sakura's

      Академия Кимецу жила дальше своей размеренной, но напряжённой жизнью — бесконечные уроки сменялись тренировками, разговоры наполняли коридоры, а учителя, дирижёры, пытались унять хаос молодости и упрямства.       Скоро пик лета — жара и зной.

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ﾟ｡⋆

      Физкультура, наконец, вышла из душных спортзалов на простор свежего воздуха — под палящим солнцем тренировались бег, прыжки и силовые упражнения. Сенсеи, сдерживая пот и раздражение от жары, пытались сохранить дисциплину, а ученики, в свою очередь, искали любую возможность перевести дыхание и украсть минуту отдыха.       Томиока-сенсей, с присущей ему суровостью, стоял у края поля и наблюдал за порядком, а Шинобу, скользя между рядами, не спускала с него глазок.       Тишина. Пустота. Это выбивало почву из-под ног и заставляло чувствовать себя невидимой и несущественной снова. Даже Сабито, обычно живой и быстрый в ответах, стал меньше обращать внимание на их совместные «мини-драмы».       Это только добавляло чувство одиночества в толпе, цирк без зрителей. Кочо впервые задумалась — может, хватит?       Внутренний голос шептал: «Может, стоит перестать доставать его?».       Потом — другой голос, насмешливый, упрямый, как эхо: «Сдаёшься? Это на тебя не похоже, Кочо Шинобу».       Он звучал с вызовом, с той самой интонацией, с какой она часто сама провоцировала других. И он бил точно в цель.       Она замолчала. Остановилась у границы спортивного поля и на несколько секунд просто смотрела в точку — туда, где никого не было.       «Сложно стало существовать в школе» — мелькнуло в голове.

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ﾟ｡⋆

      Спортзал медленно наполнялся золотисто-оранжевым светом — закат падал сквозь высокие окна, вырисовывая длинные, тёплые тени на полу. Все уже разошлись. В раздевалках было пусто, мячики от волейбола убраны, гимнастические кольца замерли в воздухе. Только она одна осталась — сидела на скамье у стены, с расстёгнутой формой, локти на коленях, пальцы сцеплены. Смотрела в пол.       Думала, как же странно: когда ты всё время смеёшься, людям кажется, что у тебя всё в порядке. Что ты вечный фейерверк. Ты красива, умна, талантлива, молода. Толпы мальчиков в пубертате, а тебе — скучно.       «А не фрик ли я просто» — докопалась. До самых глубинных мыслей души, а ведь всё начиналось с «Синий перестал мне даже замечания говорить», а теперь: «Может я просто никчёмная?»       Послышались шаги. Она даже не обернулась — подумала, наверное, кто-то забыл кроссовки.       — Почему ещё не дома, Кочо? — тихо, ровно. Этот голос был, как прохладный ветерок в жаркий вечер. Очень узнаваемый.       Она подняла голову.       Томиока-сенсей стоял в дверях спортзала, не двигаясь. Сумка через плечо, волосы слегка взъерошены, лицо — спокойное.       — А вы? — её голос прозвучал чуть тише, чем она рассчитывала. — Вы тоже не дома.       Он пожал плечами.       — Я думал, все уже ушли. Свет был включён.       Он сделал шаг внутрь.       Шинобу слегка усмехнулась, но без привычного огонька.       — Ну вот… бывает. Осталась.       Пауза. Тишина повисла между ними.       — А вы, случайно, не тайный сторож спортзала? — протянула она, не глядя на него.       — Ждёте, пока все разойдутся, и проверяете, чтобы никто не унёс шведскую стенку?       — Угадай, — отозвался он с тем своим вечным каменным лицом.       — Хм… — она прищурилась.       — Вы же точно из тех, кто в детстве не смеялся. Только ел перловку и делал зарядку.       — Перловку не любил, — спокойно ответил он.       — А зарядку?       — До сих пор делаю.       — Трагедия, — Шинобу фыркнула. — Это многое объясняет. Например, почему у вас всегда такое выражение лица. Как будто вы увидели шпагат с неправильной техникой и теперь вам физически больно.       Он сдержал улыбку. Она не заметила.       — А у тебя всегда выражение, будто ты придумала пакость, но ещё не решила, над кем её проверить.       — Неверно. Я всегда знаю, — хмыкнула она. — Просто подбираю форму подачи. Эстетика важна.       — Опасно быть рядом.       — Ну, значит, вы храбрый. Раз всё ещё тут…       Она на секунду задумалась.       — А вы… правда не замечали? — вдруг спросила она, не глядя на него.

