love & amnesia

Белоснежная рубашка, не застёгнутая на две верхние пуговицы, струится по телу. Омега обводит взглядом свои выпирающие ключицы, трогает живот, недовольно хмуря брови. Кажется, потолстел. Белые широкие брюки тем не менее подчёркивают фигуру. Окрашенные заново волосы снова блестят, как и лицо с лёгким макияжем. Тэхён поправляет причёску, подкрашивает сухие губы бальзамом, который придаёт губам слегка розоватый цвет, и выходит из туалета, чтобы проверить, всё ли готово. Официанты в зале завершают последние приготовления, шары упираются в потолок, столы красиво накрыты. Мужчина удовлетворённо кивает, хватая со стола возле кухни бокал с лимонадом. С минуты на минуту в кафе приедет именинник вместе с Тэуном, позже подойдут Сокджин и приглашённые друзья Киёна. Чонгук… тоже должен прийти. Тэхён так и не набрался смелости уточнить накануне. Тэун пишет, что они рядом. Омега просит подготовиться официантов и берёт красивый торт со свечами, которые работники кафе сразу же зажигают. Тэхён слышит копошение у входа, широко улыбается, и включается праздничная песня. Красивый Киён заходит в помещение за руку с Тэуном, огромными глазами разглядывает зал, переводя взгляд на своего папу. Ким начинает подпевать и подходит к ребёнку ближе, чтобы он смог задуть свечи. — С днём рождения, родной, — Тэхён слегка наклоняется, кинув беглый взгляд на своего папу. — Загадывай желание, — указывает глазами на торт, умиляясь со своего сына. Его снежный мальчик, подарок свыше стал ещё на год взрослее. Киён что-то мычит, подняв глаза вверх и кивнув, задувает свечи, смущаясь аплодисментов. Блондин отдаёт торт мимо проходящему официанту и крепко обнимает сына, громко целуя в две щеки. — Ты же знаешь, что я тебя очень люблю, — шепчет на ухо омежке, приглаживая тёмные волосы. — Ты самый лучший у меня. Я так рад, что ты есть, — смаргивает подходящие слёзы и ещё раз целует Киёна, захватывая в плен объятий. — Я тоже тебя люблю, — улыбается мальчик, позволяя себя потискать. — Тут так красиво! — хихикает, оглядывая кафе. — Это всё для тебя, — Тэхён поправляет на себе рубашку и обнимает папу, чмокая в щёку. — Привет. — Привет, милый, — Тэун улыбается, оглядывая своего прекрасного сына. — Ты готов хоть сейчас замуж выходить, — смеётся, смахивая несуществующие пылинки с плеч омеги. Ким только цокает и закатывает глаза. Медленно подтягиваются все гости. Джин немного опаздывает, забегает запыхавшийся, расцеловывает Киёна, даря ему наряд, который он сшил собственноручно. Омежка идёт играть со своими друзьями со школы, пока взрослые садятся за стол. Тэхён смотрит на вход, ожидая альфу. Действительно хочет увидеть его на этом празднике — так его сердцу будет спокойнее, если отец и сын в такой день будут рядом. — Не пришёл, ну и отлично, — видя ожидающего друга, шикает Сокджин и складывает руки на груди. Он слишком эмоционально отреагировал на то, что Киён без шуток позвал Чонгука на свой день рождения. Полчаса возмущался за бокалом вина до такой степени, что покраснел от злости. Альфа в тот вечер, кажется, горел из-за обсуждений и упоминаний не самыми приятными словами. — Киёну важно его присутствие, — безапелляционно заявляет омега, глянув на рассаживающего своих друзей сына. — Себе хоть не ври, — закатывает глаза Джин. — Тэхён, ты идиот, — вскипает он, двинувшись следом за другом. — Ты будто специально остался у него работать, надеясь, что грёбаный Чонгук обратит на тебя внимание, а тот и рад этому. Дашь ему снова воспользоваться собой и бросить? Или опять заделать тебе ребёнка. А потом, когда он даст по съебам, придёшь и будешь плакаться, — фыркает омега, останавливая Тэхёна за локоть у туалетов. Мужчина отталкивает друга, с трудом сдерживая слёзы обиды. Стискивает зубы так сильно, что болят скулы, и впивает ногти во внутреннюю сторону ладоней. Сокджин ударил точно и без сожалений. Испортил всё праздничное настроение, и теперь Тэхёну хочется домой, чтобы хорошенько прорыдаться в подушку, пожалеть себя и наорать на несправедливость в этом мире. А ещё хочется покурить. — Значит, так ты думаешь? — выдавливает Тэхён, поломано улыбаясь. — Так и есть, — мотает головой друг. — Ты тешишь себя пустыми надеждами. Где вся твоя ненависть? Вспомни, что Чонгук так и не поговорил с тобой о случившемся, легко вычеркнул тебя из своей жизни! — Считаешь, что я раздвину ноги для него по первому же щелчку? — поджимает губы. — Да, — признаётся Джин. — Тэхён… — он тяжело вздыхает, обнимая мужчину, и они вместе опадают на пол возле туалетов. — Прости. Как мне ещё вправить тебе мозги? — Чонгук не такой, — упрямо качает головой Тэхён, стирая слёзы с ресниц, лишь бы не размазать макияж. — Что, если случилось что-то плохое? Тогда, в прошлом. — Ты его защищаешь. — Нет, — жмурится омега. — Да, Тэ, — Сокджин поправляет блондинистые пряди волос друга. — Ты ведь его любишь. И хочешь, чтобы он тоже полюбил тебя. Не будь размазнёй и достань свою гордость, — встаёт с колен, потянув Кима за собой. Тэхён заходит в туалет, где Джин помогает ему подправить макияж. Стоит и смотрит пустым взглядом в зеркало, признавая, что друг прав. Глупое и ещё живое сердце. Почему оно не понимает, что Чонгук не достоин его? Почему рвётся к альфе? Сопротивляется, желая унести тело, которое снабжает кровью, к тому, с кем чувствует себя в безопасности. В зале уже подали блюда. Омеги возвращаются, и Тэхён старается не светить своими красными глазами, в которых невыплаканные слёзы. Молча садится за стол, игнорируя встревоженный взгляд папы, ковыряет суп из водорослей, совсем не чувствуя аппетита. День рождения проходит мимо него. Все вокруг веселятся, пьют за здоровье омежки, пока его собственный папа проводит время в прострации. — Когда Чонгук придёт? — звонкий голос Киёна вырывает из мыслей, и Тэхён смотрит на своего погрустневшего мальчика. Не придёт. Но разве может он так прямо сказать это сыну? — Он занятой человек, родной, — вздыхает омега, отодвигая наполненную тарелку от себя. — Он обещал, — уголки губ малыша опадают. — Я знаю, — ему слишком больно за сына. Чёртов Чон Чонгук причиняет боль ещё одному омеге, который уж точно этого не заслуживает. — Дядя Чонгук! — Киён смотрит на вход в кафе и, подпрыгнув от распирающей радости, летит к названному. Чонгук в классическом костюме подхватывает бегущего омежку на руки, кружась вместе с ним вокруг своей оси. У Тэхёна начинают дрожать руки. Он смотрит на Джина, который пилит Чона ненавистным взглядом, а потом на удивлённого папу. Отвечать на его вопросы хочется меньше всего, поэтому омега встаёт со своего места, подходя к ребёнку, который разглядывает свои подарки. — Привет, — альфа по-доброму улыбается, но перестаёт, когда видит равнодушного Тэхёна. — Что случилось? Ты злишься из-за опоздания? — Я не злюсь, — пересиливает себя и немного улыбается. — Спасибо, что пришёл. Киён очень ждал тебя. — Разговор с Чжаном был долгим, — морщится он. — Ещё пробки дикие сегодня, — качает головой, взъерошивая волосы Киёна. Подбежавший официант передаёт букет из различных видов цветов Чонгуку, пока омега смотрит вслед своему сыну, который пошёл к друзьям. Пышные цветы закрывают лицо мужчины, и Тэхён отшатывается, не ожидая. — Сегодня праздник не только у Киёна, — отодвинув букет в сторону, начинает бизнесмен. — Это тебе. Я горжусь тобой, потому что дети — это очень сложно, — он всовывает цветы в розовой упаковке в руки Кима. Тэхён забывает поблагодарить, ошарашенно смотрит на цветы, думая, что не стоило приглашать альфу сюда. Лучше бы они втроём отпраздновали завтра, и не было бы злобы Джина и многочисленных вопросов в глазах Тэуна. Ещё этот дурацкий букет, от которого в шоке не только омега, но и все остальные. Тэхёну хочется выть. Он агрессивно передаёт букет тому же официанту и молнией доходит до присевшего Чонгука, который с расслабленной улыбкой представляется Тэуну. — Можно тебя? — Тэхён натянуто улыбается и закрывает собой обзор на своего папу. — Нет, пусть познакомится, — со стула поднимается Джин. — Мы так рады видеть твоего начальника на семейном празднике, — он наигранно хлопает в ладоши. — Как ваши дела, господин Чон Чонгук? — хмыкает омега. — Часто вспоминаете прошлое? — Джин! — шипит Тэхён, видя недоумение альфы. — Что «Джин»? — рычит Ким. — Хватит портить день рождения моего сына, — сквозь зубы проговаривает, наклоняясь к другу. — Что здесь происходит? — дрогнувшим голосом спрашивает Тэун. — Пап, а когда будет торт? — кричит Киён. — Торт! — подхватывают друзья омежки. — На чём мы остановились, Чон? — ехидно интересуется Сокджин, рассматривая ногти. Тэхён тяжело дышит от шума, закрывает уши ладонями, убегая