Звери и людишки

Сон оборвался на самом интересном. Разум вдруг очнулся. Рома отметил, что все мышцы, даже веки, ослабли, были словно парализованы. Как в полубреду слышались незнакомые голоса, отдающие эхом. — Сильно поврежденны несколько органов в поясничной области и сломано одно ребро. Отслеживалась временная остановка сердца. Скажу честно, он выжил самым настоящим чудом: повреждения были закрыты льдом, который словно заменил повреждённые точки и позволил органам продолжать функционировать. Сейчас его состояние постепенно стабилизируется, мы проведем инфузионную терапию. Память покрылась дымом: Рома смог вспомнить только своё имя. Он не понимал что с ним происходит, мир казался каким-то ненастоящим. Всё вокруг как будто было распавшимся на куски, которые теперь невозможно собрать воедино. Мальчик не мог даже пошевелиться, у него не хватало сил дернуть и пальцем. Самым лучшим решением сейчас показалось закрыть глаза и снова провалиться в подсознание. Он уснет всего на немного, а потом попытается разобраться со всем. Да… Его снова разбудили чужие голоса, доносящиеся из коридора. Иногда ему чудился плач детей и топот каблуков. Как будто слух обострился. Пятифанов не понимал почему на календаре, висевшем в палате, было семнадцатое число, если недавно было только тринадцатое. Он напрягся, стараясь повернуть руку. На это простое действие ушли все его силы. Тело совсем затекло и так неприятно ныло. Мальчик закрыл глаза, стараясь не отрубаться. Он должен был что-то срочно сделать, но не мог вспомнить что именно. В сжатом кулаке что-то было — он раздвинул крепко сжатые пальцы. Узорчатый ледяной кулон на золотистой верёвочке заблестел на свету, льющемся из полуприкрытого окна. Это украшение казалось знакомым, но память всё также отказывалась содействовать, игнорируя все попытки вспомнить хоть что-то. Мысли были странными, всё утро он воображал кем бы он мог быть. Придумывал сюжеты как именно он попал в больницу. Что случилось? Его сбила машина? Он упал с высокого здания? На него напали? Или он сам пытался покончить с собой? Звуки капельницы убаюкивали. Ромка попытался сесть, но в области живота что-то резануло. Он увидел искры в глазах, падая обратно на подушку, отходя от резкой боли еще пару минут. Лампа иногда мигала. Мальчик отсчитывал секунды когда та снова начнет барахлить. Боль стихла. Ради интереса он еле как поднял уставшую руку и задрал белую пижаму. На теле ниже сердца и легких полукругом красовался странный шрам. Понадобилось пару секунд, чтоб понять, что от укуса. Что? На секунду в голове всплыл пугающий образ: много-много красного и ощущение, что из него сейчас вывалятся все органы и вытечет вся кровь. Следы от клыков были такие глубокие. Рома догадывался, что такие же виднелись и со спины. Его точно не прокусили насквозь? Частенько заходящие медсестры смотрели по-доброму и иногда говорили с ребенком, как бы поддерживая. Они были рады, что тот очнулся довольно скоро. А он молчал, словно забыл как говорить. Но они не обижались. Сестра, которая следила за ним даже рассказывала какие-то смешные рассказы. Жутко хотелось есть: ему запрещали есть ничего, кроме жидкого. И жутко хотелось расплакаться, но этого он себе не позволял даже наедине. Постепенно вспоминались образы некоторых людей: в первую очередь родителей. Но чувство, что он забыл что-то слишком важное не покидало на секунду. Он прижимал к себе непонятный кулон весь день. Это был его аксессуар или кого-то другого? От украшения исходил приятный холод, словно он был связан с самим его сердцем. К вечеру его наконец навестил врач, голос которого он слышал в первое пробуждение. Что он там делал Ромка даже не заметил, смотря в белый потолок. — Сейчас