Взгляни на меня, Бог!

      Сегодняшний день начался так же, как и вчерашний, но в этот раз фраза матери звучала так: — Ты почему меня не разбудил, Феликс? Голодный пришел домой, весь уставший, да? Тебе не плохо? Она присела у его кровати, смотря беспокойными глазами. Феликс внутренне вздохнул, отвечая: — Все в порядке.       На самом деле он довольно сильно хотел есть. А запах из кухни и еды на столе прямо убивали его. Он быстро слез с кровати, обошел вставшую с корточек мать и уселся за стол, полностью ее игнорируя. Вооружившись вилкой с ложкой, Феликс принялся быстро есть. Его ждала Цицерон! Медитация, успех и возвращение домой! Ведьма прислонилась к дверному косяку и с улыбкой наблюдала за ребенком. Она тепло спросила: — Куда ты так торопишься? Феликс, проглотив остатки еды, ответил в детском стиле: — Секрет. — Ну, расскажи маме! — В красивое место. Женщина вздохнула и покачала головой. Ее сын такой скрытный. Ойкнув, она строго спросила: — А ты вчера занимался? С крыльями, эмоциями? — Немного. Он встал и посмотрел на нее. Не заметив ничего странного, ведьма кивнула: — Хорошо. Беги, гуляй. Не буду мешать.       Нобфи кивнул и пулей вылетел из дома — никто за него медитацией не займётся! Идя по лесу, Феликс был в разы осторожнее, поэтому практически не спотыкался. Посмотрев в небо, юноша снова увидел сотни глаз, наблюдающие за ним. Довольно жутко. Он ускорил шаг — в пещере за ним никто следить не сможет. Подойдя к мосту, Феликс постарался аккуратно спуститься вниз, к выступу. Своим крыльям он не доверял, да и нечему было доверять — они были как простой аксессуар без какой-либо пользы. Отряхнувшись, Феликс быстро направился внутрь пещеры. Там его встретили без конца работающие феи. Они радовались его приходу — настолько, что даже проводили до самого зала с алтарем, где мирно посапывала Цицерон. Услышав топот и стрекотание фей, дракон проснулась и лениво взглянула на Феликса. — В тебе столько энтузиазма… Она зевнула и, потянувшись, встала с деревянной кровати. Феликс посмотрел на кровать — целая и невредимая. Разве Цицерон не говорила, что очень горячая? Или она о себе?.. — Магия. Цицерон ответила на немой вопрос юноши. Он понимающе кивнул, ещё больше загоревшись желанием научиться колдовать. Девушка хлопнула в ладоши и радостно объявила: — Что ж, самое время заняться медитацией! Она очень хорошо помогает по утрам, между прочим. Мысли очищаются и ты бодро идёшь делать дела — полезно-полезно. Феликс кивнул. — Но для начала мне надо привести себя в порядок. Я не думала, что ты придешь так рано. Нобфи смущённо улыбнулся, заставляя Цицерон бросить на него долгий подозрительный взгляд. Она сказала: — Иди в пещеру и начинай медитировать. В этот раз постарайся. Он кивнул и быстро ушел. Пещера, усеянная голубыми кристаллами, создавала чувство умиротворения. Присев посреди пещеры, Феликс глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Он старался ни о чем не думать. Цицерон сказала, что медитация — это путь к успеху. Если он отнесётся к ней со всей серьёзностью, то, возможно, все получится. Феликс зажмурил глаза и скривился в лице, стараясь осуществить желаемое — расслабиться. Он напрягался, чтобы расслабиться. Цицерон, зайдя в пещеру и увидев его старания, беспомощно покачала головой. Она быстро подошла к нему и подняла с земли, чем озадачила кота. Девушка потащила его в зал, где стоял алтарь и усадила на стул. — Хорошо. Ты, видимо, совершенно ничего не смыслишь в медитации. Из каких недр Маро ты вылез? Она цокнула и начала объяснять заново: — Расслабься. Я думала, что в пещере с кристаллами ты сможешь управиться, но, кажется, ты там даже сосредоточиться не можешь. Это не страшно, можно и здесь. Смотри: либо сиди с прямой спиной, либо облокотись на спинку стула. Что тебе удобнее? Феликс выбрал второй вариант — кто в здравом уме считает прямую