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ﾟ｡⋆

[Think i need someone]

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ﾟ｡⋆

      — Чего именно?       Она прикусила губу, медленно подняв взгляд.       — Что я делала всё это время.       Он молчал, думал усердно: «Зачем она такое выражение лица делает».       — Почему вы меня игнорируете, Томиока-сенсей?       — А зачем тебе нужно, чтобы я реагировал? — он всё ещё стоял на месте, но голос стал чуть тише, как будто ближе.       Она посмотрела прямо в его глаза. Впервые за день — без улыбки.       — Думаете, я никчёмный ученик, и никакие замечания уже не помогут мне? — голос Кочо прозвучал сухо, чуть надтреснуто.       Гию медленно подошёл ближе, не спеша. Его шаги гулко отдавались по пустому спортзалу. Он остановился метрах в двух от неё, глядя сверху вниз.       — Я не думаю, что ты никчёмная.       — Но и не стараюсь? — усмехнулась она. — Только мешаю. Не уважаю вас. Веду себя по-детски. Вечно лезу в драки словесные.       Она мотнула головой, как будто сама себе надоела.       — Ты… — он замолчал, подбирая слова. Старшеклассники, а особенно старшеклассницы, — самый тревожный народ и успокаивать их негласный закон кураторов, сенсеев. Экзамены, гонки, конкуренция — букетик прелестей для истощения любого организма. С явным ОКР Кочо-младшей там случился просто match.       — Ты как раз стараешься. Просто не в том, в чём все хотят.       — А в чём тогда?       — В том, чтобы быть заметной.       Он присел на соседнюю скамью, не глядя прямо, просто сидел рядом.       — Чтобы быть услышанной. Даже если для этого приходится шуметь.       — Хм. Какой тонкий психолог… — тихо пробормотала она.       — Не психолог. Учитель физкультуры.       — И тем не менее. Вы считаете, что я шумлю только потому, что хочу внимания?       — А не так?       Она снова замолчала. Свет заката стал ещё теплее, ещё ниже, сам спортзал склонял голову.       — Вы не правы, — прошептала она. — Я хочу…       Он повернул голову к ней. Медленно и внимательно…       — Понимания. Не знаю, как объяснить… После шума, алгебры, IELTS, после всех глупостей, чтобы кто-то всё равно остался, послушал меня. И не подумал, что я «просто» хочу внимания.       — Я остался, — тихо сказал он.       — Но почему? — она глянула на него почти испуганно.       — Потому что ты не никчёмная, или как ты там себя оскорбляешь.       — А кто?       Он чуть улыбнулся. Едва заметно.       — Очень-очень упрямый ученик. И, наверное, один из самых сильных.       Она вдруг засмеялась.       — Я расскажу всем, что Томиока-сенсей меня похвалил.       — Никто не поверит.       — А вы не отрицаете?       Он встал.       — Пойдём. Уже поздно, — тихо, но твёрдо сказал Гию, остановившись у выхода и обернувшись к ней.       — Я ещё посижу. Спасибо, — ответила она без движения, упрямо глядя в сторону закатного света.       Он вздохнул, как будто знал, что именно так и будет.       — Ты упрямая, Кочо.       — Вы — нудный, Томиока-сенсей.       — У тебя проблемы с дисциплиной.       — У вас — с эмпатией.       — У тебя характер, как у ежевики. С виду красиво, а попробуй дотронься.       — А у вас — как у кирпичной стены. И не дотронешься… Бесполезно.       Они посмотрели друг на друга. Минутку. А может две.       — Всё равно дождусь, пока выйдешь, — спокойно сказал он, прислоняясь к косяку. — Если что, силой унесу. Не хочу проблем, если вдруг узнают, что я оставил ученицу так поздно в академии.       — Попробуйте. Я вас укушу.       — Тогда точно унесу.       — Вы извращенец, Томиока-сенсей! — театрально воскликнула она, с трудом сдерживая улыбку.       — Это уже клевета, — спокойно ответил он.       — Запишу это в ваш личный кабинет. «Подозрительное поведение и попытка похищения ученицы».       — Тогда не забудь указать, что ученица упрямая, ехидная и отказывается идти домой.       — Так и запишу. А ещё… — она на секунду замолчала. — Вы сегодня всё же ответили мне.       Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно было.       — Потому что сегодня ты оскорбляла меня всего лишь десять раз.       — Одиннадцать, — тут же поправила она, чуть склонив голову, с притворным возмущением.       — Я не веду счётчик. Пошли. Я провожу. — вздохнул тот, отворачиваясь к двери.       — А если я буду кричать, что меня преследует учитель? — пробормотала она, но уже без огонька.       — Тогда точно унесу. Хоть и визжащую.       — Обещаю вести себя прилично, — тихо сказала она, вставая и поднимая фиалковые глазки.       — В это я не верю. Но пойдём.