Их маленький рассвет/Leur petite aube

¨‘°ºOൠOº°‘

Он грузно переворачивается на другой бок. Дыхание Рауля слегка задерживается, когда он смотрит на Мартину, лежащую рядом с ним. Она накрыта белым одеялом, её волосы беспорядочно лежат на мятой подушке, и она мирно сопит, подложив руку под голову. Его лицо покрывается румянцем, когда он думает о том, что могло произойти вчера. Все его воспоминания о вчерашнем вечере заканчиваются на их первом поцелуе и очередном бокале красного вина. То, что было после этого — для него сплошная тайна, покрытая приятным голубоватым туманом, пахнущим её кожей и волосами… Он тихо покашливает и трясёт головой, чтобы прогнать из своей головы эти странные мысли. В конце концов, они не знают друг друга. Конечно, имеют некое скудное представление об увлечениях и интересах своих будущих супругов, но всё же… А то, что могло произойти вчера, сразу бы подняло их отношения на другой уровень, к которому люди приходят после долгих лет любви и привязанности… Да и вдруг она… забеременеет? Принц с содраганием сердца и странным комом в горле думает о том, какого это — иметь детей. Он определённо к этому не готов, даже в свои тридцать два. Да и чему подрастающих принцев и принцесс может научить он?.. Она лежит перед ним в своём белом ночном платье, помятом, но определённо негрязном. Ему хорошо видна её спина с ярко выраженными широкими плечами. Принц радуется, как маленький ребёнок, от одной лишь мысли, что между ними могло и не быть ничего серьёзного. Мартина немного морщится и съёживается от внезапной перемены температуры и издаёт тихий стон, бормоча что-то себе под нос. «Мх, Рауль…» Его рука немного подрагивает и он подавляет в себе желание забиться в угол от стеснения. Внезапно раздаётся шумный звон, и Рауль вздрагивает. Напольные часы бьют восемь. «Ох, который час?» — шепчет она, зевая. Вдруг она раскидывает свои мускулистые руки в разные стороны, попадая ладонью Раулю по щекам. Мартина спешно поворачивается к нему лицом с выпученными глазами, обрамлёнными длинными ресницами. В её поведении больше не видно и тени сонливости. Она спешно убирает руку с его лица, с ужасом смотря на розовый отпечаток на его щеке. — Святая Барбело, простите меня! — она тут же садится на кровать и хватается за голову, в полной мере чувствуя похмелье. — Как же голова болит… — Д-да ничего, не волнуйтесь… — он потирает щёку своей пухлой ладонью и смотрит на её согнутую в неудобно позе фигуру. — Доброе утро, донья Монтеро. Она сидит, схватившись за голову и скрючившись. Когда он отвечает Мартине, та поворачивает свою голову в его сторону и слабо улыбается. — Да уж, доброе утро, дон де Ламбер. — он странно усмехается и потирает глаза внешней стороной ладони. — Вы-то хорошо себя чувствуете? Гораздо больше меня выпили. Рауль скромно пожимает плечами. — Я привык. Часть рутины. — Проспаться с похмельем и с еле знакомой девушкой в одной постели — часть рутины? — она весело и искренне посмеивается, и Рауль вновь краснеет. — Да нет, только с похмельем… — Принц еле слышно усмехается, убирая непослушные седые волосы со лба. Мартина видит беспокойство на его лице, и решает рассказать ему всю правду. — Можете не бояться, дон де Ламбер, я выпила не слишком много, потому скажу точно — никакой интимной связи у нас не было. После нашего первого поцелуя и очередного бокала красного вина Вы поспешно заснули, и мне с домработницей пришлось тащить Вас в свою комнату… Я была слишком уставшей, чтобы идти к себе, вот и легла подле Вас. Рауль смотрит на неё со странным выражением лица, но потом вздыхает со странным чувством облегчения. Ничего не было. Ничего серьёзного. Он отводит взгляд и скрещивает руки на груди. Внезапно по его телу проносится волна мурашек. Он чувствует её грубоватую руку на своей щеке, успевшей покрыться щетиной. Мартина слегка наглаживает шершавую поверхность того места, где у Рауля раньше были скулы. Её взгляд полон усталости и странной доброты. Ему, закомплексованному, это кажется подозрительным и непонятным. Её взгляд не отдаёт фальшью, лишь лёгкой наигранностью. Странная у аманесерцев дипломатия. Ведь как можно смотреть таким взглядом на человека в полупрозрачной ночной рубашке, покрытой пятнами от вина и еды? Да и сам он не очень-то красив — нужно постараться, чтобы в тридцать два выглядеть на десять лет старше… — Дон де Ламбер, я хотела бы Вам признаться… Его сердце бешено стучится. Рауль не знает, чего от неё ожидать. Он замечает, что она смотрит в другую сторону. Её взгляд фокусируется на больших напольных часах, стоящих позади него. — А впрочем, мы успеем обсудить это позже. Мне нужно приступить к работе, я даже, по правде говоря, немного опаздываю. Его взгляд становится пустым. Разумеется, он понимает. — Я не намерен Вас задерживать. — Рауль сдерживает вздох разочарования, когда Мартина убирает свою руку с его щеки. Он хотел бы, чтобы это прикосновение длилось вечно. Он не чувствует липкость своих щёк, ужасный запах из своего рта. Рауль просто хочет раствориться в её руке. Он хочет, чтобы его погладили. Достаточно странное желание для кого-то его возраста и положения... — Увидимся ближе к обеду, hermoso hombre. — она подмигивает ему с широкой улыбкой и встаёт с кровати, направляясь к двери.