к тебе зайдёт Константин Тихонов. Ромка моргнул, наконец раздвинув засохшие губы. — Кто… Это? — Человек, который принёс тебя в больницу, — врач встал. Аромат мужского одеколона пропал, вернув запах лекарств. Кажется у него было много работы, раз он так спешил. Вскоре к нему правда постучались, перед тем как зайти. Форма на мужчине казалась знакомой. Похожая была у его отца, вроде… Рома повернул голову, осматривая вошедшего с детским любопытством. — Ну здравствуй, — мужчина снял с себя шапку, что была частью формы и присел рядом. Он смотрел на ребенка слегка взволнованно, почти виновато, — Давай знакомиться. Меня Костей звать. — Рома… — тихо прошептал парень, осматривая незнакомца. Он не казался враждебным. — Ну что ж, Рома. Тебя не было в списках граждан. Как твоих родителей звать? Пятифанов несколько раз моргнул, на секунду посмотрев на окно. — Не помню. — Ясно, — мужчина устало вздохнул. Откуда же тот орёл притащил этого мальца то? Свалился с небес в прямом смысле, — Как себя чувствуешь? Скучно тебе тут? — Скучно, — Рома по-детски капризно нахмурился, — Очень. Я хочу на улицу. — Выйдешь как поправишься. А пока тебе нельзя, — Тихонов напрягся, когда от него отвернулись. Видно, что характер у пациента не как у паиньки, — Хочешь я тебе принесу что-нибудь из города? — Хочу, — Ромка снова обернулся к нему, — Дядь Кость. — Чего такое? — А чьё это? — мальчик показал мужчине снежный кулон. Тихонов нахмурился: он уверен, что раньше его здесь не было. Но этот лёд был тот же, что покрывал раны мальчишки. — Скорее-всего друга твоего, — сначала он подумал на крылатого. — Друга, — что-то в голове щёлкнуло. Он как будто услышал знакомое весёлое «Десертик» и вдруг подскочил, — Тоха! Ай! — Эй, эй, спокойнее, — мужчина уложил пострадавшего обратно, пока тот снова не окочурился от выкрутасов. — Мне нужно в лес. — Да что ты несешь то? Тебя и так чуть не сожрали. — Мне нужно в лес! — закричал мальчик, сползая и падая с койки. Укус снова зарезал, и мальчишка схватился за живот, зашипев от боли. — Да ты с ума сошёл. Убить себя удумал? — Выпустите меня отсюда! — кричал Ромка, вырываясь из рук прибежавших медиков в халатах и масках, пока его не привязали к кровати. Он недовольно осмотрел всех испепеляющим взглядом. Некоторые люди в коридоре перепуганно перекрестились. Из палаты его не выпускали и на следующий день. Пятифанов прекрасно вспомнил улыбку Зайчика. Прекрасно вспомнил как думал, что умирает на его руках и как тот плакал с ужасом в солнечных глазах. И кулон этот всегда висел на его шеи. Рома не знал или не мог вспомнить что тот означает, но не отпускал ни на секунду. Тоха же придет за ним, правильно? Он уже приходил, чтоб подарить кулон и придет снова — заберёт отсюда. Рано утром его снова навестил дядя Костя, неожиданно протащив целый пакет с играми. Ромка на время даже перестал грустить, крутя кубик Рубик в руках. — Ты это, прекращай с людоедами дружить то, ну серьёзно, Роман, — Тихонов вздохнул, не понимая почему так сильно переживает за чужого ребенка. — Тоха хороший. -Крылатый этот? — Нет, крылатый это…- Рома вдруг замер, пытаясь вспомнить имя птицы. Костя терпеливо ждал, — Бяша! Я ему прозвище сам дал. Рома в последний раз закрутил стороны кубиков и, казалось бы, все стороны были разложены по цветам. Но один маленький зеленый квадратик вдруг оказался на желтом цвете. Всего одна ошибка, а столько времени насмарку! Ромка психанул, кидая безделушку в стену со всей силы. Нервы взорвались, чуть ли не выводя в истерику. Последняя капля упала на простынь соленой водой. — Ну. Не сердись ты так. Не всё всегда с первого раза получается, — Костя понимал, что у парнишки просто психика потрескана после такой веселой