i hate idols

— Учитель английского? Фрэнсис? Ты его наверное с кем-то путаешь, да даже если и нет, почему ты так боишься своего учителя?— недоумевал Дазай, пока звонки в дверь становились все настойчивее; пришедший терял терпение и начал стучать в дверь кулаком, а толстая, прочная входная дверь заглушала брань. — Я потом объясню, пожалуйста, попроси его уйти. Дазай аккуратно отодвинул Чую от себя и поднял с кровати телефон. Не было необходимости искать в контактах; американец уже сам звонил ему, не добившись ответа. Осаму поставил на громкоговоритель и отключил микрофон, чтобы Чуя убедился, что это его знакомый. — Дазай?! Открой эту чёртову дверь!! Почему ты не отвечаешь на звонки?! — голос у разъяренного американца хриплый, и акцент заметен. — Это он? — и так уже было понятно. Да, это он. Рыжий, услышав его голос, осел на пол и закрыл лицо руками. Заметив его реакцию Дазай вышел из спальни и наконец заговорил. — Чего вам? Я пытаюсь расслабиться, у меня сегодня выходной. — Ты издеваешься?! С кем это ты там "расслабляешься", со своим парнем? Ты понимаешь, какой позор устроил? Сейчас же открой, нам нужно все обговорить. — Убирайтесь, я занят. — Занят чем?! — Это не ваше дело. Вы пытаетесь проникнуть в мою квартиру, а сам не живёте в этом доме. Я могу с легкостью позвать охрану и вас выведут, но мне жаль ваше чувство достоинства . Уходите, пока я не передумал. — И ты смеешь мне угрожать? Тебе напомнить, кто тебя с улицы подобрал? — Вас не просили. На этом у меня все, — он отключил связь. Ничего нового; все те же пустые напоминания о том, что Дазая нашел именно он, откормил, спас от злого отца, обучил, дал карьеру и будущее, деньги, а он оказался неблагодарной тварью. Неважно, он наслушался; Чую нельзя было оставлять надолго в том положении. Он так и не сдвинулся с места; сидел как прикованный и смотрел в неопределенную точку. — Чуя, — Осаму присел на корточки рядом с ним, взволнованно заглядывая в лицо, — что с тобой? Единственной реакцией была смена фиксированной зрачками точки. Он осторожно дотронулся до его плеча, но тот будто онемел. Дазай поднял его на руки — на удивление лёгкий — и уложил на кровать, садясь рядом. Переспросить причину паники того он не смелился. Во-первых, Чуе лучше всего сейчас будет отдохнуть и отвлечься; во-вторых, он не был уверен, что хочет знать ответ. На прошлое загадочного директора агенства, ответственного за их группу, пролилось немного света. Выходит, до занятия развлекательной индустрией он преподавал родной язык в одной из публичных школ Йокогамы, в которой так же по невероятному совпадению учился Чуя — как тесен мир! Но вот что могло заставить парня так испугаться от одного лишь голоса того? Явно не воспоминание о плохой оценке, и не обычное неподобающее обращение. Тут должно было быть что-то другое, что-то совсем из ряда вон выходящее. Фрэнсис был способен на что угодно — Осаму об этом знал. Американец не просто так уехал далеко от родины и воображал, что можно позволить себе любой каприз в этой стране. Он на всех смотрел свысока, и точно не стал бы становиться учителем за просто так — он приехал с деньгами и подделанным паспортом — в этом Дазай лично удостоверился, пролизнув однажды в кабинет того. Возможно работа в школе служила отговоркой в случае, если из-за сохраненных в банке денег возникнут сомнения об источниках дохода. А они и были сомнительными. Если точнее — Фрэнсис шел по лестнице успеха пользуясь обманом и идя по головам, всюду имея сообщников и опираясь на помощь посольства, выдавая себя за невинного "застрявшего" в Японии иностранца. Из документов и прослушки разговоров все это стало явным, явным одному Дазаю, ведь он знал — им пользуются так же, как остальными здесь, его привели сюда не из благородных намерений. Их группа на экранах пусть и светится, на самом деле является скотом агенства. Никаких добровольных кастингов, никаких звездных мечт с детства и никаких стремлений. Им, подобранным детям, нужно было укрытие — и оно было дано взамен свободе выбора, но никто не пытался и пискнуть. Фицджеральд взмахом руки избавится от любого из них и это сочтут за "несчастный случай". Хотя с Дазаем все было бы чуть сложнее — да, он склонен к суициду на камеру и иногда даже на самом деле, известен этой своей чертой, его будет несложно убить и выдать все за сенсацию по типу: "ещё одна звезда покинула нас по собственной воле". Но нет, Осаму держал мужчину на поводке и непрямо угрожал сливом