в туалет, и только там ему становится лучше. Он смывает весь макияж под напором холодной воды, болезненно хмурится, сжимая тонкими пальцами края раковины. Он думал, что этот день будет наполнен радостью и счастьем, а в итоге стоит в чёртовом туалете с раздражающей спокойной музыкой и пытается заглушить очередную истерику. Шмыгнув носом, омега перекрывает кран, хватается за рубашку на груди, раздувая её, лишь бы остудиться окончательно. Заходит в кабинку туалета и, закрывшись, садится на крышку унитаза, зарываясь пальцами в волосы. Через некоторое время в туалет кто-то заходит, и Тэхён радуется, что заперся. Радость испаряется, когда он понимает, что это Чонгук. — Тэхён, открой, пожалуйста, — ему не составляет труда вычислить, в какой кабинке омега, и он стучит костяшками по двери. Мужчина игнорирует, даже не шелохнувшись. Все вокруг на него давят, считая, что он резиновый и легко вернётся в исходную форму без вмятин. Джин обозлился, будто Тэхён виноват в том, что Киёну понравился альфа. Папа всё ещё желает поговорить, явно узнав Чонгука. И никто не думает о том, как устал сам Тэхён притворяться. Дверь он открывает резко, выбегает из кабинки, напоровшись на чёрные глаза, в которых читается настоящее волнение. Сколько можно его мучить? — Как же ты меня достал! — орёт омега, ударяя двумя кулаками по груди альфы. — Сколько ты ещё будешь молчать, делая вид, что не знаешь меня?! Смешно тебе? Нравится видеть меня морально опустошённым? За что, блять?! — его руки аккуратно перехватывают одной и заворачивают за спину, прижимая брыкающееся тело к себе. — Тише, — Чонгук кладёт свободную руку на плоский живот, придвигая омегу ближе к себе спиной. — Давай ты успокоишься и всё мне объяснишь, — вздыхает мужчина, чувствуя, как слабеет сопротивление. — Это ты мне объясни, — Тэхён вырывает свои руки, поворачиваясь лицом к Чонгуку. Долго смотрит в непонимающие глаза и медленно, будто в иной реальности, кладёт одну ладонь на гладко выбритую щёку. — Я ведь… — «люблю тебя» тонет в жадном поцелуе. Блондин, дорвавшись, проникает в чужой рот, не чувствуя ответа от удивлённого альфы. Наслаждается любимыми губами, которые на вкус остались всё теми же. Чонгук, отмерев, неуверенно сминает губы омеги, высасывая весь пыл. Необузданный поцелуй перерастает в ласковый, до слёз искренний. Тэхён встречается своим языком с чужим, мычит от забытых ощущений, приоткрывая глаза. Этот поцелуй преследовал его во снах долгие годы. Он просыпался в слезах и смазке между ног, не зная, мастурбировать ему или продолжать плакать. Он скучал по этим разрядам тока, по мяте, по умелым губам. Чонгук бросил его. Мысль отрезвляет. Тэхён резко разрывает поцелуй, слизывает слюну Чона с нижней губы и, стиснув челюсти, даёт пощёчину со всей силы. По ладони бегут жгучие мурашки от соприкосновения. Омега сжимает кулак, желая их прогнать и, поджав губы, выбегает из туалета. Сидя за столом, Ким видит, как через пять минут Чонгук с опущенной головой уходит из кафе, ни с кем не попрощавшись. Ему вновь хочется заплакать, но свет в зале гаснет, и официанты выносят торт побольше. Все вокруг радуются сладости, пока Тэхён чувствует лишь горечь и боль в ладони. Его точно уволят.

✾

Тэхён рассеянный. После дня рождения Киёна он взял четыре дня отдыха, потому что ему стоило прийти в себя и пережить начавшуюся течку. Потираясь бёдрами о простыни, он воспроизводил яркий поцелуй, который запомнил до мельчайших деталей. Всю течку он провёл с Чонгуком из своей головы, выл в пустоту квартиры, когда руки затекали из-за игр с телом, плакал, желая почувствовать рядом настоящего альфу, громко извинялся, раз за разом ударяя самого себя словно в отместку. После течки проспал почти сутки, но даже во сне его преследовал Чон. Тэхёну больно и, кажется, сильнее, чем тогда, но он знает, что ту боль — самый её пик — пережил и забыл благодаря защитным механизмам психики. За утро он успел разбить чашку, в которую собирался налить ненавистный кофе, сломал сигареты, когда судорожно засовывал их в сумку, лишь бы Киён не увидел, надел разные носки. Тэхён тяжело вздыхает, доставая другие, и медленно натягивает их. В комнату забегает сын, которого вчера вечером привёз Тэун. — Папуль, — омежка садится на кровать рядом с папой, болтая ногами в воздухе. — У нас в школе будет конкурс. Нужно прийти с отцом и показать, какой командой вы можете быть, — Киён прикусывает губу, кидая неуверенный взгляд на старшего. — Хорошо, — заторможенно соглашается омега, засовывая вывернутые карманы брюк на своё место. — Когда конкурс? — В пятницу, — отвечает ребёнок, пока Тэхён вспоминает, что сегодня вторник. — Я приду, — кивает блондин, пытаясь засунуть мысли об извинении перед Чоном куда-то вглубь. — Но ты не отец! Ты папа! — возмущается мальчик. — Папам нельзя участвовать — только смотреть. — Родной, — Тэхён садится на корточки перед сыном, — где я возьму тебе… отца? Мы попросим исключение для нас, хорошо? — Нет, — мотает головой омежка. — Давай ты попросишь дядю Чонгука побыть моим отцом один денёчек? — Киён перебирает край своей домашней футболки, а Ким замирает. Твою мать. — Вряд ли он согласится, — тихо начинает омега. — Я немного… обидел его. — Тогда попроси прощения, — не видит проблемы ребёнок. — Он обязательно тебя простит! И тогда согласится пойти со мной на конкурс, — довольно улыбается Киён. — Киён… — видит умоляющие глазки Чонгука и сдаётся. — Хорошо, я поговорю с ним. — Спасибо! — омежка вскакивает с кровати и целует мужчину в щёку. — Мы точно выиграем! — летит вприпрыжку в свою комнату, чтобы начать собираться в школу. Тэхён пару минут бездумно разглядывает своё отражение, не зная, что делать. Его вполне могут сегодня уволить, и он так и не придумал, как правильнее извиниться и как просить о помощи для Киёна. Чонгук вообще не обязан помогать ему, да и Тэхён не должен умолять пойти на какой-то конкурс. Альфа не его друг, а, значит, ничего не должен Киму. Вздохнув, мужчина собирается до конца, отвозит сына в школу, заезжает в кофейню, в которой делают качественный кофе, и заказывает капучино для альфы. Весь нервничает, когда выходит из машины, и чуть не опрокидывает стакан на снег. В офисе спокойно, все работают на своих местах и никто не замечает дрожи какого-то секретаря. Повесив пальто на вешалку у входа, Тэхён поправляет волосы и коротко стучится к Чонгуку. Альфа сидит за своим макбуком, задумчиво грызёт карандаш, но тут же опускает его на бумагу перед собой, поднимая глаза на омегу. — Привет, — Тэхён решает, что может обратиться на «ты» в офисе, пока они будут решать конфликт. Так легче расположить к себе человека. — Я принёс капучино, но он немного остыл по пути, — он мнётся и нервным движением ставит стаканчик на стол. — Спасибо, — альфа придвигает кофе к себе ближе и делает большой глоток. Омега рад, что хотя бы от этого он не отказался. — Чонгук… — Ким хрустит пальцами, приземляясь на второй стул, — прости меня, пожалуйста. Я не должен был бить тебя, — судорожно выдыхает. — Ты меня уволишь? — С чего ты взял? — удивлённо моргает мужчина. — Я бы, наверное, уволил, — шепчет Тэхён, опуская голову. — Я не уволю, — хмыкает Чонгук, делая ещё один глоток кофе. — Если будешь каждое утро приносить мне этот кофе, — добавляет, хитро улыбаясь. Омега пытается не показывать своё облегчение и радость, неловко улыбается и согласно кивает. Чон задумчиво стучит пальцами по стакану, о чём-то раздумывая, и Тэхён терпеливо ждёт вопросов. — Я не мешаю личную жизнь с работой, — наконец, произносит бизнесмен. — Даже если бы ты не извинился, мы бы продолжили работать, как и раньше, но в строго деловой форме. Ты только одно мне скажи, — Тэхён напрягается, — за что пощёчина? Ты же сам набросился на меня. — Я просто был очень обижен, — хмурится омега, быстро моргая. — Прости. — Простил, хватит извиняться, — по-доброму улыбается Чонгук. — Обижен на меня? — Ким напряжённо кивает. — За что интересно? — недоумевающе спрашивает, закрывая крышку ноутбука, чтобы полностью видеть лицо блондина. — За прошлое? — неуверенно признаётся мужчина, кусая внутреннюю сторону щёк. — Не понимаю, — Чонгук толкает язык за щёку, проводя им по кромке нижних зубов. — Когда я успел сделать что-то плохое за эти три месяца? — Нет, ещё раньше, — качает головой омега, но леденеет от какого-то страха, когда альфа смотрит своими глазами куда-то вглубь него. — Раньше? — задумчиво спрашивает начальник. — Но мы никогда не встречались раньше. В кабинет забегает Мигён, прерывая их разговор, чтобы подписать какие-то документы. Тэхён с трудом встаёт на ватные ноги, отодвигает стул и плетётся к себе, слыша лишь шумы в голове.

