Шасот'джонту чатсатул ну тиук / Через страсть я познаю силу

Во тьме — холод. В сиянии света — холод. Старое солнце иссякло. Тепло лишь в дыхании, только лишь в жизни. В жизни есть Сила. В Силе, есть жизнь. И Сила вечна. Предзакатная молитва стражей Уиллов

_________

— Они знали о прибытии джедаев. — Наверное, они запеленговали сигнал моего сообщения. Моя оплошность… Меня арестовал тот самый наёмник, которого я отследил с Камино. — Но что он делал на Джеонозисе? — Кажется, заведовал охраной их базы. — Попутно создавая армию по заказу ордена? — Он сообщил, что нанят неким Тиранусом. — Но каминоанцы утверждают, что это заказ Сайфо-Диаса… — Полагаю, это нам придется выяснить. — Придется. В Сенате уже обеспокоились личностью донора. — Он ведь наёмник… «Я всего-лишь человек, прокладывающий себе путь во Вселенной»… — Думаете, он не стал бы сообщать Дуку о том, что джедаи готовят армию клонов? — Как выяснилось, не стал. Проект был засекречен, а этот Джанго, как к нему не относись, был профессионалом… — Дуку не знал об армии. Сепаратисты действовали так, будто опирались содержание последнего сообщения. — Но сообщение пришло зашифрованным. Они могли лишь догадываться о его содержании… — Может быть они догадались. — Или им подсказали. — Но кто? Об этом знал только совет, сенатор Амидала и Энакин… Звук собственного имени заставил его наконец открыть глаза. — Наконец-то! — белое пятно, являвшееся источником голоса, постепенно приобрело очертания, превратившись в фигуру учителя, сидящего на репульсорной каталке, — Энакин, как ты себя чувствуешь? Говорить было трудно. Тело казалось нейраниевым. Приспособившись к яркому свету, он попытался сфокусировать зрение, чтобы понять, где он находится. Кроме Оби-Вана здесь были также Мейс Винду и Ки-Ади-Мунди, но вместо привычного потолка залов исцеления храма, вокруг были серые стены. — Где мы? — собственный голос звучал непривычно хрипло и слабо. — На госпитальном корабле, — ответил Оби-Ван. — Тебе провели операцию… Операция? Джеонозис. Дуку. Рука… Энакин приподнялся раньше, чем Оби-Ван успел предупредить его не делать резких движений, и скорчившись от вспышки боли в ребрах, откинулся назад. — Нет-нет, тебе нельзя двигаться. Но то, что он увидел было гораздо важнее постельного режима. Правое плечо заканчивалось железной пластиной. Да, лазерное оружие не оставляло шансов спасти отрубленную конечность, но её всё ещё можно было клонировать. Они ведь буквально только что приобрели целую армию клонов, сделать копию конечности не составило бы никакого труда, он мог бы подождать столько, сколько требовалось, но теперь ему не оставили даже шанса. Он разочарованно посмотрел на Оби-Вана. — Имплант? Ободряющая улыбка учителя стала растерянной. — Пока да. Но главный медик сказал, что они надеются прикрепить протез уже завтра. Похоже он даже не понимал причину его недовольства. — Если хочешь, ты сам можешь выбрать протез, — сказал Оби-Ван. — Просто это неожиданно… — попытался объяснить Энакин. — Я думал… Вы говорили о лаборатории… На Корусанте были все условия для этого. Неужели нельзя было подождать немного… — Ты против киберпротезирования? — Оби-Ван покосился взглядом на остальных членов совета, напоминая, что они здесь не одни. — Я просто думал, что со мной это обсудят… — пробормотал Энакин. — Энакин, что за капризы? — раздался голос Винду. — Ты видишь, где мы находимся? Это военный крейсер. Здесь нет лаборатории для клонирования, а реабилитацию нужно начать проходить уже сейчас. Энакин не спорил, что с их точки зрения это действительно был самый простой и быстрый способ вернуть его в строй. Он не требовал от них больше, чем они могли предложить, но его возмущал тот факт, что его даже не поставили в известность. — Это будет качественный протез, — сказал Оби-Ван, пытаясь смягчить слова Винду, — а главное — функциональный… — Этот вопрос не может подождать? — прервал их Ки-Ади-Мунди, — сейчас важно выяснить то, зачем мы пришли, пока сенатор Амидала ещё здесь. Прошло минимум несколько часов, у медиков не было причин держать Падме на госпитальном корабле. Обработка её раны не должна была занять много времени, если только у неё не возникло осложнений в результате заражения или падении с высоты. Это заставило Энакина переключить внимание даже быстрее остальных. — Что с ней?! — он звучал более встревоженно, чем следовало. К счастью, никто, казалось не обратил внимания. Казалось. Он провел с Оби-Ваном слишком много лет, чтобы не чувствовать его пристальный взгляд, даже в тот момент, когда сам он смотрел на мастера Винду, ожидая ответа. — Ничего серьёзного, — равнодушно отмахнулся тот. — Она проходит медицинское обследование. Но нас заверили, что совсем скоро она сможет ответить на все наши вопросы. Его уверенный тон, призванный внушать спокойствие, почему-то настораживал. Он был ещё более холодным чем обычно. Усугублялось всё тем, что Энакин давно догадывался, о чем её захотят расспросить. — Вопросы? Взгляд Винду красноречивее слов говорил о том, что вопросы у них были не только к Падме. — Например, почему был нарушен приказ? Что ж, это было ожидаемо. Теперь, когда битва утихла, настал тот самый момент, который казался таким далеким там на арене — поиск виновных. — Приказ не был нарушен, магистр, я охранял сенатора, как вы мне велели. — Магистр Винду, — вмешался Оби-Ван, всё ещё испытывающий неловкость из-за его нападок, — если бы не Энакин, я, вероятно, до сих пор оставался бы пленником графа Дуку. Он слишком поздно осознал значение своих слов. — Вы так считаете, магистр Кеноби? Я тоже так думаю, — Винду перевел взгляд на Энакина, — хотя мы не можем знать наверняка, из-за факта вторжения на независимую планету, которого можно было избежать… — Простите, магистр, — прервал его Энакин, — но этого нельзя было избежать. Дуку убил бы учителя. Я говорил с ним… Его лицо застыло в изумлении на несколько долгих секунд, пока он боролся за свое джедайское хладнокровие. — Кто позволил тебе вступать в переговоры с лидером сепаратистов? — процедил он. — Кто позволил тебе лететь на Джеонозис?! Энакин ничего не ответил. Да, у него было оправдание, но оно никого бы не убедило. Он знал на что идет, нарушая приказ. Челюсть магистра Винду напряглась. — Я недвусмысленно велел тебе оставаться на месте. Приказ был отдан из кабинета Канцлера в присутствии мастера Йоды. Ваше самовольное путешествие обернулось страшными потерями. Погибла большая часть джедаев. — На самом деле проще назвать выживших… — поддержал его Ки-Ади-Мунди. — Тридцать три джедая, Скайуокер. Тридцать три из двухсот двенадцати.

