Сила души

Пение самцов птиц, старавшихся произвести впечатление на самок, уже начинало действовать на нервы Рено. Деревья были усеяны гнездами, из некоторых даже доносился писк птенцов, требующих немедленной кормежки. По деревьям ползали муравьи, у которых поблизости был муравейник, куда они тащили собранные листья, веточки, жуков, которые не успели от них убежать и попались в жвала. Между деревьев пауки сплели красивые паутины, в которые Рено умудрился несколько раз влезть; их хозяева явно были не рады, что какой-то великан уничтожил их творение, на которое они потратили столько сил. Из куста в куст пробежал еж, неся на своей спине листья, чтобы поудобней обустроить свою норку. Ноги мага уже ныли от боли из-за пройденного расстояния, пот ручьем стекал по лицу, попадал в глаза, мешая ясно видеть, но стоило посмотреть на небо, как выяснялось, что солнце ни на фут не сдвинулось с места, словно здесь вечный полдень. Решив все же устроить небольшой привал, Рено сел под деревом, облокотившись о дерево спиной. Живот журчал, требуя подкрепиться. Организм требовал холодной воды, чтобы восполнить жидкость в организме. В поисках спасения, в глаза бросился знакомый куст. «Хотя, они все похожи» — успокоил себя маг, радуясь, что потоотделение наконец справилось с жарой, организм, как и Рено, ликовал наступившему охлаждению. «Опять еж… и муравьи» — Чародей не мог понять, что происходит, то ли в лесу все настолько похоже, что сколько не пройди, все равно увидишь ту же картину, то ли он начинал сходить с ума. Боль в мышцах начинала утихать, веки медленно, но верно норовили закрыться, Рено из-за всех сил пытался противиться, но сон в итоге одержал верх. Чародей оказался в той же церкви. Повсюду царил сплошной бардак: лавки были или разломаны, или перевернуты, весь пол был усеян раскрытыми и закрытыми книгами, словно кто-то искал в них какую-то забытую информацию. Гора старинных рукописей, образовавшейся под одним из книжных шкафов, начала двигаться, и из-под нее вылез священник. — Тебе нужно найти Алконосту, а ты спишь — произнес он. Маг проигнорировал это замечание: он был раз слышать и видеть его. — Как я должен ее найти, когда я хожу кругами. Куда бы не пошел — возвращаюсь на прежнее место — бодро ответил Рено, хорошо, что во сне не чувствовались голод и усталость. — Кругами? — переспросил Гавриил. В его голосе слышалось искреннее удивление, но маг не обратил на это никакого внимания. — Чему это ты удивляешься? Ты ведь видишь то же, что и я — Рено хотел уверенно заявить об этом, но в его голосе слышалась легкая нотка вопроса, словно он не был уверен в собственных словах. — Я был слишком занят поиском нужной книги, чтобы отвлекаться на тебя — бросил Матвеев, принявшись вновь рыскать в поисках нужной книги. — Книги ведь — это то, что ты и так знаешь — произнес маг, не понимая смысла действий собеседника — Так зачем ты ищешь какую-то конкретную рукопись? — Ты прав лишь от части — Рено лишь удивил такой ответ, но уточнить он не успел — Нашел! — радостно воскликнул дух. Он начал пролистывать книгу в поисках нужной страницы. «Он так быстро читает или пытается найти нужную страницу?». Сосредоточенность на лице Матвеева сменилось удовлетворенностью, которое обычно бывает после того, как закончишь делать что-то, на что потратил много сил и времени, и, может, даже нервов. — Вот — произнес дух, передавая книгу, открытую на нужной странице, Рено. Маг с неохотой начал читать ее. «Он искал книгу, чтобы передать ее мне, когда мог просто все рассказать» — недовольно буркнул Рено по себя. На этой странице говорилось о… Бабе Яге. Упоминание о ней заставило маго внимательно вчитываться в каждое слово, боясь пропустить малейшую закорючку. Рено смог узнать о способностях еретички: перевоплощение, способность создавать зелья, о которых рассказывают в сказках всем детям, иллюзии, ей даже подвластно создание мест, спрятанных от посторонних глаз. — Но почему я не вижу истинного окружения? — непонимающе спросил Рено. — Почему же? Ты увидел истинные деревья, но чем ближе ты приближаешься к ней, тем сильнее ее заклинания — в голове мага сразу возник план, как преодолеть заклинания, безумный план, но единственный возможный. — Почему ты мне помогаешь найти Ягу? Вдруг… я хочу ее убить. — Ты бы не смог этого сделать, даже вместе со своими друзьями. И не забывай, мы теперь одно целое, твои воспоминания — это мои воспоминания. — Как-то не очень честно. Почему это работает только в одну сторону? — недовольно вопросил Рено — И что значит: «Ты прав лишь от части»? Может, расскажешь? — В другой раз, а сейчас тебе пора просыпаться. Твой план должен сработать. Рено только и успел понять, откуда дух знает о его плане, как все вокруг опять начало исчезать. Руки парня касалось что-то мягкое и пушистое, оно щекотало кожу. Рено открыл глаза