спину без опоры удобной? — Отлично. Ага, теперь закрой глаза — так ты не сможешь отвлекаться, — и сосредоточься на своем дыхании. Не надо его делать глубже или дольше. Делай все так, будто просто присел отдохнуть. Самое главное — расслабиться. Феликс молча слушал и следовал ее указаниям. — Вот и все. Теперь, когда мысли лезут в голову, всегда начинай думать о своем дыхании. Ни о чем более. По началу это сложно, но вскоре ты будешь делать это автоматически без каких-либо подготовок Он кивнул и выдохнул — теперь он серьёзен. Точно серьёзен! Следуя инструкциям, Феликс начал медитировать. Цицерон в это время внимательно за ним наблюдала, прищурив холодные глаза. Она думала: «Не может быть такого, чтобы взрослый Нобфи проявлял эмоции. Неужели обманщик какой-нибудь? Так или иначе, он точно простофиля — закрыть глаза в присутствии незнакомого и потенциально опасного существа! Ну или он наоборот достаточно силен, чтобы позволить себе такое…» Вздохнув, девушка направилась к Солнечному Апостолу, смиренно опустив уши и думая о своем. Она чувствовала себя гораздо комфортнее рядом со скульптурой. Она знала, что Великий бог смотрит за ней и защищает — так сказал ее учитель — Гиббон. Вдруг Цицерон уловила колебания энергии недалеко от юноши. «Не знаю, хорошо это или нет, но у него наконец получилось. Хотя ждать пришлось долго.» У Феликса получилось сформировать свой собственный «магический кокон». Магия тут же начала им поглощаться, извлекаясь как из воздуха, так и из кристаллов, расположенных повсюду. Цицерон медленно провела рукой в воздухе, недовольно нахмурившись. Она пробормотала: — Магии все меньше и меньше.       И дело было вовсе не в Феликсе. Маро самоочищается, выбрасывая магию в пространство над небом — к Всевышней. Неужели Всевышняя нуждается в магии? Она снова слаба? Цицерон опечаленно покачала головой — она ничего не может сделать. Она ничего не знает. Если магии не станет, то, чтобы колдовать, ей и всем волшебным существам придется тратить собственную жизненную силу. Тратить душу для колдовства. А душа настолько мала, что ее даже не хватит для создания небольшого огонька.       Такой размер души легко объясняется — Всевышняя с самого начала рассчитывала на Гиббона, поэтому снабдила его самой большой душой и сердцем, и из-за этого на остальных хватило совсем немного. Грустно осознавать, что Всевышняя не всемогущая и не может подарить им нескончаемые силы для лучшей жизни. Хотя она думала так исключительно про себя. Если думать дальше, то легко представить, что будет с миром, если все будут с бесконечными силами. Маро, наверное, рухнет. Или, может, они и без этого обладают нескончаемыми силами. Просто не могут пройти определенный порог. Но чтобы это узнать, надо очень долго и усердно работать, пытаясь стать самым настоящим богом — подобным Солнечному Апостолу. Цицерон посмотрела на свои детские руки, облаченные в черные перчатки. Что будет с ней, если она потеряет всю свою магию? Сейчас она легко контролирует температуру и целостность собственной одежды и окружающей среды, но без этой возможности… Ей придется стать зверем. Драконом, путешествующим в недрах земли, где будет сложно что-то сжечь. Вздохнув, девушка взглянула на Феликса с легкой завистью. Нобфи точно не придется думать о своей жизни без магии, ведь эта раса специализируется исключительно на боевых искусствах и полетах. Магия — всего лишь небольшой бонус, который помог бы им в сражениях. Жизнь Нобфи без магии останется такой же. В отличие от всех других рас. Ну, помимо Чистильщиков — главных виновников падения Маро. Цицерон надула щеки: о чем же думал Гиббон, убегая от своих друзей в неизвестные для них места? Конечно, учитель хотел спастись от назойливых богов, но разве не пора бы уже вернуться и сказать веселое и доброе «Приветик!»