И живые позавидуют мёртвым

Тени плавали по комнате, нашёптывая что-то на непонятном Гарри языке. Однако в нём было что-то знакомое, что-то, что волшебник чувствовал почти инстинктивно, но как бы сильно он ни пытался понять, что это был за язык или чьи это были голоса, у него ничего не получалось. Тьма сгущалась. Стены и потолок исчезли, осталась лишь плоская поверхность под ногами мальчика. Гарри попытался шагнуть вперёд, но тьма была настолько сконцентрирована, что превратилась в непроницаемую стену. Голова Гарри начинала кружиться сильнее по мере того, как он продолжал делать попытки продвинуться вперёд. Он не понимал, куда он идёт и зачем, ему просто было необходимо двигаться. Внутри Гарри билось какое-то почти болезненное понимание того, что если он остановится, … если он остановится… «Ты меня бросил», — с тоской просвистел голос. Гарри хотел найти того, кто говорил, но ноги не слушались его и бежали всё дальше и дальше. «Ты позволил им забрать меня, а потом просто ушёл. Я всё ещё жду тебя. Ты знаешь?» Имя застыло у Гарри на губах. Оно обжигало его изнутри, словно огненное пламя. -Гермиона. Как только он произнёс это, тьма рассеялась. Его глаза широко распахнулись, впившись в тёмно-зелёный балдахин, Гарри задыхался. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Словно из-под толщи воды до него долетали голоса соседей по комнате, как они встают со своих постелей, одеваются, обмениваются ленивыми утренними приветствиями. Вероятно, пришло время идти на завтрак, но Гарри не мог себя заставить. Его тело отказывалось двигаться. Это был обычный кошмар. Очередная бессмыслица. Гарри не бросил Гермиону, он выбрал единственный доступный им шанс на спасение, он отправился в прошлое, туда, где Гермионы не было, и где у Гарри был шанс построить новый лучший мир. Времени, из которого он пришёл сюда, больше не существовало. Пожирателей Смерти, настигших Гермиону, больше не существовало. Она больше не чувствовала боли или страха — она была в безопасности. Гарри позаботился об этом. …Но что, если он ошибся? Что, если его временная шкала не была уничтожена и Гермиона всё ещё где-то там, в Министерстве, замученная, брошенная. Брошенная им. Холодная дрожь пробежала по телу волшебника. Он закрыл глаза, стараясь отогнать эту мысль прочь, но она безжалостно проникала в сознание Гарри всё глубже и глубже. Он не мог так просто выкинуть это из головы. Откуда ему было знать, что он действительно оказался в прошлом? Что, если это была альтернативная вселенная, как он и сказал Риддлу? Что, если теперь жизнь Гермионы находится ещё в большей опасности? Сердце Гарри болезненно сжалось. Он глубоко вдохнул и, собрав все свои силы, заставил тело сесть. В такие дни, как этот, когда ему было тяжело даже передвигаться, а в голове царил полнейший беспорядок, единственное, что Гарри мог сделать, чтобы отвлечься, — это сосредоточиться на выполнении самых обычных действий. Сесть на постели. Поставить одну ногу на пол, затем вторую. Встать. Надеть свою школьную форму, шаг за шагом. К тому времени, как Гарри добрался до Большого зала, завтрак уже подходил к концу. Риддл полностью проигнорировал его появление, но Гарри чувствовал волны едва уловимой злости от слизеринца, который, вероятно, был недоволен опозданием своего нерадивого «друга из прошлого». Гринграсс и Эйвери усмехнулись, а Лестрейндж даже не потрудился поднять взгляда от тарелки. Альфард неловко ёрзал на своём месте, бросая быстрые взгляды на сидящих вокруг волшебников, затем он виновато глянул в сторону Гарри и опустил голову, делая вид, что тоже игнорирует мальчика. И без того не самое радужное настроение Гарри испортилось окончательно. Нахмурившись, он положил на тарелку сосиску, однако, так и не смог заставить себя съесть хотя бы кусочек. Его тошнило от одного только запаха, так что было бесполезно даже пытаться. Чем дольше Гарри сидел за столом, гипнотизируя взглядом свою тарелку, тем сильнее росло недовольство находящихся вокруг него людей. Оно давило на Гарри со всех сторон, так что в итоге он не выдержал, собираясь встать и уйти, но ещё до того, как он успел пошевелиться, голос Риддла остановил его. -Невежливо уходить до окончания трапезы. Он произнёс это едва слышно, но не распознать его приказной тон было просто невозможно. Гарри не мог смириться с подобной манерой общения Риддла. -Пытаться убить человека тоже весьма невежливо, но, как показывает практика, тебя это не останавливает, — ответил Гарри. Он произнёс это достаточно тихо, но если бы кто-то вроде Гринграсс или Альфарда, были достаточно внимательны, они бы услышали. Глаза Риддла предупреждающе сверкнули. Гарри ухмыльнулся ему в ответ, освежающий поток адреналина, захлестнувший мальчика, заставил его забыть о неприятном начале дня. -Я обещал преподать тебе урок, — шёпотом добавил Гарри, а затем, не прерывая зрительного контакта, поднялся. — Надеюсь, ты готов, потому что я собираюсь начать уже очень скоро. Ни один мускул на лице Риддла не дрогнул, но Гарри почувствовал, как воздух вокруг него буквально задрожал от ярости. Магия Риддла душила. В любой другой день, Гарри бы не заметил, насколько ядовитой она стала, но сегодня он был особенно чувствителен. Риддл всегда умел сохранять лицо, за исключением тех моментов, когда они с Гарри оставались наедине. Прихватив сумку, Гарри вышел из-за стола, в этот раз его походка была намного уверенней. Забавно, что его настроение поднялось после небольшой словесной дуэли с Риддлом. Тьма рассеялась, и Гарри с нетерпением ждал, что ещё может принести ему этот день. Призрак Гермионы больше не преследовал Гарри. Но как же сильно он скучал по своим друзьям…