«Тридцать человек вышли её искать, четверо вернулись»

— Магистры, — вступился за него Оби-Ван, — Энакин и так переживает. Но Винду был непреклонен. — Когда он успел сообщить вам об этом, магистр Кеноби? Я вижу, что всё, о чем он переживает — это то, насколько реалистично будет выглядеть его рука. Это было жестоко, даже с учетом того, что он привык к подобному. Если бы Винду были знакомы человеческие чувства, он бы не допустил, что Энакин мог оказаться настолько бездушным. Таким был Дуку, в ходе сражения с которым он и потерял руку. — Он первым делом сказал об этом, когда мы настигли Дуку в ангаре, — настаивал Оби-Ван. — Он рисковал собой и настаивал на преследовании, даже несмотря на то, что сенатор Амидала просила дождаться помощи. — Вот как! Попытка защитить Энакина любой ценой привела к тому, что он подставил под удар Падме. — Правда, сенатор сама пострадала, выпав из шаттла, — добавил он, спохватившись. Винду подозрительно сощурился. — Она выпала из шаттла сразу после того, как вы проигнорировали её просьбу? Оби-Ван растерянно улыбнулся. — Да, но вы ведь не думаете, что она могла сделать это намеренно. — Я не могу этого исключать. У Энакина лопнуло терпение. Он приподнялся, игнорируя боль в ребрах. — Она потеряла сознание и могла вообще не прийти в себя! — Не преувеличивай, — заметил Ки-Ади-Мунди, — медики утверждают, что она не получила серьезных травм. — Магистры, — попытался исправить ситуацию Оби-Ван, — благодаря сенатору вы получили моё сообщение. — Благодаря сенатору, оно было задержано почти на сутки, — напомнил Винду и устало добавил, — нужно было связаться с советом напрямую. Это было скорее ещё одно замечание в сторону Падме, чем попытка упрекнуть Оби-Вана, ведь он не стал бы посвящать третьих лиц в галактическую тайну, если бы мог. — Мой передатчик дальнего действия вышел из строя, — объяснил он. — Расстояния хватило до Татуина. — Татуина?! — воскликнул Винду, меняясь в лице. Да, как Энакин и надеялся джедаи не обратили внимания, откуда поступает сигнал сообщения. Да, они с Падме добрались бы до Джеонозиса раньше. Но несмотря на то, что Набу была не так близка к нему, как Татуин, она всё-равно была значительно ближе, чем Корусант. — Что вы делали на Татуине? — обратился он к Энакину. — Вам было велено оставаться на Набу! Энакин не отвечал. Как можно было объяснить джедаям, не имеющим привязанностей, желание посетить родную планету? — Почему вы игнорировали сообщение почти сутки? Он продолжал молчать. Ответ на этот вопрос, им бы не понравился. — Ты дважды нарушил приказ Скайуокер, — проговорил Винду. — Нам нужно знать, чья это была инициатива. — Моя, — признался Энакин. Ему уже было всё-равно, если после этого его вышвырнут из ордена. — Ты заранее предвидел неполадки со связью? Может быть он и не предвидел неполадок, но он предвидел, к чему идет этот разговор. Он упрямо посмотрел на Винду. — У меня были свои причины оказаться там. Ей это было не нужно. — Тогда зачем она поехала? Конечно, со стороны всё выглядело так, будто у Падме был свой интерес оказаться в ближайшей к Джеонозису системе. Если не брать во внимание тот факт, что она любила его. Но об этом никто не должен был знать. — Она была благодарна джедаям за спасение, — нашел подходящий ответ Энакин. — Хотела помочь мне и спасти мастера Оби-Вана. Винду скептически улыбнулся. — Значит сенатор решила рискнуть собой и всей Республикой ради одного пленного джедая? При всем уважении, магистр Кеноби… Он мог не верить в её благородство, но обвинять её в том, что она могла подумать о том, чтобы навредить Республике, за которую она едва не отдала жизнь, из-за того, что Винду сбил её с толку своими словами о Дуку… — Она ошиблась в Дуку также как и вы, — Энакин едва сдерживал гнев. — Она до последней минуты думала, что ей удастся всё уладить дипломатически… Он не стал уточнять, по чьей вине она так думала, но его тон компенсировал недостаток слов. Однако, джедаи слышали лишь то, что хотели. — Что значит «дипломатически»? Она вступала с ним в переговоры? — Нам предъявили обвинения, а затем судили, — напомнил им Энакин, — конечно же она разговаривала с ним. Но я был там. — Она говорила с ним от лица Республики? — холодно спросил Винду. Любой ответ был бы неправильным, но Винду принял молчание за ответ. — Магистр Кеноби, кажется вы упоминали силовую клетку… — он снова обратился к Энакину. — Тебя тоже поместили в одну из таких? — Да. Он продолжал сверлить его взглядом. — И всё это время ты находился в отдельной камере? — За исключением переговоров, на которых я присутствовал, — уточнил Энакин сникшим голосом, уже понимая, что это не имело никакого значения. Винду кивнул. — Понятно. — Магистры, — обратился к ним Оби-Ван, — Энакину нужен отдых. Мы можем оставить его? — Конечно. Автоматические серые двери открылись перед ними и снова закрылись, когда группа джедаев отправилась продолжать выяснение уже без участия Энакина. Все воспоминания были обрывочными. Он не мог сказать точно, в какой момент он отключился и что было настоящей причиной: действие анальгетика, который ввела Падме или последствия травмы, но состояние в определенный момент однозначно ухудшилось, если им всё-таки удалось уложить его в медицинскую капсулу. Он помнил, как клоны медики обменивались какими-то репликами между собой и как Оби-Ван что-то им возразил. Похоже никто даже не попытался спасти руку. С тех пор как прибыли медики, он