НитьЯ

— У меня только один вопрос… К себе. Не напомните мне, почему я подписался на это? — устало вздыхает Пак, в очередной раз, глазами провожая на сцену, ещё одного, в душе не знакомого ему парня. — Напомню тебе, что ты вписал меня, автоматически после себя. Но как сам на это согласился, не особо то и раздумывая?.. У меня мозг сломается, если я начну выстраивать причинно-следственные связи. — даёт моментальный ответ подруга, всё равно сбившись со счета, из-за внезапно заговорившего, скучающего друга. Они втроём сидят под дверьми главного танцевального зала в Пусанской школе искусств, в ожидании, когда очередь, наконец, соизволит дойти до Чимина с Сэджон. Чонгук — залипнув в экран телефона, где ведёт ожесточённый бой со зловещими мутантами, в игровом турнире. Чимин изучающе наблюдая за отработкой номеров других участников. Сэджон — доводя до совершенства свою маленькую дебютную постановку. Три дня. Ровно три дня назад, Чонгук позвонил Чимину с предложением поучаствовать с собственным номером, для благотворительного концерта в конце зимней смены, в детском лагере. И ровно три дня, как Чимин, не сильно то и задумываясь, и параллельно предложив и Джони, практически моментально согласился на предложение, которое, казалось бы, не несёт для него никакого смысла. Да, ещё надо было пройти отборочный тур, на который записалось около двухсот одиночных танцоров, дуэтов и команд. Да, если тебя впишут в тридцатку номеров благотворительной программы, только три из которых, могут быть танцевальными, у тебя есть шансы на бюджетное зачисление в университет, без дальнейшего прохождения аттестационной комиссии. И да, поступить ты можешь только по профилю, который представлял на конкурсе. И который, вообще-то, как доказывал всем своим близким, Чимин, абсолютно не несёт для него никакого интереса. Но несмотря на все эти условия, Пак, здесь и сейчас, сидит за кулисами крайнего, решающего, отборочного тура. И сидит не просто в качестве поддержки для подруги. А сидит в качестве её партнёра и коллеги. В качестве участника, который не просто принимает участие интереса ради, а действительно потратил на этот конкурс приличную часть своего времени, сил, энергии, и, что немало важно, фантазии. Потому что, как выяснилось, три дня, даже для такого опытного танцора, как Джони, слишком короткий промежуток времени, чтобы придумать хореографию в одиночку. И сильное плечо и острый ум, бывшего друга-мечтателя о великой танцевальной карьере, оказались очень даже важны и очень даже нужны. И такими усилиями они и распределили постановку хореографии. Примерно семьдесят на тридцать. Примерно основная задумка и концепция исходили от Джони, а правки и корректировки, от Чимина. — Вот сейчас совсем не в обиду тебе. — косится Чимин на подругу. — Но я искренне не понимаю, как мы умудрились пройти видеоотбор. В половине из нас, я то не сомневаюсь… А вот в другой… — Прекрати принижать свои заслуги! — даже чересчур эмоционально реагирует та, в очередной раз сбиваясь с мотива. — Ты опытен и талантлив, Мини! И каждая половина нашего целого, заслуживает внимания и похвалы. Что и сделали судьи. Не поскупились, и отвели нам местечко и в этом раунде. Но если ты обратного мнения… — берёт паузу, чтобы присесть и подвязать свою балетную обувь. — То засунь себе его в задницу! Потому что это ты подписал меня на эту авантюру и зажег во мне огонь надежды. А я хрен его потушу! Потому что мне халявное бюджетное место в главном универе страны, не каждый день предлагают! Чонгук даже от игры отвлекается, после таких словесных перепалок. Он то уже прошёл свой этап отбора. И, что не удивительно, получил то самое место из тридцати. И это при том, что роботизированное представление, в списке шоу-программы, было всего одно единственное, в отличие от танцевальных номеров, в количестве трёх. И мальчик-гений, в лице усердного Чон