А избранному можно закурить?

      Альбус Дамблдор украдкой наблюдал за Гарри Поттером со своего места за учительским столом Большого зала. Ему хотелось уловить хоть что-нибудь из ряда вон выходящее. Но Гарри лишь мирно поглощал свой завтрак, между делом беседуя с Роном и Гермионой. Иногда Дамблдору казалось, что Гарри чувствует его взгляд, или, может, тоже тайно следит за ним так же, как и он? Несколько раз тот кидал короткий взгляд на учительский стол, однако Дамблдор вовремя отводил глаза, делая вид, что его больше интересует содержимое его тарелки.       Одна вещь никак не выходила у Дамблдора из головы. Почти сразу после начала семестра, он дал задание нескольким портретам бывших директоров и директрис Хогвартса, «присматривать» за Гарри.       «Волдеморт силен как никогда, и я… боюсь», — сказал тогда Дамблдор, и эти слова отнюдь не были ни ложью, ни лукавством.       Директора каждый день возвращались в его кабинет с отчётом о том, что Гарри делал и куда ходил. В общем, это были обычные дела, которыми мог бы заниматься любой шестикурсник. Так было до прошлой недели, пока профессор Дайлис Дервент, среди различных повседневных вещей, не рассказала Дамблдору о довольно тревожном происшествии: конфликте между Гарри и неким пуффендуйцем (судя по всему, однокурсником Гарри), который она увидела с портрета Дагвота Сиплого на шестом этаже.       Профессор Дервент не слышала о чём они говорили, поскольку мальчики стояли далеко от портрета, но ей показалось, что Гарри угрожал пуффендуйцу – тот выглядел весьма напуганно.       Следи я за Томом Реддлом, я бы видел такие же вещи.       И конечно, тот факт, что преподаватели в один голос хвалили Гарри, отмечая, что по успехам на занятиях он обгоняет даже Гермиону Грейнджер, Дамблдора совсем не радовал.       — Ээх, — послышалось кряхтение: Гораций Слизнорт тяжело опустился на соседний стул.       — Доброе утро, Гораций.       — И тебе того же, Альбус. Хотя боюсь, для меня это утро не совсем уж и доброе: погода начинает портиться, — Слизнорт возвел глаза к волшебному потолку, затянутому тяжелыми серыми облаками, — а у меня на погоду всегда ноют колени…       — Проблемы нас, стариков, — понимающе кивнул Дамблдор. — Как там поживает Клуб Слизней?       — О, собрание будет совсем скоро! — радостно воскликнул Слизнорт, накладывая себе омлет. — Я пригласил на встречу Гвеног Джонс, и, естественно, будут все выдающиеся ученики: Маклагген, Грейнджер, Забини, конечно же Поттер…       — Как там Гарри? — как бы между делом спросил Дамблдор.       — О, Гарри делает выдающиеся успехи в зельеварении. Просто потрясающе! Я бы даже сказал, что он гениальный зельевар! Весь в мать!       — Правда? — спросил Дамблдор.       Северус всегда говорил о том, что Гарри совершенно не способен к его предмету. Была ли это просто личная неприязнь?       — Да, и причём при своём-то таланте такой трудолюбивый и прилежный. — продолжал Слизнорт. — К каждому занятию читает по книге. А иногда и не по одной. К тому же сложные книги, очень сложные, не каждому ученику под силу разобраться...       — Ты дал ему разрешение посещать Запретную секцию? — вдруг прервал его Дамблдор.       Слизнорта удивил этот неожиданный вопрос, он в недоумении воззрился на Дамблдора, приоткрыв рот. Затем в его водянистых глазах мелькнул ужас: очевидно, это напомнило ему об их давних разговорах, вызвало ассоциации с событиями, которые он хотел забыть настолько, что изменил собственную память. Ужас сменился непроницаемой маской.       — Да, — холодно произнёс он, — для подготовки к ЖАБА, тем более на таком уровне, как мистер Поттер, необходима дополнительная литература. Мы проходим сложные зелья, Дамблдор.       И он принялся с остервенением поглощать омлет, словно давая понять, что их разговор на этом закончен.              — Ты совсем не собираешься ходить на Прорицания? — спросил Рон, без аппетита ковыряя яичницу в тарелке.       Сегодня были отборочные по квиддичу и Рона этот факт, кажется, беспокоил.       — Нет. Я переоценил этот предмет, — коротко ответил Гарри. Ему не хотелось вдаваться в лишние подробности.       — Ну ты и жук, Гарри! — разочарованно воскликнул Рон. — Я ради тебя на них и записался, а сейчас придётся одному ходить.       Гермиона кинула на Гарри строгий взгляд:       — Гарри, ты подходил к Трелони? Или к МакГоннагал? Они дали тебе разрешение не посещать Прорицания?       Он отрицательно мотнул головой.       — Неужели ты не боишься, что будут проблемы? — не унималась Гермиона. — Ты ведь прогуливаешь занятия!       — Трелони кажется все равно, — хмыкнул Рон. — И вообще, она сказала, что Гарри ещё вернётся.       — Правда? — Гарри поднял брови.       — Обычная чушь, — раздражённо фыркнула Гермиона. — Как и вся та зловещая ерунда, которую она постоянно предсказывает на своих уроках.       — Не забывай, что она произнесла Пророчество, — понизив голос заметил Рон.       — Почта! — воскликнул Гарри, подняв голову: под затянутым серыми облаками потолком Большого зала закружили совы. Очень вовремя: он был только рад уйти от темы Прорицаний.       Вскоре прямо перед ними приземлилась рыжеватая сипуха и бросила на стол свёрнутую газету. Гарри быстро отвязал её и кинул в привязанный к лапе совы мешочек пару сиклей. Сова ухнула и улетела.       Как и обычно, за завтраком они читали свежий номер Ежедневного пророка.       Гарри быстро развернул газету и принялся бегло просматривать статьи под пристальным взглядом Рона и Гермионы       Снова нападения дементоров… Что ещё? Взгляд его остановился на краткой заметке на второй странице. Он качнул головой, сдвинув брови.       — Что такое? — хором спросили Рон и Гермиона.       — Никто не пострадал, — быстро сказал Гарри.       Новость была не самая плохая: не очередная пропажа или убийство, но она обеспокоила его.       Гарри стал читать вслух:       — «Стэнли Шанпайк, кондуктор популярного среди волшебников автобуса “Ночной рыцарь”, арестован по подозрению в пособничестве Пожирателям смерти. Мистер Шанпайк, двадцати одного года, взят под стражу вчера поздно вечером в результате облавы на его дом в Клэпеме…»       — Стэн Шанпайк – Пожиратель смерти? — недоверчиво спросил Рон.       — Пойман после того, как кто-то слышал, что он говорил о тайных планах Пожирателей смерти в трактире, — сказал Гарри, дочитывая статью.       — Это тот самый, который трепался, что станет министром магии, когда хотел закадрить вейлу-то?       Гарри мрачно кивнул.       — Министерские что там, дурака валяют? — спросил Рон. — Всем понятно, что Стэн просто хотел придать себе важности.       — Не валяют дурака, а отвлекают внимание людей, — хмуро сказала Гермиона. — Арестовывает какого-то парнишку только для того, чтобы создать видимость действий.       Гарри посмотрел на Гермиону.       Довольно проницательно.       Рон нервно посмотрел на часы.       — Я это, пойду, пора уже переодеваться. Отборочные через двадцать минут.       — Удачи, Рон, — сказала Гермиона.       — Вы хоть поддержать придёте? — буркнул Рон.       — Мы придём, — заверил его Гарри. — Покажи им там.       Рон угрюмо кивнул.       Через десять минут Гарри и Гермиона тоже встали из-за обеденного стола и направились к выходу из замка.       — Я тебя догоню, — быстро шепнул Гарри на ухо Гермионе, когда они вышли в коридор. Он увидел в толпе знакомый затылок с прилизанными пшеничного цвета волосами.       — Что такое, Гарри? — нахмурившись, спросила Гермиона       — Не здесь, — быстро сказал он. Они были окружены толпой учеников. — Встретимся на трибунах.       И прежде чем Гермиона успела что-то сказать, поспешил догнать Захарию Смита.       Захария вздрогнул, когда услышал как Гарри окликнул его имя.       — Гарри? — он испуганно заозирался. — Что такое?..       — Надо поговорить. Давай отойдем.       — Я хотел посмотреть отборочные… — начал мямлить Захария, но Гарри крепко взял его за локоть и потянул подальше от толпы, за лестницу.       — Гарри, мы это… — зашептал Захария. — Всё, мы… Полумну никто не трогает…       — Это хорошо, — он потрепал Захарию по плечу. — Молодец. Но мне нужно кое-что ещё…       — Все, кто не умеет уверенно держаться на метле – вот с поля! — раздавался голос Джинни, когда Гарри пробирался к Гермионе, занявшей место на последнем ряду трибуны.       — Рассказывай, — потребовала она как только Гарри плюхнулся рядом с ней.       Он решил не тянуть время и прямо сказал:       — Мне нужно достать алкоголь.       Гермиона подняла бровь.       — Тебе сигарет недостаточно?       — Да нет, — отмахнулся он. Хотя, по правде говоря, он не отказался бы от стакана крепих ирландских виски. — Понимаешь, Дамблдор не просто так позвал Слизнорта преподавать.       — Не просто так?       — Думаю, что он владеет ценной информацией.       — Дамблдор сказал тебе это?       — Нет. Он… намекнул.       — И почему Слизнорт не рассказал эту… информацию? Если она и вправду такая важная?       — Думаю, что Слизнорт боится запятнать свою репутацию. Или стыдится. Я думаю, это как-то связано с Реддлом, он ведь учил его.       Гермиона нахмурилась, обдумывая его слова.       — Так... Ничего не понимаю. И при чём тут алкоголь?       — Я хочу напоить его.       — Что? — возмущённо воскликнула она. — Напоить учителя? Думаешь, это хороший способ?!       — Да, ведь Дамблдор не смог узнать у него то, что нужно.       — И почему?       — Ты скажи мне. — Он испытующе посмотрел на Гермиону. Интересно, придет ли она и в этот раз к правильным выводам?       Гермиона призадумалась.       — Очевидно, — медленно начала она, — Слизнорт не хочет добровольно делиться своими воспоминаниями. Дамблдор мог бы применить Легиллименцию, но ей можно нанести большой вред, особенно если пытаться узнать то, что человек старается скрыть… Есть ещё Сыворотка правды… но это ведь незаконно. Да и у Слизнорта наверняка есть противоядие от неё.       Он улыбнулся, подумав о том, что это очень хорошо, что именно она была подругой Гарри Поттера.       — И где ты планировал достать алкоголь?       — Я говорил со Смитом.       — С Захарией? — удивлённо спросила Гермиона.       — Да, но, кажется, он ничего не знает. — он откинулся на спинку скамейки, — Но я ни за что не поверю что никто в Хогвартсе не устраивает пьянки.       Гермиона хмыкнула.       — Всё хотела спросить, — она прищурилась, — откуда ты берешь сигареты? Трансфигурация?       Он отрицательно покачал головой.       — Кикимер.       — Кикимер?!       Гарри кивнул.       — Не могу поверить… — потрясённо произнесла Гермиона, — что ты используешь Кикимера! После того, как я столько рассказывала вам с Роном о правах эльфов!       Гарри с трудом сдержал улыбку. Она так напомнила ему Эйду. Те же коммунистические настроения.       — Только не говори, что я должен отпустить его, — покачал он головой. — Кикимер с радостью вернётся к Беллатрисе.       — Нет, но… ты хотя бы мог бы не использовать его для таких… просьб! И вообще я удивлена, что ты не «попросил» его достать и алкоголь.       Гарри покачал головой.       — Слизнорт явно гурман. Бутылка должна быть чертовски хороша, чтобы он захотел распить её. А Кикимер не настолько хорошо разбирается в достойном пойле. Как впрочем и я. — Это было и ложью, и нет – всё-таки он понятия не имел, какой алкоголь предпочитают волшебники. — А если и разбирается, то наверняка саботирует мою просьбу.       Гермиона фыркнула, всё ещё оскорбленная эксплуатацией домовика, и Гарри поспешил добавить:       — Я спрошу у него в следующий раз чего бы ему хотелось, Гермиона, хотя сомневаюсь что он согласиться на жалование, даже при всей его нелюбви ко мне.       Гермиона промолчала, покачав головой, и они стали смотреть как кандидат в загонщики Джимми Пикс ловко отбивает бладжер.       — Тебе не Захарию надо было спрашивать. — наконец нарушила молчание Гермиона. В её голосе слышались холодные высокомерные нотки, хоть она, похоже, и смягчилась от последнего его заявления.       — Я весь внимание, — повернулся к ней Гарри.       — Терри Бут из Когтеврана, — сказала Гермиона, не глядя на Гарри.       — И ты упрекала меня за сигареты? — с иронией сказал он, ухмыльнувшись.       — Я знаю об этом, потому что я староста! — ощетинилась Гермиона.       — Бут, говоришь?       — Да, он вместе со старшими когтевранцами в прошлом году таскали огневиски из Хогсмида… Знаешь, Гарри, — прервала саму себя Гермиона. — План, по-моему, абсолютно неудачный! И вообще, уж не знаю, удастся ли пронести бутылку в Хогвартс — сейчас всё проверяют: почту, багаж… Началось! — вдруг воскликнула она.       