жизни. Почему-то ему было его очень жалко. Насколько плохо тому было в городе, если он к оборотням сбежать хочет? — Не хочу ничего! -закричал больной, затрясся всем телом, сдерживая слёзы, — Я не хочу здесь сидеть! Ненавижу вас! Мужчина потёр виски, положив ладонь на руки паренька, чтоб тот перестал раскидывать всё, что попадет под руку. Подушка улетела куда-то в открытое окно. Мальчик прерывисто дышал, сам стараясь успокоиться. — Ненавижу, — он и сам не понимал почему срывается на дядю, ведь тот не был плохим. Просто ему было так тоскливо. — Давай вместе что-нибудь поделаем, — уставше спросил Тихонов, — Хочешь на камеры посмотреть? Увидишь лес свой. Пятифанов сразу притих, посмотрев на него веселыми глазами. — Хочу! Хочу! Покажи! — он радостно заулыбался, сразу меняясь в лице. Тихонов тяжело вздохнул, наверное уже в сотый раз. Как же быстро у пацана менялось настроение. Это пугало. Может психолога найти? Он достал из делового портфеля планшет. Ромка сразу протянул руки, забирая новую игрушку себе. Он переключил уже несколько камер. Никого рядом с городом не было. Да и на небе тоже никто не летал. — А где все оборотни? — мальчик снова посмотрел на измученного посиделками с ребенком дядю. — Да чёрт его знает. Попрятались где-то. Рома не сдавался, переключая камеру за камерой. А на стенах их висело очень много. И тут он заметил на одном из дереве чей-то силуэт. Крылья были знакомы. — А можно приблизить? Пож-ааа-луйста! Костя в очередной раз вздохнул, приближая экран через настройки. На ветке сидел Бяша, который спал прям на ней. Лицо Ромки засветилось от счастья. Бяша свалился вниз, проснувшись от удара. В воздухе осталось летать одинокое пёрышко. Брюнет, наблюдающий за этим с экрана, засмеялся. Тихонов не понимал что ему чувствовать и думать. До появления этих детей в его жизни он был сто процентов уверен, что дружба между расами невозможна. Возможно это просто из-за детства, где всё гораздо проще, и позже детишки осознают, что весь мир будет против таких отношений. Зайчика Ромка так и не увидел. Антон же не мог его оставить? Или подумать, что их дружба слишком опасна? Все надежды с каждой секундой срескались. Тоху он так и не увидел. Брюнет вдруг откинул на другую часть кровати планшет, закрывшись с головой под одеяло. На душе как-то пусто. Ему только с Тохой было по-настоящему весело. Тихонов снова вздохнул, забирая планшет. — Хочешь мы тебя домой отвезём? К родителям. — Не хочу к родителям, — совсем тихо прошептал мальчик равнодушным голосом. — Почему? Они тебя обижают? — Нет. Они хорошие, — так же безэмоционально ответит Рома. Да, он их очень сильно любил, но к ним не хотел. — Ругают тебя, да? — мужчина вертел в руке шапку. — Да. — Потому что недовольны или потому что ты проказник? — Потому что я проказник, — мальчишка всё никак не хотел высовываться. — Детям всегда сложно понять взрослых, — Костя на секунду усмехнулся, вспоминая свою молодость, — А взрослым иногда почему-то так сложно просто поиграть со своим ребенком. Рома всё-таки стянул одеяло с головы, слегка удивлённо посмотрев на дядю. Странно слышать такие слова от взрослого. — Они всегда заняты, — признался он, — У них очень важная работа. Мой папа тоже на вылазки ездит и дежурит на стенах. — С такой работёнкой и на себя времени не хватает, — огорчённо кивнул мужчина, — Еще и все начальники злые, потому что на нервах всегда. Им же человечество защищать надо. Всю душу из работников вытрясут. — Папа тоже всегда на них жаловался, — Рома хихикнул, — И тоже всегда злой после вылазок был. Но потом он старался не приходить домой в плохом настроении. В голове снова что-то заиграло. Он вдруг вспомнил то, что забыл совсем давно. Из глубоких дебрей