больше не видел Падме. Он ощущал её присутствие, она была где-то рядом, он даже слышал её голос, но не видел её. А с тех пор как они погрузились в спасательный шаттл и до пробуждения, он совсем ничего не помнил. Конечным пунктом эвакуации раненых был один из аккламаторов за астероидным кольцом, где они теперь находились. Не было ясно закончилась ли битва, но то, что Винду и Ки-Ади Мунди были здесь в момент его пробуждения говорило о том, что основные военные действия окончены, и они наконец могут позволить себе покинуть командный центр. Тот факт, что они всё ещё оставались на орбите Джеонозиса говорил о том, что это ещё не конец. Энакин не видел всей картины, но исходя из слов учителя, одной из целей пребывания здесь был сбор сведений. Теперь Совет не только не хотел, но и не мог оставить расследование. За неимением достаточных сведений под подозрение попадали все. И опрометчивая попытка Падме предотвратить конфликт, вступив в переговоры с Дуку, была не единственной ошибкой. Под угрозой также оказалась репутация ордена, у которого не было ответов на вопросы, которые могли задать им: Почему орден скрывал от Сената факт создания армии? Что побудило джедаев начать действовать до принятия закона? И как вышло, что наемник, покушавшийся на жизнь главы оппозиции, оказался донором для их армии? Конечно, Джанго унес бы эту тайну с собой в Бездну, если бы не их роковая встреча на Джеонозисе. И тот факт, что орден не смог распознать реальную угрозу в лидере сепаратистов из-за принадлежности Дуку к ордену, не повышал доверия к джедаям. С другой стороны, орден, который понес страшные потери, оставив на арене Петранаки сто семьдесят девять джедаев, был заинтересован в расследовании не меньше, чем власти Республики. И тоже имел на руках два упрямых факта: Во-первых, армия сыграла решающую роль в защите Республики от неминуемой угрозы. А во вторых, если угроза была неминуема, почему в Сенате так долго откладывали принятие закона? По иронии, главная противница создания армии оказалась теперь заперта на военном флоте среди солдат-клонов человека, который пытался её убить. И хотя, задача его генетических копий была полностью противоположной той, которую выполнял наёмник, она вряд-ли чувствовала себя полностью комфортно. Энакин помнил её реакцию, когда они пролетали над километрами боевой техники. В Сенате не подозревали о военной силе ордена до того самого дня. Но несколько уничтоженных кораблей сепаратистов не могли принципиально повлиять на дальнейших ход событий, особенно, учитывая, что их лидеру удалось сбежать. Война должна была продолжиться. Падме понимала это не хуже джедаев. А джедаи понимали, чьи действия привели к тому, что им досталась роль агрессора в этой войне. Энакин был виновен не меньше, но его принадлежность к ордену сама по себе давала ему защиту, в отличие от Падме, которая была теперь вынуждена объяснять свои действия и перед Сенатом и перед орденом. Она осталась одна в окружении джедаев, которые, очевидно, винили её, и армии, подчинявшейся этим джедаям. А собственное нестабильное состояние не позволяло Энакину оказаться с ней рядом прямо сейчас. И оставшись наедине с медиками, он согласился погрузиться в бакта-камеру, понимая, что чем скорее он сможет встать на ноги, тем скорее увидит Падме снова. Мысли о ней, о её поцелуе, её объятиях действовали лучше, чем обезболивающее. И он с удовольствием позволил этим мыслям превратиться в сны. Сны помогали ему справиться с тем, что он больше не ощущал её физического присутствия, но та часть сознания, которая не осознавала расстояния между ними, продолжала искать её здесь, на этом крейсере, среди бесчисленного множества пустых темных коридоров. В конце-концов он нашёл её в одном из таких. Несмотря на полумрак, её невозможно было спутать с кем-то другим, она выглядела точно так же, как в день их самой первой встречи. Она обернулась, откликнувшись на свое имя, и посмотрела на него теми же огромными круглыми глазами, какими смотрела тогда, в лавке Уотто. Снова одна, снова в незнакомом месте, снова немного растерянная, возможно, она заблудилась и ей нужна была помощь, но четырнадцатилетняя Падме не могла узнать его и не пошла навстречу, а наоборот развернулась и ещё быстрее зашагала вглубь темного коридора. Он шёл следом, впереди была тьма и неизвестность, он чувствовал опасность и она направлялась прямо туда. Она больше не отзывалась, а лишь ускоряла шаг, и только пройдя освещенный участок, он заметил чужую тень. Она убегала не от него, её кто-то преследовал. Пробуждение помешало ему узнать, кто это был. Тело больше не болело, а голова была такой ясной, какой могла быть только после целебного сна в бакта-камере. Рана на руке после установки импланта полностью затянулась. И это означало, что теперь его можно было превратить в киборга. Ведь начальный уровень кибернетики не был проблемой даже в условиях военного корабля, с этим справлялись меддроиды, хотя реабилитацией занимались клоны. Процедура была назначена на конец дня, к моменту его пробуждения. Условного дня, так как в космосе нет дней и ночей. Но для соблюдения армейского и госпитального распорядка дневное и ночное время было необходимо. Самое обидное было то, что из-за процедуры он пропустил погребальную церемонию. Он и так ненавидел этот протез всей душой, а теперь он ещё и лишил его возможности попрощаться с теми, с кем его связывали годы в ордене. Возможно, он