Их маленький рассвет/Leur petite aube

¨‘°ºOൠOº°‘¨

Она не дрогнула, когда он рявкнул, произнося эти грубые слова, которые он мог бы адресовать кому угодно, но не ей. Мартина держится рукой за дверной косяк, отведя взгляд. Он чувствует, как его начинает переполняют чувство вины и стыд. Опьянение как рукой сняло. Рауль правда не хотел, он же не знал, не думал, что она всё-таки придёт… Мартина неторопливо входит в комнату, садится рядом, на второй стул. Рауль чувствует на себе её взгляд, полный сопереживания. Он не знает, как к ней относятся, к такой слащаво доброй и понимающей. Раулю кажется, что это только из-за дипломатии. Или из-за чего угодно, но не из-за его души. Нет, а может… Он не мог определиться, метаясь в чертогах своего разума, перебирая разные версии, пытаясь найти правильный вариант поведения в этой ситуации. Одна его часть сходит с ума от того, что в его жизни появился человек, способный смотреть на него без отвращения во взгляде. Другая сторона его разума кричит о том, что он никому не нужен, что наигранная апатия и грубость — это единственная верная модель поведения. Всем так будет проще, и плевать, что Рауль там себе возомнил. Он вздрагивает, вновь чувствуя её грубую ладонь на своей руке. — Что случилось, hermoso hombre? — она нежно поглаживает его пухлую руку, медленно, словно боясь поранить. Затуманенный алкоголем мозг так и не смог установить точную причину этой внезапной истерики и очередного срыва. Всё одновременно свалилось на его плечи после долгих лет небытья и забвения. — Ничего серьёзного… — Рауль пялится на стол, заваленный объедками и пустым бутылками. Она слегка сжимает его руку и еле слышно вздыхает. — От чего Вы так старательно пытаетесь скрыться? Что стараетесь забыть? — тихо говорит Мартина. — Не знаю, факт своего существования? Он поднимает глаза и видит её лицо. Она слушает, не перебивает, воспринимает его серьёзно. К горлу подступает ком, когда он произносит следующие слова: — Вам я нужен лишь для... да не важно, для чего. Вы переигрываете со всем этим участием. Рауль закрывает глаза и представляет пред собой лицо Мартины. Полное испуга и отвращения от его слов. Он слышит скрип её стула и думает о том, что она собирается уходить. Но вместо этого он получает лишь ощущение сильных рук на своих боках. Мартина пододвинула ближе свой стул и сейчас обнимает его, удобно расположив его голову на своём плече. Несколько секунд он пребывает в ступоре. — Простите меня, hermoso hombre, — шепчет она, слегка поглаживая его волосы. — Если я показалась Вам… такой. Я правда хочу найти общий язык. Мартина заглядывает в его глаза, полные слёз, и одними губами задаёт вопрос: — Вы не верите мне?.. Принц отводит в взгляд, но прижимается к ней ещё сильнее. Он снова чувствует это тепло, исходящее от её тела. Он обхватывает её спину двумя руками и шепчет: — Простите, донья Монтеро — он чувствует, как после последних двух слов её тело немного вздрагивает. — Я уже ни в что не верю. Он смотрит на неё снизу вверх. — Посмотрите на меня. Во мне ничего нет. Ничего, понимаете? Никакого смысла, никаких стремлений, целей... Я не вижу смысла делать что-либо со своей жизнью ведь, в конце концов… Рауль смотрит в пол и с надрывом в голосе произносит: — … Никто не будет плакать на моих похоронах. Мартина кладёт свою руку на его подбородок, приподнимая голову Рауля заставляя смотреть в глаза. — Я буду плакать. Мне будет грустно. — серьёзно отвечает она. А Рауль не верит. Искренне не верит. — Но… почему? Почему Вам не плевать? — она давала ответ на этот вопрос уже очень много раз, но он продолжает спрашивать, потому что его одинокое сознание привыкло лишь к пощёчинам и ненависти. — Мы познакомились вчера. Во мне нет абсолютно ничего, кроме привлекательной для Вас внешности. — Я верю в то, что Вы не состоите только из негативных качеств. То, что Вам не давали раскрыть себя в полной мере, не делает Вас хуже. В любом случае, я помогу Вам над этим работать. Можете не сомневаться. — она продолжает гладить его по голове и слабо улыбается, замечая румянец на его щеках. После недолгих раздумий она произносит, смотря на грязный стол: — Вы так и продолжите