Проклятие ангела

      Праздник продолжался. Чимин выпил порядком бутылки три. И его понесло веселиться. На пиратском мостике на старых инструментах игралась какая-то незамысловатая мелодия, под которую некоторые танцевали, громко стуча сапогами по деревянному полу и совершенно не боясь проломить его. Им было все равно, пока они в таком состоянии.       Пак сидел все в той же компании на палубе, внимательно следя за происходящим на мостике, он уже сидеть то прямо не мог, качался из стороны в сторону, но силы повеселиться и потанцевать в нем еще были, по крайней мере он сам был в этом более чем уверен. Эту силу прибавляло жгучее желание, поэтому он с горем пополам встал, чуть ли не падая, и зашагал в сторону мрачной из-за расстроенных инструментов музыки.       — Куда пошел, Пак? — опомнился капитан, когда Чимин уже исчез со своего места и наблюдался поднимающимся по лестнице. — Пак! — рявкнул Мин. Но тому было до звезды.       — Да ладно тебе, капитан. Пусть веселится, — засмеялся Джон, что-то в следующую секунду шепча на ухо Триску и посмеиваясь, при этом взгляда с Пака не сводя.       А Чимин зря времени не стал терять, сразу же подключаясь к общему веселью пиратов, которые с удовольствием впустили его в свой круг. Отплясывать с яркой улыбкой на лице омега стал со вкусом: быстро, бодро и весело — собирая все внимание альф, приковывая взгляды к себе даже тех, кто в веселье не был сегодня заинтересован, рассчитывали только ром попить и пойти в отруб.       — Да он сейчас сознание потеряет, — усмехнулся Сильвер, делая пару глотков рома с горла стеклянной бутылки.       — Не думаю, — ответил Чжухон, все также улыбаясь и следя за веселым омегой.       За штурвалом стоял Джунхо, тоже заинтересованно иногда наблюдая за всем, что происходит вокруг и ведя корабль в сторону Асненского острова, докуда оставалось лишь чуть чуть. Еще денек, даже меньше, и можно было уже доплыть.       Музыка все играла. Казалось, все наблюдали за танцами раскрепощенного Чимина из-за выпитого алкоголя, но музыканты плавно переключались к развязке и она резко оборвалась на веселой ноте, которая казалось слегка мрачной из-за тех же расстроенных инструментов, которых некому было настраивать, чтобы играть чистые мелодии. Но всем на это было все равно. Они люди далеко не культурные, им необязательно делать что-то правильно. Главное, чтобы весело было.       Повсюду хлопки, веселый гогот и свист, а у молодого омеги улыбка на устах. И непонятно от чего, от реального веселья или из-за теплоты внутри. Это тепло разливалось по всему внутреннему составляющему и грело лучше даже самого вкусного в мире алкоголя. Парень громко засмеялся и поспешил слезть с капитанского мостика, чтобы вернуться к своему прежнему месту, но перед этим поспешив поблагодарить не менее ярко улыбающихся музыкантов и танцующих с ним уважительными поклонами.       У всех было более или менее хорошее настроение, за исключением, почему-то, капитана. Лицо его было нахмурено, не источало и капли доброты или чего-то в этом роде. Было видно, что он держится из последних сил, чтобы не психануть и не сделать что-либо непоправимое, от того, стоило Чимину присесть на место рядом, он тут же встал, допивая остатки со своей последней бутылки за этот вечер, и громко заявил:       — Достаточно на сегодня. Завтра важный день. Расходимся.       Мин не стал дожидаться реакции команды, сразу же ушел в сторону своей каюты, громко хлопая дверью.       Воцарилось молчание, во время которой даже Чжухон перестал смеяться с какой-то очередной нелепой и совершенно несмешной шутки Триска. Капитан разозлился, это очевидно, но какова причина?       — Что это с ним? — нахмурился Джон, все смотря на дверь каюты капитана. В ответ многие лишь пожали плечами, не зная, что ответить.       — В последнее время у нашего капитана слишком много секретов от нас и тайн, — задумался Сильвер, — не от того ли это, что мы завтра спустимся на Асненском острове?       — Ну раз ему эта идея так настойчиво не нравится и заставляет раздражаться, тогда зачем мы туда держим курс? Плыли бы сразу в Веддлен и дело с концом, — крикнул с далека Джунхо, не спуская глаз с темного горизонта, не менее раздраженный поведением Юнги.       Джин стоял неподалеку у борта и тоже задумывался над всем, о чем разговаривали его товарищи, но свои пять копеек вставлять он не спешил, лишь наблюдая из далека и строя свои догадки. Свой дневной лимит рома он исчерпал, от того продолжал стоять у борта и с нахмуренным выражением лица прислушиваться ко всему разговору. Сокджин привык так: он больше слушает и меньше говорит. Эта способность не раз спасала его в трудных случаях.       Чимин обреченно выдохнул и снова встал, все также чуть ли не падая, но его успел поймать Триск, и омега без проблем прямо встал на ноги.       — Благодарю, — хихикнул омега, поднимая свои ладони в жесте, мол все в порядке, я стою.       — Ты куда, Пак? — поинтересовался Джон, наблюдая, как омега, шатаясь, направляется в каюту капитана.       Ох, нехорошая идея возникла у Чимина, как бы худом не кончилась, ибо у Юнги итак плохое настроение. И Джон может даже на свою шкуру поспорить, что вызвано оно поведением Чимина. Если бы причина была действительно в том, что плывут они на Асненский остров, то они бы давно поменяли курс. Уж кто-кто, а капитана Джон знает как облупленного. Даже если жизненно необходимо надо будет, туда, куда он не захочет Мин никогда не сунется.       — Спокойной ночи пожелать этому кретину, — крикнул Пак, практически сразу же после этих слов скрываясь за дверью в каюту. Присутствующие на палубе лишь громко вздохнули, мысленно готовясь к чему-то. Пока они сами не знали, к чему.       Юнги сидел за своим столом, внимательно вчитываясь в какую-то книгу. Рядом с ним стояла и горела маленькая лампадка, дарующее хоть какое-то освещение, чтобы была возможность разбирать буквы. Мин заметил, что к нему зашли, ровно также, как и заметил, кто это к нему нагрянул. Но предпочел сделать вид, что не обращает на это внимание. Поднимать шум в такую «прелестную» ночь совсем не хотелось. Аккуратно перевернув страницу, Мин усердно продолжал делать вид, что заинтересованно читает. Нет, он действительно читал, просто не мог понять, вникнуть в текст, потому что параллельно с этим у него были мысли, много мыслей, насчет того, кто к нему зашел.       Чимин закатил свои глаза и подошел поближе к столу капитана, но, поняв, что внимания на него не обращают, подошел вплотную к альфе, выхватывая из его рук книгу и с громким хлопком кладя его на поверхность стола в закрытом виде.       Только после этой вольности Юнги обреченно вздохнул и ледяным взглядом уставился на Пака, после этого не менее раздражающе для опьяненного омеги проговаривая совершенно спокойным голосом:       — Чего тебе?       — Мне, лично, ничего, — парень наклонился поближе к альфе, — а вот ты, кажется, что-то очень хочешь мне сказать.       — Ты пьян, иди спать. Я тебе говорил не пить, но нет, ты решил повыебываться, типа взрослый стал. Вали отсюда, Пак, пока не начистил тебе, наконец, твою жалкую мордашку, — фыркнул капитан, не сводя своего взгляда с ухмыляющегося Чимина.