информации. Было ли этого достаточно? Вряд ли. Дазай не боялся смерти, ну, может оно и правда, что пока не встанешь лицом перед ситуацией — не сможешь судить, но самого страха в одно утро не проснуться, просто исчезнуть, как такового, он не испытывал. Так что у Фрэнсиса в эту битву не было шансов выиграть. Но теперь... У Дазая появилось кое-что, что он хотел защитить. И в этот же самый момент он понял, что Фрэнсис перешёл черту. Насколько — пока неизвестно. Он погасил свет, хотя телевизор оставил включенным, чтобы не пугать то, что он теперь хотел защитить" кромешным мраком, и лег рядом. Тот внезапно вжался в него. Через кожу Дазай почувствовал частое биение чужого сердца — до сих пор в ужасе. Они пролежали так где-то полчаса, каждый в своих мыслях, когда наконец Чуя нарушил тишину. — Дазай... — Да? — Насколько я нравлюсь тебе? — А ты как думаешь? Когда я ещё допускал, чтобы мои отношения с кем-то публично прознали, и с кем ещё я, по твоему мнению, ходил на настоящие свидания? — Это было свидание? — такой невинный и искренний, о боже. — Да, а ты что думал? Чуя замолчал. И правда, что он думал? Ничего, скорее всего. Просто хорошо проводил время с человеком, который нравится... Это ведь и называется свидание?... — Да, так и думал. — Чуя облегчённо выдохнул. Молчание. — Будет лучше, если ты расскажешь, что случилось. — Нет. — Прошу тебя. Если тот урод навредил тебе, я хочу знать, с кем имею дело, ведь вижу его каждый день. Я обещаю не осуждать тебя, и мое впечатление о тебе ничуть не изменится. — Нет, — рыжий сел и отвернулся к застывшему на первом кадре фильма экрану. — Чуя, если ты не скажешь, мы не можем решить проблему. — Ее уже не решить, — отрешённо бросил он. — Понимаю как тебе тяжело, но я волнуюсь за тебя, хорошо? Ты меня пугаешь, я уже думаю о худшем. — Правильно делаешь. — Что? — Ты никогда не посмотришь на меня снова после этого, но раз уж ты настаиваешь, я скажу. Я грязный, понимаешь? Хочешь знать, с кем имеешь дело на работе? С насильником. Фицджеральд.. надругался надо мной. На последнем слове голос Чуи дрогнул и он снова сломился в удушающих худое тело всхлипах. Дазай с распахнутыми от изумления глазами приподнялся к нему и положил руку на спину в знак утешения — а на что ещё он способен в такой момент? — Чуя, все в порядке, это не твоя вина. — М-мне было т-тринадцать лет, — воскликнул он. Дазай ужаснулся. Нет, блять, нихера ничего не в порядке. Директор их агенства насиловал мальчиков, удивительно, что до своих "звёздочек" не домогался, и не факт, что теперь он этим больше не занимается. Но поверх всего он посмел дотронуться до Чуи. У Дазая внутри вскипала жгучая ненависть, нет, она была там всегда, но забурлила лишь сейчас. Хотелось свернуть шею ублюдку, мучить до смерти всеми существующими орудиями пыток снова и снова, слышать, как ломаются кости, рвется кожа от его собственных рук, натянуть все нервы того и медленно извести до мольб о смерти, до обморока, чтобы потом продолжать пытки до бесконечности. Грех, который он совершил, не искупится никогда. Шел ли Чуя в полицию, жаловался ли кому-то? Понятное дело, с такой "семьёй" он чувствовал себя один и без опоры решил оставить всю боль в себе. Пусть то, что забрал у него извращенец, не вернуть, Дазай сделает все, чтобы хотя бы отомстить. Потому что он, может, и встретил Чую совсем недавно, тот, может, и был обычным парнем из Йокогамы, ненавидящим айдолов и не слушающим поп вообще, с простой внешностью, не "красивой", не "идеальной", как у моделей и айдолов из кругов Осаму, а по-своему чарующей и завораживающей, которая с первой их встречи бросилась ему в глаза. У Чуи, может, и вспыльчивый, нахальный характер, он, может, и матерится как сапожник, когда зол, но это делает его только милее и желаннее. И этот парень, именно он из всех знаменитостей, именно он, и ни одна из опрятных девушек, с которыми он был знаком, занял все его мысли и душу. Если в жизни Дазаю нечего было терять, если раньше он жил без стимула, без целей, без любимых людей, то сейчас он обрёл то, ради чего был готов на все — все, чтобы развеять боль этого маленького вздрагивающего комка рядом, все, чтобы каждый день видеть веснушчатую улыбку и ощущать на себе скромный задумчивый взгляд, который не сравнится с сотнями взглядов, когда он на сцене, ни с тысячами взглядов за экранами по всей Японии. В его зрачках сверкнуло это — страсть к мести и чужой крови, и он оскалился в темноте — теперь он пойдет на любой риск.