бы успел вернуться к назначенному времени, если бы его вывели из сна на пару часов раньше, но этого не произошло, и к тому моменту, когда он спохватился, шаттл уже отбыл на Джеонозис. Похоже, Оби-Ван не посчитал его присутствие необходимым. Сам учитель явился под конец процедуры, когда протез был уже прикреплен и почти полностью настроен, чтобы принести запасной комплект одежды. Его вещи осталась на яхте Падме. А та одежда, что была на нём, осталась в ангаре, разрезанная на кусочки. И, не считая больничных запасов, при нём теперь были только брюки и сапоги. Оби-Ван положил одежду на стул и встал рядом, наблюдая за действиями клона-медика. — Чувствуешь что-нибудь? — спросил тот, проверяя сенсорные датчики. Энакин безразлично пожал плечами, не глядя на Оби-Вана. — Не знаю. — Попробуй пошевелить пальцами… — сказал клон. Пальцы согнулись один за другим. Механическая рука слушалась, чуть медленнее, чем настоящая, но со стороны невозможно было заметить разницу. Возможно, биотехнологическая лаборатория на Корусанте могла обеспечить его более совершенным протезом, но он мог и самостоятельно модифицировать его позже. Как сказал магистр Винду, нельзя затягивать с реабилитацией. — Да, — отозвался Энакин, — они реагируют, с запозданием… Клон ещё раз отрегулировал механизм протеза. — Сейчас лучше? Энакин снова согнул пальцы. Он не почувствовал изменений. Хотя, возможно дело было не в технике, а непривычности ощущений. — Да… — сказал он, чтобы не задерживать медика, у которого кроме него были и другие раненые. — Попробуй взять что-нибудь, — посоветовал Оби-Ван. Медик подал ему стакан с водой, который стоял здесь с начала процедуры. Наиболее удобный предмет, чтобы проверить моторику, не слишком мелкий, не слишком легкий. Смысл был в том, чтобы не расплескать его, с учетом того, что сенсорные датчики работали едва заметно и контроль был не тем. Энакин обхватил его достаточно крепко, чтобы не выронить, но в следующую секунду стекло треснуло и рассыпалось на осколки в железной хватке. — Да… — неловко пробормотал клон, протягивая ему салфетку и помогая ему избавиться от осколков, — это ещё одно преимущество перед органикой. Протез намного сильнее. Оби-Ван жестом показал оправдывающемуся медику, что всё в порядке. Это вполне соответствовало пожеланиям джедаев, которые ставили в приоритет высокую прочность протеза, а не удобство и, тем более, не натуралистичный внешний вид. — Значит теперь мне понадобится полотенце каждый раз, когда я захочу выпить воды? — спросил Энакин, проходясь салфеткой по мокрым пятнам на одежде. — Ничего, в процессе реабилитации ты научишься контролировать силу, — спокойно ответил Оби-Ван, игнорируя его агрессию, — а на Корусанте ты сможешь сам выбрать любую модель, какую захочешь. Хотя, я уверен, что к тому моменту, как мы доберемся туда, ты уже превратишь это в самое совершенного оружие в Галактике, — он добродушно улыбнулся, но Энакин не оценил шутку, — Терпение, Энакин, немного времени и ты не сможешь отличить его от настоящей руки! Сама мысль об этом была противна. Он чувствовал себя бездушным дроидом, собираемым механиком. Грубый металлический каркас создавал подобие костей и плоти. Красные и синие провода вместо вен оплетали пальцы, словно это могло обмануть его зрение, заставив поверить, что это его настоящая рука. — На самом деле, модификации сейчас пользуются большой популярностью, — заметил медик, — именно потому, что технологии дают гораздо больше возможностей. Клон мог знать об этом лишь из статей. Но это действительно было обсуждаемой темой. Некоторые видели в этом будущее и наперебой заменяли конечности, другие относились к этому крайне отрицательно, и предпочли бы остаться без конечности, чем превратиться в киборга. Энакин не имел предубеждений по этому поводу, но тот факт, что от его решения ничего не зависело, заставлял протестовать. — Тогда, может быть, сразу модифицируем ещё какой-нибудь орган? Оби-Ван сверкнул на него глазами. — Энакин! Конечно, он не должен был набрасываться на клона, который всего лишь выполнял свою работу, но сдерживать подавляемый гнев становилось всё сложнее. К счастью, их прервал внезапно раздавшийся звуковой сигнал коммуникатора. — Прошу прощения, — извинился Оби-Ван перед медиком, снимая коммуникатор с пояса, и направился к выходу, всё ещё прихрамывая на одну ногу. — Это он настоял на протезировании? — спросил Энакин, когда серые двери автоматически закрылись, заглушая голос учителя. — Нет, — медик отрицательно покачал головой, собирая инструменты, — это всё, что можно было сделать, даже с учётом пожеланий. Энакин недоверчиво нахмурился, попутно надевая тунику. — Каких пожеланий? Неужели джедаи рассматривали какие-то другие варианты, кроме протезирования? Клон минуту сомневался, но видимо он не получал приказа не говорить об этом. — Женщина, которую доставили сюда вместе с вами, привезла с собой руку. Она сказала, чтобы мы попытались восстановить её. У него едва не перехватило дыхание. О ком он говорил? Единственная женщина, которая была с ними с спасательном шаттле — это Падме. — Кто? — удивленно переспросил Энакин. Неужели она сделала это в одиночку, вопреки Оби-Вану и остальным джедаям? Он помнил как у неё дрожали руки, когда она вводила ему анальгетик… Но было несправедливо списывать это на страх, когда речь шла о девушке, которая в четырнадцать лет бросила вызов Торговой Федерации и выиграла эту войну.

