Карточные домики

      «Надо заканчивать нести траур по живым», — с этой мыслью Женя надела летнюю шляпу с широкими полями и выскочила на утреннее солнце. Город уже проснулся и незатейливо шуршал сочной листвой, приветствуя путницу. Девушка улыбалась редким прохожим и, получив улыбку в ответ, постепенно расслаблялась. Ей было нужно, почти необходимо, пообщаться, поиграть в беззаботного человека, чтобы самой в это поверить. Женя держала курс на возобновление приятных ритуалов. Сделать глоток терпкого чая, привычно положить голову на плечо, услышать саундтрек любимого сериала и притвориться, что никакой поездки не было. Не было ночной исповеди, не было тоскливой недели, не было разбитого горшка с иберисом, не было бессонницы, не было срывов по поводу и без… Бисер неприятных мыслей рассыпался, стоило уверенно нажать кнопку звонка. Женя отступила на шаг и принялась ждать.       Минута, две. Она позвонила еще раз. Бес толку. Вернуться домой было невозможно, поэтому девушка решила прогуляться вокруг — вдруг Тима скоро подойдет? Дом стоял особняком: забора не было, но соседние здания предпочитали жаться друг к другу, а не к нему. Роль рубежа отводилась елкам и соснам, что укрывали пушистыми лапами фасад дома. Пробраться к «заднему двору» стоило девушке десятка колючих прикосновений. Изнанка встретила ее маленькой полянкой и тем самым вежливым мужчиной, на которого она напоролась в первый раз свалившись Тиме на голову. Женя была так взволнована, что не удосужилась спросить даже имени. «Как глупо!» — обругала себя девушка. Сейчас бы это знание ей здорово пригодилось. «Ладно, никогда не поздно исправиться», — решила она и пошла знакомиться. Риневская была не из робкого десятка.       Мужчина придирчиво рассматривал большое окно, когда рядом раздался дружелюбный голос:       — Здравствуйте! Я Женя. Возможно вы помните меня, я как-то заглядывала к Тиме.       На долю секунды тонкие веки сощурились, следом в медовых глазах мелькнуло узнавание. Губы тронула доброжелательная улыбка, по гладковыбритым щекам поползли паутинки морщин.       — Добрый день. Я вас помню, хотя в тот раз все и вправду вышло немного скомкано. Позвольте представиться — Михаил Николаевич.       Мужчина невесомо пожал протянутую руку.       — Как вас по отчеству?       — Как и вас, — улыбнулась девушка, — но лучше просто по имени.       — Боюсь, Евгения, вы зря проделали свой путь. Тимофей Викторович ушел с четверть часа назад и вряд ли вернется в ближайшее время.       — Грустно. Но пришла я точно не зря.       Девушка приходила в восторг от манеры нового знакомого придавать своими словами значимость и важность самым обыденным вещам. Ей казалось, что оба они сейчас играют в вельмож семнадцатого века и игра эта так приятно отвлекала от реальности! Но как же ей продлить их небольшую постановку? Женю вдруг поразила, как ей показалось, чудесная идея. Она порылась в своей бездонной сумке и извлекла пластиковый футляр, размером в ладонь. На нем закономерно чередовались черно-белые квадраты, а внутри при малейшем движении что-то глухо постукивало.       — Если вы не сильно заняты, может быть, сыграем в шашки?       Роганов не удивился. Он не удивлялся ничему и никогда.       — Отчего же нет, — окна прошли проверку на чистоту, а, значит, работы на сегодня не было. — Я принесу садовые стулья и столик. Женя чуть не подскочила от радости.       Через пять минут все было готово и черно-белые войска покорно заняли свои позиции. Первый ход за Женей.       — Извините, а кем вы приходитесь Тиме?       — Контрено юноше — никем. Его семья в свое время оказала мне огромную услугу, а любые долги следует отдавать. К сожалению, мои возможности невелики. Поэтому я помогаю малым — по просьбе Миричевых присматриваю за домом.       — И за Тимой, — закончила девушка.       Она почувствовала облегчение. Раньше ей казалось странным, что парень, пусть и в наказание, должен провести лето в чужом городе, незнакомом доме, да еще и в полном одиночестве. С появлением Михаила Николаевича, которого так и хотелось наречь благородным дворецким давно ушедшей эпохи, все встало на свои места.       — Нет, Евгения. Это в мои обязанности не входит.       Девушка бросила непонимающий взгляд на нового знакомого. Видимо, сегодня ей не суждено разгадать тайну друга. Она поджала губы и погрузилась в игру. И очень вовремя, потому что Женя, оказывается, проигрывала. Неминуемой участи еще можно было избежать, но это был большой риск.       — У вас нет другого выхода, — подтвердил ее опасения Михаил Николаевич. — Ходите и начнем сначала.       — Как же?! Я еще могу вас обыграть!       Михаил Николаевич лишь покачал головой и мягко произнес:       — Поверьте, не сможете. Ни в этот раз. От вас уже ничего не зависит.       — Тогда я тем более не сдамся.       — Об этом вас никто и не просит. Я лишь предлагаю принять неотвратимое.       — Хотите сказать, так мне будет легче сделать последний ход?       — Так вам будет легче сделать шаг к будущим победам.       Женя задумалась. Шашки застучали по доске.       