✾

Что-то случилось — так решил Тэхён. Чонгук не мог врать о том, что не помнит их прекрасные дни, исследования друг друга, первые касания. Да и зачем ему было это делать? Чтобы просто не извиняться и забить на эту тему? Тэхён не верит. Последние слова Чонгука никак не оставляли в покое. Они крутились в голове перед сном, утром, в течение рабочего дня и иногда ночью во снах. Омега всё внимательнее приглядывался к Чону, желая найти хоть какую-то подсказку во внешности. И за всеми мыслями так и не решился подойти к нему не по работе и попросить об одной услуге — побыть отцом для Киёна. Тем, кем он и являлся для омежки. Сыну пришлось соврать, что альфа не может. Плакал он весь вечер, обидевшись не только на Чонгука, но и на Тэхёна. В пятницу утром пошёл недовольный в школу, почти не разговаривая с папой. Мужчина винит себя, зная, что ради сына должен был поговорить с начальником, но каждый раз, когда они оказывались наедине, язык страшно начинал заплетаться, а ноги дрожать. Ещё не давал покоя ответ альфы на поцелуй. Если для него Тэхён был просто секретарём с каким-то сыном, то почему он не оттолкнул? Любит доступных? Или ему понравилось? Всё это вызывает жуткую головную боль. Ким думает, когда в последний раз он чувствовал себя свободно, без какой-либо ноши за спиной, и с ухмылкой понимает, что семь лет назад. Может, у него депрессия? Обратиться ли к врачу? И эти мысли раздражают, заполняют голову словно мусор. Тэхён со всей силы ударяет кулаком по рабочему столу, тут же взвыв. Чонгук в это время выходит из кабинета и едва сдерживает смех с вида нахмуренного и обиженного на стол омеги. — Слушай, — альфа опускается на мягкий диван, положив одну руку на подлокотник. Тэхён заинтересованно поднимает голову, — чем вы с Киёном заняты сегодня вечером? Младший думает, не ослышался ли он случаем, глупо хлопает ресницами, опуская потяжелевшие руки под стол. Чонгук… странный? Неожиданно звонит телефон Тэхёна и, вздрогнув, омега принимает вызов от Сокджина. — Почему ко мне прибегает Киён со слезами на глазах? — сразу же начинает Джин. — Что? — Ким вскакивает со своего кресла. — Говорит о каком-то конкурсе, — на фоне слышны тихие всхлипывания, и мужчина устало стонет. — Я возле твоего офиса вместе с ним. Мне срочно нужно уехать к себе в ателье, спустишься? — Да-да, — он сбрасывает звонок. — Я могу привести сюда Киёна? — с надеждой спрашивает Тэхён, прикусывая нижнюю губу. — Конечно. Что случилось? — альфа тоже поднимается с дивана. Блондин отмахивается, выбегая из кабинета в одной тонкой рубашке. Нетерпеливо топчется возле лифта, а в самой кабине нервно нажимает на кнопку нижнего этажа. В холле стоит друг, держа за руку Киёна, который так и не перестал плакать. Тэхён поджимает губы и присаживается перед омежкой, обнимая его. Сын обидчиво пытается отвернуться. — Спасибо, что привёз его, — смотрит на Сокджина, перехватывая ладонь ребёнка. — Ага, я побежал, — Джин чмокает омегу в щёку и пулей вылетает из офиса. — У меня в кабинете такой удобный диван. Посидишь там и порисуешь? — предлагает, заходя в лифт. — Не хочу! — канючит омежка, вновь пуская слёзы. — Киён, — строго произносит Тэхён, — перестань, пожалуйста, — лифт прибывает на нужный этаж, и омеги идут к приёмной. Он никак не ожидает, что Чонгук так и останется у него, столбенеет, пока Киён вырывает свою ладонь и заходится в новом плаче. — Чонгук! — малыш подбегает к мужчине, обнимая руками шею. — Почему ты не хочешь побыть моим отцом? — говорит в чужую грудь, с трудом сглатывая ком. Альфа выгибает бровь, встречаясь глазами с секретарём. Он краснеет, понимая, что сейчас Чонгук может спокойно выставить омегу перед сыном лгуном. Потирает глаза, падая на диван, пока Чон ожидает объяснений, успокаивающе гладя спину омежки. — Конкурс в школе, — тихо говорит Тэхён. — Дети должны привести своих отцов и пройти какие-то испытания вместе. Без пап и мам, — зарывается пальцами в волосы, с болью смотря на истерику сына. — Хэй, сладость, — омега вздрагивает, поднимая шокированный взгляд на начальника, но тот обращается к его сыну. Старое обращение заставляет тело покрыться мурашками и приревновать его, ведь сладостью для Чона был только он, — я специально освободил время для твоего конкурса, — шепчет, широко улыбаясь, и истерика волшебным образом проходит. — Папа тебе не сказал? — Маленький манипулятор, — недовольно фыркает Тэхён, складывая руки на груди. — Конкурс начнётся через час, — хлюпая носом, произносит ребёнок. — Успеем, — кивает Чонгук. — А пока вытирай слёзы. Где твой настрой чемпиона? — он щекочет пальцами рёбра Киёна, заставляя его засмеяться. — Куда прикажешь сдвинуть встречу? — дуется омега. — Разрешаю сказать, что я идиот, который предпочёл свои дела, нежели партнёрскую встречу. Отправь какой-нибудь презент в качестве извинений, — хихикает мужчина. — Почему ты просто не попросил меня? — тихо, чтобы не услышал омежка, удивляется Чонгук. — Я… — тушуется Тэхён, бегая глазами по кабинету, — не думал, что ты согласишься. Мужчина тянет насмешливое «ааа», треплет Киёна по макушке, а Ким вдруг видит того самого Чонгука со школы. Улыбка красит его лицо, делает юным. Тэхён вспоминает, как красиво завиваются волосы у альфы из-за влаги, и понимает, что так сильно скучает по тем кудряшкам. Смотрит на пальцы без аксессуаров, вены, виднеющиеся даже на ладонях, более крепкие бёдра по сравнению с прошлым и не сдерживает громкого вздоха. Счастливый Киён без раздумий залезает в теслу Чонгука. Тэхён смотрит ему в спину, двинувшись к своей машине, но альфа останавливает его, аккуратно схватив за предплечье. Просит поехать с ними, обещая, что один из его телохранителей пригонит к дому автомобиль утром. Омега пожимает плечами и садится на пассажирское, пристёгивая ремень. По телу до сих пор бегут мурашки от теплоты руки альфы, внизу живота скручивается тугой узел, и блондину хочется выть от беспомощности. Само тело подводит его, рассыпаясь на части от одного лишь ничего не значащего прикосновения. Киён во всю болтает с мужчиной, видимо, всё ещё обижаясь на папу. От этого становится грустно. Чонгук в глазах омежки авторитет, и он добился этого всего за пару встреч. Тэхёну не нравится чувствовать безразличие сына, он кусает губы, смотря в окно со своей стороны, и корит себя. Вот если бы сразу попросил Чонгука, то Киён не игнорировал бы его присутствие. Так он не замечает, как они подъезжают к школе. Как раз вовремя. Киён и Чонгук уходят к остальным участникам конкурса, а сам омега подходит к так называемой группе поддержки, состоящей из омег. Киён изо всех сил старается соответствовать умелому альфе, счастливо смеётся, когда они бегут, связанные по одной ноге, прижимается к сильному телу, когда территорию, где нужно всем уместиться, срезают. Альфа словно отдыхает душой и телом, катает ребёнка на своей шее, позволяет поцеловать себя в щёку, довольно улыбаясь. Они чувствуют друг друга, и под конец Тэхён сидит совсем пасмурный. Они могли бы все эти семь лет быть настоящей семьёй и переживать трудности вместе. — Папуль, — из-за угла показывается тёмная макушка Киёна, который от