𝄞 Lorde — Flicker (Kanye West Rework) 𝄞

      — Вы омег не бьете, капитан.       — Для тебя лично могу сделать исключение. Я сказал вали.       Пак обреченно закатил глаза и, решив полностью забить на все свои внутренние сомнения, резко уселся на колени альфы, почувствовав себя в этот момент королем всего мира. Чувство приятное, от того блаженная улыбка на лице бухого парня сама собой вырисовывается.       — Мой капитан, вы сильно разозлились на меня? Что я такого сделал? — глупо улыбнулся омега, наклоняя голову немного в бок.       У Юнги глаз левый задергался.       — От тебя за версту несет перегаром. Что ты творишь, идиот? — на эти слова Чимин лишь шикнул, приказывая замолчать и приложил свой указательный палец к губам капитана, затем проводя им вниз, немного затягивая нижнюю губу и внимательно следя за процессом.       Эта же рука моментально, как только потеряла связь с кожей губ, перешла к правой щеке Юнги, лишь на половину прикрывая широкое лицо маленькой ладонью. Выглядело мило, довольно мило, но сейчас не время любоваться таким зрелищем. Омега начинает пьянеть еще сильнее, удовлетворяясь тем, что сейчас творит и тем, как капитан смотрит на него. Смотрит с притупляемым желанием и восхищением. Уж кто-кто, а он это видит. Как бы капитан не старался скрывать свои истинные чувства и желания. Глаза всегда выдают. Любые эмоции.       — Мой капитан, поцелуйте меня, — горячо шепнул парень, ближе придвигаясь к лицу альфы и начиная дыханием своим опалять его губы. Юнги не шевелился. Глаза бегали по лицу Пака, пытаясь найти хоть какой-то намек на шутку, но в глазах того была лишь уверенность и дымок от выпитого алкоголя. Он не в своем уме, но хочет то, что говорит. То, что у трезвого на уме то у пьяного на языке, не так ли?       — Пак, не выводи меня, уходи сейчас же, — сдержанно сквозь зубы тихо пробормотал Юнги, не поддаваясь соблазну коснуться этих наглых губ. По крайней мере, стараясь не поддаваться. Силы были уже на исходе.       — Поцелуйте, — вторил омега, но второй раз дожидаться ответа не стал — сам коснулся губами губ напротив. Сначала неуверенно, было лишь небольшое касание. Чимин отстранился на немного, оценил реакцию, а потом повторил свои действия, но уже немного смелея со временем, одну руку все так же оставляя на щеке старшего, а второй обхватывая его шею и придвигаясь намного-намного ближе, сталкиваясь вплотную грудями.       Движения губами становятся грубее и размашистее, рты открываются шире, позволяя пустить в ход и язык. Поцелуй мокр и грязен, и руководит им омега, позволяя себе много вольностей и много откровенных движений, от которых капитан, мягко говоря, медленно и уверенно сходит с ума, ибо какого черта творит этот поганец с ним и его телом…       Юнги не видит смысла сопротивляться тому, что сейчас происходит. Нет ни желания, ни сил, ни смысла в этом. Хотя, вероятнее всего, смысл в этом все-таки есть, но Юнги очень не хочет париться на этот счет. Да, то, что Пак сейчас творит с ним и то, что Юнги отвечает — неправильно. Неправильно для него самого, но плевать он хотел, что правильно, а что — нет. Чимин об этом завтра даже не вспомнит, а дальше поцелуев капитан зайти не позволит.       Прекратив издеваться над уже истерзанными губами, которые омега кусал и больно оттягивал в порыве неконтролируемой страсти, а потом все же проводил языком, зализывая и извиняясь за грубость, Пак перешел мокрыми поцелуями на шею кэпа, перед этим пальчиками быстро-быстро расстегнув пару пуговиц на камзоле, чтобы убрать мешающую ткань, которая перекрывала обзор на массивную шею.       — Пак, блять, — шикнул Юнги, убирая руки Чимина со своего тела и подталкивая его назад, чтобы тот уперся поясницей о край старого стола. Омега нехотя отстранился и скептическим взглядом окинул Мина, затем сразу же хитро ухмыляясь и пытаясь придвинуться ближе. Юнги не позволил, он своими руками перехватил запястья младшего, зажимая их где-то сзади и вжал в стол, не давая сделать буквально ничего. В принципе этого Мин и хотел. — Что ты творишь? Прекрати немедленно свои идиотские выходки.

