Взгляни на меня, Бог!

      Цицерон запищала от восторга и, попрыгав на месте некоторое время, быстро ускакала в темную пещеру. Нобфи последовал за ней с осторожностью — мало ли снова споткнется, как и сотни раз до этого.       Следуя за девушкой Феликс замечал все больше и больше светящихся кристаллов за счёт которых пещера становилась все светлее и светлее, завораживая своей красотой. Каждый кристалл ошеломлял своим неповторимым видом, но прекраснее их в разы оказались летающие вокруг маленькие существа — феи. Они были размером с палец — не больше.       Феликс приостановился и стал внимательно наблюдать за ними: феи старательно чистили кристаллы от пыли и грязи. Именно поэтому пещера выглядела чистой, светлой и красивой — все благодаря феям. Вдруг одна из фей остановилась и посмотрела на юношу в ответ. Быстро захлопав маленькими крылышками, она уселась ему на плечо и ярко улыбнулась, показав ряд чрезвычайно острых зубов. Феликс сглотнул — он примерно понимал, что будет если разозлить прекрасное создание. — Фе-е-еликс, ты где там? Цицерон припеваючи звала его из конца тоннеля. Феечка, испугавшись, быстро слетела с его плеча и спряталась за горой кристаллов, не желая даже носа показывать. Выдохнув, Нобфи торопливо отправился к Цицерон. Она стояла посреди огромного зала и подзывала его поспешить.       Зал, на самом деле, выглядел очень уютно: здесь было полно разных вещей — от стола и стульев с посудой до огромного алтаря. Он выглядел как огромный каменный пьедестал с возвышающимся над ним скульптурой мужчины. Феликс широко распахнул глаза, смотря на это чудо искусства: прекрасное лицо человека смиренно опустилось, а его полуприкрытые глаза нежно глядели на изысканно выполненный шар в виде солнца. Мужчина держал солнце как зеницу ока — бережно, осторожно и с глубокой любовью, — будто боясь разбить.       Осматривая дальше, Феликс заметил, что его одеяния были обрамлены каким-то странным узором, — кругом с тремя полуокружностями внутри. Цицерон, до этого молчавшая, тихо сказала: — Видишь этот рисунок? Это символ Солнечного Апостола. Скульптуры. Феликс посмотрел на нее. Она говорила очень серьезно. — Внешний круг символа изображает солнце — об этом говорят его лучи; первый полукруг изображает нашу планету — Маро; второй полукруг, который с глазами — Шестипалого Грохота; а третий — Рунан. Феликс, услышав о планете с глазами, нахмурился — значит то, что он видел сегодня утром далеко не иллюзия. Ему надо спросить девушку об этой планете. Цицерон, не зная о его переживаниях, рассказывала дальше: — Как гласит легенда: Солнечный Апостол появился из ниоткуда на нашей земле и спас Маро от бескрайней тьмы, подарив свет солнца. Всевышняя, которая оказалась гораздо слабее Солнечного Апостола, в благодарность за спасение ее планеты нарекла чужака титулом «Истинный Бог». Благодаря этому титулу Солнечный Апостол никогда не будет забыт смертными, его будут чтить и уважать каждый, считая единственным спасителем и героем Маро. Смертные дали ему помимо этого титула много прозвищ — тот же Солнечный Апостол, Бог Пустоты, Спаситель, Поглощающий Бездну, Отец и Страж Солнца… Много-много разных провищ, каждое из которых старалось указать на его величие и могущество. Девушка ненадолго замолчала, видимо, вспоминая что-то. — Ах, да, ещё в честь него назвали первую эпоху. Всего эпох четыре, чтоб ты знал. Это Эпоха Пустоты, Эпоха Зарождения магии… Третья — это… Сейчас вспомню… А! Третья — эпоха Драконьей веры, а четвертая — нынешняя, — эпоха Богов! — А разве эпоха Богов не должна быть самой первой? Феликс