переизбытка эмоций больно запрыгивает на колени Тэхёна, крепко обнимая. — У нас серебряная медалька, — показывает ненастоящую медаль, висящую на шее, ярко улыбаясь. — Отлично, — омега проводит пальцем по розовой щеке. — А ещё люди сказали, что я очень похож на Чонгука, — гордо выпячивает грудную клетку. Тэхён смотрит на такого же розовощёкого альфу и с трудом улыбается. Очень похожи. — Я обещал ему вкусный ужин, — Чон садится рядом с Кимом, подмигивая омежке. — Поедем в ресторан итальянской кухни и поедим вкусной пасты, — мечтательно тянет мужчина, хватаясь за сжимающийся от голода живот. — Да! — хихикает Киён, накидывая свою куртку на плечи. — Идём быстрее! — Родной, застегнись, чтобы не заболеть! — просит омега, перехватив поудобнее своё пальто. — Спасибо, Чонгук, — столкнувшись плечом к плечу, произносит Тэхён. — Ты сделал Киёна ещё счастливее, хотя мог поехать домой отдыхать. — Мне самому понравилось, — смеётся Чонгук, закидывая одну руку на плечи блондина. Тэхён сжимается, роняя пальто на пол. — Прости, — он сразу же убирает руку. — Тебе неприятно? — Я не ожидал, — правдиво отвечает младший, прикусывая губу. Не скажет же он, что очень даже приятно — до дрожи в коленях. — Ужин за мой счёт, — переводит тему, не желая быть в долгу. — Ещё чего, — хмыкнув, поднимает чужое пальто, отряхивая его. — Кто пригласил, тот и платит, — он помогает омеге просунуть руки в рукава. Тэхён с улыбкой оборачивается, находит смелость протянуть ладонь и положить её на щёку, которую ударил. Чонгук прикрывает глаза, и мужчина надеется, что из-за положительных эмоций. — Киён теперь тебя больше уважает, потому что ты ему ничего не запрещаешь, — наклоняется к скуле и коротко целует её. — Он очень любит тебя, — хрипло шепчет Чонгук, накидывая на плечи свою верхнюю одежду. Тэхён смеётся, выходя на улицу, где начался снегопад. Киён прыгает за снежинками, пытаясь найти красивую. Он быстро крутит головой, вытягивая ладони вверх и, найдя нужную, бежит к взрослым. — Папочка, это я словил для тебя, — улыбается омежка, показывая тающую снежинку на перчатке. — Самая красивая снежинка. — Это ты самая красивая снежинка, — ниже натягивает шапку мальчика, целуя в алую щёку. — Проиграем в снежки? — кричит ребёнок и, не дожидаясь ответа, бежит к ближайшему двору, где много снега. Тэхён натягивает свои чёрные перчатки, оглядываясь на альфу, пожимает плечами, пока Чонгук с хитрой улыбкой наклоняется, формируя шарик из снега. — Нет! — омега отворачивается, и в его спину врезается снег, рассыпаясь у ног. — Чон Чонгук! — рычит и, так и не застегнув пальто, лепит снег для отмщения. Киён уходит на сторону омеги, и они вместе пытаются подбить альфу, но тот легко уворачивается от каждого снежка, звонко смеясь. Зато он точно попадает в шапку Киёна, спину, штаны, обстреливает всего Кима, который возмущённо смотрит, когда снег ударяется об его ягодицу. Больно вообще-то. Тэхён победно кричит, когда ему удаётся попасть в руку Чона. И, пока он злорадно смеётся, альфа выпускает ещё три снаряда, ни разу не промазав. Притворно зарычав, блондин подбегает ближе к Чонгуку, бросает снег прямо в грудь и, согнувшись пополам, смеётся. Под ногами оказывается лёд, припорошенный снегом. Омега вскрикивает, падая прямо в объятия альфы. Тот, впрочем, тоже не удерживается на ногах и падает, служа кроватью для Тэхёна. Где-то сзади смеётся Киён, а рядом с их головами разрушается его слепленный снежок. Ким завороженно смотрит в чёрные глаза, вдыхает холодный уличный воздух и облизывает сухие губы, желая приблизиться и почувствовать тепло чужих. Чонгук первый подаётся вперёд, опаляет жарким дыханием, прикасается совсем невесомо. Углубиться не даёт омежка, который подбегает к ним и тоже поскальзывается. Тэхён резко отстраняется, с трудом поднимаясь на ноги. — Ты в порядке? — подаёт руку Киёну, шапка которого съехала на бок. — Как же круто! — держась за руку родителя, верещит малыш и кружится на льду. — Не больно? — Тэхён поворачивает голову к вставшему Чонгуку. — Порядок, — улыбается альфа, отряхивая снег. Ким тоже начинает этим заниматься. Сначала помогает сыну избавиться от холодного снега за шиворотом, потом сам отряхивается, чувствуя снег в обуви и даже под рубашкой, которая насквозь промокла. Все трое устало залезают в автомобиль. Тэхён убирает снег из ботинок, морщась из-за мокрых носков. Ему хочется отдохнуть после зимних игр, а ведь Чонгук и Киён ещё до этого активничали. Омежка жалуется, что у него урчит живот, и они выезжают в ресторан. Там Тэхён расслабленно опирается об спинку стула спиной, чувствуя себя, как когда-то после танцев. Киён убегает в детскую игровую комнату, а Чон заказывает блюда. Омега вспоминает, как в их юность всё было почти так же, только сейчас бюджет у них повесомее и они сами старше. И ребёнок. Их общий с Чонгуком. Тэхён оглядывает альфу, задерживая взгляд на губах, размышляет, стоит ли рассказать совершенно всё, и склоняется к положительному ответу. Но не сегодня. Сейчас он слишком уставший и трусливый. Ему нужно как следует подумать с чего начать. — Так, — Чонгук отдаёт меню официанту, — ты рассказал про Киёна своему бывшему альфе? — словно прочитав мысли, спрашивает он. — Нет, — чувствуя, как тело становится ватным и тяжёлым, говорит Тэхён, — но я совсем скоро поговорю с ним, — омега зевает. — Знаешь, это был прекрасный вечер. Мне не хватало этого, — не хватало Чонгука. — Согласен, — кивает мужчина. — Тэхён, я неглупый, — вдруг серьёзно начинает альфа. — Ты знаешь Чимина, обижен на что-то. Мы ведь… были знакомы? — неуверенно спрашивает он. — Да, — поджимает губы Ким. — Нам нужно поговорить о многом, но давай позже? — предлагает Тэхён, желая поесть. Чонгук прерывисто выдыхает, словно подтверждение его догадок ошарашило. Трёт виски, положив локти на стол и заставляя омегу выпрямить спину. — Что такое? Снова голова? Таблетку? — он тянется к своей сумке, но вспоминает, что та осталась в салоне автомобиля альфы. — Не беспокойся, — улыбается и берёт мужчину за руку. — Вдох-выдох, — шепчет, помогая преодолеть волнение. Тэхён дышит одновременно с Чонгуком их сплетающимися запахами. Придвигается ближе, желая почувствовать каждую ноту кружащей голову мяты. Видит выпирающий кадык альфы и заставляет себя сидеть на месте ровно и не приставать. Омега уже знает, чем займётся перед сном. Слабо улыбнувшись, Ким кладёт свою голову на твёрдое плечо, свистяще выдохнув. Официант расставляет блюда, приносит чай, пока Тэхён лениво за ним наблюдает, чувствуя, как Чонгук немного наклоняется и утыкается носом в его волосы. Они отсаживаются друг от друга, когда прибегает Киён. Мужчина садится напротив, а омега хлопает ладонью по освободившемуся месту для сына. Еда оказывается очень вкусной. Болтающий обо всём на свете омежка вызывает только улыбки у двух взрослых. В комфортабельной тесле Тэхён чуть не засыпает. Сонно прощается с альфой, мечтая обнять его, но сил в руках не остаётся. Зато Киён с грустью обнимает мужчину, комкая его рубашку на груди и признаваясь, что не хочет уходить. Ким с трудом доходит до своей комнаты и, наплевав на планы, засыпает как убитый.