? Во всем виноваты эти недо-правители! Ее недовольство прервал усталый выдох Феликса. Цицерон медленно подошла к нему и с любопытством взглянула в зелёные глаза. Они стали гораздо ярче — последствия магии. Она спросила: — Ну как? — Меня сейчас стошнит. — Да, так всегда. Ты слишком долго просидел. Феликс раздраженно цыкнул: — Не могла предупредить об этом раньше? Цицерон слабо улыбнулась, смотря на недовольное лицо. Точно обманщик. — Ты не спрашивал. Нобфи приподнял брови. Смирившись, он прилёг на стол — тошнота точно должна пройти через некоторое время. — Прогулка точно тебе поможет. Пойдем? Цицерон скучно сидеть целыми днями в пещере. Тренироваться, конечно, очень важно, но не менее важно давать себе полноценный отдых. Гулять — весело! Да и тем более теперь с ней Феликс, который никогда бы не смог обжечься от ее рук. «Стоп.» Он не может обжечься. Если Феликс — враг, то как она будет с ним сражаться? Огонь хоть как-то навредит ему? Цицерон прикусила губу. Сейчас проверить это не удастся. Оставалось лишь быть настороже и надеяться, что Феликс — союзник, нежели враг. — Хм, пойдем. Юноша сразу же встал. Ему стало легче, пока он лежал. Но от прогулки он точно не откажется! Рядом с Цицерон Феликс точно в беду не попадет — а если и попадет, то точно будет под защитой. Ну, он надеялся на это. Надеясь каждый на свое, дракон и Нобфи вышли из пещер. Цицерон быстро взлетела на выступ к мосту и испарилась в густом тумане. Феликс с болью взглянул на каменный выступ. Снова залезать. Приступив к подъему, юноша услышал озадаченный голос Цицерон: — Ты не умеешь летать? Он повертел головой — где она стоит? Вдруг его талию крепко обхватили и сняли с выступа. А ведь он почти забрался! Но с каких это пор Цицерон такая высокая и сильная? Она все ещё держит его на руках! Обернувшись назад, Феликс увидел повзрослевшее и гораздо более красивое лицо девушки. Изменения были настолько неожиданные, что юноша в испуге ударил девушку по лицу увесистыми крыльями. Цицерон с шипением отпустила ребенка. Сидя на земле, Феликс виновато смотрел на бормочущую проклятья дракониху. Вообще, когда она говорила, что «горячая», Цицерон наверняка учла и собственные достоинства — ее фигура заслуживала больших похвал. Хотя даже без фигуры она выглядит очень яркой и выделяющейся — особенно из-за волос и глубоких голубых глаз. Повзрослевшая Цицерон недовольно посмотрела на юношу. Тот ответил ей невинным взглядом и виновато опустившимися ушами. — Аргх… Ты не ответил на мой вопрос. — А, да. Я не умею летать. — Разве Нобфи не с самого детства учат летать? Это ведь такой же важный навык, как ходьба. Феликс пожал плечами. — Хорошо. Так дело не пойдет. Раз я — твой учитель, то обязана обучить всему, чему могу. Пойдем учиться летать, а уж после — прогулки и веселье. Цицерон подошла к Феликсу и подняла его на руки. Это, на самом деле, довольно удобно. Хотя и странно. Девушка взмахнула крыльями и быстро взметнулась в воздух — за туман. Феликс широко распахнул глаза, рассматривая все как можно внимательнее — необычайная красота природы Маро притягивала взгляд. И не только его: красные глаза пристально следили за каждым движением дракона и кота. И чем выше поднималась Цицерон в воздух, тем страшнее становилось Феликсу. Эти глаза пугали до дрожи. Цицерон замерла и уставилась на чёрную дыру в ответ с удивлением. — Неужели Шестипал проснулся? Надеюсь, ничего страшного не произойдет. Ситуации с магией достаточно… — Тебя они не пугают? Глаза. — О? Конечно, пугают. Это естественная реакция каждого смертного на Шестипала. Его аура сравнима с аурой ангелов. Точнее, даже превышает в сотни раз. Феликс посмотрел на девушку. Ему хотелось узнать гораздо больше о Шестипале. Этот монстр чуть не довел его до инфаркта вчера! И что за ангелы? Но Цицерон перестала что-либо объяснять и направилась в противоположную от моста сторону. На одну из скал, настолько