детства. — Срывался на тебя? — Тихонов говорил тихо и успокаивающе, как и нужно говорить с ребёнком, чтоб тот доверился. — Не то слово! Я его доставал постоянно, вот он и злился. — Естественно ты его доставал. Скучал же. — Наверное, — неуверенно согласился Пятифанов, — Но я всё равно в детстве плаксой был. Сейчас я не реву. — Так кто ж в детстве не плакал то? Для ребёнка это нормально. Нельзя малышей за слёзы ругать. С ними добрее надо, терпеливее. — Так они и так добрые ко мне. Просто иногда по делу получал и всё. Дядя Костя тоскливо покачал головой. — А вас что ли родители не били, дядь? -Ни разу. — Ого. А меня чуть не убили один раз, ахах. — Чего ж ты смеёшься то? — мужчина снова покачал головой, закрывал лицо рукой. Рома непонимающе уставился на него, а потом вдруг почувствовал сильную усталость и зевнул. — Ну всё. Отдыхай. А я пошёл. Врачей слушайся и все лекарства пей. — Фе, — Ромка с отвращением высунул язык. Мало того, что его голодом заморили, так ещё и таблетками постоянно напихивают, — Я уже желудок от них не чувствую. — Давай-давай, — непреклонно ответил мужчина, потрепав мальчика по волосам, — Нужно значит нужно. Ромка упал лицом в подушку, игнорируя наставления. Сознание уплыло куда-то в дебри. Он вдруг услышал пьяный голос своего отца, у которого половина лица была перевязана в бинтах. И маленького себя со стороны, смотрящего на него с восхищением. Он топал за ним, еле поспевая и что-то постоянно лепеча про то, что воспитательница дала им задание нарисовать на следующий день супергероя, а он нарисовал своего папу. Отец старательно его не слушал, лишь крепче сжав горло бутылки. А потом гуляющая рядом женщина отцепила со своей собаки намордник и ошейник, выпустив гулять. Огромный пёс с шерстью в разные стороны тогда сильно напугал Рому. А отец стал кричать на него, что он трус. Что он, завидев оборотня, ничего не сделает и умрет самым первым. Подросток заерзал во сне на неудобной лежанке. Глубокий вдох не помог. Дальше картинки стали совсем размазанные, но Рома отчего-то был уверен, что тогда чуть не помер. Потом сознание вырысовавало голос матери, хотя сам силуэт не был на неё похож, искажен до беспредела. Она кричала, а потом чем-то замахнулась на своего мужа. И вроде бы ласково прижала к свой груди сына. Ромка подскочил, оставляя все воспоминания во сне. Он сжал простынь. Все его проблемы были из-за этих людоедов. Как же он ненавидел их. Как же он ненавидел быть слабым и бояться этих монстров-людоедов. Рома ударил кровать несколько раз. Эта белая палата уже вызывала рвоту. Мальчик снова скинул с постели ноги, вставая босыми ступнями на холодный пол. В вертикальном положение органы начинало крутить. Больной схватился за рану, но, хромая, добрался до двери. Прячась от ходячих по коридорам людей он искал выход. С каждым поворотом сердце билось все громче. Насколько ж большая эта больница? Рома нашел лестницу, но колющая боль в боку была категорически против. Парень двинулся дальше, находя несколько лифтов. Ромка выбрал наугад самый дальний, нажав кнопку вызова. Ждал около минуты, пока двери не открылись. Внутри никого не было. Мальчишка тут же забежал в кабину, нажимая первый этаж из тридцати возможных. Тело заныло, сползая по стенке на пол. Передвижение забирало больше сил, чем у него было. И тут лифт остановился на пятом этаже, вместо первого. Двери открылись и внутрь зашла молодая женщина в стильном халате. Судя по всему, высокооплачиваемый врач. Она удивлённо посмотрела на подростка, а Рома стыдливо уткнулся в колени носом. — Мальчик, ты что здесь делаешь? Тебе плохо? — взволнованно спросила она, склоняясь над ним, — Тебе нужно обратно в палату. Я сейчас позову сотрудников. Рома вдохнул