✾

Омегу будит неприятная мелодия звонка, но он не сразу понимает, что это в реальности. Подняв тяжёлые веки, он щурится и принимает вызов. Голова раскалывается безбожно. — Доброе утро, — доносится бодрый голос Чонгука. — Машина у твоего подъезда. Выйди и забери ключ у человека, — произносит альфа, пока Тэхён пытается прийти в себя и понять, о чём он. Молчит в динамик, хмуря брови, причмокивает и только спустя минуту понимает, что разговаривает с начальником, а снизу его ждёт телохранитель. Мужчина подрывается с постели, тихо чертыхнувшись. — Тэхён? — зовёт альфа, слыша копошения и бубнёж. — Ты опять проспал? Рабочий день начинается через полчаса, — дразнит Чонгук. — Я отрубился вчера, зайдя к себе в комнату, и не поставил будильник. Прости, — хрипло шепчет Ким, всовывая ноги в резиновые шлёпки. — Но я сейчас быстро соберусь, — обещает омега, включая свет в ванной. — Ладно. Лишать премии не буду, — смеётся Чонгук, вызывая улыбку у Тэхёна. — Жду в офисе, — он отключается, а омега выдавливает мятную пасту на щётку. Прохладная вода приятно холодит горячую кожу лица. Блондин умывается, всовывает ноги в ботинки и забирает ключ от автомобиля, благодарно кивнув. Дома он надевает рубашку кремового цвета, но, чувствуя холод, натягивает коричневый свитер сверху. Поцеловав спящего сына, он аккуратно закрывает входную дверь и выходит из подъезда. Ледяной ветер щиплет щёки, поэтому омега спешит забраться в автомобиль. По пути встаёт в небольшую пробку, жалеет, что не выпил обезболивающее, потому что голова с каждой минутой болит всё сильнее. В офис он заходит совсем в плохом состоянии. Широко зевает в лифте и ужасается с горячего лба, приложив к нему ладонь. Возле приёмной его ловит Мигён. — Пару минут назад звонил господин Хан, — кусает губу девушка. — Ему не понравилось, что вчерашняя встреча отменилась. — Чёрт, — закатывает глаза Тэхён. — Есть новость похуже, — мнётся омега. — На нас летит метеорит? — иронично выгибает бровь. — Он едет сюда, собираясь поговорить с директором у него в кабинете, — быстро произносит Мигён. — А господин Чон не любит пускать посторонних в свой личный кабинет. — Я услышал тебя, — кивает мужчина, устало опираясь об стену. — Всё передам. Сняв тёплое пальто, Тэхён вздрагивает от холода, плотнее кутается в свитер, коротко кашлянув. Что ж, если он простыл, то за будущий вечер просто обязан прийти в себя. — Я тут, — заходя в кабинет, вяло тянет омега. — Мигён сказала, что Хан зол и едет сюда для встречи, — приземляясь напротив Чона, информирует он. — Что? — фыркает альфа. — Бери свой телефон и переноси встречу на завтра. Здесь я его не приму, — отчеканивает. — Кто испортил тебе настроение? — хмурится Ким. — Ты только что, — рычит Чонгук, а Тэхён от обиды закусывает губу. Выходит из кабинета начальника и хватает свой мобильный. Ему и правда стоит осадить себя. Он слишком привык к хорошему отношению Чонгука, его улыбке и доброте, забывая, что на работе они должны быть просто коллегами. Господин Хан во весь голос орёт на бедного омегу, покрывает всеми оскорблениями и его, и Чона, но на встречу завтра соглашается в самом конце разговора, когда Тэхён дрожащим голосом просит прекратить. Курить совершенно не хочется, от табака тошнит, но он идёт на балкончик, лишь бы успокоиться. Поздно вспоминает, что не захватил пальто, и, оглянувшись, плюёт, выходя на холод. Сигарета поджигается только с четвёртого раза. Пальцы к этому времени коченеют и еле двигаются. Тэхён не скуривает и половины. Выбрасывает её вниз и, откровенно стуча зубами и обхватывая плечи ладонями, идёт обратно к кабинету. Работа совсем не идёт, омега заставляет себя делать хоть что-то, но ближе к обеду без сил валится на диван, отворачиваясь лицом к спинке. Едва прикрыв глаза, он проваливается в поверхностный сон. Снится всякая чертовщина, однако просыпаться совсем не хочется. Приходится только из-за руки на своём плече. — Ой, — Тэхён резко принимает положение сидя, отчего в глазах двоится, а мозги будто скачут внутри черепа. Он смотрит в удивлённые глаза альфы. — Ты заполнил отчёт? — спрашивает Чонгук, разглядывая болезненно красные щёки и губы омеги. — Сейчас, — мужчина виновато потупляет взгляд, порываясь встать и начать работать. Комната качается в сторону, и Тэхён с трудом удерживается на ногах. — Сумасшедший, — Чонгук подходит сзади, обнимая одной рукой за талию, вторую кладёт на горячий лоб. — Сладость, — у омеги темнеет в глазах то ли от обращения, то ли от глубокого голоса, то ли от температуры, — ты температуришь. — Почему «сладость»? — сипит блондин, заходясь в кашле. Чонгук кладёт ладонь на спину Тэхёна, вторую оставляя на талии, и подводит обратно к дивану. — Потому что ты очень сладко пахнешь, — улыбается мужчина. — Это, наверное, из-за вчерашних игр, — проводит тыльной стороной ладони по розовой щеке. Омега тяжело вздыхает. — Почему сразу не сказал, что тебе плохо? Вот вроде бы взрослый, а иногда ведёшь себя хуже подростка, — ласково журит он, щуря глаза. — Потому что я здесь не для красоты, а для работы, — откидывается на спинку дивана, потирая ноющую шею. — Я тебя отвезу домой, — решает начальник, хватая с вешалки пальто Тэхёна. — Но ещё только середина рабочего дня, — округляет глаза тот. — Ты мне нужен здоровый, — хмыкает альфа, встряхивая пальто и придерживая его, пока младший, дуясь, просовывает руки в рукава. — Хочешь чего-нибудь? — спрашивает из своего кабинета, тоже надевая пальто. — Чаю горячего, — мечтательно улыбается Тэхён. — Где-то тут мой телефон, — хлопает ладонью по столу, чтобы найти свою вещь. Чонгук видит его раньше и протягивает мобильный хозяину. Оба идут к лифту, пока Тэхён дрожит и набирает номер папы. — Привет, папуль, — как-то пьяно улыбается, заходя в лифт, куда его первым пропустил Чон. — Я немного приболел и боюсь за Киёна. Ты бы мог его забрать к себе? — Ким Тэхён, — рычит в трубку Тэун. — Знаешь, я не удивлён, — заявляет омега. — Ладно, я позвоню Киёну и сообщу. Выздоравливай, милый, — тяжело вздыхает он. Тэхён кивает, а мозги в голове будто подскакивают вверх. Гадость. Двери лифта разъезжаются вместе с тем, как Тэун завершает звонок. Омега засовывает телефон в карман пальто, старается не смотреть на работников офиса, которые удивлённо провожают их двоих взглядами. Это всё, наверное, из-за лёгкой улыбки Чонгука. Сев в автомобиль, Тэхён сдерживает кашель, отчего лицо краснеет пуще прежнего. Чонгук заводит теслу и набирает скорость, лишь бы быстрее доехать до дома омеги. Кости ломит нещадно, Ким всё-таки не сдерживает кашля, закрывая рот рукавом пальто, не скрывает больше озноба, группируясь и дрожа на сидении. Медленно моргает, не замечая, как они останавливаются на светофоре, как альфа бережно кладёт свою ладонь на плечо блондина, поглаживая. Ему снова хочется спать, чтобы избавиться от этой тяжести в голове. — Может, врача вызвать? — неуверенно спрашивает Чонгук, помогая Тэхёну выйти из машины. — Нет, — хрипло отвечает мужчина, подходя на подгибающихся ногах к двери подъезда. — Мне нужно только поспать, — жмурится, сжимая кулаки в карманах пальто. Голова кружится. Чонгук терпеливо ждёт, пока Тэхён введёт код от двери, и невольно его запоминает. Стягивает ботинки с бледного омеги, вешает пальто