Взгляни на меня, Бог!

      Феликс со скучающим взглядом смотрел на деревянную дверь, ведущую наружу. За ней таилось спасение от скуки — свобода и путь домой. Он мог бы дойти до дома сам, но его родители будут беспокоиться, поэтому он сидел на месте, терпя скуку и храп ребенка на своем плече.       Юджин вдруг дернул крылом во сне, и в спину Феликса прилетел неплохой удар. Феликс откинулся на спинку жесткой лавки, проигнорировав боль и закрывая сонные глаза. Ощущение, будто ждешь родителей в детском саду. Он пробормотал, «Поскорее бы домой» и как раз в этот момент деревянная дверь отворилась, впуская клубы пыли. Мужчина прошел через порог и огляделся. Феликс поднял на него взгляд, и его уши невольно опустились в испуге. Весь в шрамах, высотой до потолка и мускулистого телосложения. Маленький на его фоне ребенок сглотнул, пряча глаза. Но мужчина уверенно шагнул к двум «котятам» и уставился на них, покачивая длинным хвостом. Белым хвостом. Феликс перевел взгляд на друга и сравнил два пятнистых белых хвоста. Точно! Наверняка этот грозный мужчина его отец! Он слегка расслабился, поднимая взгляд на подошедшего к ним Нобфи. Тот обратился к Феликсу: — Как давно спит? — Недолго, — невинно хлопая ресницами, ответил Феликс. Мужчина кивнул и наклонился, поднимая Юджина на руки и уходя, слабо кивнув ребенку напоследок. Феликс вздохнул, слушая громкий хлопок двери. Вот так он и остался один… Готовясь уже петь оды своему одиночеству, его чуткие уши услышали торопливые шаги и рывком отворившуюся скрипучую дверь. Знакомые голубые глаза уставились на него с беспокойством. Мишель побежала к нему и начала осыпать его лицо нежными любящими поцелуями, приговаривая: — Святой Апостол! — охнула Мишель первым делом. — Прости маму, она с головой погрузилась в дела и совсем забыла о своем любимом сыночке! Прости, прости, милый!       Феликс пытался отстраниться, отворачивая голову и слабо отталкивая ее руками. Но все тщетно. Поцелуи и извинения лились из ее уст без остановки, пока она крепко обнимала сына. Тот, в свою очередь, становился все более смущенным. Но он не мог отрицать, что это было приятно. Внимание матери заставляло его сердце таять и согреваться, несмотря на то, что Феликс к такому совсем не привык. Он тихо пробормотал, подергивая пушистыми ушами: — Все, хватит… Я устал, пойдем домой. — Конечно! — разом опомнилась женщина. — Пойдем, пойдем! — и схватила сына за руку, уводя наружу.       В столь недосягаемое до сего момента место! Феликс молча шел за торопливой матерью. Наконец-то. Наконец-то он пойдет домой! Звук ветра, шелестящего в кронах деревья, успокаивал, а воздух постепенно охлаждался после жаркого дня. Рыжие волосы Феликса развивались, участвуя в игре шаловливого ветра. Как же все-таки прекрасно закончить со всеми важными делами и ощутить приятную прохладу вечера. Он поднял взгляд. Шестипал все еще спал, но Феликс почему-то был уверен, что тот тоже наслаждается столь славной погодой. И плевать, что это планета. А как же Цицерон? Она, наверное, из своей дыры так и не вылезла за день, поклоняясь своему глупому апостолу. Нет, конечно, хорошо иметь веру в кого-то или что-то, но Цицерон была помешана на нем, желая быть подобной ему. Если бы она встретилась с этим Апостолом, то, наверное, убила его и повесила бы его голову на стену как трофей, продолжая восхищаться. И вот, наконец, перед его взором предстал небольшой потрепанный дом, но такой долгожданный. Он заметил, что клумбы во дворе были засажены странными оранжевыми цветами — его мать снова выращивает ингредиенты для своих зелий. Феликс поспешил домой и, покачивая хвостом, пробрался в свою