«Я сталкивалась с ранениями похуже этого»

Она боялась не самого ранения, она волновалась за него. Именно это и заставило её действовать не спрашивая разрешения джедаев, которые знали о ранениях световым мечом больше, чем кто-либо. В памяти снова всплыли последние минуты в сознании, когда Оби-Ван возразил что-то переговаривающимся между собой медикам. Пока они спорили о том, есть ли смысл спасать отрубленную конечность, Падме просто сделала всё возможное. Или невозможное. — Девушка-джедай, — ответил клон. — Мы объяснили, что если бы срез был сделан виброоружием, можно было бы попытаться, но так как повреждения слишком обширные, много обожженной ткани и пришлось бы иссечь ещё больше… Аргументы медика звучали убедительно, но Энакина больше волновало почему Оби-Ван умолчал об этом, даже не упомянул… Разумеется, полет на Татуин, объятия в ангаре, сцена в шаттле и очевидное волнение Падме за него — все это вызвало подозрения. Раньше учитель доверял ему, но теперь, после того, что он увидел… Энакин старался казаться равнодушным. Ради её безопасности. С момента первого пробуждения он проявил чудеса выдержки, ни разу больше не спросив о ней. Он знал, что её здоровью ничего не угрожает и знал, что найдет её как только сможет ходить. Даже если бы к тому времени её уже отправили на Корусант. Он всё-равно собирался уйти из ордена, но сейчас, учитывая претензии совета, это только осложнило бы её положение. — Ты знаешь, где она сейчас? — спросил он клона, пользуясь шансом. Но тот виновато покачал головой. — Нет, в последний раз я видел её вчера вечером у отделения с бакта-камерами. Мы не пропускаем туда посторонних, так что я проводил её обратно в каюту, а утром её уже перевели на другой корабль. Не было никаких гарантий, что она задержится на том корабле надолго. Как и не было гарантий, что после выписки они окажутся на одном корабле. У него не было никаких сведений о ее местонахождении. Но она приходила к отделению с бакта-камерами. Она хотела увидеть его. Она тоже скучала… — Почему ты решил, что она джедай? — с улыбкой спросил Энакин, чувствуя как от прежней агрессии не остается следа. — Потому что я видел её раны от огромных когтей по всей спине, — ответил медик, удивленно наблюдая за Энакином, к счастью, он мог списать внезапные перемены в его настроении на травму. — Если бы человек столкнулся с таким зверем, он бы не выжил, а на ней даже не было брони… Энакин довольно усмехнулся, представляя шок Ганрея, когда ей в очередной раз удалось избежать смерти. Если бы не ловко припрятанная отмычка и потрясающая подготовка, Энакин вероятно бы не успел с помощью. Он был несправедлив, считая её слабее, чем она была на самом деле. — У неё даже не было оружия — с гордостью добавил он, — И она даже не джедай. Клон застыл в недоумении, представляя эту сомнительную картину победы над хищником. — Все женщины такие как она? — с восхищением спросил клон. Он пытался найти объяснение в неизвестном. Похоже за всю свою жизнь на Камино, клоны ни разу не видели женщин. Падме выпала честь быть первой, заведомо обрекая их на слишком завышенные ожидания. Энакин покачал головой. — Нет.

________

Путь от госпитального корабля до встречавшего их аккламатора занял несколько минут. Быстрее, чем путь до транспортировочного шаттла, ведь Оби-Ван шёл довольно медленно, но для прохождения дальнейшей реабилитации, им не нужно было занимать место на госпитальном корабле, который переодически пополнялся новыми ранеными. Это был огромный военный крейсер, для перевозки войск, на борту которого тоже дежурили медики. Транспортный отсек, куда их доставил шаттл, был забит звездолетами, военными истребителями, делегационными суднами и прочим транспортом. Похоже, после завершения основных военный действий внизу на Джеонозисе, центр управления сосредоточился именно здесь, и после полупустого унылого госпитального корабля, ощущение было как в банкетном зале. Энакин чувствовал присутствие бесчисленного количества человек, не считая клонов, но это мешало уловить, хотя бы отголоски присутствия самого главного человека. Он не сказал учителю ни слова с того момента как тот оставил его наедине с медиком. Он всё ещё злился, что тот не сказал ему о церемонии. «Глаз бури», так назывался корабль, был огромным. Больше ста метров в высоту, ярусы бесчисленного количества палуб поднимались метров на сто в высоту. В длину, только прогулка из транспортного отсека заняла пятнадцать минут. За это время Оби-Ван подробно рассказал о расположении турболифтов, кают для джедаев, столовой, обо всем кроме Падме. В какой-то момент он попытался разговорить его, в надежде узнать, что произошло на Татуине. В глубине души Энакин хотел поделиться с ним. Но тогда ему пришлось бы рассказать и обо всём остальном. И в отличие от Падме, он знал, как отреагирует его учитель. Он уже видел однажды ужас в его глазах, когда сжег кровавого резчика. Что было бы, если бы он узнал о целом поселении? Он ушёл от ответа, решив, что любая версия совета, будет звучать лучше правды. Это была уже вторая вещь за последние два дня, которую он скрыл от учителя. Воспитанный у ордене с раннего детства, Оби-Ван не всегда мог понять его привязанность к матери и оказать должную поддержку, но, по крайней мере, он мог его выслушать. Теперь времена, когда он мог поделиться с учителем чем угодно, остались в прошлом, словно оборвалась одна из нитей их связи, оставляя пространство свободным для лжи и неловкости.

