сейчас бы пива

Хорошо, что Микото прочувствовал настроение. Есть какие-то плюсы в его озабоченности: понял, что именно было нужно, чтобы добиться добровольно стоящего перед ним на коленях Фууты. Это и не особо было челленджом раньше, на самом деле, но разве уж он, Фуута Каджияма, мог добровольно взять в рот без того, чтобы поломаться с десять минут?  У Микото снова та же рубашка, уже помятая, но рукава снова закатаны, и ремень его, к счастью, расстёгнут, и взгляд у него сейчас такой томный, даже сверху вниз смотрящий - не унизительный. Возбуждающий. Фуута мягко касается языком плоти, слышит рванный выдох, и признаётся себе в том, что он этого очень хотел тогда, в баре.  Руками мнёт штаны Микото, поглаживает бёдра, и очень медленно, но с плохо скрываемым желанием берёт член полностью в рот, и слушает очень внимательно, как Микото шумно дышит, тихо матерясь себе под нос. Хорошо. Но недостаточно. Чувство это ему было необходимо, но он хочет слышать больше.  Фуута языком обводит пирсинг, и поднимает взгляд, смотрит прямо в глаза Микото, так, как он любит, медленно выпускает член изо рта и снова опускается, слышит очень тихий стон, и ощущает чуть больше удовлетворения. Значит, делает всё правильно. Ещё бы не эта самодовольная ухмылка Микото над ним.  — Ты так хорошо это делаешь... Да. Он знает. Говори об этом больше. Фуута даже сам тихо стонет, чтобы Микото почувствовал эти вибрации, и понял, что нужно говорить дальше, и говорить правильно.  — ...к чему только был тот выпендрёж? Ха-ах...  Ухмыляется, касается рукой головы Фууты, мягко массируя затылок, думая, что одержал победу. Уёбок.  — Ай! Зубы, Фуута!  Голос от соблазнительного быстро становится прежним, недовольным, ноющим, и очень смешным в такой ситуации. Фуута смотрит на него самодовольно, разве что улыбнуться не может: рот всё ещё занят.  — Ну ты чего, я же пошутил... — Микото вскидывает брови, выглядит таким обиженным, разве что губы не дует. — Аккуратней, больше таких замечательных членов у тебя не будет, я такой один.  Шутить, значит, не перестанет. Фууте очень хочется сказать ему в лицо, что он и сам такой невыносимый хуй, что второй ему ни к чему, но он слишком занят. Чуть хмурится только, чтобы всем своим взглядом показать, что шутку не оценил, но решает от дела не отрываться. Сейчас он на коленях только из-за того, что пару дней после того бара не мог перестать думать о том, как хочет отсосать Микото.  Несмотря на шутки и заигрывания, Микото не давит. Он тихо стонет и вздыхает, иногда играет на нервах, называя хорошим мальчиком, потому что ублюдок знает: это вызывает одобрительную реакцию. Фуута стонет в ответ, прикрывая глаза, продолжает старательно сосать, языком каждый раз проходя по поверхности пирсинга. Какой же Микото фрик, но это невероятно заводит.  Кладёт ладонь поверх ладони Микото, той, что у него на затылке, и мягко сжимает, направляя. Микото и правда не давит. Хотя стоило бы хотя бы немного. Фуута очень хочет, чтобы его сейчас как следует схватили за волосы, и Микото этому наставлению следует: сжимает пряди между пальцами, тянет до боли и заталкивает обратно. Мягко, но настойчиво. Это очень хорошо. Очень, очень хорошо.  Через минуту Фуута даже перестаёт что-либо делать, расслабляя горло, давая Микото полную свободу, которой он пользуется как следует: входит почти до неприятного глубоко, из-за чего на глазах наворачиваются слёзы, но желания оттолкнуть никакого. Абсолютно никакого. Пускай хоть все мозги ему из головы вытрахает такими темпами, потому что ощущение пирсингового члена во рту, внезапно, очень клёвое чувство.  Прав, наверное, был отец. Но сейчас бы пива.