высокую, что на ней лежал белоснежный снег и выл сильный ветер. Она хочет его убить? Отпустив его на снежную землю, Цицерон хлопнула в ладоши и радостно объявила: — Что ж, начнем! Феликс подозрительно взглянул на нее. Что она хочет сделать? Долго ждать не пришлось: оправдывая настороженное отношение Феликса, девушка столкнула его со скалы. Но у нее не было намерений навредить — Цицерон спрыгнула следом и, благодаря крыльям, начала планировать рядом с ним. Девушка подгоняла его к действиям: — Маши крыльями. Самый проверенный способ — падать и пытаться выжить. «Плохой способ! Я так однажды грохнулся в воду и чуть не помер!» Но, движимый то ли страхом, то ли ее наставлениям, Феликс попытался махать крыльями — сопротивление воздуха этому, конечно же, мешало. Слишком сложно. А земля все приближалась и приближалась, встречая объятиями смерти. Цицерон, замечая, что дело идёт не так, как хотелось бы, подготовилась его поймать. Однако Феликс с горем пополам смог совладать с крыльями и замереть в воздухе, ногами касаясь крон деревьев. Поджав их, он с ужасом смотрел вниз, махая крыльями и пытаясь не упасть. Его сердце бешено колотилось. — У тебя получилось! С первого раза, как здорово! Цицерон искренне улыбнулась. Она понимала, каково это — впервые учиться летать. — Теперь попробуй полетать. Феликс испуганно взглянул на нее. И как он это сделает? Он упадет в ту же секунду! — Не задумывайся, как ты это делаешь. Просто лети туда, куда хочешь. «Легко сказать — не думай и лети. А сделать?» Феликс вздохнул, пытаясь успокоиться. Не ему спорить с летающим с рождения драконом. Следуя ее инструкции, юноша попытался перелететь крону дерева, в которую чуть ли не плюхнулся. И, что удивительно, легко это сделал. Воодушевленный успехом, Феликс начал беспорядочно летать вокруг. «Так здорово! Никогда бы не подумал, что смогу летать!»       Он облетал каждое дерево, каждую вершину и каждое облачко — они, кстати, не мягкие и пушистые, как в мультиках, а ужасно мокрые. Разочарованный этим, Феликс больше к ним не подлетал. Цицерон, улыбаясь, смотрела на его детские выходки. Внешний вид ребенка Феликсу очень подходил. Она взглянула на Шестипала с нежным выражением лица. У Маро остался ещё хотя бы один защитник, поэтому все наверняка будет хорошо. Заметив взгляд Цицерон, юноша подлетел к ней и с любопытством спросил: — А ты можешь мне рассказать побольше про Шестипала? Цицерон недоумённо взглянула на него. — Ты совсем ничего не знаешь? Я уже молчу про такие обыденные навыки как полет и медитация. — Да, не знаю. Я никогда этим не интересовался. — Но, насколько я помню, Нобфи изучают это в детском саду. — Я постоянно сидел дома, поэтому пропустил детский сад. Феликс серьезно покивал себе. Цицерон скривилась в лице, промолчав. — Ла-а-адно… Я расскажу. Делать все равно нечего. Дракониха присела на толстую ветку дуба. Феликс сел рядом. — Шестипал — иначе Шестипалый Грохот, — путеводитель и защитник Солнечного Апостола, созданный Всевышней. Но Апостол исчез в каком-то из дней. Точнее, исчез сразу же, как помог Всевышней решить ее проблемы. Помнишь? Тьма поглотила мир и все такое. Шестипал с тех пор наблюдает за Маро и ждёт его прибытия. Ждёт дня, когда Апостолу понадобится помощь. Цицерон взглянула вниз, на землю, где мило игрались маленькие воробьи. — Сейчас Шестипал открыл глаза. Это не значит, что Апостол вернулся. Это значит, что в мире происходит что-то интересное для него и страшное для нас. Он не раз открывал глаза за всю историю Маро. Для меня это уже второй раз — первый был перед началом революции. Немного помолчав, она добавила: — Однажды Шестипал даже исчез! Представляешь? Тогда весь мир, кажется, перевернулся с ног на голову в безудержном хаосе и панике. — Как это — «исчез»? — Вот так. Взял — и испарился. Возможно, он просто ушел куда-то. Шестипал тоже живое существо, поэтому