¨‘°ºOൠOº°‘

Два часа спустя, Мартина уже находилась в своём рабочем кабинете в здании Министерства иностранных дел и международного сотрудничества. Это здание представляет из себя небольшой дворец, что выложен светло-коричневым кирпичом, по бокам которого располагаются две квадратные башенки с чёрной высокой крышей. Кабинет Мартины достаточно скромен — белые стены с причудливым узором и пол из тёмного дерева, дубовый стол с огромным количеством шкафчиков, жёсткий стул без какой-либо набивки и большой шкаф с книгами и документами по правую сторону от стола — это и есть всё убранство. Вежливо попросив принести ей пару тостов с оливковым маслом и чёрный кофе, девушка садится за стол и закидывает ногу на ногу. Она успела прийти в себя, помыть голову и переодеться в удобный костюм с чёрными брюками на высокой талии, рубашкой с накрахмаленным воротником и удобным чёрным пиджаком. В общем, она выглядит очень хорошо для человека, который страдает от несильного похмелья. Первым же делом она замечает конверт с красивой красной печатью, что лежит у неё на столе прямо по центру. Мартина не задумываясь разворачивает слегка желтоватый конверт и достаёт из него письмо. На белоснежной бумаге аккуратным почерком написаны следующие слова: «Дорогая Мартина, Надеюсь, дон де Ламбер приедет в Новый Мадрид в целости и сохранности. Я также ожидаю, что ты успеешь завоевать его доверие. Не отказывай гостю ни в чем. На юге дела идут довольно хорошо, я и твои сестры скоро прибудем во Дворец, так что успеем познакомиться с Принцем Ламберским поближе. Присмотри за отцом и братом. С любовью, твоя Матушка» Мартина вздыхает и аккуратно складывает письмо обратно в конверт. Она пялится на противоположную стену с безэмоциональным выражением, обдумывая очень важные вещи. Разумеется, Принцесса полностью знает весь план своей матери вдоль и поперёк. Знает, почему ей не нужно отказывать Раулю в алкоголе и еде. Знает, почему свадьба состоится так не скоро по аманесереским меркам. И ей становится совестно. Мартина вспоминает лицо Рауля сегодня ночью, отмечая для себя его скрытую красоту. Его неловкую улыбку, которая стала такой широкой и яркой буквально через полчаса с момента начала их разговора. Его грустные голубые глаза, зрачки которых расширялись всё больше и больше с каждым её прикосновением и бокалом вина. Она помнит его слёзы, его мольбы и стоны, то, как он прижимал её к себе, как обнимал и просил, умолял о том, чтобы она не отстранялась от него. Мартина тоже этого хотела. В конце концов, она ждала так долго. А он, должно быть, даже не помнит её. Да и мать рассчитывала на то, что её младшая дочь справится с поставленной задачей и воспользуется единственным, что имеет — очарованием и красотой. Но она не решилась. Её сердце дрогнуло при виде похныкивающего, пьяного, сытого и полностью беззащитного Рауля — с одной стороны, всё вышеперечисленное лишь сильнее заводило её, с другой... жалость затмила похоть. Она не смогла поступить с ним настолько подло. Матушка будет недовольна. Может, оно и к лучшему. Да и его лицо в момент их поцелуя говорило лишь об одном — Рауль хочет быть любимым. Чтобы его хвалили, нежно касались, обнимали, что противоречило его репутации холодного и безжалостного генерала. Она чувствует вину, вспоминая мелкие детали плана своей матери. Мартина понимает, что её дальнейшие действия могут разрушить жизнь Рауля. Разумеется, если она будет следовать плану Королевы.