в шкаф, достав телефон по просьбе блондина. Младший переодевается в своей комнате, а Чон ставит кипятиться электрический чайник и садится за стол, ожидая Тэхёна. Тот выходит через минут пять, моет руки и, кажется, лицо, после чего грузно валится на стул и засовывает градусник в рот. — Тебе привезти еды? — альфа открывает полупустой холодильник, выискивая то, чего осталось слишком мало. Омега отрицательно качает головой, мило сводя глаза к экранчику электронного градусника. Чонгук закрывает холодильник, слышит щелчок чайника и ищет в шкафчиках чай. Уверенно берёт кружку с рисунком клубники и наливает в неё кипяток для Тэхёна. Себе же в обычную чёрную кружку. Ким смотрит на спину Чонгука, едва не выронив градусник, чувствует биение своего сердца в груди и слабо улыбается. На кончиках волос альфы растаяли снежинки, когда тот тянется за чем-то, легко увидеть перекатывающиеся мышцы спины и широкие лопатки, и на это так приятно смотреть. Тэхён резко встаёт, отчего его ведёт в сторону, но его за локоть придерживает Чон, мягко улыбается и, вернув обычное лицо, забирает пиликающий градусник. — Тридцать восемь и один, — хмурится он. — Где аптечка? — В ванной, я хотел сходить за ней, — шепчет Ким, разворачиваясь и опережая альфу. Он быстрее найдёт. Когда возвращается на кухню, видит пьющего чай Чонгука и хмыкает, улыбаясь. Достаёт жаропонижающее и, закинув в рот таблетку, запивает чаем, тут же расширяя глаза и выпячивая нижнюю губу от кипятка. Жидкость с трудом проходит в горло вместе с таблеткой, обжигая все слизистые. — Чёрт! — кричит он, прижимая ладонь к губам. — Ты что? — удивляется Чонгук. — Логично же, что горячо будет, — встаёт из-за стола, прикусывая свою нижнюю губу. — Мой… язык, — мычит мужчина, стирая испарину со лба. Чонгук смеётся, пока Тэхён подходит к окну и открывает его нараспашку. Смех прекращается, а окно грубо закрывается. Омега недовольно цокает, урвав глоток морозного воздуха, и оборачивается к альфе. — Подумай о том, что из-за открытого окна дольше будешь выздоравливать, — спустя минуту гляделок, говорит мужчина. — Сварить тебе суп? — Ты умеешь? — изумляется Тэхён. — Мне нравится готовить, — пожимает плечами. — Было время, когда я не мог выйти на улицу и днями сидел дома. Чтобы чем-то занять себя, учился готовить, — смущённо произносит он. — Я бы хотел попробовать, — признаётся омега. — Хорошо. Ты можешь пока поспать. Как только всё будет готово, я разбужу тебя, — улыбается Чонгук. Тэхён согласно кивает и оставляет альфу одного. Голова кругом идёт не только из-за температуры, но и из-за того, что на его кухне, в его доме будет готовить начальник. Дикость. Омега ложится в постель, запуская одну руку под подушку, широко зевает, и закрывает глаза. Через пару минут он полностью засыпает. Чонгук вспоминает свои эксперименты с едой, решая приготовить кальбитан и рис. Старается не шуметь столовыми приборами, радуется, что в холодильнике есть все ингредиенты. Пока он ставит на плиту кастрюлю с водой и режет овощи, успевает разглядеть небольшую кухню, смотрит в окно, за которым обычный заснеженный двор. Альфа отключает звук на телефоне, чтобы случайно не потревожить сон омеги и углубляется в мысли. Из-за работы он давно не готовил сам и ещё не до конца понимает, почему это предложение сорвалось с языка. Наверное, потому что хотелось как-то поддержать Тэхёна? Приложить руку к улучшению состояния больного. Дать ему попробовать свои блюда и услышать искреннюю похвалу. Почему-то это важно. Киён вместе с Кимом приблизились к нему настолько близко, что он и не понимает, когда успел подпустить. Всех, кто пытался втереться в доверие, он всегда отталкивал, насквозь видя лицемерие людей, но в этих двух омегах не было этого. Что-то другое не переставая крутилось в голове. От Тэхёна пахло чем-то родным — как дом, куда хочется возвращаться. Как обычно, когда он начинает глубже копаться в себе, голову простреливает боль. Он шипит, схватившись за висок, и просто перестаёт думать. Лучше не рисковать, ведь запас таблеток он так и не пополнил. Не хотелось бы свалиться где-нибудь здесь в обморок, чтобы потом испугать Тэхёна. Рисоварка пищит, оповещая о готовности еды. Чонгук аккуратно всё накладывает в тарелки и идёт к Тэхёну. Омега спит на животе, поджав одну ногу к груди. Чонгук улыбается с тихого сопения, оглядывает словно специально выпяченные ягодицы, которые так и хочется сжать, чтобы проверить на мягкость, смотрит на раскрытые губы и растрёпанные светлые волосы. Невероятный. — Сладость, — не сдерживает широкой улыбки и того слова, которое вырывается само при виде милого омеги, — я приготовил самый лучший суп в твоей жизни, — шепчет, аккуратно гладя тёплое плечо. Тэхён приоткрывает глаза, смотря мутным взглядом. Не понимает, что здесь делает бизнесмен, хмурится и уже готовится вскочить с кровати, как вспоминает. — Суп? — хрипло спрашивает Ким. — Да, вставай, — альфа неожиданно наклоняется и прижимается губами ко лбу Тэхёна. Тот замирает, расширив глаза, и испуганно смотрит на невозмутимого мужчину. По всему телу раскатывается приятное тепло от лёгкого поцелуя и сладостные мурашки. — Ты уже не такой горячий, — говорит Чонгук, пока щёки блондина неконтролируемо краснеют. Прокашлявшись, омега с кряхтением встаёт с кровати, не чувствуя голода, но понимая, что поесть нужно. У него с самого утра ни крошки во рту не было. Чонгук идёт впереди, и Тэхён успевает приложить ладони к горящим щекам и тихо подышать. Ведёт себя как подросток, но это действительно так волнительно. И то, что альфа приготовил для него суп, так приятно. По мере употребления пищи, аппетит просыпается. Тэхён довольно мычит, набивая полный рот, и даже просит добавки. Это оказывается и правда самый лучший суп, после которого становится ещё лучше. Чонгук гордо улыбается, поедая свою порцию, наблюдает за Кимом. В голову приходит мысль, что ради такого омеги он не против готовить завтрак, обед и ужин каждый день. — Чонгук, это так вкусно! — восклицает мужчина, откидываясь на спинку стула и держась за наполненный живот. — Спасибо, — он встаёт и без лишних слов обнимает альфу, заставляя того выпустить ложку из ослабевших пальцев. Звон крутящейся ложки на плитке пола всё не прекращается. Тэхён так и замирает, смотря на прибор, пока у Чона перед глазами проносится какой-то стол, на который он залезает в ботинках. Удивительно, но он видит каждую потёртость на обуви, грязь, а шнурок правого ботинка слегка истончился из-за сильного натягивания. Какой-то серый поднос летит на пол, а ложка из чьей-то руки падает вниз и звонко отпрыгивает от пола. Как сквозь толщу воды он слышит неразборчивый шум и незнакомый голос. Пелена перед глазами спадает, и в реальности становится нечем дышать. Чонгук пытается глотнуть воздуха, но грудную клетку словно парализовало. Пальцы со всей силы сжимают кухонный стол по краям, в ушах стучит. Альфа с трудом фокусирует зрение на белом лице ужасно взволнованного омеги, разглядывает шоколадные глаза, пока в висках не начинает слишком невыносимо стучать. Он покорно глотает таблетку, которую ему запихивает в рот Тэхён, и дрожащими руками сбрасывает ладонь омеги со своего плеча, закрывая глаза локтём от света. Это всё из-за него. Тэхён его триггер.

