Уборщик

      Полторы недели после того случая я избегала любых разговоров с Джинён: даже на трансляциях мы с ней редко попадали в один кадр. Борам, Минсо и Юна пытались вначале выяснить что произошло между нами, поочерёдно приставая с расспросами то ко мне, то к Джи, но в конце концов просто отпустили ситуацию. Только Борам через неделю после нашего странного бойкота вызвала меня на серьёзный разговор, впрочем, совершенно безрезультатный. Джи было неловко: она явно с грустью посматривала в мою сторону, явно не понимая, почему я вспылила и обиделась на неё. Я… Если честно я и сама не до конца понимала почему так поступаю с Джи: она была моей подругой и просто хотела меня обезопасить, предупреждая о вполне разумных опасностях. А я действовала… не нормально: я злилась на неё отчего-то, но никак не могла понять почему.       В преддверии Рождества тренировки в агентстве участились: у Сонхва стали брать больше заказов на дом — чинить технику в семейных домах и помогать готовиться к праздникам, у меня — график уплотнился из-за приближавшегося тура по нескольким крупным городам Кореи, который мы должны были успеть провести до конца года. В следующем году в январе мы сразу же дебютировали с новым альбомом — наши фанаты ждали анонсов с нетерпением и предвкушением…       Так что мои свидания с Сонхва стали реже, что также не поднимало мне настроения. А ещё… я всё же хотела кое-что выяснить о нём после тех мелочей, что успела подметить: он знал очень много деталей о диетах, заботе о мелких повреждениях на тренировках, и ещё — пожалуй, самое подозрительное! — он однажды утром поймал меня на практике в зале, и не только помог с растяжкой, но и легко исправил танцевальную связку, которая мне не удавалась…       И это не считая шикарного массажа, которым он легко разгружал уставшие "забитые" часами тренировок ноги: пару раз у нас такой тёплый уютный вечер массажа из-за моего энтузиазма по-другому заканчивался… И я не видела в этом ни капли фальши. Мне до звёздочек, водящих хороводы в груди, нравилось менять планы, сдвигать нормы и… быть спонтанной и, возможно… так называется счастье?       Сонхва никогда не противился мне.       Стоило мне извернуться на постели и приподнявшись мягко коснуться его губ, как его пальцы отстранялись от моей спины, замирая в воздухе: в серебристых глазах мерцали огоньки не то восхищения, не то вопроса. Я молча улыбалась, приникая к нему, целовала открыто, спешно забираясь на сильные бёдра и зная, что стоит мне обнять его за шею и смежить веки, как сильные руки окольцуют меня, согревая и придерживая, обещая уют и защищённость. Сонхва смотрел на меня всё время: украдкой из-под ресниц ли, открыто и долго ли, с нежностью или радостью…       В общем, выныривая из счастливой и безмятежной части наших отношений, было кое-что, что я наверняка хотела знать о его прошлом. И был лишь один способ узнать наверняка — спросить.       Но не Сонхва, нет, конечно же, он бы снова ушёл от ответа. В общем… скрепя зубами мне пришлось помириться с Джи. Неловкие объятья с подругой и пара дней беззаботной болтовни должны были достаточно повлиять на неё: благодарная любящая поболтать Джинён могла послужить мне хорошим источником информации.       Поэтому в один из тех редких дней, когда тренировки закончились у нас в четыре часа, я решила задержаться в зале на подольше: сев рядом с подругой я пила воду и делала старательно вид, что прочищаю горло и восстанавливаю дыхание после тяжёлых часовых репетиций. А когда Юна и Борам покинули зал весело перешучиваясь с уставшей, но всё ещё энергичной Минсо, я завела с Джинён простенькую беседу.       Немного похихикав над очередной сплетней про участников "Star Boys", я набрала в лёгкие побольше воздуха и наконец решилась пойти на рискованный манёвр.       — Джи.       Подруга обернулась, вскидывая бровь и улыбаясь, мол: "Да?".       — Ты не знаешь никаких трейни… — начала я издалека, надеясь, что она хотя намекнёт агентство, в котором могло подобное произойти. — … которые в последние годы поступали в агентство, но ушли из-за травм?       Джи вскинула глаза к потолку, миловидно надувая щёки и пухлые губы, и задумалась.       — Их было много. — протянула она через выразительную паузу, однако затем её голова резко дёрнулась и она распахнутыми глазами воззрилась на меня со смесью шока и удивления. — Или… стой ты говоришь об этом?       — Что ты имеешь в виду под "этим"? — напрягшись осторожно проговорила я.       — Боги, Тео! — тихо выругалась Джи, закрывая воду и отставляя бутылку. — Ты совсем новенькая и поэтому не в курсе! Тогда я расскажу… — она задержала дыхание, выдыхая маленькими глоточками воздух, чтобы успокоиться и глаза её забегали по залу — она явно сильно нервничала.       — Расскажешь, что? — с нехорошим предчувствием, ёкнувшим где-то внутри спросила я.       — Про трагедию, что случилась не так давно. — Джи закусила губу и взглянула на меня с печалью, но потом выдохнула и заговорила, и видно было, что горечь мешала ей произносить каждое слово. — Это произошло шесть лет назад: самая успешная группа нашего лейбла, подающие надежды юные артисты… погибли. — сердце у меня в груди будто обратилось в большую колотушку, и начало биться всё сильнее и сильнее. — Выяснить было ли это трагическим стечением обстоятельств или чьим-то злонамеренным планом не удалось, но произошла… авария.       У меня внутри всё задрожало от её слов — вернее от слова в моей голове, произнесённого чужим, бархатистым, глубоким голосом.       — ATEEZ — так их звали. — сказала Джинён, моргнув и глядя будто куда-то в прошлое и в больших глазах её отразились сожаление и застарелый страх. — В группе было восемь парней. Они тогда впервые летели в США с концертами. На борту было тридцать два человека. Самолёт набрал уже приличную высоту, прежде чем — хлоп! — и всё: он тут же начал падать. — от её хлопка ладонями, оглушительно прозвучавшего в пустом тренировочном зале, я вздрогнула. — Что было причиной? Неопытность пилота? Недостаточное количество топлива? Или может неисправность двигателя? Всё едино: самолёт разбился всмятку. Из тридцати двух человек чудом выжило лишь двое: все остальные шестеро членов ATEEZ погибли.       Закусив глаза и жмурясь из последних сил, чтобы не заплакать, я шёпотом спросила, силясь перебить звуком своё заметавшееся в агонии сердце:       — Кому удалось выжить?       Мне казалось, что кровь во всём теле у меня заледенела, пока я ждала её ответа.       — Сон Минги и… — Джи нахмурилась, будто не могла что-то вспомнить, замолчала, но потом сдалась и пощёлкав пальцами, просто визуально показала рукой: — … был такой темноволосый и очень высокий у них… с серёжкой ещё в левом ухе…       — Пак Сонхва. — едва слышно выдохнула я, прислоняясь лопатками к зеркалу и не ощущая собственного тела.       — Да! — вскрикнула Джи обрадованно и подтвердила: — Да, точно! Ему ещё повезло: он из комы вышел…       — А… — я понимала, что задавая дальнейшие вопросы, я сделаю себе лишь хуже, но теперь знать всю правду было не просто любопытством, а принципом: — … Минги?       — Увы. — Джи покачала головой, посмотрев на меня с печалью, а потом потёрла лоб, вновь открывая бутылку и делая пару глотков. — На него в больнице вроде как совершила нападение безумная фанатка: она что-то кричала о том, что они предназначены друг другу небесами, порезала вены себе и бессознательному парню, пытаясь совершить парный суицид. Девку спасти успели, а парня… — дальнейшие слова Джи для меня звучали как в тумане. — Его откачать уже не смогли.       Всё погрузилось за пелену холодного обездвиживающего будто кокон тумана: даже свет как мне казалось в зале поблек, а окружающий мир будто посерел на глазах.       "Каково было Сонхва очнуться и узнать, что все его друзья — мертвы?"       Джи тем временем продолжала полоскать горло и кажется ещё что-то дорассказывала, но я уже фактически перестала её слушать.       — Сонхва вроде как потом очень быстро с радаров телекамер исчез: оно и понятно — в двадцать два потерять мать, отца и брата из-за крушения лайнера, а потом такое… — Джи пожала плечами, хмурясь. — Никому свою жизнь не захочешь показывать…       Я пошатываясь попыталась принять сидячее положение, ощущая себя будто вышедшей из-под наркоза или зомби апокалипсиса. Встав, я натянула сумку на плечо, делая первые неуверенные шаги.       — Вроде ещё говорили, что в той авиакатастрофе ему лицо изуродовало, но я думаю, что это просто байки. — отмахнулась Джинён, а затем наконец заметила моё состояние и поспешила окликнуть меня, обеспокоившись: — А… Хей, Тео! Как ты?       Я сморгнула слёзы, поворачиваясь к ней и слабо улыбнулась, будто силясь утешить нас обеих.       — Прости… — тихо, осипшим голосом попросила я. — Просто история очень… грустная.       Джи на автомате покивала головой, видимо слишком ошарашенная моим состоянием, пока я брела, к выходу из зала: узнавшая слишком много и слишком мало разом. Я уже знала, куда направлюсь теперь.       В архив.       Мне нужно было получить не просто фрагменты видеотрансляций или жалкие фото тех лет — живя в Корее я должна была слышать об этой трагедии, но даже в среде айдолов я ни разу не слышала историю этой группы.       