склонил голову набок, непонимающе глядя на Цицерон. — Хм, в первой эпохе только один Бог — Солнечный Апостол! А в нынешней… Девушка взглянула на скульптуру Бога Пустоты. Ее взгляд говорил только о грусти и глубокой ностальгии, что несвойственно ребенку вроде нее. Но длилось это всего несколько секунд, прежде чем она снова улыбнулась и ответила: — Все дело в революции, устроенной одним из нынешних Богов. Ну, как сказать, они на самом деле не Боги и вряд-ли ими когда-нибудь станут, потому что чтобы стать Богом нужно обратиться с этой просьбой к Всевышней. Но кто на это способен, кроме самого Солнечного Апостола? Никто и никогда больше не видел ее. Никому из смертных это не дано, к сожалению. Юноша поинтересовался: — Тогда кто они? Нынешние Боги. — А, просто лучшие из лучших в своей деятельности. Если я, например, стану самым лучшим огненным драконом, то я прославлюсь как «Бог Огненных Драконов» или что-то такое. Но это полный бред! Использовать такое священное слово, как «Бог», чтобы обозначить силу смертных — само по себе грех! Цицерон цыкнула и скрестила руки на груди, повернувшись к Феликсу всем телом. Все ее существо стало отличным от прежней маленькой невинной девочки — она выглядела как великий воин, чему Феликс был несказанно удивлен. Как она могла так сильно измениться за считанные минуты? Феликс подсознательно начал ее побаиваться — аура девушки слишком сокрушительна и даже кровожадна. Он спросил: — А что за революция? Ему действительно была интересна история Маро. В основном из-за трепета в груди — этот мир действительно существует, у него своя история, здесь на самом деле живут люди. Все реально и никакого обмана. Увидев полностью заинтересованные глаза Феликса, Цицерон польщенно улыбнулась и начала рассказывать, позабыв о гневе: — Если я правильно помню, то это началось целую тысячу лет назад. Я в то время была довольно молодой, ха-ха… — Тысячу лет назад? Феликс с каменным лицом посмотрел Цицерон прямо в глаза. Он не мог поверить в то, что кто-то может существовать так долго. Девушка, кивнув, кратко пояснила: — Да, тысячу. Я же дракон — мы долго живём. Да и Нобфи, по-моему, тоже не промах. Феликс нахмурился. — Но ты выглядишь как ребенок. — Ты тоже, но ведь далеко не дитё, верно? Цицерон саркастически усмехнулась. Юноша, отступив от нее на пару шагов в удивлении, воскликнул: — Откуда ты!.. — Меня не обманешь. Даже пословица есть на такой случай: рыбак рыбака видит издалека! — Но зачем ты тогда вела себя как ребенок? Феликс решил смириться — в этом мире слишком много сверхъестественного и мало поддающееся логике человека из двадцать первого века. — Ну, это просто весело… И, кстати, я на самом деле очень рада и удивлена тому, что ты не чувствуешь температуры моего тела. Так потрясно! Она крепко схватила его за руки и улыбнулась. Юноша действительно ничего не чувствовал. Кажется, помимо кошачьих и птичьих атрибутов, у него есть ещё некоторые. Может быть, это от матери? Она же явно не простая ведьмочка. Отдернув руки от Цицерон, Феликс раздраженно цыкнул и перевел тему на изначальную: — Ладно, что там с революцией-то? — Оу, ну… В то время была эпоха Драконьей веры, если помнишь. Чистильщики — иначе снежные эльфы, — были против правления тогдашнего императора. Великого дракона Гиббона. Дело в том, что Чистильщики, о чем и говорит их название, очищают воздух от всяких инородных веществ. Магия, которая порождалась Гиббоном, как раз-таки и была этим инородным веществом. Это и сделало снежных эльфов и драконов, которые впоследствии унаследовали способность выпускать магию от