась. — Какая неожиданная встреча, — безэмоционально пропел он, скрипя сгнившим деревом под ногами. — Давно не виделись… Кохаку-сан. Парень, недавно ставший студентом, покрепче сжал пальцами сигарету. Он сделал глубокий вдох, а после выдохнул огромное облако дыма, перед этим характерно поморщившись. Ну что за очаровательный ребёнок. — Как ты это куришь, — заявил Кохаку, не нуждаясь в ответе. Мадара встал рядом, чуть не провалившись в дыру, обросшую мхом. — На вкус как бенгальские огни. Отвратительно. Хуже угля. В поисках ответа на немой вопрос взгляд Микеджимы упал на раскрытую пачку сигарет, грубо разорванную и оставленную на обветшалых периллах. Её дизайн выполнен в тёмных тонах, украшен фонарями по бокам, а посередине выгравированы золотые иероглифы. «Фестиваль». Неожиданно. Даже захотелось улыбнуться, хоть и на пару мгновений. — С чего это вдруг ты решил попробовать мою любимую марку, Кохаку-сан? — язвительно спросил Мадара, доставая из нагрудного кармана пачку сигарет, имеющую «Сакура» в названии. Похоже, это какая-то игра слов или строчка из стихотворения. Как мило для никотиновой заразы. Ещё бы добавили сердечки и приписали «сделано с любовью», чтобы никому и в голову не приходила мысль, что внутри этой прелести хранятся сигареты, а не мармеладки. Полиэтиленовая плёнка встретила свой конец на земле. Пара щелчков зажигалкой — и вот, долгожданное воздушно-капельное лекарство попадает в организм, чтобы в очередной раз повысить шанс выявления рака лёгких на следующем медосмотре. На вкус сигареты напоминают приторно-сладкую клубнику. Вернее, её противное послевкусие. — Решил попробовать, какую гадость ты в себя вдыхаешь, — спокойно ответил Кохаку, делая ещё одну затяжку, но в этот раз не сильную. — У тебя отвратительный вкус. Тот кофе, который ты обычно берёшь, к слову, тоже отвратительный. О, похоже, сегодня кто-то в плохом настроении. Нередкое явление, но каждый раз весьма занимательное. — Ха-ха. Ну, в сравнении со сладостью, которую ты употребляешь, мои сигареты, конечно, покажутся тебе углями, а американо ни за что не встанет в один ряд с фраппе или капучино, — подметил Мадара, снова забавляясь с реакции Кохаку на горечь во рту. Не хочет выбрасывать сигарету, чтобы показаться крутым? Как по-детски. Микеджима на мгновение вспомнил свои двенадцать лет, когда он точно также выделывался перед Канатой, чтобы получить от друга хотя бы крупицу внимания. Не получил. А вот вредную привычку — вполне и даже больше. — Откуда знаешь, что я пью? — задал вопрос Кохаку без грамма удивления, будто это не он ранее упомянул о предпочтениях парня, которого знает от сил встреч семь. Их же было всего семь, правда? — Нашёл твою страничку в соцсетях. Как оказалось, ты из тех, кто не меняет имя в интернете. Очень удобно, — очередная затяжка. Ух, к его горлу скоро пристанет приступ тошноты. Почему в составе пишут одно, а на деле — одна клубника? — Там нет фотографий с моим лицом, — парировал Кохаку, впервые за ночь поднимая взгляд на собеседника. — Только еда и напитки. — Твоих рук было вполне достаточно, — пожал плечами Мадара. Он ожидал увидеть резкую реакцию, но Оукава, к сожалению, и глазом не повёл. — Теперь понятно, что это была за «подозрительная активность» на моей страничке, — а Кохаку удивительно спокоен для человека, который только что подтвердил свои опасения по поводу взлома личных данных. — С чего вдруг решил нарыть на меня информацию? — Кохаку бросил попытки докурить гадость, бросая её обратно в упаковку. — Чтобы познакомиться с человеком, перед этим не нужно проверять, кем были его дед и прадед. — Ну, я хотел убедиться, что ты хороший мальчик, — тихо посмеялся Мадара, убирая пачку сигарет своей любимой марки в нагрудный карман. Кохаку пошатнулся взад и вперёд, словно проверяя, насколько надёжна деревянная доска под его ступнями. — Как будто нельзя было спросить меня обо всём напрямую, — возмутился парень, не в силах проглотить своё возмущение. Из-за угля на языке он в принципе ещё долго не сможет сглатывать слюну без отвращения. — Ты ведь тоже меня прямо ни о чём не спрашиваешь! И орудуешь такими же методами, — в голос, почти искренне, рассмеялся Мадара, хлопая ладонью по и без того хрупкому столбу. Однажды они точно разнесут эту беседку к чертям и оставят от неё одни щепки, чтобы наконец-то найти повод зайти «на соджу» к кому-нибудь из них домой. — Не понимаю, о чём ты, — в этот раз бровь Кохаку неосознанно дёрнулась вверх. — Если бы ты ничего на меня не искал, то сейчас бы не стоял рядом, — язык отказался и дальше терпеть сладость на языке, поэтому «Сакура» была безжалостно выброшена в дыру с мокрым мхом — к другим окуркам. — Знаешь ли, и ты и я появляемся здесь крайне редко. За три месяца мы увиделись раза… четыре? Пять? Шесть, семь, восемь? Ха-ха-ха, наших встреч и так мало, а я уже сбился со счёта. Ну вот опять. Он начал говорить и не может остановиться, словно маленькому ребёнку наконец-то позволили перечислить всё, что он хочет получить в подарок на Рождество. И этот-то Мадара Микеджима называет себя «матерью для всех»? Как человек, не знающий материнской любви, вообще может даже пытаться примерить на себя эту роль? Сплошное лицемерие, да и только. — К чему ты это говоришь? — Кохаку больше не пытался скрыть свой откровенный скепсис. — К тому, что я не появлялся здесь уже месяц. И, ой как неожиданно, Кохаку-сан с нашей последней встречи тоже сюда не приходил. Я знаю, что не приходил, — бесчувственная улыбка кота сама собой легла на лицо. — Но вот мы здесь. Стоим вдвоём и курим гадость, которую обычно курим наоборот. Мы оба знаем, что это не просто совпадение, Кохаку-сан. Увидеть на всегда безнравственном лице какую-то злость — личная победа Мадары. Всего лишь мелкое доказательство того, что парень перед ним — не какая-то кукла с едкими выученными фразочками, а живой человек. Нет, не человек, а Кохаку Оукава. Так звучит гораздо лучше. Кохаку молчит ещё несколько секунд. Что происходит в его голове? Мадара без понятия. Он бы очень хотел, чтобы парень перед ним изобразил хоть что-нибудь на своём лице, но тот старается больше не терять контроля над собой. Ему просто смерть как интересно узнать, захочет ли Кохаку воспользоваться ножом, который уже не первую встречу спрятан в заднем кармане его джинс. — Можешь ничего не говорить, я понимаю, — начал череду сарказма Микеджима, мечтая довести их ситуацию до крайней точки абсурда. — Обнаружить, что кто-то сталкерит тебя — это очень страшно! Я сам только что прошёл через эт… Его толкнули в плечо. Неудачный отступ, Мадара натыкается на доживающее свои последние дни дерево и слышит хруст. Он проваливается на несколько сантиметров вниз, становясь идеальной жертвой для низкорослого студента, у которого на лице написано желание заткнуть чужой надоедливый рот… поцелуем. Жадным и ни капли не нежным поцелуем. Ах, Мадара лишний раз убедился, что вкус «бенгальских огней» ему нравится гораздо больше «слащавой клубники».