¨‘°ºOൠOº°‘

Обед уже давно начался, а принцесса так и не появлялась. Поэтому Рауль попросил слуг, постучавших ближе к двенадцати в дверь его комнаты, просто принести поднос с едой в его комнату. Он сидит за своим столом, который, вообще-то, задуман под письменный. Стол забит разнообразной едой и полупустыми бутылками из-под вина (стоило лишь вежливо попросить). По-правде говоря, причина его отказа покидать свою комнату мотивируется не только ленью или нежеланием поднимать своё грузное тело с кровати. Он уже выходил из комнаты сегодня, во время завтрака. Перед этим была долгая часовая попытка одеться и привести себя в порядок, которая закончилась на порванной новенькой рубашке (ему пришлось одеваться самому, так как Лепёти ещё не соизволил появиться). Застегнув жилет, чтобы скрыть разорвавшиеся швы на рубашке, он с тяжёлым дыханием вышел из своей комнаты. Во время обильного завтрака за тем огромным столом в столовой сидел только он. Напротив него — четверо молодых мальчишек и девчонок в форме поварят, пристально наблюдающих за каждым его движением. Рауль пытался не инициировать зрительный контакт с ними, чтобы ещё больше не провоцировать нарастающий ком в горле, лишь продолжал запихивать себе в рот любое блюдо, которые они ему подносили. Рауль не любил есть на публике, особенно в последние годы, то и дело замечая направленные в его сторону заинтересованные взгляды. Придворные с таким рвением обсуждали блюда и размер его порций, что у принца складывалось ощущение, что любая еда, попадающая на его тарелку, становится нездоровой по умолчанию. Да, Рауль привык, в конце концов, но всё равно неприятно. Поэтому он, как и раньше, выбрал изоляцию в собственной комнате, в которой есть волшебная дверная щеколда, которая создает барьер между ним и другими людьми. Принц заканчивает тарелку с мясным рагу и хватает очередную бутылку с вином, отпивая прямо из горлышка. Он откидывается на стул и оглядывается письменный стол, забитый бутылками и грязными тарелками. Да, ему немного лучше. Да, есть опьянение и переполненный едой живот. Но чего-то не хватает. И он знает, чего именно, вспоминая о Мартине. Он никогда не чувствовал себя любимым. Его воспитывали не человеком, а генералом и полководцем. Он и его брат сидели за учебниками днями напролёт, пока их сверстники имели хоть что-то похожее на нормальное детство. Его всегда видели как бездумную машину для подавления восстаний. Никто не хотел знать о чём он думает, что чувствует. Поэтому он и сам перестал этим интересоваться. И когда он перестал быть полководцем и красивой куклой, все ушли, все отвернулись. Хорошо, была Мария, но… она никогда не пыталась понять. Да, трясла своего брата, пыталась привести в себя, заставляла мыться, выходить из комнаты, трезветь хоть иногда… Но её забота была навязчивой и лишённый всякой нежности. Рауль не получал никакой любви, лишь приказы и крики. Лепёти тоже пытался помочь, только его помощь не привела абсолютно ни к чему, только к новым негативным мыслям, оккупировавшим его голову, а также голодовкам, после которых хотелось только объедаться до бессознательного состояния и боли в переполненном животе. И тут появилась Мартина, которая с первой секунды их общения вела себя с ним нежно и искренне, пускай и опускаясь до формальностей. Она говорила ему приятные вещи, целовала, улыбалась в ответ, не поднимала голоса на него… Мартина не винила и не кричала, и даже когда она увидела его настоящего, не стянутого тугим корсетом, она не отвернулась. Даже наоборот. Рауль вспоминает её прикосновения, такие требовательные, вспоминает вкус вина во рту, её похвалу телу, её горящие глаза… Но Принцесса, наверное, тоже отвернётся, если уже не отвернулась. Вежливую просьбу уйти и поговорить позже Рауль, травмированный до глубины души многочисленными отказами, расценил как плевок в лицо. Ди-пло-ма-ти-я. А он уже подумал, что не проведёт оставшиеся тридцать лет своей жизни (если не умрёт раньше от отказа печени или разрыва желудка. Хотя, что значит «если»?) проведёт с кем-то, кому правда есть хоть какое-то дело до него. С чего он это решил, интересно? Они знакомы всего день. Хотя, люди, знающие его и десять, и двадцать лет, все равно особой симпатии к нему не испытывают. Икнув, Рауль смотрит в потолок, пытаясь игнорировать порванную рубашку, которую он так и не снял. Он с силой закрывает глаза, и в его голове проносятся образы всех близких ему людей. Между их лицами мелькают образы войны и бесчисленных сражений, силуэты людей, которых он не спас. Он не хочет чувствовать, не хочет существовать, просыпаться по утрам и поднимать своё тело с кровати, не хочет видеть, слышать, дышать. Он не видит смысла в жизни. Он не достоин любви. Они все мертвы из-за него, а он сидит здесь и пирует, пытаясь отогнать навязчивые образы мёртвых боевых товарищей из головы. Рауль чувствует, как по его щеке катится слеза. Потом ещё одна. И ещё одна. Через несколько мгновений слёзы начинают водопадом литься из его глаз. За все эти годы Рауль научился безмолвно рыдать, тихо, так, чтобы никто не слышал. Вдруг дверь в его комнату открывается с громким скрипом. Он что, забыл её закрыть?.. — Я же сказал не заходить! — рявкает он, но тут же жалеет о том, что сказал, когда поворачивает голову в сторону двери. В дверном проёме стоит Мартина. На её лице сочетаются беспокойство, непонимание и страх.