С загонщиками было покончено: теперь настало время отбора вратаря.       Претендентов было двое: Рон и семикурсник Кормак Маклагген. Первым был Рон: оседлав метлу, он уже поднимался к кольцам.       Гермиона взволнованно выпрямилась, забыв и про Кикимера, и про его неудачные планы.       — Давай, Рон! — вполголоса сказала она; внизу трибуны, словно вторя ей, то же самое выкрикнул другой женский голос.       Гарри с лёгкой полуулыбкой покосился на Гермиону.       Гермиона почувствовала его взгляд, и краска тут же залила ей щёки.       Он снова стал смотреть на поле. Рон кружил у колец, готовый отбить первый мяч. Странное чувство. Ностальгия? Он знал, каково это – любить на пороге войны.       Наверное, это всё усложнит: других настолько близких и верных людей у него в этом мире не было. Любовные отношения всегда всё усложняют, тем более, юношеские отношения, зачастую весьма недолговечные.       Жаль, что их трио, похоже, суждено распасться.       Но всё же пусть лучше это будет юношеский роман, чем муки неразделённых чувст.       К счастью, Рон, похоже, тоже питал к Гермионе некоторые чувства. Когда он, Гарри, заступался за Гермиону, – исключительно из дружеских чувств (да и потом, принципы есть принципы: даже если его душа теперь и находится в другом теле, никто не может уйти безнаказанным, оскорбив друзей Томаса Шелби), Рон изо всех сил хотел быть причастным к этому.       Всё что нужно было Рону – это немного больше уверенности… И где не заработать эту уверенность, как не в спортивных состязаниях. Только если ты выигрываешь, конечно.       Рон, к счастью, справился с испытанием прекрасно: он поймал все пять мячей.       Настала очередь Маклаггена. Он взял первый мяч, второй, третий четвертый…       Черт возьми.       — Чтоб его Конфудусом, — с досадой прошептала Гермиона.       Прекрасная идея, как и всегда.       Странно, что она пришла в голову не ему – Томми Шелби, который когда-то промышлял подтасовкой ставок на скачки.       Гарри исподтишка достал палочку и подумал:       «Конфудус!»       Гермиона заметила это движение и округлившимися глазами поглядела на Гарри затем на Маклаггена: того шатнуло в противоположную от мяча сторону.       — Гарри, — ошеломлённо прошептала она, — ты что?!       — Ты сама этого хотела, — пожал он плечами.       — Я не хотела, это… это просто фигура речи!       Гарри отмахнулся.       — Пусть я и больше не играю в команде, но всё еще пекусь о ней. — сказал он, кивнув на поле: Маклагген уже спустился с метлы и сейчас с поля доносились его ругательства. — Им не нужен такой неуравновешенный игрок.       — Не могу поверить, что ты это сделал!

***

      — Пикс, сосредоточься! Брителл, если будешь так махать палочкой, сделаешь дыру в стене, а не Щитовые чары! — то и дело раздавались возгласы Гермионы.       «Боже, это не армия, так, кружок самообороны», — невесело думал Гарри, глядя на безуспешные попытки двух пуффендуйцев с четвертого курса наслать друг на друга Оглушающее заклинание.       Но всё же, это было лучше, чем ничего. Человек (а человек ли?), который хотел убить младенца, подростков точно щадить не будет. А так, у них появится хоть какой-то шанс.       — Гарри, а когда мы будем тренироваться вызывать Патронуса? — вдруг пискнул Деннис Криви.       Выручай-комната тут же загалдела с надежой и восхищением.       — Гарри, слышал ты умеешь вызывать Патронуса?       — Это правда?       — Покажи Гарри!       — Да, Гарри, пожалуйста!       — Тише! — громко отрезал он, предупреждающе вытянув руку.       Гомон тот час же прекратился.       — Мы займёмся этим позже. Я считаю, что сейчас нам необходимо сконцентрироваться на дуэльной магии и освоить её азы. Возвращайтесь к работе       Послышались тяжелые вздохи.       К концу занятия они продвинулись ненамного, но, по крайней мере, никто больше не заставил товарища покрыться огромными фиолетовыми волдырями.       — Ты остаёшься? — спросил Рон, когда собрание уже закончилось и уставшие ученики потихоньку расходились.       — Да. Мне нужно ещё попрактиковаться.       Гермиона достала из сумки книгу, из которой торчало несколько закладок.       — Вот, я нашла ещё несколько полезных заклинаний, как ты просил.       — Спасибо, Гермиона.       — Тебе нужна помощь?       — Нет, всё в порядке. Думаю, тебе следует отдохнуть после сегодняшнего, — усмехнулся он.       Гермиона слабо улыбнулась.       На секунду Гарри показалось, что она колеблется, будто хочет что-то сказать.       Но в следующий миг Гермиона пожала плечами и сказала:       — Ладно. Пойдём, Рон.       Комната наконец опустела. Он выдохнул.       Нечасто ему удавалось побыть здесь одному. Выручай-комната постоянно была кем-то занята. Видимо, кто-то из участников Отряда Дамблдора тоже усиленно тренировался.       Сегодня Гермиона приготовила для него различные защитные чары. Он методично отрабатывал заклинание за заклинанием.       Протего Максима, Репелло Инимикум, Сальвио Гексиа, Каве Инимикум, Фианто Дури…       Ещё раз, ещё раз…       Часы на стене пробили восемь вечера.       «Неплохо вышло на сегодня», — подумал он, чувствуя, что едва стоит на ногах от усталости.       Тот час же он ощутил лёгкий ветерок и, оглянувшись, увидел, что в углу появился мягкий удобный диван.       — Ладно, так и быть, — хмыкнул он и не без удовольствия плюхнулся на мягкие подушки.       Какое-то время он просто сидел, не думая ни о чём. Вдруг, его внимание привлёк манекен, стоявший в противоположном углу среди стопок подушек и книг.       Интересно, он стоял там с собрания Отряда Дамблдора или появился только сейчас? Неужели комната знала даже о том, о чём он ещё не успел подумать?       Оставалось ещё одно заклинание, которое он давно хотел попробовать.       Он медленно встал и поднял палочку, отчего-то испытывая странное волнение, и глубоко вдохнул. Наверное, это тоже самое, что стрелять из пистолета. Сжав палочку покрепче, он произнёс:       — Авада Кедавра!       Ничего не произошло.       Он попробовал представить вместо манекена Билли Кимбера. Или Луку Чангретту. Или Мосли.       — Авада Кедавра!       Ничего.       Он вздохнул. Что ж, наверное, он просто устал.              Вернувшись в гостиную он обнаружил Рон и Гермиону, сидящих вместе у окна. Они склонились над пергаментом, оживленно что-то обсуждая, их головы почти соприкасались.       Отлично, я здесь и не нужен.       Однако, только он собирался проскользнуть в спальню, Гермиона заметила его и помахала рукой.       — Как успехи? Всё получилось? — спросила она, когда он подошёл.       — Почти, — уклончиво ответил Гарри, потирая виски.       Он вдруг хлопнул себя по лбу.       — Точно! Я же хотел ещё зайти в библиотеку.       — Гарри, что с тобой? — изображая беспокойство спросил Рон. — Ты стал просиживать в библиотеке больше, чем Гермиона. По-моему это не нормально.       — А тебе не мешало бы пойти с Гарри, — укоризненно произнесла Гермиона, потряся пергаментом над которым они с Роном корпели. — Такое ощущение, что ты прошлый год вообще пропустил.       Рон сложил руки на груди.       — Ну уж нет, у меня от этих зелий уже голова пухнет.       — Что ж, тогда пойду один, — пожал плечами Гарри.

***

      Правда, то, что он старался как можно чаще оставлять Гермиону с Роном наедине, пока никак не помогало делу; чем ближе был матч по квиддичу, тем мрачнее и угрюмее становился Рон.       — Я играл, как мешок с драконьим навозом, — в который раз сокрушался Рон, когда они сидели в Трёх метлах в первый в этом учебном году выходной в Хогсмиде.       Ситуация стала ещё хуже, когда к их столику подошёл Слизнорт и, не удостоив Рона и словом, напомнил о предстоящем вечере «Клуба Слизней» в честь Хэллоуина.       — «Клуб Слизней», — повторил Рон, когда Слизнорт отошёл, скривив губы в издевательской улыбке. — должно быть, это скука смертная…       — А я слышала, — невозмутимо сказала Гермиона, — он часто приглашает на вечера своих бывших знаменитых учеников. Говорят в этот раз будет кто-то из «Холихедских гарпий»…       Рон помрачнел.       — Ну, надеюсь, вы приятно проведете время. Ты там попробуй закадрить Маклаггена, может, тогда Слизнорт объявит вас королем и королевой слизней!       — Нам разрешается приводить с собой гостей, — сказала Гермиона, у которой запылали щеки. — Я думала позвать тебя, но если, по-твоему, это так уж глупо, не буду навязываться!       — Ты хотела пригласить меня? — спросил Рон совершенно другим тоном.       — Да! — сердито ответила Гермиона. — Но раз тебе хочется, чтобы я закадрила Маклаггена…       Гарри со вздохом прикрыл глаза. Ему очень захотелось дать Рону подзатыльник.              День сегодня, похоже, был не самым удачным: магазинчик, в котором раньше продавали различные напитки и зелья, оказался заколочен досками.       — Нужно как-то попасть в Косую Алею... — задумчиво произнёс Гарри.       — Может всё-таки попросишь Кикимера? — спросил Рон.       Гермиона никак не отреагировала на это возмутительное предложение об эксплуатации домовика. После «Трёх метёл» они с Роном не говорили и даже избегали смотреть друг на друга.       Гарри пожал плечами. Да, видимо, придётся довольствоваться тем, что есть.       — Гарри… — произнёс Рон, — а почему бы тебе не попросить Добби?       Он уставился на Рона. И почему он об этом не подумал?       — Гениально.       Когда они зашли в «Кабанью голову», чтобы укрыться от пронизывающего ветра и сели за самый дальний столик, Гарри негромко позвал:       — Добби!       Через некоторое время раздались сразу два хлопка: вместе с Добби был и Кикимер.       — Гарри Поттер, сэр! Добби так рад снова вас видеть! И мисс Грэйнджер! И мастер Уизли! — от поклонов цветастая шапочка Добби, которая явно была ему велика, почти сползла ему на глаза. — Добби услышал, что Гарри Поттер зовёт его, сэр, и он решил взять с собой Кикимера, потому что Кикимер работает вместе с Добби на кухне!       Кикимер недовольно заворчал, однако вслух ничего не сказал.       — Отлично, — сказал Гарри, — так даже лучше.       И он изложил им свою просьбу найти самый дорогой и элитный алкоголь, вроде того, что наверняка подавали на званых ужинах в доме Малфоев, и вручил мешочек с монетами.       Поймав недовольный взгляд Гермионы, Гарри добавил:       — Спасибо, если я что-то могу для вас сделать…       Вдруг Кикимер, до этого лишь чуть слышно бормотавший, издал пронзительный каркающий звук, заставивший всех подскочить.       — ВОР!       Гарри сначала подумал, что это реакция Кикимера на его добрые слова, но домовик вытянул скрюченный палец и, указывая в другой угол бара, снова повторил:       — ВОР! Грязный вор! Он! Украл фамильные ценности благородного дома Блэков! Недостойный пёс! Отродье!       Низенький мужчина, на которого указывал Кикимер, трусливо заозирался, и Гарри узнал в нём Наземникуса Флетчера.       — Тише! — приказал Гарри Кикимеру, всё ещё выкрикивающему проклятия. Все посетители трактира глазели на них. —Возвращайтесь на кухню, я выясню в чём дело.       Снова раздались два хлопка, а Гарри поспешил догнать Наземникуса, который потихоньку пробирался к выходу.       — Какая встреча, Наземникус, — Гарри преградил ему путь.       — Добрый день, мистер Поттер! Рад вас видеть! — наигранно улыбнулся Флетчер. — Безумный домовик меня ненавидит! Вот и несёт всякую чушь… — он попытался пройти, но Гарри не дал ему это сделать.       — Наземникус, скажи, ты знал, что дом Блэков теперь принадлежит мне?       Наземникус нервно сглотнул.       — Ну, я слышал…       — Получается, ты обворовал меня?       — Ничего я не воровал! Ложные обвинения! Этот гадкий домовик лжёт! — Наземникус активнее попытался протиснуться мимо Гарри, но Гарри направил свою палочку на него.       Наземникус испуганно замер, подняв руки, но внезапно раздался громкий хлопок и он исчез: Наземникус трансгрессировал.       — Черт, — выругнулся Гарри.       — Когда у нас начнутся уроки трансгрессии? — мрачно спросил Гарри у Гермионы, когда он ни с чем сел на своё место.       Сидевшие за соседними столиками колдуны и колдуньи всё ещё кидали на них любопытные взгляды.       — В марте, — ответила Гермиона. — Но мы всё равно мы не сможем её использовать, пока не стукнет семнадцать.       Настроение Гарри окончательно испортилось.