комнату, чтобы не слушать вопросы матери. Заходя в комнату, первым делом он увидел… Кровать! Такая желанная, такая приятная и такая… Такая! Феликс заулыбался впервые за день и улегся на нее, вдыхая чудесный запах чистой простыни. В прошлом он никогда не ценил эти чувства, поняв их ценность только сейчас. Через несколько минут отдыха он встал и начал переодеваться. Но вдруг он замер, смотря на свои крылья. Может, стоит попробовать? Феликс представил процесс того, как крылья врастают обратно в спину, и закрыл глаза. Не ощутив ничего, он вздохнул, собираясь погладить свои перья, как вдруг их не оказалось. Они что, опали?! Феликс распахнул глаза и испуганно и беспокойно уставился на свое «сокровище». Его не было! Он завертелся, щупая место, где росли крылья. Ничего! Он посмотрел в зеркало, обеспокоенный — и увидел, что там остались только два бугорка под кожей. Значит, все получилось? Феликс ахнул от восторга и закачал хвостом, «Теперь я могу спокойно спать!». Но его восторг быстро прервался, когда он заволновался, что теперь не вернет их. Он снова постарался представить обратный процесс и, к его счастью, все быстро вернулось. Облегченно выдохнув, он предположил, что это все из-за того, что тот видел, как это происходит у его отца. Улыбнувшись, он снова их убрал. — Замечательный день, — заулыбался он. — Давно такого не было! Феликс лег на кровать, смотря в потолок. Вдруг в его окно постучались. Он простонал от раздражения и встал с кровати, выглядывая в окно. Красные глаза. Опять этот говорящий ворон. — Привет, — буркнул он. — Что-то случилось? Билли уставился на него, склонив голову набок, говоря: «Впусти меня». Феликс возмутился его наглостью, но поскольку они уже были знакомы, он больше не опасался его так сильно, как впервые, и отворил окно. Ветер обдул лицо ребенка и заставил его зажмуриться. Ворон влетел в комнату и сел на стол, подзывая его за собой. — Феликс, ты же проходил сегодня экзамен, верно? — первым делом спросил он. Юноша подозрительно прищурился, но кивнул: — А что? На это ворон расправил крылья и вспушил их, машинально начиная чистить и объяснять: — Мне просто интересно послушать судьбы людей. Что там было? — он был нетерпелив. Феликс сразу понял, что Билли интересна его судьба, которую он узнал на экзамене. Он прекрасно знал, что таким делиться не стоит с личностями, от которых так и веет туман подозрительности, но, подумав, что ничего страшного не случится, ответил: — Что-то про любовь двух звезд. Билли кивнул, задумавшись. Затем его голос смягчился, становясь дружелюбнее, словно пытаясь задобрить ребенка. — Ох, надо же? Это очень здорово! Судьба, связанная с любовью — очень красиво и обнадеживающе! Ты точно будешь счастлив в будущем. Но Феликс относился к этому как-то скептически. Да и не планировал он влюбляться здесь ни в кого — домой ему надо! Он сухо ответил, переводя взгляд на окно, — Ага. Увидев, что Феликс не такой уж и радостный и восторженный своим будущим, Билли взглянул на него своим красным глазом, подбадривая: — Конечно, если ты не хочешь, то не обязательно следовать своей судьбе. Ну, как… — он задумался, подбирая слова. — Ты можешь просто забыть о сегодняшнем экзамене и про прописанную тебе судьбу. Не вникай, ты еще ребенок. Но все, что я могу тебе сказать, пройдя множество сложных путей и узнав много судеб, это то, что твоя жизнь будет счастливой! Феликс мог почувствовать насмешку в дружелюбном голосе ворона. Может, сказанные им слова правда, а может — нет. Он вздохнул и сел на кровать, спрашивая: — А ты можешь сказать мне, что будет в школе? Билли замолк, снова задумавшись. Но ответ не заставил долго ждать. Билли