✦

Чуя зевнул. Он совсем забыл, что они с Дазаем собирались смотреть фильмы всю ночь и не ложиться, чтобы легче было вставать в четыре и ехать на вокзал. А ведь в семь утра ему предстояло сидеть в классе, а после идти на работу.... Бедный Тачихара проработал весь викенд по его просьбе. И сейчас он трясся в поезде, зевая и до сих пор не сумев выкинуть из головы случившееся. Он не жалел, что рассказал Дазаю о травме, наоборот — стало легче, и тот заверил, что это не делает его ни насколько хуже, что он не испытывает отвращение к нему из-за этого, обещал, что отомстит — и Чуе плевать, что эти слова скорее всего пустая ложь, он бесконечно их ценил. Дазай заставил одеться в новое, одолжил маленький но элегантный чемодан за место рюкзаку, в который бы все равно не вместились все "подарки", и посчитал обязательным и необходимым напялить маску и кепку, потому что Чуя сам уже "на полпути к славе". Он проводил его до самого проезда и на последок поцеловал так нежно, что Чуя чуть не растаял в его руках. Он просунулся домой, тихо, чтобы не мешать и не вызывать лишних вопросов у отца, и поднялся в комнату. Оставалось ещё полтора часа до того, как начнутся уроки, так что можно было поваляться — как бы не уснуть — и побездельничать пару минут. Телефон автоматически подключился к домашнему вай-фаю (стоп, они платили за этот месяц?), пришли сообщения от Акутагавы — он, видимо, прошел через инфаркт после того, как сам боготворимый им Дазай Осаму отправил ему голосовое, обращаясь к нему, так что тот просто проигнорировал это и спросил, придет ли Чуя в понедельник в школу. Пришел. И пожалел. На него тут же набросились. — Ты и есть парень Дазая?! — Как вы познакомились? — Не может быть, Чуя, ты гей?!!! — Что ему в тебе понравилось, блин?! — М-да, даже Танака-тян лучше него, ахахах! — А у вас уже было это? Каков он? — Да блять, это не я! — рявкнул он, направляясь через коридор к стоящим в стороне притихшим Акутагаве и Ацуши, — он похож на меня, но мне похер! Я не пидор, и мне сдалось это ваше дерьмо и джей-поп. — Ну да, много в Японии таких рыжиков, — брюнет из параллельного класса коснулся его волос, за что получил удар коленом в пах и согнулся пополам. Чуя толкнул его, бросив на пол, и подошёл к друзьям. — Заебали, — пожаловался он. — Будь вы осторожнее, не подними ещё больше шума. — прокомментировал Рюноске. — Ой, да ну. Кстати, удали ту фотографию у себя, пожалуйста. — Какую фотографию? — осведомился Ацуши, которого черноволосый друг держал в курсе событий. — Эту? — Акутагава показал вчерашний снимок в кафе. — Да. Блять, я ужасно выгляжу... — А я думаю, вы мило выглядите вместе, — Ацуши улыбнулся, рассматривая их. — Все равно удали. И смотрите не разболтайте никому, что это правда я... — Ни за что! — заверил его Ацуши, Акутагава кивнул в согласие. В кармане у Чуи что-то завибрировало. Он вытащил телефон и нахмурившись уставился на него. Выражение его лица медленно с лёгкого раздражения на что-то неясное, и Ацуши заволновался. — Накахара-сенпай, все хорошо?

Дазаю ты, видимо, тоже понравился? 08:11 Будешь послушным мальчиком и отстанешь от него, или мне стоит повторно воспитать тебя? 08:12 У меня есть твой адрес. 08:13

✦

Шаги эхом отдавались от голых стен и потолка. Темный коридор встретил его натянутой, как струна, атмосферой и двумя вооруженными охранниками. — Дазай Осаму. — назвался он. Оба мужчины осмотрели его, — действительно ли это тот, кого босс ждал так долго? Но с уважительным поклоном дали войти, опустив дула в пол. Непробиваемая дверь была тяжёлой, на ощупь бархатной и ручка поддалась неохотно. Он знал, кого увидит за ней, знал, что его ждёт. Его ждут". Мужчина в кресле за огромным бюро отвёл глаза от записей видеокамер и поднял голову на вошедшего. Облаченный в чёрное пальто, его волосы цвета вороньего крыла спускались чуть ли не до плеч, контрастируя с белой, как у мертвеца, кожей лица с острыми чертами. — Дазай, наконец. — ухмыльнулся он, оглядывая гостя. — Да, Мори-сан, сколько лет, сколько зим. Поздравляю, вы всё-таки смогли стать главой большой организации, как вы и мечтали. — Хорошая у тебя память. И все же... Я предпочитаю, чтобы ты звал меня отцом, как тогда. — Не дождетесь. — учтиво ответил шатен. Мужчина рассмеялся. — Так ты подумал и решил наконец принять мое предложение вступить в мафию? — Да, но у меня есть одно условие. — Я весь внимание. Мужчина удобнее расположил руки на столе и указал Дазаю сесть напротив. Им предстоял долгий разговор, обоснованный, как и всегда, на взаимной неприязни и общей выгоде. Только на этом.