ATEEZ?       На пару мгновений я остановилась в коридоре, опираясь на стену.       Почему вашу трагедию замолчали? Потому что вы погибли все разом? Или потому что последний оставшийся участник потребовал этого условия у агентства под угрозой разбирательств в суде?       В любом случае, теперь, единственное место, где могли храниться все материалы по бойз-бенду — это был архив агентства, в котором они некогда дебютировали.       Толкнув тяжёлую дверь, я столкнулась взглядом с охранником, который сидел за небольшим столом и потягивал сладкий какао из кружки.       — Послали просмотреть несколько старых шоу, чтобы подготовиться, — я мило улыбнулась, прекрасно зная, что всё ещё достаточно юно выгляжу, чтобы походить на любую из дебютанток следующего года.       Хмурый охранник в ответ мне тоже чуть улыбнулся и кивнул, молча пропуская меня в обитель тёмных шкафов и ящиков. Я быстро и уверенно прошла первые ряды, выискивая нужную дату: в стеллаже с указанным годом "2018" я довольно скоро наткнулась на нужный отсек: внутри коробки лежали бережно упакованные и датированные жёсткие диски и… конечно, флешки. Я не стала привередничать и плюхнулась прямо на пол, открывая сумку и извлекая из неё свой ноутбук.       Я с трудом сдерживая нетерпение вставила наушники в уши и дождалась включения гаджета: стоило экрану приветственно вспыхнуть, как я подключила беспроводную связь к наушникам, воткнула в разъём первую флешку и тапнула дрожащими пальцами по первому попавшемуся видео.       Это был самый старый файл их лайфа: там у всех восьмерых парней проводились маленькие интервью и они общались вместе сидя на диванчиках. Они были очень молодыми, симпатичными: были немного смущены, но больше взбудоражены и рады. Я рассматривала и слушала жадно каждого из них: лидера с серебристыми волосами и выразительным взглядом, макнэ с заливистым смехом, двух неразлучных друзей балагуров, любящего похмыкать и поострить рэпера, и…       Вначале я даже не узнала его. А потом — у меня мурашки пробежались вдоль позвоночника.       Это был Сонхва.       На видео его было не узнать: ни шрама, ни сутулости, ни потухшего словно бы отсутствующего взгляда — Сонхва на плёнке, был уверенным в себе, в равной степени добрым и дерзким, смешливым и в то же время ответственным. Он словно бы излучал свет и непоколебимую чуть заносчивую уверенность в их таланте, силе, превосходстве: он был живым, точно огонь и в тоже время наполненным… чем-то лёгким, воздушным, мечтательным, готовым летать высоко, парить на своих надеждах, как на крыльях.       Будто он сам был — подвижный и лёгкий, как ветер апреля.       Я встречалась с тенью, с придавленным тяжким грузом человеком — я встречалась и спала с безнадёжным старцем, принявшим судьбу и пережившим ад, наполненный болью и личными трагедиями. Я встречалась с тем, кто каждый день бродил в саду собственных увядших фантазий, разбитых вдребезги мёртвых грёз и погибших мучительно и ничтожно надежд.       Я смотрела и плакала: и грудь и горло мне сдавливали ледяные тоски отчаяния и боли, но я всё равно не могла оторваться. Каждый миг Сонхва, ухмылявшегося в камеры, по-доброму смеющегося с мемберами, укоряющего взглядом старшего, который заметил, что младшие разбаловались… Это был другой, незнакомый мне Сонхва.       Тот, который погиб за шесть лет до нашей встречи.       А когда на одном из видео мембер с именем Юнхо порезался подарочном бумагой, когда они складывали букеты на шутливом состязании, Сонхва едва слышно вздохнул — эхо этого вдоха я теперь слышала часто — и после тут же принялся промывать ранку младшего и заклеивать её с помощью очень знакомого мне тюбика. Поставив видео на паузу, я с защемившим в груди сердцем, поняла — по пластырям на других пальцах юноши. Вот, он. Тот самый "друг", который часто резался, а Сонхва всегда приходил ему на помощь…       Тем вечером я незаконно скопировала на свой ноутбук все видео с их лайфами и клипами, и всю ночь только и занималась, что их просмотром.       И я уже тогда, поздним утром собираясь на тренировку, слишком взбудораженная, чтобы хоть чуть-чуть поспать — я осознавала, что скажу, в следующую нашу встречу с Сонхва.       И когда он пришёл ко мне в назначенный выходной, я распахнула дверь, прямо с порога, вместо приветствия сказав ему:       — Я всё знаю.       И я смотрела в его серебристые глаза, чтобы увидеть реакцию, и чтобы понять, как мне говорить с ним дальше. И что же он скажет мне?