сказал, что не сложно. Феликс почувствовал облегчение, выдыхая. Он действительно волновался перед предстоящей учебой. Наступило неловкое молчание. Феликс грустно посмотрел на подушку, которая была одновременно так далеко и так близко! — Хочешь спать? — спросил Билли, увидев его жалкий вид. Нобфи кивнул, покачивая хвостом. Ворон вздохнул и взъерошил перья, переводя взгляд на Феликса и прощаясь. — Тогда я не буду мешать. До встречи. И исчез во тьме леса. Феликс закрыл окно и еще стоял там, высматривая черные перья. Все же странным был этот пернатый — Феликсу он не нравился. Хотя если он был «Наблюдателем», то имел много информации. Нельзя было упускать «дружбу» с ним. Услышав в очередной раз шорохи и скрип окна, Мишель открыла дверь и заглянула внутрь его комнаты, слегка нахмурившись. Увидев, что ее сын не спит, она, притворившись строгой, наказала ему: — Спать давай! И окно по ночам не открывай — заболеешь! Все, я ушла, — перед уходом она пригрозила ему пальцем. — Приду — проверю. Феликс, привыкший, что к нему никто никогда не заходит и не ругает, опешил. Но затем быстро кивнул, подергивая хвостом. Мишель ушла, оставив его одного. Он выдохнул и улегся спать. Сегодня он идет в школу. Его уши стояли торчком, а хвост взволнованно качался из стороны в сторону. Он уже был перед зданием, которое величалось гордым «Всеобщая школа Нобфи». Здание расположено среди гор и выступов, и имело много башен и отдельных корпусов, возвышающихся все выше и выше в горы, и построенное с помощью камня. Однако, несмотря на горную местность, перед школой была огромная территория с красивым садом, где могли резвиться дети и подростки. А благодаря лавочкам они также могли отдохнуть. И не только они. Феликс видел несколько взрослых Нобфи среди кучи детей и подростков, которые, вероятно, были учителями — это предположение он сделал исходя из того, что они были одеты в специальную форму с черными мантиями, в центре которых на внешней стороне была изображена эмблема школы. Эмблема представляла собой типичный символ «Солнечного Апостола» — солнце и три планеты внутри, только в минимализме. Вдруг на него набросились сзади, закрывая глаза маленькими ручками. В его уши донесся шепот, «Угадай кто?» Феликс мог предположить только одного человека: — Юджин? Ребенок отстранился и предстал перед ним, ставя уши торчком и игриво дергая хвостом, — Та-дам, ты угадал. Вкупе с безразличным лицом и его поведением, Феликс чувствовал противоречивые чувства. — Привет, — он вздохнул, интересуясь. — Как твои дела? Зрачки Юджина расширились, становясь круглыми. Но это было вовсе не удивление, а игривость. Он сказал, беря друга за руки: — Все замечательно! Знаешь, что я узнал? — прищурил он глаза, склоняясь ближе к Феликсу, словно собираясь сказать секрет. — Мы будем учиться вместе! Нас поставили в один класс! Сядем рядом? — Конечно, — беспомощно опустил уши Феликс, кивая. Как только Феликс ответил, Юджин сразу же потянул его в сторону величественных железных ворот с высеченной на них эмблемой, которая, видимо, была популяризована в Хокаме, раз он видел ее практически везде. В общественных местах, как минимум. Например, там, где он сдавал экзамен, гордо стоял флаг с таким же знаком. Возможно, вера в Солнечного Апостола у Нобфи гораздо глубже, чем Феликс предполагал. Решив не задумываться об этом больше, он молча последовал за своим другом и начал оглядываться, чтобы изучить новую местность. В целом, здесь были только новые ученики или старые, которые продолжают учиться дальше, класс за классом. Феликс будет вынужден пройти школу заново. А ведь он практически ее закончил в своем прошлом