***

      «Да уж, пока что все мои планы с треском проваливаются», — думал Гарри глядя, как Рон и Лаванда Браун слились в страстном поцелуе.       Троица распалась намного скорее, чем он думал и, кажется, он этому только поспособствовал со своей затеей притвориться, что добавляет Рону в напиток Феликс Фелицис перед матчем по квиддичу.              После поцелуя Рон от Лаванды уже не отлипал, и Гарри в основном проводил время в компании Гермионы. Гермиона же Рона демонстративно игнорировала и держалась наигранно невозмутимо, хотя Гарри иногда замечал, что её глаза блестят от слёз.       Близился Хэллоуин и Большой зал украсили множеством больших и маленьких тыкв, выращенных на огородах Хагрида.       — С кем ты пойдёшь на вечеринку к Слизнорту? — деловито спросила Гермиона, накладывая себе пудинг.       — Я вообще-то думал пригласить тебя, — ответил Гарри. — Как друга. Раз уж так получилось, что у нас нет пар.       — Какая же я глупая! — Гермиона ударила себя по лбу.       — Что?       — Я уже пригласила Кормака.       — Маклагена? — Гарри поднял бровь.       Всё-таки во всех мирах женская логика порой бывала для него непостижима.       — Да, я подумала, Рона это разозлит… Какая я глупая, Гарри!       — Мы всё равно можем пойти вместе, — пожал плечами Гарри. — Я поговорю с ним. Скажу, что ты передумала.       — Не надо, — тут же отрезала Гермиона. — Не хочу, чтоб ты опять ввязался в драку.       — Ладно, как скажешь, — пожал он плечами.       — Гарри, тебе нужно кого-то пригласить.       — С чего это?       — Остальные отстанут — и она выразительно кивнула на стайку девочек, которые, хихикая, уже в третий раз проходили мимо.       Гарри хмыкнул. Ещё чего не хватало.       — Гарри, ты зря смеешься. Я слышала, как Ромильда Вейн говорила о том, что хочет подлить Приворотное зелье тебе в напиток.       Рука Гарри замерла, не донеся кубок с тыквенным соком ко рту. Он укоризненно посмотрел на Гермиону. Та лишь пожала плечами.       — Я, кажется, знаю, с кем пойду, — медленно сказал Гарри, скользнув взглядом по когтевранскому столу и увидев в толпе учеников белые волосы.

***

      Содержимое бутылки весело плескалось у Гарри в кармане, на который было наложено заклятие незримого расширения.       Он встретил Полумну в коридоре седьмого этажа, она была одета в голубую мантию с рукавами-воланами. На ногах у неё были все те же сапожки из бывшего задания Гарри по зельям.       — Они опять прячут твои вещи? — нахмурился Гарри.       — Нет, просто они мне нравятся. И я подумала, будет хорошо надеть их в знак нашей дружбы.       На ботинках уже проступали выведенные чернилами слова - заклинание ослабевало.       — Знаешь, никто больше не крадет у меня ничего и даже не зовёт меня разными прозвищами… — продолжила Полумна.       «Ещё бы», — хмыкнул про себя Гарри, ведь он наложил заклинание, заставляющее жалить любого, кто произнесёт «Полоумная Лавгуд».       —… и ведут себя со мной очень дружелюбно. Кажется, это твоя заслуга, Гарри? — Полумна с любопытством поглядела на него.       — Не думаю. Они… просто осознали, что неправы. Ну что идём?              Вечер вышел замечательный: Полумна то и дело поражала всех неожиданными заявлениями, например о том, что министр магии Руфус Скримджер на самом деле вампир или что Корнелиус Фадж тайно истребляет гоблинов. Гарри слушал её внимательно, гадая о том, если ли у этих слухов реальная тайная подоплека.       После десяти вечер окончился и ученики стали понемногу расходится. Гарри незаметно скрылся в нише и стал ждать, когда гостиная опустеет.       — Поттер! — удивленно воскликнул Слизнорт, когда Гарри вышел из тени. — Я думал, вы давно ушли, поторопитесь, мой мальчик, а не то Филч вас застукает.       — Я… хотел поговорить с вами, сэр… — начал Гарри.       Он вдруг с удивлением заметил, что выражение лица Слизнорта кардинально изменилось: вместо благодушия на нём проступили раздражение и злость.       — Уже поздно, — сухо отрезал профессор, начав изображать бурную деятельность по уборке стола. — Приходите завтра после занятия, если у вас есть какие-то вопросы.       — Я никуда не уйду.       И Гарри по-хозяйски уселся на обитое бархатом кресло и закинул ногу за ногу.       Слизнорт остановился и оторопело поглядел на Гарри.       — Дамблдор вас подослал? — сквозь зубы процедил он.       