«А разве ты сможешь жить во лжи?»

Оби-Ван постепенно готовил его к посвящению в рыцари, и за последний месяц он уже несколько раз говорил, что его долг, как учителя, подходит к концу, призывая Энакина к ответственности. Хотя, на самом деле он говорил это в минуты бессилия, пытаясь примириться с мыслью, что подчинение его падавана давно носит формальный характер. Но чувство долга перед Квай-Гоном заставляло его время от времени возобновлять агоническую борьбу за этот контроль. Так и сейчас он настоял на том, чтобы отправить его в столовую, пока он подыскивает свободную каюту, хотя Энакин говорил, что не голоден. Конечно он лгал, даже не смотря на то, что его тошнило от одного вида механической руки и запаха бакты, который ему мерещился даже после второго душа, он хотел есть, но еда в пайках клонов была такой, что энергетические капсулы казались лучшим вариантом. Одним словом, она была отвратительной. Даже Оби-Ван признал это, пошутив, что только особые генетические модификации могли заставить клонов наслаждаться ей. Возможно, это было так. Они знали о клонах слишком мало. И Энакин согласился только после того, как учитель заверил, что еда в столовой ничем не отличается от той, что они ели в закусочной Декса на Корусанте. Он оказался прав. Еда не была похожа на то, что входило в пайки. Здесь не было вег-мяса и мерзкой протеиновой пасты. Ужин для солдат уже начался, когда Энакин вошёл, так что ему не пришлось ждать своей очереди на раздаче. Зато все столы, казалось, были уже заняты. И он занял место отдельно от остальных за пустующим столом, выделенном, наверное, специально для джедаев и гостей, которые могли зайти в любой момент. В любом случае, как бы каламбурно это ни звучало, это было ему только на руку. Он мог спокойно поесть, не ловя на себе любопытные взгляды и не заботясь о том насколько нелепо он выглядит, пытаясь справиться с мясом горнта без помощи правой руки, потому что, после того, что только что произошло, он зарекся прикасаться к чему-либо, по крайней мере до тех пор, пока не научится полностью контролировать новую руку. Но не прошло и пяти минут, как его гордое одиночество нарушили. — Здесь свободно? Он поднял голову. Перед ним стоял незнакомец с подносом в руках, на несколько лет старше, темноволосый, высокий, но менее крепкого телосложения. В общем, он точно не был военным, хотя, для политика он был слишком скромно одет. — Да… — ответил Энакин, оглядевшись вокруг и убедившись, что все другие столы заняты. — Спасибо, — он поставил поднос на стол и сел напротив, — мне немного не по себе от того, что я здесь один… — Не клон? — подсказал Энакин. Тот застенчиво улыбнулся. Он точно не был политиком. Любой бы почувствовал себя некомфортно в окружении толпы людей с абсолютно идентичными лицами. Даже осознавая, что это один из базовых механизмов психики. Он снова подумал о Падме, которая ко всему прочему, была ещё и единственной женщиной на корабле. — Я опоздал на общий ужин, — объяснил незнакомец, — нужно было отправить материал. Так он был журналистом… Он говорил о материале, отснятом только что на церемонии. Энакин глубоко вздохнул, догадываясь, зачем он подсел на самом деле, и приготовился к тому, что сейчас он попытается выпытать дополнительную информацию. — После церемонии? — спросил Энакин с долей ревности в голосе. Даже его пригласили туда, хотя он был посторонним. — Да, — кивнул молодой человек с искренним сожалением, — ужасная потеря для всей Республики… Ты тоже был на прощании? Он украдкой взглянул на металлические пальцы, видневшиеся из-под рукава туники Энакина, в то время как он управлялся одной левой рукой. Энакин покачал головой. — Нет, я не успел на церемонию. Мой механик собрал меня всего полчаса назад, — он поднял правую руку, демонстрируя протез. На лице незнакомца отразились смешанные чувства одновременно осознания, почему он его не использовал, и смущения, что он заметил. Энакин усмехнулся. Даже несмотря на то, что изначально он был не рад компании, нельзя было не признать, что его искренность подкупала. — Он ещё не настроен? — Нет, оно работает, — объяснил Энакин, — просто я опасаюсь за посуду… Человек напротив понимающе кивнул. — Да, я читал о подобных случаях с этими моделями. Но ведь в военное время сверхсила — это скорее преимущество, — вежливо сказал он. — Джедаи тоже так думают, — улыбка Энакина снова исчезла, — и как прошла церемония? — Грустно, — ответил молодой человек, — Встретить джедая и раньше было большой редкостью, а теперь… Энакин удивленно вскинул брови. — Ты никогда раньше не встречал джедая? Возможно, у него тоже была причина для зависти. Энакин сам мечтал встретить джедаев, когда был совсем маленьким. И даже в то время это было маловероятно. Но Энакину повезло вырости среди них, в то время как для его собеседника, эта церемония была единственным уникальным шансом увидеть вымирающий вид. Но он не завидовал, он смотрел с восхищением. — Не так близко, — смущенно признался он. — Уже испытываешь разочарование? — пошутил Энакин. Но в этот момент раздался сигнал коммуникатора. Он нажал верхнюю кнопку, и на обратной стороне послышался голос Оби-Вана: — Энакин, заканчивай ужин и поднимайся наверх, номер каюты 1056. Нужно перенести твои вещи. — Да, учитель. Он неловко улыбнулся, прервав связь. Вот теперь разочарование было гарантировано. — Можешь не отвечать. — Вообще-то повстречать столько джедаев сразу — мечта детства, — сказал незнакомец, — жаль, что это произошло при таких обстоятельствах. — Мне тоже, — кивнул Энакин, вставая из-за стола. — Приятного ужина.