Чонгука, не смог поделиться этим окошком с кем-либо из своих конкурентов, и честно завоевал себе и это право, и право забить вакантное бюджетное местечко. Он хотел было поддержать ребят: сказать пламенную речь, попросить их верить в себя также, как он верит в них, по-дружески обнять и отпустить лёгкую шутку, чтобы разрядить обстановку перед выходом. Только вот обстановка, не на шутку, накалилась. И стало это понятно, по заметному раздражению девушки, которая, всем своим видом показывая, что не намерена больше слушать пустую ругань старшего, в себя любимого, ушла репетировать в другую часть зала. — Хён, просто расслабься, и получай кайф. Всё что ты сможешь сделать — ты сделаешь. Всё, что не сможешь… Джони настолько хороша, что с ней ты можешь ни о чём не переживать. В ходе танца — она поможет тебе справиться. Просто доверься — всё же, с лёгким похлопыванием по плечу, подходит к старшему Чон. — Ха. «Получай кайф»… Не похоже на типичные мотивации задрота Джей Кея — пытается одной ногой вступить в лёгкость. — Но она ведь переживает не меньше меня! Я что? Один это вижу? — Она была спокойна и настроена на любой исход, пока ты не начал нести всякий бред в свою сторону. — со стороны наблюдателя, рассуждает младший. — Её не пугает отбор. Она смотрит на это, скорее, как на ещё один шанс, авантюру, новый флажок на карте достижений. А переживает сейчас только за тебя. Потому что словила твою волну. А ты просто возьми, и скинь напряжение. И с себя, и с неё. Чимин мнётся, кусает губы, и нервно косится на подругу. Так-то, если слегка отмотать время вспять… То да — всё верно. Стресс словил он. В негатив ушёл он. И критиковать себя, а заодно и заранее, ещё не оттанцованное выступление, тоже начал первым он. А болезнь самобичевания она такая… Распространяется по воздуху, как простуда, стоит только обкашлять ей всех присутствующих. Он ещё раз поднимает взгляд на Чонгука. Мечется. Пока не ловит его косые взгляды в сторону девушки. Мол «не труси, подойди, поговори, она не будет кусаться, в отличие от тебя.» И он идёт и говорит. Медленно огибает всех присутствующих, лавируя между танцующими, чтобы и не мешать никому, и себе время оттянуть. Пару раз останавливается, набираясь смелости, правильных слов, и воздуха в лёгкие, чтобы одним потоком правильно выдать свою мысль. Прислушивается и выжидает, когда композиция приблизится к своему завершению и… — Ох ты ж… радуги-пони, маленькие сони! — звучит где-то недалеко от пола, когда какой-то левый парень, вихрем проносящийся рядом, и захвативший его с собой, только и успевает в крепких объятиях словить Чимина за талию, избегая его столкновения с отполированной поверхностью. — Это было очень неожиданно! — звонко кричат уже в лицо, растянув улыбку до ушей, будто вот только что и убить не пытались. — Да что ты говоришь… А я уж подумал мы поддержки репетируем. — и смотрит заторможенно на этот, чересчур жизнерадостный, смерч. Только глазами похлопывая, и изучая лицо напротив. То самое, которое и его снесло, и подругу от репетиции отвлекло, и заодно и оставшихся участников. — Прости пожалуйста! Не хотел никому причинить неудобств! Мне очень… очень срочно нужно… Ты вообще в порядке? — слишком неожиданно переходит на приглушённые тона, ещё больше дезориентируя и без того потерявшегося Чимина. — Ты… Не ушибся же вроде — трогает череп по бокам, как будто без этого действия, он может рассыпаться. — Выглядишь не важно… — беспокойство в голосе и изломе бровей. — Сколько пальцев я показываю? А Чимину ответить не сложно… Вот честно. И голова в порядке. От слова совсем. Вот только беспокоит другое… — Пони? — явное замешательство напротив. — Пальцев два, знак пис. — отвечает на поставленный вопрос. — Но ты сказал «радуги-пони»? — Ахаххах. — очень заливистый искренний смех врывается в, на самом деле, не такой уж и собранный череп. — Я искореняю мат из своей