Ах вот оно что…       — Нет, профессор Дамблдор не посвящает меня в свои планы, боюсь, он даже не хочет и разговаривать со мной.       — Да? — язвительно отозвался Слизнорт. — Тогда зачем вы пришли?       Гарри достал из кармана бутылку и поставил её на стол.       — Вот. Это вам. Прекрасное эльфийское вино столетней выдержки.       Слизнорт оторопел ещё больше. Казалось, он потерял дар речи. Но через мгновение разразился гневной речью:       — Да за кого вы меня принимаете! Вы и Дамблдор! Да как вы смеете! Вон! Вон! Чтоб я больше вас не видел, Поттер!       Гарри, однако, никак не отреагировал на эту тираду и спокойно приманил два бокала, откупорил бутылку, налил немного вина в бокал и, вдохнув терпкий аромат, отпил.       Слизнорт замолчал на полуслове.       Немного подождав и покрутив бокал в руке, Гарри произнёс:       — Я пришёл к вам, как к другу. Как к другу, который знал моих родителей. — Гарри посмотрел Слизнорту в глаза. —Сегодня годовщина их смерти.       Лицо Слизнорта вытянулось.       — Поттер… — начал он, но не смог подобрать слов.       Гарри наполнил второй бокал и подал его Слизнорту.       — О да, вы меня простите, тридцать первое октября, как это забыть… — Слизнорт растерянно взял напиток и тяжело опустился в кресло. — Раньше эта дата была праздником – победа над Тем-Кого-Нельзя-Называть. Конечно, для вас это трагедия…       — Выпьем, — коротко сказал Гарри и поднял бокал.       — Простите, Поттер, — Слизнорт виновато наклонил голову, — но я должен проверить…       И он достал из внутреннего кармана небольшую склянку с сероватым порошком и, откупорив её, всыпал немного в свой бокал.       Ничего не произошло. Вино осталось вином. Тогда Слизнорт тоже поднял свой бокал.        — За Лили и Джеймса! — произнёс он осушил свой бокал до дна.       Гарри тоже отпил немного. Вино было прекрасное, оно точно стоило семидесяти галеонов.       — Да, я учил их, Лили и Джеймса…       — Расскажите о них, — попросил Гарри.       И Слизнорт начал рассказывать. Уровень вина в бутылке потихоньку уменьшался.       — Знаете, это прекрасная бутылка, Гарри, — сказал Слизнорт, уже изрядно пьяный, — но у меня есть кое-что получше. Выдержанная медовуха. Сейчас… — и он, пошатываясь, подошел к шкафчику. —Хотел подарить её… но, что ж, не судьба…       Медовуху Гарри пить точно не собирался, он и так уже чувствовал приятную лёгкость в голове, хотя и выпил он всего несколько глотков. Нужно было оставаться в ясном рассудке.       А вот Слизнорт был уже готов.       — Профессор, вы же знаете, что победа доставшаяся такой ценой была лишь временной...       — Да-да… — сказал Слизнорт, щедро плеская себе в бокал медовухи.       — Победить сейчас, победить окончательно будет непросто... Но вы можете помочь, я знаю это, вы знаете это.       Слизнорт замотал головой.       — Нет-нет. Вы просите меня о невозможном…       — Неужели мои родители погибли напрасно? Неужели вы дадите их смерти быть напрасной?       Слизнорт с мольбой поглядел на Гарри. Взгляд его прояснился.       Гарри сжал руку Слизнорта.       — Нам всем нужно быть храбрыми, чтобы победить в этой войне.       — Ну хорошо, — шёпотом произнёс Слизнорт. — Только прошу, не думайте обо мне плохо… Я очень стыжусь этого…       Вопреки ожиданиям Гарри, Слизнорт не сказал больше ничего, он лишь достал из кармана пустую склянку, коснулся палочкой виска, вытянул из него серебристую нить, поместил эту нить в склянку и, закупорив её, передал Гарри. Руки у Слизнорта мелко дрожали.       Воспоминание.       У Гарри внутри всё замерло. Вот оно. Разгадка. Он покрутил в руках драгоценный пузырёк.       Слизнорт залпом осушил свой бокал медувихи.       Внезапно, что-то произошло. Издав нечеловеческий звук, Слизнорт повалился на пол и забился в конвульсиях.       Гарри тут же вскочил на ноги.       Что произошло? Думай… Стакан, медовуха… Яд!       Он бросился к шкафам и стал судорожно рыться в поисках чего-то, что походило на противоядие.       Думай, думай!       «Но я ведь даже не знаю, что это за яд…»       Слизнорт хрипел.       Внезапно он словно наяву услышал чуть растягивающий слова голос:       «Безоар – это камень, который извлекают из желудка козы и который служит противоядием от большинства ядов…»       Не то… Не то… Вот оно! Гарри открыл коробку со сморщенными камушками и бросился назад к Слизнорту.       Однако, было уже поздно.       Слизнорт был мёртв.