императора, естественными врагами. Это первопричина революции. — И как они свергли императора? — Фогрес, представитель снежных эльфов, поменял общественное мнение на 180 градусов. Все начали жестоко оскорблять Гиббона и ненавидеть из-за постоянно распускающихся неприятных слухов о нем и, в конце концов, сам народ восстал, чтобы свергнуть императора с престола. Цицерон прижала руки к груди и разочарованно добавила: — И ведь на самом деле Гиббон — прекрасный правитель! Он всегда и всем помогал. Даже мне. Я часто к нему ходила, чтобы учиться магии, но теперь, когда его нет, все, что мне остаётся — это смотреть, как магия постепенно исчезает из этого мира. — Исчезает? — К сожалению, да. Гиббон, как и хотели смертные, перестал делиться с Маро магией. Драконы, которые когда-то унаследовали эту способность, теперь настолько стары, что даже сами едва ходят. Надежды, кажется, уже нет. Она вздохнула. Феликс задумчиво опустил взгляд. Видимо, он пришел в этот мир именно в тот момент, когда все пошло под откос. Замечательно. Он апатично спросил: — И что ты думаешь делать? — Пока что я просто учусь всему, чему могу, хотя без Гиббона это очень сложно. Чем я сильнее, тем лучше. Это все. — Ну, в этом я с тобой согласен. Мне тоже нужно стать сильнее. — А тебе для чего? Насколько я вижу, тебя не сильно тревожит судьба Маро. Феликс вынужден с ней согласиться — Маро не его дом, поэтому он ничего не чувствовал, когда девушка говорила о скорой гибели планеты. Он хотел в свой дом. На Землю, к семье. Не желая ничего про себя рассказывать, юноша ответил: — Для надёжности, а что? Цицерон посмотрела на него насмешливым взглядом и протянула, покачивая головой: — Поня-я-ятно. Не хочешь — как хочешь. Девушка направилась к, видимо, обеденному столу и уселась на стул, мимолетом подзывая и Феликса. Тот сел рядом. Они собираются распивать чаи? — Знаешь, скажу честно: ты слабак. Феликс приподнял брови. Ему не нравится это начало. Можно уйти? — Хотя я не знаю, сколько тебе лет, но это я могу сказать точно. И… Поскольку ты единственный, кто может оставаться рядом со мной и не обжигаться, я приняла решение обучить тебя! Ты ведь хочешь стать сильнее, верно? Это твой шанс.       Эта девушка становится все хуже и хуже с каждой секундой. Она приняла решение? А его мнение можно было спросить? Хотя бы из вежливости! Внутренне вздохнув, он с горечью признал, что вовсе не против обучиться чему-то волшебному. Тем более после «урока» по истории Маро это желание стало гораздо ярче и сильнее. Не получив ответа, Цицерон нахмурилась и щёлкнула пальцами. В пространстве открылся черный портал, жужжащий прямо как холодильник и угрожающий засосать каждую песчинку внутрь себя. Феликс, ошарашенный неожиданным появлением портала, уставился на Цицерон — виновницу сие происшествия. — Это портал. Благодаря ему я могу передвигаться в разы быстрее. В теории. Смотри. Девушка взяла со стола ложку и бросила его прямо внутрь портала. И ложка, и портал исчезли. Наступила тишина. Долгая тишина. Феликс приподнял бровь, взглядом говоря: «Ну и где?» Цицерон же, в свою очередь, от стыда и позора спряталась за собственными крыльями. Дескать, в домике. Из «домика» донеслись тихие оправдания: — Я же сказала, что в теории оно должно работать… Тем более я его давно не использовала, забыла уже — в этом все дело, честно… Феликс беспомощно вздохнул. В любом случае она лучше него, ведь хотя бы умеет создавать что-то, что может разорвать пространство и отправить материальный предмет в совершенно другое место и, наверное, даже не испортить его. Он признал это вслух: — Все в порядке. Ты все равно лучше меня. Голубые глаза высунулись из-за преграды в виде крыльев: — Правда? — Ага. Цицерон хихикнула и, сложив крылья, смущённо спросила: — Так ты хочешь всё-таки учиться у меня? Это был плохой пример с порталом, но я на самом деле очень хорошо владею магией. Честно! Он кивнул на радость дракону.       