речи! Заменяю его чем-то… весёлым и детским? — как будто и сам до конца не знает, как интерпретировать. — Я с детьми работаю. С ними бранные слова неуместны. — и в этот раз уже скромный, искренний смех. — Ясно. — Ясно?.. Так как твоё самочувствие? Не ушибся? Голова не болит? Присесть нужно? Воды? — опять врываются потоком, от которого, если честно, и мигрень словить запросто. — Прекрасно. — и не выходит больше ничего. — Прекрасно?.. Прекрасно… — сложно однако вести диалог без отдачи. — Тогда… Я побегу дальше? — кивок. — Ещё раз извини! — и таким же смерчем проносится сквозь зал, исчезая за поворотом. Благо, в этот раз без жертв. — Чимини, ты в порядке? — а это уже подруга, легонько тормошит за плечо, разворачивая к себе и заглядывая с беспокойством в глазах. Он уже и успел позабыть, ради чего шёл изначально. Но вот она подруга. Вот он. А в голове пустота и чужой, чересчур громкий, голос, всё ещё отлетающий эхом от стенок. Секунда, две… Тридцать шесть. Сердечный ритм снова вошёл в норму. Запотевшие от волнения ладони в третий раз обтёрлись об танцевальные штаны. И мозг снова вернулся к своим насущным проблемам, доваривая предложения, которые так необходимо сейчас всё же сказать. — Я в норме… Но сейчас не об этом, Джони… _______________________________ Звук туда-сюда несущихся машин, на оживленной улице за спиной, не так сильно отвлекает, как мальчишка, сидящий на переднем пассажирском, и отбивающий кроссовками свой, только ему известный, ритм. Первое время, Юнги даже пытался расслабиться в этих звуках, присел пятой точкой на капот, начал напевать мелодии в своей голове, в такт неугомонным подошвам. Только парень и сам сбился. Потом задумался, и прибавил звуку в свои усилия. Добавил ещё и пальчики, отстукивающие по передней панели. И счёт, через десять, короткий свист. — Может тебе стоило в звуковики пойти, а не в учители рисования? — пытается разбавить такое количество стуков Юнги Парень сразу же завершает все свои действия. Резко. Слишком резко и пугливо. Всё ещё не привык… Складывает руки, зажимает их между ног, притягивает к себе колени и опускает голову вниз, словно пытается спрятаться. — Прости. — За что ты извиняешься? — непонимающе косится Мин. Ведь он просто решил завести разговор. Никаких претензий или ругани. — Я, наверное, тебя уже раздражаю. — и не выдерживая кошачих глаз собеседника, отводит голову в сторону, сжимаясь ещё больше. — Глупыш. — только и хмыкает Юнги. — если бы ты меня раздражал, я бы либо сказал тебе в самом начале, либо сам отошёл бы. Ну и для начала, вообще не взял бы тебя с собой. — голова напротив поднимается, но глаза, по-прежнему, гуляют по пространству, избегая взгляда старшего. — Тэхён. — зовёт — Тэхён, посмотри на меня. — наконец-то ответный взгляд — Всё в порядке, я просто хотел разбавить тишину. Раздражает меня здесь только это мучительное ожидание! Ну и где носит этого Хосока, когда он должен был прийти уже пять минут назад! Шла первая неделя его работы в лагере. Его и, по-совместительству, Хосока, и, к его огромному удивлению, Тэхёна. Вообще-то, после того случая под дождём, он и не ожидал снова пересечься с мальчишкой. Точнее встреча запланирована была. Но, по его подсчётам, всего одна. О большем Юнги не думал, хотя бы исходя из закрытости и скромности этого парня. Ещё в прачечной, после ухода Намджуна, когда им с Тэхёном тоже, в скором времени, нужно было расходиться, он сказал Киму, что тот может оставить его вещи себе. В качестве дополнительной компенсации. На что получил строжайший отказ и сильное настаивание на том, чтобы он поделился своим номером, и непременно встретился, чтобы забрать обратно свою, уже чистую, не пахнущую незнакомым человеком, одежду. Юнги был приятно удивлён таким долгим разговором. И, без особых уговоров, добавил в чужие контакты свой номер. Потом они встретились. Потом немножко разговорились. Не