мире! Что он сделал не так? За что его наказывают так жестоко?! Он вздохнул и, мимолетом оглядев зеленый сад, полный цветов и различных волшебных растений, зашел в здание вместе с Юджином. Их встретил просторный зал, в центре которого стояла исполинская статуя, держащая книгу и смотрящая вниз на вошедших детей. В другой ее руке находился посох, отсылающий на то, что она — маг. Идеально высеченные крылья из камня выглядели как настоящие, и казалось, будто сейчас они всколыхнутся и отправят своего хозяина в такое далекое и недосягаемое небо. И, словно услышав восторженные мысли детей, статуя дернула крыльями и дружелюбно улыбнулась им, склонившись поближе. Ее уши подрагивали, как бы прислушиваясь к перешептываниям маленьких «котят». Затем она снова выпрямилась и захлопнула книгу, приняв более торжественный вид, когда начала говорить голосом, подобным сирене: — Приветствую вас, дорогие ученики. Я Аврория Миствуд, ваш новый директор, — начала она, — Добро пожаловать на начало или продолжение учебы в нашей школе Нобфи. Мы рады приветствовать вас в месте, которое мы обустроили для того, чтобы вы набрались опыта, как в магии, так и в боевых искусствах! За то время, что вы будете учиться, вы сумеете узнать, как колдовать одни из самых сложнейших заклинаний, как летать быстрее драконов и охотиться на любого хищника. Помимо практики, мы также обучим вас знаниями об истории появления Нобфи и истории мира в целом. Год за годом, вы будете узнавать все больше и больше! Независимо от того, являетесь вы учеником первого года или всех десяти, вам всегда будет интересно обучаться здесь. Приятного обучения, дорогие ученики, — Аврория присела в изящном реверансе. — На этом я прощаюсь, а вы можете смело идти по своим классам и начать изучать новое! Феликс слушал ее внимательно, восторженно покачивая хвостом. Директор — статуя? Все становится гораздо более интересным, чем он мог предположить! Как только она закончила говорить, Аврория снова обратилась в безжизненную каменную статую, смотря в пустоту. Ее дружелюбная улыбка замерла вместе с ней. Затем к ним подошел тот самый пожилой Нобфи, которого Феликс видел после того, как попал в этот мир. Помимо бороды и волос, его хвост и уши поседели. А перья поредели, заставляя его крылья выглядеть довольно жалко и хлипко. Такие крылья вряд ли смогут поднять его в воздух. Феликс начал задумываться, сколько ему лет. Цицерон говорила, что Нобфи живут гораздо дольше, чем каких-то 100 лет. Если ей уже больше тысячи, и она все еще выглядит очень молодо, то сколько тогда этому мужчине? Он заинтересованно уставился на него, готовый выслушать каждое его слово. — Итак, дети, нулевая группа следует за мной, — он говорил строгим голосом. — Первичная и вторичная группа последует за своими преподавателями. Ведите себя хорошо. Затем он повернулся и направился вниз по коридору. Нобфи из нулевой группы сразу же последовали за ним без единого звука. Весь зал был невероятно тихим. Были слышны лишь только стук шагов по стеклянному полу. Феликс опустил взгляд, интересуясь, что там под ним. Ух ты! Он увидел, что за стеклом была лишь тьма. Если присмотреться, то можно увидеть небольшой островок, освещенный светом. На островке росли одуванчики, слегка колтыхаясь. Снова одуванчики? Здесь их поистине много. Феликс покачал головой, стряхивая с себя воспоминания о том змее и световом столбе. Он снова опустил взгляд на остров. В целом, больше ничего не было. Только остров с одуванчиками. Он дернул хвостом и перевел взгляд на идущего впереди преподавателя, задумываясь о том, чему их смогут научить. Внезапно он почувствовал, как его берут за руку. Юджин?