и увидел рядом с собой зайца, лежавшего подле него. «Совсем ручной» — удивился маг. Он медленно поднял руку, чтобы заяц не упал резко, а постепенно облокотился с руки на траву. Почувствовав, что что-то изменилось, заяц тут же вскочил, его спокойствие куда-то улетучилось. Он посмотрел на человека одним из своих глаз и ринулся прочь с такой скоростью, что Рено едва успел за ним уследить. Белоснежный заяц скрылся в кустах. Белый цвет шерсти удивил мага: «Сейчас уже далеко не зима», и напомнил о чародеях, что притворяются служением Богу, а на деле совершают ужасные вещи. И тут он вспомнил, что и сам облачен в мантию этого же цвета. Рено намеревался было снять с себя одеяние и выкинуть в кусты, следом за животным. «Да и не так жарко было бы». От воспоминания о жаре, он машинально посмотрел вверх и убедился, что солнце все на том же месте. Успокоившись, Рено потянулся к амулету и достал его из-под мантии и принялся его рассматривать в который раз. Казалось бы, простой круг, вырезанный из дерева, на который нанесено множество рун, образуя крайне странный символ, не похожий ни на что. Рено втянул в легкие побольше воздуха, собираясь духом, и постепенно начал снимать амулет, готовясь к предстоящим мучениям. Чем дальше амулет отдалялся от места метки, тем сильнее становилась пронзительная боль. Вот, талисман уже был в руке. Боль была неимоверно сильной, но на этот раз ее можно было терпеть. Стиснув зубы, Рено медленно поднялся, хватаясь за ствол и ветки дерева, оглянулся вокруг и, если бы не боль, ахнул. В нескольких сотнях футах вокруг были гигантские белые стены, небо закрывал такой же белый потолок. Создавалось впечатление, будто Рено превратился в маленького муравья, забравшегося в гигантский ящик и потерявшего единственный выход из него. Но среди зеленой травы виднелся еле заметная тропа почти такого же цвета, но самую малость темнее. Запомнив видимый путь, что не заграждали деревья и кусты, Маг прижал амулет к сердцу, боль резко отступила, а глаза вновь не видели ничего необычного вокруг. Пока путь еще ясно виднелся в голове, Рено быстрыми шагами ринулся по нему. Пройдя несколько десятков футов и дойдя до кустов, которые скрыли остальной путь, Чародей убрал амулет в сторону, но сделал это слишком быстро. Резкая боль вновь пронзила его, напоминая тот проклятый день. Пришлось вернуть талисман на место и повторить действия, но медленно, как до этого. Так он двигался, как он думал, к выходу из этого ящика. Тропа вела его через кусты, словно она наслаждалась болью мага, несколько раз Рено путал дорожку с простой зеленью и сбивался с пути. Чем ближе он приближался к границам, тем меньше живности встречалось на пути. Не было ни шороха листвы или в кустах, ни пения птиц, не было никакого звука, что действовало на нервы мага сильнее, чем постоянное щебетание. Стена была так близко, что Рено было достаточно вытянуть руку перед собой и он бы докоснулся до нее. Амулет вернулся на свое прежнее место, для организма мага наступил физический покой. От предвкушения свободы из ящика, мышцы перестали ныть, живот перестал журчать. Рено начал осторожно протягивать руку и… ничего не ощущал, ни тепла, ни холода, ни дуновения ветра, словно перед ним была настоящая стена, ограждающая его от всего внешнего мира, а не иллюзия. Рука прошла сквозь, скрывшись в белом цвете, словно в воде, но он по-прежнему ничего не ощущал. — Почему?! — завопил во все горло Рено, распугав тем самым нескольких птиц. Перед ним было то же самое место, откуда он начал свою дорогу. Опять тот же чертов куст, та же колонна муравьев, тот же ежик, пробегающий перед магом — Почему я все равно не выбрался? — от давящего на нервы страха безысходности, к глазам подступили слезы — Я не сдамся — твердо реши Рено, вытирая влажные ресницы. Зная теперь куда надо идти, маг двинулся в путь. Живот больше не мог терпеть и вновь начал давать знать о себе, но нигде вокруг не было видно ничего съедобного, если не считать птиц. В кустах, слева от Рено, раздался какой-то шорох, которого не было раньше. «Получается» — обрадовался маг, что у него выходит вырваться из заточения, и, забыв об осторожности, начал отодвигать ветки, чтобы найти источник шума. В кустах была только мертвая птица, по всей видимости, упавшая с ветки дерева, растущего рядом. Но от чего она могла так внезапно умереть? На ней не было никаких ран, по виду, еще совсем молодая. До чего красивая птица была: нижняя часть тела от горла и щек до основания хвоста кирпично-красного цвета, лоб черный, верх головы, затылок и задняя часть шеи пепельно-серые; перья крыла бурые с белыми каемками по внешнему краю; перья в хвосте тоже бурые, а два крайних хвостовых пера имеют белые пятна; на крыльях две белые хорошо заметные поперечные полоски; спина коричневая, надхвостье зеленоватое. Она могла бы петь свои