без вечных зажимов со стороны младшего, конечно. Ну и Намджун, который через плечо Юнги увидел переписку и изъязвил желание к нему присоединиться, тоже посодействовал своим присутствием. И как-то так дошло до того, что вот он робкий Ким Тэхён, а уже в следующую минуту: — А можно тоже кем-то устроиться в лагерь? И вот так этот скромный кучерявый парнишка и попал вместе с Мином в Пусан. Потому что оказалось, что ему очень даже можно. Что он очень даже разносторонний парень, и с его талантами даже нужно. Вот только с талантами и не готовностью взаимодействовать сложно. Поэтому такие варианты как вожатый, аниматор, физкультурник утренней зарядки, генератор идей и ведущий конкурсов, были со временем отметены. Зато диплом из художественной школы и двухлетний опыт в просторах нейрографики, оказались очень даже впечатляющим навыком и работой, комфортной и в более спокойной и неэмоциональной обстановке. Чего не скажешь, конечно, про второго, выбегающего из школы искусств, коллегу. — Юнги! — орёт Хосок с самых первых ступенек, как только за ним закрываются автоматические двери. И несётся со всех ног, с радостной улыбкой и тенью извинения в глазах. — Прости что заставил ждать! Задержали! — Семь минут, Хосок. — с укором в голосе, отвечает он, клацнув боковую кнопку телефона, чтобы свериться с часами. — Я понимаю, конечно, что у моих детей сейчас тихий час, но это не значит, что я располагаю уймой времени. Пока Чон нёсся со всех ног, а Юнги пытался состроить максимально строгое лицо, чтобы выбить из коллеги сожаление и обещание впредь быть более пунктуальным, Тэхён уже успел выйти из машины и открыть заднюю дверцу. — Я, правда, старался быстрее. Но прям перед перерывом был такой великолепный номер, что судьи затянули с подбором эпитетов, и всё никак не могли приступить к голосованию. Девушка и правда станцевала впечатляюще. Юнги, на это просто надо было смотреть. Её исполнение Динь-Динь, под песню Питера Пена… а как она отыграла… — Хосок, время. — тормозит коллегу насупившийся Юнги. — Ой, прости! — спускаются с небес на землю, в прямом смысле этого слова. — В общем мы с судьями заговорились! А потом ещё парень в холле… — Что, тоже засмотрелся, как он божественно танцевал? — подшучивает Юнги, пока отодвигает Тэхёна и аккуратно достаёт костюм с заднего сидения так, чтобы он не помялся, потеряв свой первоначальный, завораживающий вид. Этот растяпа Чон Хосок хоть и был безумно болтливым, но и таланта и всесторонности это у него не отменяло. Не только в вожатые лагеря записался, а ещё и в ведущие танцоры, в качестве которого и был приглашён на сегодняшнее судейство будущих гостей и выступающих лагеря. Ну и свои навыки должен был продемонстрировать ближе к концу отбора. Перед самой его финальной частью — объявлением победителей конкурса. Так сказать, и уровень показать, и наколённую атмосферу снять. Просто погрузить всех в сказку, приковать внимание, очаровать, и влюбить в себя. Что совершенно не сложно было сделать в образе маленького принца. — Нет. Взял разгон и врезался в то, как он божественно тормозит. — позволил себе съязвить Хосок. — Что, медленные люди не для твоего темпа жизни? — Ну, типо того. Я такую скорость даже за данное не понимаю. Есть конечно вероятность того, что… Охх — ещё бы чуть больше эффекта неожиданности, и он бы точно воздухом подавился. — Всё никак не могу привыкнуть к тому, насколько великолепен этот костюм. — С взглядом творца, впервые осознавшего могущество и уникальность своего творения, не может отвести глаз от чудесного зелёного костюма, Хосок. — Ну да, на этом шарфе и повеситься можно. — Юнги! — Жёлтый — цвет разлуки. — неожиданно для всех, подаёт голос Тэхён. — Там где одна разлука, будет минимум три встречи! И хрен его знает, из какого сборника примет, берёт эту информацию Хосок, но одна конкретная встреча, Юнги бы сейчас очень не помешала…