      Ash To Eden — Sin

      — Мой капитан, — парень прикусил свою нижнюю губу, немного оттягивая ее своими зубами, а потом отпустил, проходясь по нему языком и увлажняя специально, показательно, чтобы капитан видел и еще больше захотел сделать то, что сейчас крутиться у того в голове грязными и яркими картинками, Пак уверен в этом. — Я хочу вас, — Чим снова приблизился к лицу Юнги, норовясь столкнуться с губами, но тот упрямо отвернул свою голову.       Юнги лишь сбоку посмотрел на Чимина, у которого искорки в глазах блестели, черти плясали самые откровенные танцы без одежды. Сколько было эмоций в этом взгляде, сколько несказанных слов и крутящихся грязных мыслей, которые тот явно хочет воплотить в реальность. Была бы лишь возможность, был бы Юнги не таким упертым бараном с четко проставленными принципами. Но рано или поздно выдержка Юнги закончится, всякому терпению когда-нибудь приходит конец. И сегодня он настанет, Чимин позаботится об этом.       — Я опьянен вами, мой капитан, — все никак не унимался Пак, стараясь быть намного, намного, ближе к Юнги и стараясь всеми силами его коснуться. А коснуться хотелось в самых запрещенных местах. Там, где не каждому дано. Омега легко улыбнулся, забавляясь тому, как же сильно старается Мин держаться, затем касается губами щеки напротив. Легкий поцелуй, и ими Чим стал покрывать зримое лицо альфы, переходя все ниже и ниже, к шее. — Не хотите уже сдаться? Сегодняшней моей ночной компании вам все равно не миновать, — с улыбкой промурлыкал парень, страстно водя губами по шее старшего, руками сжимая его напряженные плечи и начиная немного массировать.       «Блять» — скривился капитан, тяжело дыша от невыносимых ощущений и столь приятного запаха, распространившейся по всей каюте. Чует Мин, что к завтрашнему утру здесь каждый миллиметр пропахнет запахом секса. Нельзя, этого допустить нельзя. Но кто вразумит омегу? Юнги не может до него достучаться, что бы ни говорил. Безусловно, все, что творит этот парень — до безумия приятно. Настолько, что нет сил и соблазна оттолкнуть и прекратить.       — Ну же, будьте смелее, — приподнимаясь, горячо выдохнул младший в губы капитана, снова имея большой соблазн коснуться тонких губ напротив, грезя о них на данный момент настолько сильно, что ладошки начинали потеть, а ноги сводились к коленям, которые потряхивались от предвкушения.       К черту.       Сдался. Альфа сдался. Нет смысла противиться своим чувствам и желаниям. Они рано или поздно все равно возьмут верх над разумом. И когда он сорвется, все будет намного хуже. Лучше сдаться сейчас, оставаясь при этом в здравом уме.       — Да. Все правильно, мой капитан, — шепнул Чимин, прикусывая свою губу сильно, затем протяжно промычав, когда Юнги уложил парня спиной на свой стол, предварительно рукой сгребая мешающие вещи на пол, тем самым полностью выбивая из капитана тормоза.       Грудь Мина вздымалась слишком высоко, сам он могучей скалой стоял над Паком, одной рукой опершись о твердую поверхность стола, пока второй страстно водил и сжимал бок шеи омеги, вызывая у того только этим движением табун приятнейших мурашек. Перед Чимином восставала такая приятная картина, на которую тот был готов смотреть вечно, ибо все выглядит правильно. Для Чимина все это действительно правильно.       На этот раз Юнги сам потянулся за жадным поцелуем. Появилось сильное, непреодолимое желание прямо сейчас истерзать эти пухлые губы напротив, которые пропитались вкусом алкоголя, на которых была едкая усмешка, удовлетворенная всем происходящим, съесть эти губы, если бы это, конечно, было возможно.       