прекрасные песни, вить гнездо, следить за потомством, но судьба распорядилась по-другому. Рено хотел поскорее добраться до границы и попытаться изучить ее, чтобы понять, как выбраться отсюда, но также он не мог оставить птицу так лежать. Вокруг не было ни одной хорошей палки, которая могла бы послужить лопатой — маг принялся рыть небольшую могилку руками, пачкая их землей, что застревала под ногтями. Закончив приготовление к похоронам, Рено взял птицу в руки, еще раз поразился ее красоте и положил в яму, что теперь будет ей вечной кроватью. Прямо перед ним на землю упало еще несколько птиц, что летели высоко над ним, но смерть внезапно забрала и их жизни. «Что происходит?» — только этим вопросом и была забита его голова. Потратив четверть часа на похороны, Рено кое-как отряхнул руки от земли, посмотрел напоследок на могилки, которые были похожи на рыхлую землю, даже импровизированных надгробий не было, и хотел продолжить путь, но понял, что забыл оставшуюся часть маршрута. Был ли смысл идти по невидимой тропинке, если итог все равно один и тот же? Но Рено был уверен, что это обязательная часть, чтобы вырваться из этого места, нужно просто понять, как именно нужно преодолеть стену, открыть дверь. Маг уже от отчаяния, что забыл маршрут, хотел вновь прибегнуть к своей проклятой способности, как увидел знакомый холмик, на вершине которого росла одинокая береза. В память вернулся остаток пути, по которому нужно идти. Обогнув холм, обязательно справа, как вела тропа, Рено продолжил идти, стараясь игнорировать недовольство организма, но как бы он не приближался к стене, живности не уменьшалось. Казалось, Рено источает невидимый ядовитый дым: вше живое рядом с ним погибало, птицы, что падали прямо с неба, не завершив свой полет, ежи, что постоянно несли на своей спине листья, насекомые переставали ворошиться на земле. Вначале маг ничего не понимал, но спустя множество смертей понял, что именно он, по неизвестной ему причине, и является причиной происходящего вокруг. — Да что здесь вообще происходит? — вопил Рено, надеясь, что кто-нибудь ему ответит, но вокруг была сплошная тишина, все вокруг умерло. Даже шорох листвы стих. «Я близко, скоро все закончится» — обнадеживал себя маг. Вновь стена была совсем близко. Чтобы ее изучить, пришлось снять амулет, но сколько бы маг не всматривался в нее — ничего нового не видел, только непроглядный белый цвет. Вновь Рено ничего не ощутил, когда коснулся ее. Он не решался шагнуть через нее, не хотел вновь оказаться на том же месте, откуда каждый раз начинал свой путь. Сплошная белизна вокруг и солнечный свет ударил в глаза, птицы запели, животные забегали по траве, кусты зашуршали от различной живности, что пряталась в них. — Я здесь навечно — обреченно произнес Рено, садясь на землю, силы его начали покидать. Глаза начали закрываться, темнота окутала разум мага. Вокруг не было ничего, совсем как в первую встречу с Гавриилом, но шли минуты, а он все не появлялся. Решив, что Матвеев слишком занят чем-то, Рено попытался, наконец, опробовать свои силы в мире снов, представил перед собой приют в Англии, в котором он провел все свое детство. Но его по-прежнему окружала только тьма. Так прошло несколько дней, Рено исхудал: за время задания он почти ничего не ел, только первое время, пока они не отправились на поиски ведьмы. Каждый день он проходил часть расстояния и падал обессиленный, спал и, восстановив немного сил, продолжал путь. Каждый сон он был совсем один, словно Гавриил забыл о нем или, о чем Рено боялся даже подумать, отправился в мир иной. Постепенно, силы все быстрее и быстрее покидали мага, и в один день, тут постоянно был солнечный день, Рено сначала раздраженно реагировал на это, но сейчас он не мог тратить силы на это. — Больше…так…не…могу — были последние слова, которые Рено произнес, прежде чем упасть совсем обессиленным. Он даже не мог толком пошевелить рукой. До слуха мага вновь донеслось пение птиц, которое уже давно не звучало. На этот раз песни были такие восхитительные, или Рено просто соскучился по нему, по этому щебетанию, звуку порхающих крыльев, когда пернатые перелетают с дерева на дерево или набирают высоту, чтобы парить высоко в небе, подальше от всех. Губы мага исказились в еле заметной улыбке, только такую он и был еще способен выдавить. Сквозь щебетание начала пробиваться песня. Ее пел прекрасный женский голос, что был нежный, чарующий, ласковый. Ни одного слова Рено не смог распознать, а увидеть, кто поет, уже не мог: усталость была сильна настолько, что маг не мог контролировать веки, и они самостоятельно почти полностью сомкнулись. Но сквозь пелену и оставшуюся щелочку парень увидел силуэт крупной птицы, что сидела на ветке над ним, а на землю плавно, скользя по воздуху, спускались еще какие-то фигуры. Тьма вновь окутала разум.