✾

Тэхён не понимает абсолютно ничего. С каждым новым днём он видит Чонгука всё реже, а тот всё чаще закрывается в своём кабинете, не желая контактировать лишний раз. Все остальные дни на больничном омега ждал хоть какого-нибудь сообщения — даже по работе — от начальника, но тот, придя в себя и сбежав из квартиры, затих. Когда Тэхён вышел на работу, то первые два дня вообще с ним не встречался. Все его звонки игнорировались, но хотя бы на сообщения он отвечал. На все, кроме «Чонгук, что случилось?», «я сделал что-то не так?», «прости». Он не знал, за что извинялся, но написал на всякий случай. Потом Тэхён злился, вспоминая, что альфа сам говорил о разделении работы и личной жизни. И что в итоге? Чонгук отдалился, улетел так далеко, что в груди снова кровоточило, молчал, и это бесило больше всего. Злило и то, что Киён безостановочно спрашивал о Чоне, просил пойти куда-нибудь погулять втроём и признавался, что скучал. Блондин отвлекается на звук входящего уведомления. Хмурится, читая сообщение Чонгука о встрече, на которую они выезжают через час, открывает расписание, что лично составлял, но там нет никакой встречи. Шикнув, омега подходит к двери и нажимает на ручку. Дверь, как и ожидалось, заперта. Вот неужели так сложно было выйти и подробнее рассказать о предстоящей встрече, чтобы секретарь знал, что с собой брать? На стук Чонгук не бежит открывать дверь, лишь кричит с просьбой не отвлекать его. Тэхён матерится себе под нос, желая пнуть дверь ботинком. Когда Ким скучающе листает почти готовый отчёт, из своего кабинета выходит альфа. Встрепенувшись, Тэхён во все глаза смотрит на начальника, ожидая каких-нибудь распоряжений, ведь на большее рассчитывать не стоит. — Пойдём, — всего-то кидает Чонгук, коротко взглянув на младшего. Надев пальто, он следует за альфой. Почему-то холод со стороны Чона было легче переносить вначале. Возможно, омеге помогала ненависть и обида, но сейчас, после всех добрых поступков мужчины, эти чувства почти прошли. Тэхён наивен. За свои двадцать шесть лет он так и не разобрался в своей жизни. Привязался к одному человеку, после чего все остальные стали маленькими точками под ногами Кима. Чонгук стал для него всем миром, пока Тэхён был для альфы лишь марионеткой. Омега со всей силы сжимает челюсти, садясь в машину с водителем. Чонгук опускается на пассажирское сидение, не давая и шанса на разговор. Он такой же трус, как и Тэхён. Едут в молчании и напряжении, которое чувствует водитель и умно помалкивает. Омега даже не планирует расспрашивать о предстоящей встрече, флегматично смотрит на проносящиеся мимо здания. С неба падает снег, покрывая недавно очищенную дорогу. Люди куда-то спешат, уткнувшись носами в шарфы или воротники курток. Останавливаются они возле какого-то ресторана. Тэхён громко хлопает дверью автомобиля, хищно улыбаясь в спину Чона. Водитель остаётся в машине, а они оба заходят в тёплое помещение, где у них сразу же забирают верхнюю одежду. — Почему я не в курсе об этой встрече? — всё-таки спрашивает омега и разглядывает пустой ресторан. — Потому что о ней я договаривался сам. Точнее, со мной договаривались напрямую, — отвечает Чонгук, пропуская мужчину первого сесть к стене. — Кто пригласил? — Тэхён кусает губу, чтобы сдержать улыбку, и двигается к стене, позволяя альфе сесть рядом. — Ким Миндже, — хмыкает мужчина. — Говорит о чём-то? — Нет, — хмурится Тэхён, совсем не зная об этой шишке. — А вот и он, — Чонгук поднимается, чтобы поприветствовать гостя. Миндже оказывается высоким омегой с пепельными волосами. Он кокетливо улыбается, вкладывая свою ладонь с многочисленными кольцами в чужую, притворно смущается, когда бизнесмен говорит о прекрасном внешнем виде парня, и отмахивается, прикусывая пухлую губу. Тэхён морщится, чувствуя неудачно подобранный к природному запаху одеколон, смотрит на брендовые вещи омеги и ловит его высокомерный взгляд на себе. Хочется закатить глаза и по-детски показать язык, но Тэхён только складывает руки на груди, тихо поздоровавшись. — Как здоровье твоего мужа? — с лёгкой улыбкой интересуется альфа, заставляя Кима удивлённо моргнуть из-за дружеского обращения. — Плохо, Гук-и, — вздыхает Миндже, накручивая прядь волос на палец. — Думаю, скоро я стану вдовцом, — Тэхёна тошнит от наигранной грусти. — Значит, ты уже занимаешься его делами? — выгибает бровь Чонгук, отмахнувшись от официанта. Тэхён совсем не понимает, что здесь делает. Кажется, это обычная дружеская встреча, на которой он третий лишний. Хотя и в этом омега начинает сомневаться, замечая флирт Миндже. То, что у него пока ещё есть муж, его вообще не волнует. — Да, — хихикает омега, поправляя ворот тёмно-синего пиджака. — Я так голоден! — охает он. — Гук-и, сходи на кухню и попроси именно шеф-повара приготовить мне салат «Нисуаз», — театрально вздыхает, неестественно выпрямив спину. — Хорошо. Тэхён, желаешь чего-нибудь? — Чонгук поднимается с места и переводит взгляд на блондина. Тот отрицательно качает головой, понимая, что в такой компании ему кусок в горло не полезет. Ким провожает широкую спину альфы, не зная, почему он пошёл на поводу и решил исполнить каприз Миндже. Обычный салат может приготовить простой повар, но если ему так принципиально, то официанты вполне могли передать желание клиента на кухню. Омега старается игнорировать цепкий взгляд карих глаз на себе, невозмутимо достаёт телефон, но там делать особо нечего. Миндже, будто сформулировав мысли, начинает: — Он горячий мужчина, правда? — сверкает своими подкрашенными глазами, широко улыбаясь. Тэхён теряется, откладывая телефон. — На него невозможно не смотреть, — тянет Миндже. — Господин Чон мой начальник, — скрипит зубами Ким, собравшись силами. — Он мой партнёр по бизнесу, но это не мешает мне смотреть на него, как на альфу, — кивает омега. — А раньше был партнёром и по сексу. Трахается он так, как надо, — смеётся, видя распахнутые глаза Тэхёна. — Мы здорово проводили время, — мечтательно улыбается он. — Что же случилось? — ядовито спрашивает блондин. — Вы же замужем. Как можно… — он поджимает губы, понимая, что не имеет право учить кого-то жизни. — Такому мужчине нужно много и часто, — облизывает губы Миндже. — У нас не было возможности видеться больше, чем раз в неделю, поэтому, я думаю, он нашёл кого-то поближе, — безразлично проговаривает омега. — Сначала я был уверен, что это ты, — красноречиво смотрит на пустой безымянный палец, — но ты не его типаж, — быстро моргает, поправляя причёску. Тэхён едва не давится своей слюной. Не его типаж? Потому что не изменник? Или не крашеная кукла? Пальцы чешутся вырвать наверняка жёсткие из-за лака чужие волосы. На лице расцветает ненатуральная улыбка. — А вы — да? — оглядывает презрительным взглядом, желая прямо сейчас встать и уйти отсюда. — Успокойся, лапуля, — фыркает Миндже. — И уйди с глаз моих. Это встреча только для двоих. — Пока сам господин Чон не скажет мне уйти, я останусь сидеть тут, — мужчина сжимает кулаки под столом, сжигая ненавистным взглядом лицо омеги. — Вы мне никто. — Сука, — шипит тот, вставая с места. Тэхён повторяет это действие. — Пошёл вон, если не хочешь быть выгнанным моей охраной! — Попробуйте, — хмыкнув, Тэхён складывает руки на груди, расслабленно опираясь на одну ногу. — Да кем ты себя возомнил? — охает Миндже. — А господин Чон знает, что у вас свидание? — довольно скалится, смотря на поджатые губы омеги. — Так и думал, — хмыкает, увидев выходящего с кухни Чонгука. — Мне передать ваши, — выделяет последнее слово, — предыдущие слова моему боссу? — Я чувствую напряжение, — пока Миндже молчит, альфа успевает подойти к столику. — Что у вас произошло? — Всё просто прекрасно, — невинно хлопает ресницами партнёр. — Господин Ким желает побыть с вами наедине, — шикает Тэхён, встречаясь с глазами Чона. — Думаю, не сегодня, — натягивает улыбку, надавливая на плечи секретаря, чтобы сел. Из кухни выходит официант с подносом, на котором одиноко стоит тарелка салата. Чонгук, не дожидаясь окончания трапезы, начинает разговор о перевозке запчастей в Европу. Тэхён нервно сминает свои колени под столом, замирая от правильной, но неожиданной мысли. Он ревнует. Видеть такого омегу, как Миндже, — красивого, откровенно говоря, ухоженного и смелого — очень неприятно. Омеге хочется придушить и себя за такую реакцию, и альфу, и всех омег, вьющихся вокруг Чонгука. Что он будет делать, если узнает о наличии парня или девушки у начальника? Вдруг Чонгук любит кого-то так же сильно, как его любит Тэхён? Ему же придётся просто проглотить свою ревность и затушить любовь, спрятать её глубоко внутри себя и медленно погибать от невзаимности. Но разве ответил бы Чонгук на тот недолгий поцелуй, будь у него пара? Тэхён прикусывает губу, поворачивая голову к альфе, оглядывает едва заметный шрам на скуле, пышные ресницы, видит родинку под губой и совершенно теряется. Им срочно нужно поговорить обо всём начистоту, разложить все события прошлого по полочкам и вместе решить, что будет дальше. Тэхён больше не может молчать. Над головой как будто висит таймер, и омега физически чувствует поджимающее время. Понимая, что прослушал большую часть разговора, блондин наливает себе воду в стакан, смотрит на почти полную тарелку салата погрустневшего Миндже. Чонгук довольно улыбается и пожимает аккуратную ладонь парня, отчего омега понимает, что они о чём-то договорились. Альфа встаёт, поправляя лацканы пиджака, и прощается с партнёром, кивнув Тэхёну идти за собой. Омега оглядывает Ким Миндже, который вновь берётся за салат, пафосно приподняв подбородок, хватает свою сумку и идёт вслед за Чонгуком. В машине Чон садится на заднее сиденье. Тэхён пытается скрыть удивление, закрывает дверь, украдкой смотря на прямой угол челюсти альфы. — Поговорим? — интересуется мужчина, когда водитель трогается с места. Омега пару секунд тянет паузу, чтобы в конце концов с тяжёлым вздохом кивнуть. Пора оголиться, будь что будет. — Ко мне домой, — хлопает по сидению водителя начальник, устало подпирая щёку ладонью. Тэхён нервно сглатывает.