Все четыре уха, которые у нее были, счастливо задергались, а хвост, подобно собачьему, завилял. Госпожа «Непонятный-гибрид-из-не-пойми-чего» была безумно счастлива. Феликс взглянул на ее уши. Как она вообще слышит? У нее хороший слух должен быть, да? Или одна пара ушей исключительно для красоты? Где вообще крепятся эти уши? А он? Юноша поднял руку и коснулся своих ушей: большие и пушистые; двигаются; растут в том же месте, что и у людей; шерсть от них немного переходила на кожу, но, в целом, это все. А ведь помимо кошачьих ушей у него ещё присутствовал длинный кошачий хвостик, который постоянно двигался. И крылья. Непривычно. Феликс ворчливо взглянул на свое тело. Девушка, сидевшая напротив, молча смотрела на это представление. Кажется, о ней полностью забыли. — Кхм. Вздрогнув, юноша поднял взгляд на рыжую даму. — Давай начнем прямо сейчас. Я научу тебя медитировать и мы разойдемся на сегодня. Ты же малыш, верно? Твои родители будут очень-очень расстроены, если узнают, что ты в такую темень ещё не в кроватке. Она говорила ласковым голосом, предназначенным для детей, надеясь подразнить Феликса. Хотя в этом была доля правды — 6-ти летнему мальчику в темноте ходить опасно. Особенно в таком месте. Юноша цыкнул. — Давай. — Вот и славно! Цицерон встала и потянула его с собой в другую пещеру, которая была полностью завалена кристаллами. Она пояснила, присаживаясь на землю: — Тут лучше всего собирается магия. Феликс повторил за ней и сел на землю.       Она рассказывала многое о медитации: о правилах безопасности, структуре, тонкостях и даже истории этого дела. Феликс слушал внимательно, хотя порой ему невообразимо сильно хотелось спать. Практика казалось ему интереснее, но из собственного жизненного опыта он знал — теория так же важна, как и практика. Наконец, когда Цицерон закончила говорить, они приступили к медитации. Медитация включала в себя несколько фаз: расслабления, концентрации, прозрения и познания. На данный момент Феликс учился первой фазе. Он, так сказать, очищал свой разум от лишних мыслей, обязываясь сохранять его чистым на протяжении всего процесса. Как сказала Цицерон, эта фаза — фундамент всего. Без очищенного разума он не сможет поглотить даже каплю магии. Мол, благодаря этой фазе он «создаёт» вокруг себя кокон, который самостоятельно всасывает энергию (магию). Звучит очень феерично, не так ли? Феликс прикрыл глаза и постарался расслабиться как мог. Мысли о том, что медитация — полный бред, заполнили весь его разум. Выкинув их из головы, юноша стал думать о другом. Следовательно, снова совершая ошибки. Он не мог перестать думать. Совершенно. Как вообще очистить свой разум от мыслей? Это вообще возможно? Прикусив губу, Нобфи постарался больше не думать. Делал все, что мог. И, в общем-то, у него получилось. Заснуть. — Ну, позор тебе, Феликс. Его разбудил насмешливый голос Цицерон и похлопывание по плечу. Зевнув, Феликс недовольно взглянул на дракона. — Это сложно. — Совсем нет. Это просто ты не понимаешь сути медитации. Ты определил для себя ее значение? Да. Медитация — полное фуфло. Он закатил глаза. — Я прямо вижу твой восторг. В этом и проблема, Феликс. Твое отношение к медитации ниже дна и именно поэтому у тебя ничего не