воздух полной грудью. Туда он ни за что в жизни не вернётся. Еле как поднявшись на ноги, он подошёл к женщине, что была выше его на голову из-за каблуков, и обнял. Врач удивилась ещё больше, всё-таки замолчав, погладила подростка по волосам, посчитав подобный жест крайне милым. Вскоре они наконец доехали до первого этажа и Рома поспешил оставить ничего не понимающую даму, растворившись в очереди людей. Мальчик пытался найти выход, но нашел полузакрытую раздевалку. Нырнув в приоткрытую дверь за спину гардеробщицы, он стащил первые попавшиеся ботинки и ветровку — выбора было не много. Спрятал больничную кофту под ветровкой и выбежал на улицу. Громкие звуки улиц непривычно ударили по ушам, но он не останавливался. Ботинки оказались великоваты, так что он пару раз останавливался, чтоб завязать шнурки потуже. Город был совершенно незнакомым, непохожим на тот, что крылся в детской памяти. Однако стены и купол был таким же, став главной целью куда надо направляться. Пятифанов шёл к ней быстрым шагом, почти не смотря на светофоры. Он сосредоточился на том, чтоб не обращать внимания на покалывания в от шрама, но вместе с этим игнорировал, что его чуть не сбили и кричали маты вслед. Забраться на охраняемые стены будет в этот раз сложнее, но он уже даже не помнил, как оказался около лестницы, прячась от дежурных. Ему снова повезло и они прошли мимо. Рома думал, что помрёт еще в самом начале ступенек, делая перерыв каждые пять секунд, но продолжал ради того, чтоб поскорее увидеть его любимую улыбку. Высота кружила голову. Хрупкие на вид перила выглядели неустойчиво, но и сам подросток не был сильно тяжёлым. — Ну и куда ты полез?! — вдруг снизу послышался голос Тихонова, которому в панике звонили врачи. Рома поторопился, сжав зубы. Наконец лестница закончилась, Пятифанов упал спиной на каменные плиты, стараясь дышать. Приподнялся на локтях, заметив что дядя бежит за ним. Поднявшись на дрожащие ноги он сделал еще несколько шагов, молясь чтоб он не грохнулся прямо здесь. Впереди откуда ни возьмись появились еще дежурные, что надвигались прямиком к постороннему. Ромка панически оглядывался. — Тоха! — он должен был прийти, должен был услышать, — Тоша! Он встал рядом с самым краем, но вместо Зайчика увидел летающего над куполом оборотня. — Одумайся! Рома, иди сюда! — кричал ему дядя. Подбежавший дежурный грубо схватил его за руку. — Бяша! — Это кто? Рома? — орёл этот крик услышал, подлетая ближе к стене. Пятифанов задергался, пнув держащего его в колено и выдергивая руку. Разбежавшись, прыгнул со стены. — Бяша! Лови! Все, кроме самого прыгнувшего, охренели. А Бяша в особенности, чуть не словив пару инфарктов, кинулся к другу, ловя в воздухе. — Ром, ты чокнутый, — орёл сильно взмахнул крыльями, отталкиваясь от стены и одним быстрым рывком отлетел на далекое расстояние. — Спасибо, — брюнет широко заулыбался, — И тебе привет. Тащи меня к Тохе. — Ааа! Я к нему не сунусь даже близко — Да мне насрать. Тащи к лесу, сам дойду, — сказал кареглазый, чувствуя новый прилив адреналина. Прохладный ветер давал понять, что Зайчик где-то рядом, дарил ощущение свободы. — Ром, ты уверен? Он же… Он же сумасшедший. — Я тоже, хватит болтать. — Нет, ты не понимаешь, он…- Бяша запнулся на полуслове, не решаясь рассказать всю правду. «Он сожрал почти всех зверей в моём родном лесу, пощадив только меня» звучало слишком грубой новостью для человека, который еще не до конца вылечился. — Хочу к Тохе! К Тохе хочу! Я ради чего из больницы сбежал, алё? — Да лечу я, лечу! — отчаянно взвыл Бяша, приземляясь где-то посреди красной пустыни с такими же красными деревьями. — А почему всё такое красное? И почему так холодно? Жуть. — Да там… Драка