пить и есть в таких количествах? Он слабо пожимает плечами: — Я не вижу свою жизнь без этого. — Это заметно. После недолго паузы, Рауль внезапно добавляет, пытаясь перевести тему разговора: — Вино у вас в Аманесере вкусное. Даже лучше нашего. Мартина слегка смущается. — Оно, в сущности, не аманесерское, но спасибо. Передам Вашу похвалу отцу. В сущности, вы итак скоро познакомитесь. Рауль вздрагивает. После пятнадцати секунд молчания Мартина, вздохнув, задаёт ещё один вопрос. — Мне осталась непонятна одна вещь… Вы давно не контактировали с другими людьми, hermoso hombre. Это видно по Вашим... вчерашним действиям. Но сейчас Вы ведёте себя достаточно... холодно. Мартина говорит без тени упрёка. Нет в её интонации никаких полутонов и скрытой неприязни, лишь недопонимание. — Вы не сделали ничего плохого… Я… — начинает Рауль, отстранившись от её объятий. — Не берите в голову. Вы ни в чем не виноваты. Он ещё раз смотрит на неё. Она больше не улыбается. — Я поверю Вам — она легонько хлопает его по плечу. По правде говоря, Рауль никогда не был эмоциональным — по крайней мере внешне. Проявление эмоций в нем всячески подавляли с раннего детства, поэтому вырос он в молчаливого (а временами раздражительного) взрослого. В свободное от работы время любил тихое времяпровождение, возможно в компании книг, возможно гуляя по лесу. Но внутри него практически всегда бушует шторм, который он, в связи со спецификой воспитания, не умеет его усмирять, что в прошлом выливалось в спонтанные запои на рабочем месте, в случае с печалью, или особо жестокими подавлениями восстаний коренного населения, если говорить о гневе. Молодой Рауль прекрасно понимал, что это неправильно — посылать в два раза больше войск в том место, где и четверти от них хватит, провоцировать междуусобицы, убивать невинных — как солдат, так и людей. Люди в тихую сравнивали его гуманистскую позицию во время прошения у Императора об отставке и тогдашнюю, жестокую шутку помутненного алкологем и отчаянием разума. Ему хотелось хоть где-то быть «на коне», ведь дома все чем-то недовольны. Всем подавай идеального сына, идеального брата, идеального жениха, идеального генерала, храброго, непривередливого, подтянутого, без единого изъяна и во внешности, и в душе… Он не допускает ошибок, он не убивает своих собственных солдат из-за безалаберности, верно? А в далеких землях он — вершитель судеб. Раб не хочет быть свободным. Он хочет иметь своих рабов. Губы Рауля расплываются в странной ухмылке, и из глаз его снова ручьем текут слёзы. Принцесса, обвивает свою руку вокруг его плеч, а другой наглаживает его спину, чувствуя мягкие складки под своей рукой. — Ну что ж Вы плачете, hermoso hombre? Теперь всё будет хорошо. Я обещаю Мартина целует Рауля в лоб, заставляя того краснеть. Опять. — Надеюсь, моя компания Вам не в тягость. Рауль вновь задумывается. И всё-таки... ему хочется быть в людской компании. И хочется, чтобы его любили. Может, дать ей шанс?.. — Нет, совсем нет. Мне... нравится. Она смотрит вниз и с еле заметным огоньком в глазах замечает порванную рубашку на Рауле. — Ох, кажется эта рубашка несколько непрочна. — Мартина невинно отмечает. — Я помогу Вам её снять. Рауль отвечает ей слегка смущенным взглядом. — Я… Делайте, что хотите. — говорит он неловко. Мартина, неправильно поняв его ответ, молча продолжила снимать с него рубашку. Та которая продолжает рваться прямо на его теле. Когда непродолжительная борьба с формами Рауля заканчивается, Мартина оглядывается по сторонам. Найдя взглядом халат на двери шкафа, она протягивает его будущему супругу. — С Вашей комплекцией делать «что угодно» было бы проблематично. — Рауль сжимается от стыда, когда слышит эти слова, но Мартина, заметив это, решает подбодрить его. — Вам нужна новая одежда. Рауль сначала кивает, не пытается возразить. — Наверное, Вам пора идти. Уже два часа. — Рауль усмехается и отводит взгляд, смотря на часы с некоторым разочарованием. — Нет, не пора. Я постаралась закончить всю работу до обеда. — с улыбкой произносит Мартина. — Поэтому со спокойной душой могу показать Вам мою скромную библиотеку. — С превеликим удовольствием. — отвечает Рауль.