Проклятие ангела

      Спустя 15 лет.

      — Капитан, мы поймали юго-восточный ветер, — радостно поспешил сообщить о приятной новости старпом капитана пиратского судна — Чжухон. У них своя миссия на сегодняшний день, нет-нет, на всю жизнь, которую они стали по-тихоньку исполнять. Спустя столько времени они вышли на след того, кого искали долгих 15 лет.       Капитан усмехнулся на это заявление и радостно стал проталкивать свой язык к внутренней стороне щеки, чтобы сдержать улыбку и остаться в глазах своих подчиненных серьезным человеком, которого стоит боятся и уважать, а потом крикнул, что есть мочи:       — Поднять паруса! Не жалеть сил! Этого человека мы должны найти первыми, — вполне оптимистично проговорил уже потише последнее капитан. — И мы доберемся. Первыми, — решительно сказал альфа, уверенный в своих действиях, тут же разворачиваясь и быстрым шагом устремляясь к своей каюте.       Весь экипаж тут же начал спускать паруса, некоторые забирались на мачты, чтобы процесс проходил намного-намного быстрее, и ветер стал гнать корабль к порту-Коррон. Капитана тянет в это место немыслимой силой всем сердцем, всеми мыслями, от того значит, что тот, кого они ищут вот уже 15 лет находится здесь.       — Сегодня у него хорошее настроение? — улыбнулся Триск, обращаясь к старпому, который тоже на эту фразу хитро усмехнулся, продолжая изо всех сил тянуть канаты, поднимая паруса все выше и выше, раскрывая их полностью.       — А как ты думал? Тредеокронское золото коснулось моря, и Юнги услышал четкое сердцебиение с порта-Коррон. Значит, плывем туда, — закрепив прочный канат на кнехте.       — Неужели с нас снимется это заклятие? Я поверить в это не могу, брат, — к их общей радости присоединился и штурман, радостно подбежавший к Чжухону и накинувшись на него со спины.       Ветер толкал судно по направлению к сказанному порту. Каждый из присутствующих на этом пиратском корабле сейчас не мог поверить своему счастью. 15 лет мучений, бесчувствия, мучительной тяжести души и бремя нескончаемых болезней — все это закончится, как только они ступят на землю впервые за четыре года беспрерывного плавания. Вот оно счастье.       Юнги улыбнулся, сидя за своим столом и неотрывно глядя на свой старый компас, который указывал на северо-запад. Капитан захлопнул крышку компаса и из-под поношенной рубашки достал медальон треугольной формы, которая все еще посылала только ему и другим, кто владеет тредеокреонским золотом, слышные волны в ту сторону, куда они сейчас и плывут.       — На этот раз не ускользнешь, — усмехнулся альфа, пряча золото обратно под одежду.       Помнит, как вчера, капитан, как несчастный Пак попытался сделать все, чтобы спасти своего сынишку. Отцу его душу продал и тем самым совершил самую большую ошибку по отношению к своему сыну. Теперь его сына ищут все пираты, кого настигла неминуемая участь быть проклятым, а это — все. Разве что, единственное исключение, о котором он знает, — это сам Юнги, который не сумел попасть под горячую руку морского дьявола. Бессмертный пират.       — Капитан, — в каюту без стука влетел боцман, привлекая внимание задумавшегося Мина. Когда тот поднял свою голову, показывая таким образом, что слушает, мужчина продолжил, — порт-Коррон прямо по курсу.       — Отлично, — медленно-медленно, выговаривая каждую букву четко, протянул капитан и расслабился на своем кресле. — Если мы схватим Пака-младшего, всем по ящику рома от меня лично. Отпразднуем вашу скорую свободу.       Радостный альфа выбежал из каюты на палубу, передавая слова капитана всем, кому только можно было, чуть ли не пища при этом от восторга, окатившего его огромным валуном. Мину нравилось наблюдать за радостным поведением его подчиненных, смотреть на такое — отдельное удовольствие, который в свой мир прекрасного уносит и от того и самому становится настолько хорошо на душе, что любые проблемы отходят на задний план.       — Получится ли у меня, отец? — тихо улыбаясь спросил Юнги, дотрагиваясь своими пальцами сквозь ткань грубой одежды до медальона и поглаживая его указательным пальцем. Капитану всегда казалось, что он может таким образом связываться со своим родителем, но, к сожалению, лишь мысленно. А иногда хотелось увидеться лично и столько всего обговорить, столько обсудить и попросить дать советы, но Юнги не был бы самим собой, если бы не справлялся со всем в одиночку. Он капитан, как никак уже 20 лет. — В прочем, я единственный властитель морей.       