***

             Ничто было не в силах изменить сегодняшних планов Алекс. Они с Марком собирались погулять и ни всемирный потоп, ни синее пламя не заставило бы девушку передумать. Как ни странно, гиена огненная не собиралась разверзаться, а небо падать. Последние недели все было подозрительно хорошо. Даже рыжеволосое олицетворение недовольства и скверного настроения ходило с не присущем ему воодушевлением. Выходит, Алекс не придется прижимать его к стенке и пытаться отнюдь не вежливым образом донести, что, если избиения и голодовки продолжаться, протянет он недолго. Это язвительное чудо, очевидно, считало всех вокруг слепыми. В чем-то Ник был по-своему прав, в чем-то, что не касалось девушки. Алекс подмечала неладное еще во время учебы, но тогда это было не ее дело. Да и Никита скорее помрет, чем попросит чужой помощи. Теперь же девушка не могла позволить себе равнодушие. Точнее, Алекс не смогла бы себе его простить.       Однако, пока все складывалось как нельзя лучше — вместо нравоучений на горизонте мелькала приятная сердцу болтовня. Малопримечательным улицам ребята предпочли незатейливую природу: тропинку, бегущую вдоль узкой полосы размашистых деревьев; сочную зелень поля, изредка разбавляемую мелкими цветами; клубящиеся вдали тучи, которые в этот солнечный день не могли иметь к ним никакого отношения. Хотелось наслаждаться красотой, слушать что-то интересное и наслаждаться честно заработанными каникулами.       — Помнишь, в прошлый раз ты начал рассказывать мне сюжет…       — «Графа Монте-Кристо», да, точно. Кажется, я остановился на…       — Риме.       Рассказывать Марк любил и, надо отдать должное, действительно умел. История лилась из его уст, заполняла собой все пространство старинных итальянских улочек, оседала на дне хрустальных бокалов, мешаясь с кровавым вином и прикусом заговоров. Карнавал обещал вот-вот закружить девушку вместе с главными героями в своем бешенном ритме, но юноша выдернул ее из водоворота собственного пересказа.       — Кстати, о молодых и жаждущих страстей. Я давно ничего от тебя не слышал про Антона и Алису.       В глазах девушки отразилось недоброе торжество, краешек губ изогнулся в ухмылке.       — Надеюсь, они живы?       — Живее всех живых. И, ставлю свою гитару, неплохо проводят время вместе.       — И как тебе это удалось?       Алекс махнула рукой — все оказалось проще, чем она рассчитывала.       — Я же говорила, они два сапога пара. По сути, мне нужно было лишь столкнуть их на нужной скорости. Дальше икры полетели сами собой.       — Но ведь люди — это не частицы.       — Законы физики для всех одинаковы, — пожала плечами девушка.       К тому же, у нее был запасной план. Если бы, по какой-то неведомой причине, ставка с Антоном не сыграла, девушка поставила бы все на Тиму (стоит заметить, детали разрабатывались в те времена, когда Алекс на него злилась). На непутевую голову свалилась бы красавица-Алиса, а Антон узнал бы, что у его летней мечты появился ухажер. Учитывая преданный щенячий взгляд, с котором Тима смотрит на свою подругу, Алисе с ним ловить было нечего. Встреча двух гордых и отвергнутых стала бы вопросом времени.       