Их маленький рассвет/Leur petite aube

¨‘°ºOൠOº°‘¨

      Мир восстал из пламени. Не было ни палатки, ни солдат, ни запаха горевшей плоти. Только тиканье напольных часов и чьё-то сбивчивое дыхание.       Рауль попытался приоткрыть слипшиеся глаза но свет из широко распухнутых окон тут же ударил ему в лицо, и он зажмурился, недовольно кряхтя.       — Тише, тише, — чья-то заботливая рука дотронулась до его плеча. Рауль почувствовал нежное касание. Кто-то аккуратно убрал прилипшие к коже пряди длинных волос. — Какой же у Вас сильный жар...       Де Ламбер не хотел думать о том, чьи же руки с такой заботой поправляли его одеяло, проверяли его температуру и нежно массировали его плечи.       По правде говоря, он не мог сказать наверняка, что всё происходившее в тот момент не было сном — о нём давно никто не заботился и не беспокоился. Возможно, через несколько секунд этот рай, полный нежных прикосновений и успокаивающих слов, закончится, и эта потенциально воображаемая фигура размажет его воображаемые мозги по воображаемой стене, а потом сознание Рауля перенесёт его в очередную комнату страха с другими воображаемыми фигурами и воображаемыми средневековыми пытками.       Но, чёрт побери, это было славно. В последний раз, когда он свалился с белой горячкой, Мария засунула его в какой-то странный санаторий на берегу океана, где ему давали есть раз в два дня и редко выпускали из тёмной комнаты... Там было точно похуже, чем в этом странном сне.       Он почувствовал прикосновений чего-то холодного к своему лбу. Кто-то легонько прижимал холодное полотенце к его голове, вытирая пальцами мелкие капельки пота, скатывавшиеся по его щекам.       — Мх... Люсиль... — прошептал он.       Рауль не понимал, зачем произнёс эту фразу. Люсиль никогда не была к нему... добра. Он редко мог дождаться от неё хоть одного доброго слова, ни то что заботы, ведь все застенчивые взгляды и осторожные прикосновения доставались застенчивому пианистишке со смущенный румянцем на болезненно бледном лице.       После это фразы руки загадочной незнакомки замерли. Рауль уловил мелкую дрожь, которую охватила кончики их пальцев, прежде чем они отстранились от него.       Де Ламбер тут же широко распахнул глаза, смущённо уставившись на сидевшую напротив него женщину. Ох, походу то бы не сон.       Донья Монтеро смотрела в пол, тяжело дыша. Её волосы были растрёпаны, под глазами появились темные круги. Капелька пота стекала по её смуглой щеке, но женщина тут же смахнула её небрежным движением руки.       То была не донья Монтеро, подумал Рауль. То была Мартина.       Он до сих пор не понимал, кем они являлилсь друг другу. Насильно повенчанные, они знали друг друга меньше двенадцати часов, когда впервые поцеловали друг друга. Мартина то отдалялась, то приближала его к себе. Дни молчания чередовались с внезапными порывами нежности и комплиментами его телу. Возможно, между ними было и что-то большее, но Рауль не помнил и половины произошедшего с ним за последние недели — алкоголь умело стирал границы между фантазией и реальностью.       Но эта женщина... она была другой. Не было в этой ссутуленной позе грации и изящества, серый балахон висел на Мартине, словно мешок, совершенно не подчёркивая её фигуру. В ней, казалось, больше не было притворства.       — Вы проснулись, — хриплым голосом начала она. — Дон де Ламбер, Вы спали ровно двое суток. За это время многое поменялось.       — Донья Монтеро, я...       — У меня мало времени. Вы должны меня выслушать. — перебила его собеседница.       Мартина кивнула в сторону прикроватного столика, на котором лежала стопка газет.       — Вы предлагаете мне читать газеты? — спросил Рауль, усмехнувшись.       — У Вас есть какие-то претензии к нашей прессе, дон де Ламбер? — парировала Мартина, устало взглянув на мужчину.       — Я этого не говорил.       Напольные часы били двенадцать. С каждым ударом маятника напряжение в комнате нарастало.       Рауль схватил со столика охапку газет, быстро читая их заголовки.       «ЛАМБЕРСКОЕ ПОСОЛЬСТВО НЕ ВЫХОДИТ НА СВЯЗЬ — ЗА ДВА ДНЯ ПОСЛЕ КОРОНАЦИЯ ДВЕРИ ЗДАНИЯ НИ РАЗУ НЕ ОТКРЫЛИСЬ» — Я давно должна была Вам признаться...       «СОТНИ ЛЮДЕЙ ЗАСТРЯЛИ НА ГРАНИЦЕ ПО ВСЕМУ ПЕРИМЕТРУ ОТ ДЕ ЛАМБЕРА» —... Я многое от Вас скрывала, что было кощунственно с моей стороны...       «"МЕЖДУНАРОДНОЕ СООБЩЕНИЕ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ ВОЗМОЖНЫМ ", ГЛАВА "LE COURRIER DE LE ROI"» —... Как и со стороны месьё Лепёти...       Один заголовок был ужаснее другого. Рауль не читал новостей последние четыре года. Он ощущал, как над ним овладевали чувства шока и отчаяния.       — Просто знайте, что мы не желали Вам зла.       Мартина договорила в ту же секунду, когда де Ламбер дошёл до последнего заголовка.       «БАНКОВСКИЕ АКТИВЫ ПРИНЦА-"УЗУРПАТОРА" РАУЛЯ ДЕ ЛАМБЕРА ПЕРЕДАНЫ В ЛАМБЕРСКУЮ КАЗНУ»       Ох, подумал Рауль — ни на какую другую реакцию сил у него не хватало.       Де Ламбер попытался представить, как он выглядел со стороны. Отвратительный мужчина средних лет с растрёпанными волосами, с щетиной, красным от жара лицом и глазами, полными слёз. В его гудевшей от температуры голове, как казалось ему самому, не осталось места эмоциям и чувствам...       — Нашего брака не должно было быть изначально.       Рауль, до этого глядевший сквозь мутную пелену слез на кучу газет, лешавших на его одеяле, медленно повернул голову в сторону доньи Монтеро.       — Я давно знаю Вашу сестру, мы много лет обмениваемся письмами. Донья Анна имеет сложный характер, да и сама по себе она... своенравна, но я не могу умалять её достоинств — она и вправду хороший стратег. — Мартина вздохнула. — Много лет назад, она помогла мне, и год назад она попросила меня об обратной услуге.       Звон в ушах усиливался, но он мог слышать всё.       — Ваша сестра знала о... заговоре. Она связалась со мной через сеньора Лепёти и попросила вывезти Вас из От де Ламбера. Сама она решила остаться: не смогла бросить мужа и детей. — Мартина тяжело вздохнула. — За две недели до запланированной даты Вы прибыли в моё скромное поместье. Я должна была держать Вас в неведении, отвлекать всеми возможными способами, пока реальность не проникнет в наш с Вами быт. Международное сообщество крайне обеспокоено Вашей пропажей. Новоиспеченный император в том числе.       Рауль молчал, по ощущениям, несколько лет. Пазл сложился.       — Какая Вам выгода от всего этого цирка?       — Моя семья... крайне заинтересована в Вашей помощи в возможной войне с От де Ламбером. — по голосу Рауль слышал, что донья Монтеро, хитрая, сдержанная, двуличная донья Монтеро, сдерживала слёзы. — Послушайте, дорогой дон де Ламбер, я извиняюсь за свою ложь, за всю боль, что причинила Вам. Я давно испытываю к Вам чувства...       — Какие к черту чувства?.. — усмехнулся Рауль, не узнавая свой голос.       Кто-нибудь спросил его, хотел ли он спасения? Хотел ли он продолжать свое бессмысленное существование вдали от дома, на птичьих правах, живя в постоянной тревоге и недосказанности?       Анна хотела спасти его от конца, который он так часто и ясно представлял в своей голове. Ему снился шепот в глубине Дворца, звуки лязгающих сабель, грохот, волна тихого хаоса, приближающегося к его комнате. Он представлял, как ему выламывали дверь, как толпа отчаявшихся, разьяренных дворян заполняла его кабинет, бросая его на пол, избивая ногами, заставляя на коленях вымаливать прощение, прежде чем расправиться с ним...       Это был бы правильный конец. Конец несостоявшегося узурпатора.       — Послушайте меня, дорогой Рауль... — тело Мартины мелко дрожало. — Я не хотела причинить Вам зла. Я надеюсь, Вы сможете когда-нибудь меня простить. Я понимаю Ваши чувства, поэтому оставлю Вас наедине с ними, чтобы потом продолжить нашу беседу в более... нейтральной обстановке.       Рауль закрыл глаза. Открыв их вновь, он увидел, что донья Монтеро уже ушла.       Только в тот момент он заметил, что на окнах его комнаты стояли решётки. И что вся мебель была лишена острых углов.