_________

Добраться до нужной каюты было не сложно благодаря турболифтам, хотя их количество на каждом ярусе могло запутать, и когда Энакин поднялся наверх, выяснилось, что она находится в противоположном крыле и пришлось обходить. По тому, как автоматическая дверь поднялась до того, как он успел хотя бы разглядеть нужный номер, можно было сказать, что Оби-Ван чувствовал его присутствие когда Энакин ещё шёл по коридору. Сама каюта была уютной и чем-то напоминала его комнату в храме на Корусанте, только больше, с широкой мягкой кроватью и отдельной ванной комнатой. Все, что было нужно. — Нравится? — спросил Оби-Ван. — Просторнее, чем моя. — ответил Энакин, оглядываясь, когда прошел внутрь. — Не привыкай. Это временно. Он устало облокотился на ближайшую стену, сложив руки на груди, тогда как Оби-Ван присел на край кровати. Ему всё ещё было тяжело долго стоять на ногах. — Меня исключат из ордена? — прямо спросил Энакин. Сам взгляд учителя говорил о том, что такой вариант рассматривался. — При других обстоятельствах так и было бы, — пробормотал Оби-Ван, — но орден не может позволить себе понести ещё больше потерь. В его словах слышалось поражение. Его голос был таким усталым, что Энакину стало жаль его. Он невольно вспомнил слова мастера Винду о том, что он даже не чувствует вины.

«Когда он успел сообщить вам об этом?»

Несмотря на царящее между ними напряжение, возможно, сейчас Оби-Ван тоже нуждался в его поддержке. — Мне правда жаль, учитель, — с искренним раскаянием сказал Энакин, надеясь растопить лёд. — Официально твоей вины здесь нет, — холодно отозвался Оби-Ван, — это ведь была её инициатива… — Она рисковала также как и мы все! — Энакин старался контролировать свой голос, но он просто не верил, что домыслы Совета могли повлиять на учителя, который видел всё своими глазами, — а это падение из шаттла — просто бред… Вы сами всё видели! — Я видел, — согласился Оби-Ван. — Но это не отменяет ни переговоров с Дуку, ни нарушения приказа… — он тяжело вздохнул. — Нужно было слушать магистра Винду… Энакин молча перенес вес на другую ногу, пытаясь придумать с какой стороны подступиться. Нужно было выяснить, чем это грозит Падме. — И… что теперь будет? — Ничего, — ответил Оби-Ван. — Всё улажено. Сенатор Амидала признала ответственность за свою инициативу. Как было объявлено, она хотела спасти джедая. Такое объяснение выглядело наиболее выгодным для всех. Оно было правдоподобным и отлично подходило для официальной версии, но не считая ещё одного мотива Падме — спасти Республику от военного конфликта, в целом… — Так и было! — Да, — скептически кивнул Оби-Ван, — Орден это ценит и поэтому не станет упоминать о переговорах с Дуку. Главным образом из-за твоего участия. Он устало потер лоб. — Я не участвовал… — слабо возразил Энакин, видя, что вся эта история давно утомила учителя. — Неважно, — Оби-Ван поднял на него взгляд с новой энергией, — ты видишь теперь, к чему приводит твоё легкомыслие? Энакин не собирался спорить с ним сейчас. Он доставил ему достаточно неприятностей за все эти годы. Он доставил достаточно неприятностей ордену. И как бы это ни отрицал Винду, его действительно мучила совесть, настолько, что он готов был понести наказание. Кроме того, если бы его выгнали прямо сейчас, это только добавило бы определенности, он мог бы начать действовать свободно. — Да, учитель, простите, если Совет решит меня исключить, я готов. — Совет не станет тебя исключать, — отрезал Оби-Ван, — ты нужен ордену. Это было ожидаемо. Орден не хотел лишаться джедаев в самом начале войны, но у ордена была сильная армия. И хотя раны Энакина зажили, реабилитация только началась, и он не мог сказать сколько пройдет времени, прежде чем он сможет уверенно держать световой меч с помощью этого. — Сомневаюсь, что сейчас я могу быть полезен, — он посмотрел на металлическую руку, — если только ордену не нужна битая посуда. — Есть много другой работы, — сказал Оби-Ван. — Битва окончена? — Энакин не был уверен, что именно нужно от него ордену, кроме его боевых навыков. — Битва окончена, но не война. — Оби-Ван медленно поднялся на ноги. — Мы собираем сведения об участии Техносоюза, Торговой гильдии и других причастных, пытаемся допросить всех, кого можем, сегодня прибыли репортеры… Из информации, полученной за время, проведенное на госпитальном корабле, Энакин мог сложить примерную картину о том, что происходит внизу. К удаче Республики, в первый день войны сбежавшие сепаратисты оставили им буквально подземный клад, в виде завода, неисследованных помещений, хранивших в себе следы их тайной деятельности и оставшихся инсектоидов, спустившихся глубоко в катакомбы. Конечно, чтобы допросить последних их сначала нужно было выкурить из убежища, но судя по поступающим новым раненым, солдатам это удавалось, с переменным успехом, а дальше приходила очередь джедаев. Однако, если джедаи сейчас были заняты расследованием, то кто должен был сопровождать Падме на Корусант? — А сенатор? — спросил Энакин, стараясь звучать как можно более равнодушно. — Она тоже останется здесь? Он ещё раз осмотрелся по сторонам, делая вид, что не замечает пристального взгляда Оби-Вана. — Пока не будет распоряжения, никто никуда не уедет, тем более сенатор. Она очевидец и всё ещё находится под охраной ордена. К счастью, в этом наши интересы совпадают. Она предпочитает работать, получая информацию из первых рук. Пока всё складывалось как надо. Но недовольный тон Оби-Вана был слишком красноречивым. Он слишком хорошо знал Энакина. И даже если нарушение приказа не являлось достаточной причиной, чтобы исключить его из ордена, это было прекрасным поводом отстранить его от Падме. К счастью, на этот случай у него уже был другой план. — Меня уже отстранили от охраны? Он уставился на Оби-Вана так, словно они играли в дежарик, а он предвидел все его ходы заранее, зная, что какой бы ответ он ни получил, он придумает способ обойти этот запрет. — Я очень настаивал на этом, — строго сказал тот. — Но у магистра Винду другое мнение. Энакин выпрямился от неожиданности. Учителю всё-таки удалось удивить его. — Мне нужно будет продолжить расследование о происхождении армии. У нас появились зацепки. Сенатор останется с тобой… — Со мной? Чего он никак не ожидал, так это того, что именно магистр Винду окажется тем, кто расчистит ему путь. — У меня нет полномочий отстранить тебя от её охраны, — в его голосе звучала почти досада, на Энакина, на себя самого. Однажды он сам возложил на себя эту ответственность перед Советом, и за все эти годы ни разу не обращался к ним за помощью. Строго говоря, если бы он рассказывал обо всем совету, Энакина давно бы уже не было в ордене. Это и была одна из причин, почему его так легко простили. Невыполнение приказа в глазах Совета являлось его первым нарушением. Таким образом, Оби-Ван оказался загнан в тупик. — Приказ канцлера ещё в силе. К тому же, ты единственный в ордене, кого связывает с ней старая дружба. — Как это может быть полезно ордену? — насторожился Энакин. — Нужно отвлечь её от выяснений о ходе нашего расследования. Она задает слишком много вопросов. Может быть, ей удалось услышать что-то, мы неуверенны… Разумеется, в этом идеальном плане должен был быть подвох. Но предположение о том, что Падме станет шпионить было возмутительным. — Она никогда не стала бы… — Энакин, не будь наивным! — Оби-Ван терял терпение. — Речь идёт о репутации ордена. Достаточно того, что Дуку бросил на него тень. Нельзя допустить, чтобы узнали об остальном.