Оставив компас на столе, но перед этим открыв его и последний раз глянув на курс, по которому они плывут, Юнги вышел из своей каюты на палубу и направился к штурвалу, за которым стоял мужчина по кличке Джон. Поднимаясь по капитанскому мостику, Мин по пути схватил подзорную трубу, чтобы оценить видок, который перед ним откроется.       Там, на причале было много кораблей различного производства, вокруг них кружили матросы, представители власти или дворяне, желавшие отправится в кругосветное путешествие. В последнее время очень сильно возросло количество людей, считавших море или мировой океан чем-то волшебным, сказочным, неизведанным, а от того лишь более прекрасным. Как бы не так.       — Право на борт, в этом месте мелководье, поэтому держись фарватера, если не хочешь, чтобы мы позорно сели на мель прямо рядом с портом, — Юнги убрал трубу от глаза, сложил его, укоротив длину раза в три, а потом взглянул на штурмана, который стал аккуратно поворачивать, исполняя приказ.       По мере приближения к порту, солнце садилось все ниже. Так было нужно и все идет так, как рассчитал Мин. Но, кроме солнца, стали слышаться громкие крики, и они доносились ниоткуда, кроме как с Коррона. Чем ближе тем громче.       Капитан мог бы догадаться обо всем сразу, но пропустил этот момент, из-за чего его глаз левый стал злобно дергаться. Разъяренные крики мужчин и женщин, стоны, мольбы. Это не к добру. Юнги стоило бы догадаться сразу, но он пропустил этот момент из своего вида.       — Мы не одни, — настороженно прошептал Юнги, но его все услышали, так как на палубе воцарилась гробовая тишина, которая нарушалась лишь криками людей с порта.       Все стали смиренно чего-то ожидать, прекращая оживленно бегать по палубе и собирать свои разбросанные шмотки, которые готовили, чтобы взять с собой на сушу. Ожидали то ли слов или действий со стороны нахмуренного капитана, то ли какого-нибудь незабываемого события, потому что взор капитана устремлялся строго на главный мост, где останавливались чужие корабли, спуская трап.       Альфа прислуживался к тому, что происходило внутри города, как и все на палубе. Даже новенькие матросы, помогавшие экипажу, выпрямились, глаза их стали судорожно бегать по порту, руки начали трястись, а ноги — подкашиваться.       — Мы что, опоздали? — чуть-ли не слезно переспросил один из пиратов. Это единственный омега во всем их судне, от того он имеет высокую ценность. Хоть пусть и говорят, что омега на корабле — плохая примета. Не в его случае, это точно.       Всего пару десятков минут назад мужчины на борту радовались скорейшему наступлению вечной свободы, как вдруг все снова стали терять надежду, как делали это уже много раз, но, казалось, сейчас это уже окончательный провал.       — Спустите якорь, стоп машина, — также тихо шепнул Юнги, все еще всматриваясь в даль и пытаясь отыскать хоть одно пиратское судно. Они там были, это слышно по крикам помощи людей и громким смехам противных разбойников, но не было кораблей.       Приказ тут же был исполнен. Якорь спустили, судно начало замедлять ход, а со временем и вовсе остановилось.       С Коррона стали подниматься огромные клуби дыма. Пожары начались. Им всем нужен сын Пака.       — Капитан, мы 15 лет к этому шли. Мы просто так сдадимся? — внезапно на мостик поднялся Триск, умоляюще смотря на своего командира и ожидая от него окончательного вердикта. Они прибыли далеко не первыми и сейчас, скорее всего, в портах ведутся ожесточенные бои между разбойниками, которые также, как и команда Юнги, стремятся заполучить свободу и покой. Того парня, вероятнее всего, уже наверняка забрали.       Однако сдаваться Юнги хотел меньше всего. Триск прав. Абсолютно. Неужели все старания были напрасны? Все старания команды? Да нет, быть такого не может.       — С моего моря, — начал говорить капитан властным и озлобленным голосом из-за того, что все пошло не так, как он хотел изначально, — с моей добычей никто, никуда и никогда не уйдет! — Мин сжал свои кулаки и посмотрел разъяренным взглядом на боцмана, тот без слов все понял и повернулся лицом ко всему экипажу, после закричав во все горло, чтобы каждый в этом мире услышал, и каждый побоялся гнева сына морского дьявола:       — Шлюпки на воду!