✾

Всю дорогу до дома Чонгука омега волновался и не понимал, почему нельзя было просто поехать в кафе. Альфа, наверное, не хотел, чтобы их разговор услышал кто-то чужой, может, боялся своих эмоций, пожелав их скрыть от глаз всех людей. Тэхён так и не решил, с чего начать и начать ли ему первому. Что, если слова Чонгука всё перевернут вверх дном, отчего омега не сможет рассказать всё-всё со своей стороны? Но этого мужчина боялся не так сильно, как того, что его признания вызовут очередную вспышку головной боли и отдалят Чонгука так, что он полностью очистит свою жизнь от Тэхёна. От одной такой мысли неприятная дрожь проходила по телу, заставляя сжаться. Выйдя из машины, омега оглядывает красивые высотки с наверняка дорогими и большими квартирами. Чонгук отпускает водителя, прося пригнать автомобиль к офису и оставить на подземной парковке. Тэхён недолго смотрит вслед белой машине, на которой Чон разъезжает редко и только с водителями, и, вздрогнув от баса мужчины, идёт к дому. Консьерж на первом этаже добродушно улыбается, приветствуя Чонгука и кивая незнакомому омеге. Тэхён заходит в один из лифтов, кинув взгляд на своё отражение, пока альфа нажимает на кнопку двадцать первого этажа. Едут в напряжённом молчании, омега сдирает губу до крови, тут же её закусывая, лифт, наконец, прибывает, и они выходят из ставшей душной кабины. В квартире пахнет чем-то вкусным и неповторимым. Тэхён снимает обувь, стараясь не наследить мокрыми ботинками, разглядывает шкаф, коврик у двери, полку для обуви со скрытым интересом. — Чай? Или нам нужно что-то покрепче? — уточняет бизнесмен, вешая пальто гостя в шкаф. — Определённо покрепче, — вздыхает омега, ведя пальцами по белой стене с серыми вкраплениями. Чонгук просит подождать его в гостиной, а сам идёт на кухню за алкоголем. Тэхён с удовольствием вдыхает слабый запах Чона, которым пропитались все вещи, заходит в гостиную, замечая подсветку вокруг большого телевизора на стене. Садится на мягкий диван серого цвета, оглаживая ткань ладонью. Тэхёну нравится этот минимализм в квартире альфы. Для холостяка здесь слишком чисто и аккуратно, но омега предполагает, что из-за работы Чонгуку некогда засорять квартиру. Мужчина возвращается с двумя стаканами и зажатой одной рукой бутылкой виски, ставит это всё на чёрный журнальный столик с тремя полосками на поверхности и уверенно вскрывает бутылку. Секретарь чувствует, что неизбежное близко, наблюдая, как янтарная жидкость попадает в первый стакан. — Ты, наверное, помнишь, что Чимин очень хотел с тобой поговорить? — спрашивает Чонгук, пролив пару капель на стол. — Да, — кивает Тэхён, — но он мне так и не позвонил. — Я запретил ему, — альфа откладывает бутылку в сторону и подаёт один стакан младшему. — Закуски надо? — Ким отрицательно качает головой. — По его нервному бормотанию я понял, что вы вместе танцевали раньше, — продолжает Чонгук и садится рядом, подтянув брюки. — Вы учились в одном университете? — щурится он. — Ты совсем ничего не помнишь, — изумлённо шепчет Тэхён, сжимая стекло стакана. — Нет, я не учился с ним, — прочищает горло блондин и залпом выпивает обжигающую жидкость. — Гадость, — кривится, поставив стакан на стол. — Я был твоим одноклассником, Чонгук, — спустя минуту произносит он. — Налей ещё. Альфа минуту колеблется и, с трудом оторвав глаза от собеседника, наполняет чужой стакан с едва заметным отпечатком губ на стенке. Сам он делает маленький глоток виски. — Начни с самого начала, — просит Чон, откидываясь на мягкую подушку спиной. — Я ничего не понимаю, Чонгук, — с придыханием говорит омега, зарываясь пальцами в волосы. — Л-ладно, — вдох-выдох. — Ты стал моим одноклассником за два года до выпуска. Мы мало общались, у нас не было общих друзей и знакомых, — Тэхён чувствует, как его язык немеет, отчего говорить становится слишком сложно, — но в последнем классе, где-то в середине учебного года между нами появилось больше точек соприкосновения, — смотрит, ища узнавание или помощь в глазах напротив, и от отсутствия этого становится больно. — Ложка, — вспоминает последний приступ Чонгука, начиная строить некоторые предположения. Альфа вздрагивает словно от пощёчины, одним махом допивает виски, громко ставя стакан на стол. — Ты забрался на мой стол в столовой и опрокинул всю еду, — Чонгук с ужасом распахивает глаза, смутно припоминая видение. — Это было чьё-то желание, — Тэхён по-доброму улыбается с воспоминаний. — Юнги, Хосока или Намджуна, их помнишь? — Намджун — муж Чимина, — хрипит мужчина. — Юнги и Хосок мои друзья, но никто мне не рассказывал подробностей из прошлой жизни, — поджимает губы он. — И я, честно говоря, не хотел знать. — Что случилось? — чувствуя, что подобрался так близко, как ещё никогда не был раньше, шепчет омега. — Я попал под машину, — хмурится, показывая насколько неприятна ему эта тема. — Три месяца пролежал в коме, а, когда очнулся, помнил лишь своё имя, страну, где я нахожусь, и некоторых родных. Я был никем, — прижимает кулак к губам, болезненно закатывая глаза. — К-как? — задыхается блондин. — Кем ты был для меня, Тэхён? — игнорирует глупый вопрос альфа. Смотрит строго, требуя искреннего ответа. — Я был твоей сладостью, — сипло выдавливает омега, — твоей любовью. Тем, кого ты обещал всегда помнить. — А я забыл, — невесело усмехается Чонгук, хватаясь за висок. — Прости, — поднимает покрасневшие глаза на мужчину. — Я совсем тебя не помню… сладость. Руки кажутся слишком тяжёлыми, будто закованы в кандалы, но Тэхён поднимает их и обнимает тяжело дышащего альфу. В голове хаос. Чонгук и впрямь его забыл. Окончательно и бесповоротно.