Обошлось бес крайних мер — весьма удачно. Конечно, с тех пор они не зажили в Тимой душа в душу: она все еще мало понимала этого человека, а посему и доверять выходило с большим трудом. Парень был увешан замками, и, чтобы докопаться до сути, приходилось терпеливо перебирать ключ за ключом на бесконечной связке. Нездоровая любовь к головоломкам здорово помогала не опустить руки. К тому же, Тима сам старался идти на встречу. Даже рискнул попросил показать ему основы игры на гитаре, хотя прекрасно понимал, что учитель из Фровой суровый и беспощадный. В такие дни девушке начинало казаться, что угрозы от Миричева как от хомячка посреди глухого леса — бедолаге бы кто помог не заблудится, какие уж там разговоры об остроте зубок. А потом он вдруг небрежно предлагал научить ее стрелять из пистолета, и девушке хотелось подавиться своим приторно-сладким кофе. Бесстрастный взгляд и спокойная уверенность движений, вслед которой на землю летели четыре шишки из пяти выстрелов, и вовсе пускали холодок по позвоночнику.       Уступив права над разумом давнишним размышлениям, Алекс и не заметила, что рассказчик тоже ушел в облака.       — О чем задумался?       — Об Италии с ее карнавалами и фестивалями. Я много слышал о музыкальном фестивале в Сан-Ремо, но ни одной песни в голову не приходит.       Алекс порылась в памяти и недовольно поморщила нос.       — А ведь и правда.       — Заполним пробел в образовании? — вопрошающе наклонил голову Марк.       Несколько коротких каштановых прядок упали на лоб. Алекс улыбнулась и развела руками. Она была не против.       Они бодрым шагом дошли до прибитой между двумя осинами дощечки — так называемой скамейки — и устроились рядом. Алекс примостила подбородок на чужом плече и стала наблюдать за быстро бегающими по экрану худыми пальцами. Через минуту старая итальянская музыка уже разливалась между густых деревьев. Сначала она не вызывала никаких эмоций. Мелодия приятная, голоса звучные, но без восторгов. Судить по паре песен было несправедливо, поэтому ребята великодушно решили дать итальянской магии побольше времени. И не зря. Потихоньку они начали входить во вкус. Было все-таки в этом непривычном мотиве нечто завораживающее. С каждой минутой устоять становилось все труднее. Сначала ребята начали скромно покачиваться и постукивать в ритм ногами. Потом усидеть стало невозможно. Неведомая сила подняла их со скамейки, заставляя простодушно двигаться в такт мелодии. Музыка бессовестным образом затягивали в свои сети.       Они не умели танцевать от слова совсем. Но кого это сейчас волновало? Два молодых человека выглядели со стороны чудакам и получали от этого самое настоящие удовольствие. И еще от радости в глазах друг друга. В их новоиспеченном мирке не было места смущению и неловкости: только двум танцующим телам и старой музыке. И это завораживало еще больше.       Внезапно, быстрая мелодия сменилась неторопливой нежной песней. Марк ни секунды не раздумывая протянул девушке руку. Для Алекс это оказалось неожиданнее снега в июле. Ведомая каким-то новым чувством, она нерешительно начала протягивать руку в ответном жесте. На полпути рассудок вернулся, а вместе с ним непонимание и неуверенность. Не в ее правилах было идти на попятную, но Алекс была готова поступиться принципами. Прежде чем их ладони успели соприкоснуться девушка начала отнекиваться:       — Марк, ты же знаешь, я не любитель…       »…всяких таких нежностей», — слова утонули в ткани рубашки, что внезапно оказалась на расстоянии выдоха. Не принимая возражений, юноша вовлек ее в медленный танец. Он всегда дорожил мнением подруги, но сейчас решил им пренебречь. И, пускай Алекс не признается в этом даже под дулом пистолета, она почувствовала облегчение. Ее обнимали, нарушая все законы личного пространства, невесомо касались щекой виска, а ей и не хотелось злиться. Было тепло, было спокойно, было хорошо. Все было так, как должно было быть.