Протяжно промычав и одобрительно взъерошив волосы на затылке капитана, Чимин крепко обхватил шею старшего своими руками, притягивая того намного-намного ближе к себе. Поцелуй был словно животным, они упивались друг другом. Все мысли о том, что это может быть не совсем правильным решением, были отбиты напрочь. Не хотелось лишать себя удовольствия, как бы здравый рассудок не поучал, не читал лекции изнутри о том, что все на данный момент хуже, чем просто плохо. Юнги сам по себе неправильный человек. Хотелось бы хоть что-то правильно сделать, но, по всей видимости, он сделает это не в этой жизни. А в этой он снимает свою одежду, оголяя полностью крепкий торс и позволяя младшему трогать свои оголенные плечи, пресс и грудь — позволяя облапать всего полностью и не ограничивать себя ни в чем. Конечно, омега и не планировал в чем-то себя ограничивать, от того, не отвлекаясь от поцелуев, потянулся немного дрожащими пальцами к брюкам капитана, планируя их бесцеремонно стянуть.       «Не терять голову» — как мантру по себе повторял и повторял капитан. При чем с каждым произнесенным разом голос разума становился все громче. Осознавая это, Юнги становился спокойнее за себя и за свою выдержку. Оставалась лишь одна проблема, которая очень волновала альфу на данный момент — пьяный омега. Как бы на следующий день не пожалел о том, что сейчас вытворяет. В любом случае потом за это ответственность придется нести Юнги и выслушивать все истерики и нотации. Хотя, Мин не один раз пытался уже его вразумить и, как видно, ничего не сработало. Поэтому, аргументов в свою пользу у него будет вполне достаточно.       Брюки с трусами сразу были беспардонно стянуты Чимином. Как свои, так и Мина.       Возникла пауза, во время которой оба парня посмотрели друг на друга и не отрывали взгляда долго. Один смотрел жадно и желанно, другой был погружен в свои мысли и сдерживал себя, чтобы не натворить лишнего. Лишнее уже наступило, но еще больше пугать омегу не хотелось совершенно. Хотя, может быть, Чимин бы и хотел, чтобы все вышло намного за грань.       — Мой капитан, — выдохнул Пак, за шею притягивая Юнги к себе, сохраняя зрительный контакт. Для него это было жизненной необходимостью.       — Да, омега? — шепнул альфа, приложив ладонь к щеке младшего. Тот, кажется, замурлыкал от резкого прилива нежности и стал ластиться к щеке.       — Я…       Послышались настойчивые стуки в каюту, которые заставили Чимина вздрогнуть и посмотреть на дверь, приподняв голову.       — Съебись нахуй, завтра зайдешь.       Раздраженный альфий феромон тут же выскочил наружу, заставив ноги Чимина немного задрожать от желания прямо сейчас запрыгнуть верхом на сильного доминантного альфу. Парень был готов кончить лишь от этого грубого голоса, от злого взгляда. У него на свет выскакивают очень странные фетиши рядом с капитаном.       — Мой капитан, я сейчас кончу, — не скрывая истины, пьяным голосом пропел омега и приподнялся на локтях, чтобы быть еще ближе, чтобы не сокращать расстояние, которое итак было слишком огромным для него.       Юнги нахмурился и перевел свой взгляд обратно на разнеженного паренька под ним.       — От чего? Я еще даже ничего не сделал.       — Вы сделали, сделали это своим голосом, своим феромоном, взглядом. Я готов, сделайте меня своим, — проворными руками скользнув к бедрам старшего, Чимин вплотную прижал его к себе, несдержанно протяжно простонав из-за долгожданного трения их членов друг об друга.       Не устояв на локтях, Пак неуклюже плюхнулся спиной обратно на стол, продолжая руками удерживать пирата там же, где его настиг пик удовольствия.       — Ты стал таким чувствительным.       Младший восторженно простонал еще громче, улыбаясь и блаженно закрывая глаза, когда капитан наклонился сам ближе к нему, практически сталкиваясь с ним губами, но издевательски не даря его.       Не хотелось совершенно делать все слишком быстро, хотелось растянуть удовольствие.       И Юнги этим воспользовался.