ему, наверное, надо в какое-то время уходить… Есть? Зарядку делать? Цицерон неловко улыбнулась. — Я не знаю. Мы не можем знать. Но, так или иначе, он вернулся. Сейчас все хорошо, хотя то, что Шестипал снова наблюдает за нами, а не спит, напрягает. Феликс согласно кивнул. Липкий взгляд Шестипала, который иногда ложился на него, очень напрягал. Тот ойкнул: — Кстати! Кто такие ангелы? — Ох. Вот об ангелах я знаю даже меньше, чем о Шестипале и Солнечном Апостоле. Они как Шестипал, но ходят по Маро и выглядят как мы. С белоснежными крыльями! О, и ещё Ангелы — огроменные существа. Даже больше Учителя! Цицерон вдохнула в восхищении. — Вообще, Ангелы просто скопировали наш внешний вид. А крылья им особо и не нужны — исключительно для того, чтобы куда-то девать постоянно появляющиеся от их добрых дел перья. — Что за перья? — Маро их так вознаграждает, если я правильно помню сказку. Перья дают Ангелам силу жить. Чем больше перьев, тем почетнее ангел и тем он сильнее. Ну, а также это значит, что ангел совершил много добрых дел для Маро: спас какой-то вид от вымирания, помог ребенку выжить… Просто добрые дела. — Типичные святоши? — А? — Ничего. Почему Маро вознаграждает их, а не Всевышняя? Маро — живое существо? — Оу, ну, не совсем. Вообще, я не знаю. Может, потому что так сказала Всевышняя: «каждому ангелу по перышку!» и с тех пор за перья отвечает Маро. — А… Феликсу сложно понять логику этого мира. Слишком много необычного. — Ну, и как ангелы связаны с Шестипалом? — Легко и просто: они одной природы. Юноше понятнее не стало. Заметив это, Цицерон объяснила: — Всевышняя создала Ангелов спустя сотни или тысячи лет после появления Шестипала. Ангелы были полностью ему идентичны, просто гораздо слабее и меньше. Но со временем Ангелам, вероятно, надоел их внешний вид и они поменяли его на человеческий. С тех пор, если заходит тема об Ангелах, то мы сразу вспоминаем Шестипала. Но вся соль в том, что никого из них мы никогда не видели. Ни Шестипала, ни ангелов, ни Солнечного Апостола. Все эти описания и легенды я узнала от Гиббона — дракона, который застал спасение Маро в эпоху Пустоты лично. Следовательно, и лик Солнечного Апостола. Цицерон самодовольно улыбнулась: — Гордись — ты узнал историю Маро у самых достоверных источников. В школе тебе навряд ли расскажут что-то подобное. И не факт, что вообще расскажут. Феликс кивнул. Ему действительно повезло. Он спросил: — А как выглядит Солнечный Апостол? Точная копия той статуи в пещере или по-другому? — Гиббон не рассказал мне, как Бог Пустоты выглядит на самом деле. Но его второй облик — это густой черный туман, за которым скрывается нечеткий человеческий силуэт. От взгляда Солнечного Апостола точно такое же ощущение, как от взгляда Шестипала. Они одной энергии. А насчёт скульптуры — это просто красивый мужчина с символом Солнечного Апостола в руках. Вот и все. Юноша склонил голову в раздумьях. История Маро гораздо интереснее истории Земли. Здесь так много волшебства. Но Земля всё-таки была привычнее: там хотя бы безопасно и мирно. На Маро, если вспомнить средневековье Земли, должны быть сплошные дуэли и разборки. И никакого покоя. Подняв взгляд на Шестипала, который изучал все вокруг, Феликс отметил, что тот перестал казаться таким ужасающим, как раньше. Хотя сотни и тысячи красных глаз все ещё напрягают. — О! Уже темнеет. Пора бы по домам. У меня все по расписанию, чтоб ты знал. — Да ладно? Цицерон кивнула. Феликс, в общем-то, не прочь отдохнуть. Детское тело очень неудобное — быстро устает, маленькое и слабое. — Доберешься сам? Цицерон взлетела с ветки и взглянула на него. Юноша кивнул. Теперь полет давался ему значительно легче и передвигается он в разы быстрее, чем пешком. Махнув рукой, она попрощалась и исчезла из вида за кронами деревьев. Некоторое время посмотрев ей вслед, Феликс направился домой.