Чёрная луна

      Очередное утро прохладой окатило гостей, прибывших в Инадзуму. Ночью пошёл дождь с грозой. И теперь, естественно, как назло, солнце скрылось за облаками. А потому совсем не грело.       Моне было некомфортно в своём боди. В Монштадте обычно было теплее. И она никак не ожидала подобной подлянки от погоды Инадзумы. Кавех порой передёргивал плечами. Видимо, тоже от холода. Зато у Кли, видимо, не было никаких проблем. Она отбегала от их компании к ближайшему интересующему её предмету и, как только парочка равнялась с ней, вприпрыжку бежала к следующему.       – Давай в этот раз возьмём что-нибудь для Коллеи? – предложила Мона, подойдя к кафе, дорогу к которому им ранее показала Яэ. – Наверняка неприятно есть только то, что дают лекари. – Действительно, стоит что-нибудь взять и ей, – сразу согласился Кавех. – Только, не знаю что. Коллеи к еде, вроде, не привередлива, но я не знаю, чем можно её порадовать. А хотелось бы. – Может, якисобу? Мне вчера понравилось. Кли, вроде, тоже, – астролог даже слегка воодушевилась.       Обычно она питалась бесплатным салатом или готовила его дома сама. Но тут они питались за счёт государственной казны Инадзумы и она могла взять себе чего душа пожелает. И аргументы в пользу голодовки временно перестали работать, ведь такой шанс выпадает нечасто и немногим. Значит, нужно брать от жизни, что дали.       – Думаю, это может ей навредить, – подумав, ответил Кавех, сев за стойку. – Господин Симура, может вы решите нашу дилемму?       Старичок, работавший в кафе, метнул мутноватый взгляд на архитектора, улыбнулся и спросил: – Неужели вы впервые столкнулись с трудностями семейной жизни? – Чего? – запнувшись, переспросила Мона, мгновенно отвернувшись от усаживающейся на высокий стул Кли. – Удивительно, какой крепкой оказалась у вас связь, раз ваша дочь так выросла, а проблемы возникли недавно, – бормотал под нос хозяин заведения. – Подождите, – выплыв из прострации, попросил Кавех, протягивая руку куда-то вверх. Будто на лекции, в надежде, что лектор обратит внимание и выслушает вопрос. – Мы – не пара. Мона просто присматривает за младшей сестрой друга, а я рядом хожу. Вопрос заключался в том, чем лучше угостить нашу подругу. Мы в шторм попали, так что она немного приболела. – Понятно, – протянул старичок. – Извините, не стоило вас так смущать. – казалось, ему действительно жаль. Но, быстро сменив тему, он также поменял тон и уже бодро продолжил: – А вашей подруге предлагаю попробовать наши фирменные мисо-суп или яичные рулеты. Оба блюда достаточно лёгкие и питательные, чтобы ослабленному организму было легко справиться. – Давайте оба, – попросила Мона. – И мне суши с креветками. – И мне! – подняв руку, воскликнула до этого молчавшая Кли.