«Не забывай, она — политик. А им не стоит доверять»

Да, орден хотел обезопасить себя, но единственная зацепка, которая была у Падме — это наёмник. — Это из-за Джанго? Оби-Ван покачал головой. — Не только. Вообще-то её желание прояснить этот вопрос было вполне оправданным. И Падме была в этом не одинока. — Как вышло, что именно он стал донором? Энакин знал, что это опасная территория. Обычно он руководствовался правилом не пытаться узнать больше, чем необходимо. Но это касалось Падме и не давало ему покоя уже три дня. — Пока неизвестно, — ответил Оби-Ван, — но между покушением и заказом прошло почти десять лет… А значит, его наняли раньше, чем она начала продвигать свой проект. Энакин недоверчиво посмотрел на него из-под бровей. — У нас ведь нет точных сведений, когда именно он был завербован? Оби-Ван развел руками. — Это мы и пытаемся выяснить прямо сейчас, но что бы мы ни узнали, эта информация принадлежит ордену и никого не касается. Он посмотрел на него, ожидая подтверждения, что он понял. Энакин покорно кивнул, снова опустив взгляд в пол. Конечно, всё складывалось не так романтично, как он ожидал, но зато Оби-Ван больше не злился. — «Нет неведения есть знание» — проговорил он, — это один из принципов джедаев, которому я учил тебя. Но простому человеку некоторые знания могут лишь навредить, — его голос стал мягче. — Это чудо, что она выбралась оттуда живой. Ей совершенно ни к чему переживать это снова. Правда? — Да, — пробормотал Энакин, не глядя на него. Оби-Ван довольно похлопал его по плечу. — Тогда располагайся. Кстати, твои вещи всё ещё у неё. Нужно забрать их. Это был отличный повод узнать последнюю деталь — её местонахождение. — Где? — Верхний ярус. Её каюта находится слева от зала совещаний. Энакин усилием приклеил свои ноги к полу, чтобы не выпрыгнуть из ботинок в первую же секунду, и оценив его терпение, Оби-Ван сам уступил ему дорогу к двери. — Только быстро. Утром собрание. — Хорошо, учитель! Теперь у него не только была официальная причина увидеться с Падме, но и официальное разрешение нестись к ней со всех ног. Похоже, удача в этот вечер решила повернуться к нему лицом. Энакин преодолел это расстояние всего за пару минут, несмотря на то, что их разделяло по меньшей мере пятнадцать уровней, чудом не сбил по дороге двух дежурящих клонов. На этот раз он попал в правильное крыло и выйдя из дверей лифта оказался прямо перед залом совещаний. Чуть отдышавшись, он нажал на кнопку серой автоматической двери слева, и уже через несколько секунд она медленно поднялась. Но несмотря на то, что память раньше не подводила, он определенно неправильно расслышал Оби-Вана, потому что вместо Падме в дверях его встретил новый знакомый.