получается. Цицерон положила руку на его плечо, ободряюще улыбнувшись: — Медитация — это твой самый первый шаг к цели. Ты же хочешь стать сильнее? Начни с маленьких шажков и вскоре ты обнаружишь, что стал тем, кем мечтал. Хотя ее слова казались довольно банальными, Феликс невольно улыбнулся. Сейчас, из-за перемещения в другой мир, он морально разбит. Поддержка Цицерон заставляла его собирать себя по кусочкам и верить в себя. Он признал: шаг за шагом он всё-таки всего добьется, если не сдаваться. Но хоть он и признал это, неприятный осадок в груди все же остался — у него ничего не получалось. Феликс вздохнул. — Не расстраивайся, все путем! Давай, продолжим завтра. У тебя ещё очень много времени.       Она заставила его встать на ноги. Так, держа его за руку, она выпроводила его из пещеры и помогла добраться до дома — переживала, что ее единственный ученик не дойдет до дома и помрёт по пути. Феликс, попрощавшись, вернулся домой. Там его ждала мама-ведьма, сладко уснувшая на диване. Кажется, ее совсем не беспокоило, где он шатается. Дёрнув хвостом, юноша отправился в комнату. Переодевшись, он посмотрел на прекрасную и такую манящую кровать, но лечь спать он не мог: крылья. Если верить реакции мамы-ведьмы, то Феликс вполне способен спать как нормальный человек. Лежать на животе? Но так тоже достаточно неудобно. Он присел на край кровати. Может, помолиться? Феликс, пожав плечами, решил так и сделать. Какие там бога?.. Он знает только Бога Пустоты. Ему и будет молиться, да. Он сложил руки и поднял их на головой, слегка склонившись. Самым серьезным голосом тот произнес: — О Великий Бог Пустоты, даруй мне нормальный сон, прошу! Приоткрыв один глаз, он посмотрел на кровать. Все точно так же. Хотя, на что он надеялся? — Ты веришь в Бога Пустоты? Вдруг из ниоткуда раздался тихий магнетический голос. Феликс, быстро вертя головой, пытался найти источник голоса. Никого. Он осторожно спросил: — Кто это? — Ты веришь в Бога Пустоты? Нахмурившись, Феликс ответил: — Да. — Приятно знать. — Ты — Бог? Феликс решил сделать смелое предположение. Неизвестный голос усмехнулся и слабо ответил: — Совсем нет. Я просто наблюдаю за всем. Можешь звать меня Билли. — Ладно… А где ты? — Посмотри в окно. Феликс встал с кровати и выглянул в окно — на отливе сидел красноглазый ворон, которого он видел вчера. — Это ты! Он действительно был очень удивлен. Но больше всего раздражен: за последние два дня случилось слишком много всего. У него уже начался переизбыток информации. Может, помедитировать и все станет лучше, а? Ворон повернул голову и уставился на юношу красным глазом. Он сказал: — Впустишь меня? Феликс прищурился. Никого он не пустит! Фраза ворона прямо-таки сочила проблемами — зачем они ему? У Феликса ещё работали инстинкты самосохранения. Походу, ворон прекрасно понимал о чем думал юноша. С тихим вздохом пернатый перестал спрашивать: — Хорошо. Нет — значит нет. Увидимся, Габриэль. — Какой Габриэль?       Но ответить ему никто не смог. Ворон уже улетел. И зачем тогда, спрашивается, проситься внутрь? Никакой силы воли. Феликс остался один на один с собой, смотря в темное небо. Черная дыра все ещё там. Стоп. Он же хотел спросить у Цицерон про нее! Феликс хлопнул себя по лицу, устало застонав. Нет, этим он займётся потом. Сейчас самое время — заснуть и, желательно, выспаться.       Раз никакие бога ему не помогут, оставалось только лечь на живот и смириться с дискомфортом. В этот раз он уснул очень быстро — его шестилетнее тело умирало от усталости. Лампа вновь потухла самостоятельно. Тени вновь окутывали ребенка.