***

      Больничное крыло занимало лишь три помещения, находившихся радом со входом в общие бани сёгуната. Три комнаты.       В одну мог зайти кто угодно, чтобы практикующий врач и его подопечная – старику помогала жрица из храма Наруками – осмотрели нового больного и выдали нужные лекарства. Во второй лежали те, за кем нужно было пронаблюдать. Именно там и находилась Коллеи. Поэтому, Кавех, Мона и Кли, миновали маленькую очередь из двух человек и сразу пошли к комнате, где пытались вылечить их подругу.       Когда они были там в последний раз, в комнате лежал лишь один футон. Как раз для девушки, заболевшей после шторма. В этот раз, неподалёку находился ещё один белый хлопчатобумажный матрац, накрытый одеялом так, что из-под него торчал лишь чей-то лоб и взъерошенные тёмные волосы.       По комнате прогуливался лёгкий ветерок, слегка ероша волосы и колокольчик, висевший на входе. Именно под ним остановилась Мона, желая послушать его песнь.       Коллеи же сидела на своём месте, рассматривая мерно сопящего собрата по несчастью. Так увлечённо, что не заметила вошедших, пока Кавех не поставил фарфоровую миску, накрытую крышкой и не положил рядом чересчур глубокую ложку с бамбуковыми палочками.       – Мы принесли тебе завтрак, – довольно произнёс он, уперев руки в боки. Коллеи в ответ кивнула. Но взгляда от спящего не отвела. И парень, удивившись такому поведению, тоже повернулся, чтобы посмотреть, что так привлекло её внимание.       Одеяло слегка вздымалось в районе груди. И также опускалось. В остальном человек не двигался вовсе. Хотя, казалось, будто из-под белой ткани доносится нежно-голубой цвет.       – Не может быть, – прошептала Мона, стоявшая в дверях. Сделала несколько шагов, приближаясь. Схватила край чужого одеяла и убрала его с сонного лица. – Чудище? – удивился Кавех. Коллеи кивнула, но он этого не заметил. – Он же вроде не дышал. Почему теперь...       Странности на этом не заканчивались. Узоры, которые теперь отчётливо были видны на его шее, светились. Да и где-то дальше, под кимоно, тоже происходило нечто подобное. Однако сам парень спал.       – О, вы уже пришли, – прервав звон колокольчика, сказала Яэ, войдя. Вместе с ней, недовольно хмуря брови в комнату протопала Кли. Видимо, девочка была крайне недовольна тем, что жрица не дала ей вдоволь нагуляться, пока никто за ней не присматривал. – И обнаружили своё чудище. – колокольчик молчал. Отметины на шее перестали светиться. – Надо же. Видимо, я действительно ему не нравлюсь. – О чём вы? – подойдя ближе к лежавшему, спросил Кавех. Присел рядом. Будто, стремясь защитить. – Почему теперь он дышит? Что происходит? Что с ним сделали?       Яэ не сдержалась. Рассмеялась, хватаясь за живот. И вскоре, успокоившись, смахнула выступившую слезу, после чего объяснила: – Я же говорила вам, что у него кровоточат лёгкие от атрофии. Эи очень постаралась, когда лечила его. И, чтобы подобного не повторилось, сделала так, чтобы он дышал. А ещё, чувствовал голод.       Казалось, она закончила объяснения. Развернулась, в стремлении выйти на свежий воздух. Но тихо, под нос, как будто для самой себя, пробормотала: – Жаль только, раскрытие лёгких всегда происходит очень болезненно.

***

      Странник проснулся ближе к обеду. Уставился в потолок, игнорируя присутствие остальных – из всей компании только Кли иногда выбегала на улицу, чтобы посмотреть на упитанных карпов, плавающих в мелком пруду прямо на плацу у здания. Вновь забежав в комнату для присмотра за больными, девочка первой заметила пробуждение парня.       – Как ты себя чувствуешь? – подбежав к нему, тихо спросила Кли, присев рядом. – Та злая тётя Яэ сказала, что она тебе не нравится. Это правда?       Странник повернул к ней голову. Улыбнулся одним уголком губ. Кивнул.       – Мне она тоже не нравится! – воскликнула Кли, взмахнув руками. – Такая вредная! И над дяденькой с пушистым хвостом шутила очень некрасиво, – сообщила она со знанием дела.       – Как себя чувствуешь, чудище? – ползком перебравшись поближе, поинтересовался Кавех. Сел совсем рядом, перекинув руку через чужой корпус и нависнув над больным. Другую протянул к его лбу, чтобы проверить температуру. – Тебе было очень больно? – оказавшись ещё ближе и тем самым смахнув чужую руку с лица, спросила Коллеи. – Яэ рассказала какие-то ужасы.       – Всё в порядке.       И стало ясно, что не в порядке.       Голос Странника был тихим. Со странным скрипом. И явной болью в голосе.       – Как ты вообще говорил, если не дышал? – в ответ Кавеху пожали плечами. Видимо, чтобы лишний раз не пугать тем, что получается при попытке использовать речь. – Тогда запоминай. Говорить нужно на выдохе. Повторяй. Вдохнул, – объясняя, он сделал глубокий вдох и надул щёки, сделавшись похожим на бурундука, собирающего орехи, и, не дождавшись подобного от собеседника, на выдохе продолжил: – И, выпуская воздух, говоришь. Понял?       Странник, прислушавшись к совету, кратко вдохнул и уже чуть более привычным тоном: – Да. Спасибо. Это действительно полезно.       Немного подумав, отведя взгляд куда-то в потолок, Кавех продолжил: – Выходит, даже к дыханию тяжело привыкнуть. – Вероятно, – подтвердила Мона, наблюдая за всей компанией, так и не сдвинувшись с места. В одиночестве. У футона, брошенного Коллеи.