была, ага, — соврал Орлёнок, — Подрались. — Тоха победил? — Да, Зайчик победил. — Ты расстроен? — Не то слово! — Бяша уже хотел начать возмущаться, но его вдруг обняли. Да и чего ему возмущаться? Если в этом лесу его никто не любил, даже родные. — Тебе в ту сторону, где песчаные скалы. — Спасибо, Бяш! — Игорь. — А? — Моё имя. — А! Я запомню, — Ромка улыбнулся ещё шире и отвернулся. Птенец шмыгнул носом, оставшись посреди кровавого леса один. — Постой! — его снова окликнули, — Тебе бы лучше не сидеть тут. Облети весь мир, тебе понравится! — Ага… — ответил птенец уже себе под нос. Рома медленно топал к охристым и исцарапанным камням, покрытым снегом. Они пеклись на солнце, пряча в тени стебли редких растений и одну затерянную душу. — Кх, — Антон прокусил губу насквозь, почти откусывая кусочек себя, царапал свои плечи, судорожно катаясь по песку, марая одежды. Изо рта чуть ли не текла пена, а живот скрутило, как черную дыру. В голове кричало около тысячи голосов, которые затихали только когда он ударялся лбом о твердые скалы, — Рр! Он хватал себя за плечи, стараясь сдержать порывы злости и желанийя снести каменные стены в прах. Такое состояние пугало и самого зверя, а срыв продолжался на протяжении нескольких дней. Зрение пропало уже на первый день вечером, а слух на второй утром. Сейчас он начинал терять ощущение боли и впадать в беспамятство. Ещё немного и он снова упадёт в безумие, как несколько лет назад. Зайчик открыл пасть, срываясь на крик, разнёсшийся по всей пустыне; отпугивая всё живое, что сумело выжить в резкой заморозке. Зайчик схватился за кость своей руки клыками, но пока не решаясь откусить. Измученная душа металась из стороны в сторону, словно ей не находя места в этом мире. Сердцу стало тесно в груди, оно уже не хотело жить. Темно — Тоха! Чужой голос врезался в потерянный слух: почему-то он смог услышать только его. Антон в порыве паники ударил себя в грудь ладонью, возвращая разум в сознание. Увидел яркий свет, а потом и все краски мира, в центре которого небольшой тонкий силуэт. Зайчик подскочил на ноги, протягивая руки к своему солнцу, что побежал к нему. Зайчик обнял его, прижимая к себе, утыкаясь в шею, вдыхая родной запах, не веря реальность это или галлюцинации. Рома тоже прикрыл глаза, улыбаясь уголками рта и обхватывая шею парня. Вся боль и усталость куда-то исчезли. — Десертик, — дрожащим голосом выговорил блондин, зарываясь в шоколадные волосы. Из глаз потекли несдержанные потоки слёз. Он упал на колени, утягивая второго за собой. Ромка обнял его покрепче, тоже утыкаясь в чужую макушку. Тоша громко всхлипывал, поглаживая спину того. Взял милое для глаз лицо в ладони, словно проверяя на подлинность. Прижался лбом к его лбу, чтоб услышать живое дыхание. — Я думал, что умер, — Рома затрясся, смотря на плачущего друга. Каре-зеленые глаза тоже зашипели, а дрожь медленно перешла с губ на ком в горле, — Я правда думал, что умру, прости меня. — Не извиняйся, солнце, — Антон всхлипнул, стирая чужие слёзы, — Я так испугался. Я сошёл с ума. Он потряс своей головой, виня самого себя. Рома дотронулся дрожащими пальцами до его щёк: он не хотел, чтоб Зайчика терзала совесть. — Я убил их, — на одном дыхании признался оборотень, объясняя почему его белая одежда была темно бордовой, — Я не мог себя контролировать. Рома лишь криво улыбнулся. — Хоть весь мир убей, только меня не бросай. — Давай уйдем отсюда. Я буду носить тебя на руках, — Антон снова прижал его к себе ближе, практически усаживая к себе на колени, целуя шею, в которую уткнулся губами. — Давай лучше на спине или плечах, — брюнет слегка улыбнулся, всё выжидая когда увидет улыбку на снежном лице. И Зайчик тоже улыбнулся. Устало и заплаканно.