***

К большой радости Гарри, профессор Вилкост не стала изменять своим традициям. Без какого-либо вступления, она предложила перейти к дуэлям, Гарри поднял руку так быстро, что заставил некоторых учеников поблизости удивлённо вздрогнуть. -Рвётесь в бой, мистер Поттер? — спросила профессор, её глаза весело сияли. — Похвально. Кому вы хотите бросить вызов сегодня? -Тому Риддлу, — чётко выговорил Гарри. В классе воцарилась гробовая тишина. Кое-где были слышны удивлённые перешёптывания учеников, но Гарри был сосредоточен на Риддле и только на нём. Гарри смог застать его врасплох. Однако удивление слизеринца длилось недолго. Насмешливо приподняв бровь, он высокомерно вскинул подбородок. -Я принимаю вызов, — произнёс он, и хотя его голос звучал совершенно безэмоционально, Гарри понимал, что тот имеет в виду на самом деле: «Тешь себя иллюзиями сколько угодно, ты всё равно проиграешь». Этот ублюдок и не догадывался, что его ждёт. Профессор Вилкост выглядела очень заинтригованной, когда освобождала место для дуэли, её глаза то и дело оценивающе поглядывали то на Гарри, то на Риддла. Когда дело было сделано, Гарри незамедлительно прошёл в центр комнаты, попутно бросив взгляд на остальных учеников. Альфард очевидно находился в глубоком шоке; Эйвери и Лестрейндж выглядели так, будто были готовы от души посмеяться над тем, что происходило у них перед глазами, в свою очередь Гринграсс смотрела на Гарри, как на таракана, внезапно выползшего откуда-то из-за шкафа. Её обычно безэмоциальное выражение лица скривилось от отвращения. -Так вот, как ты планировал преподать мне урок? — задумчиво произнёс Риддл. Профессор занималась созданием защитного барьера, так что вряд ли кто-то мог расслышать, о чём они говорили. — Надо признать, я разочарован. Я надеялся, что ты придумаешь что-то получше. Дуэль? Серьёзно? Ты же понимаешь, что не сможешь победить. Ты мне не соперник. -А кто сказал, что я хочу победить? — спросил Гарри. Всё внутри мальчика затрепетало от восторга, когда Риддл напрягся. -Хорошо, всё готово, — объявила профессор. — Поклонитесь друг другу. На счёт три, можете начинать. Возможно, она сказала что-то ещё, но Гарри уже не слушал. Стук сердца у него в груди отдавал в ушах, и весь его мир сомкнулся на самодовольном лице Риддла. Два дня. Два дня прошло с тех пор, как этот ублюдок пытался убить его. Гарри настоял на том, чтобы побыстрее покинуть Больничное крыло ради этой возможности, ради этого момента, он прекрасно понимал, что осуществить задуманное будет непросто, но Гарри должен был сделать это несмотря ни на что. Ему просто нужно было продержаться как можно дольше. Гарри не слышал, но, должно быть, профессор Вилкост разрешила начать дуэль. В эту же секунду Риддл вскинул палочку вверх, и Гарри моментально отреагировал на это. Они выпустили заклинания одновременно: два ярких луча света столкнулись, мгновенно окрасившись в золотой цвет. Магия вокруг заискрилась, накрыв волшебников ещё одним куполом. Палочка Гарри задрожала, так что ему пришлось крепче сжать пальцы вокруг древка, направив в него всю свою силу. Гарри выбрал очень опасное заклинание, и Риддл, вероятно, сделал то же самое. Появление Приори Инкантатем было неизбежно, заклятие уже начало формироваться, решая, какого волшебника выбрать. Капли света метнулись в сторону Гарри, прежде чем откинуться назад, Гарри вложил все свои силы в потрескивающуюся от магии палочку. В этот раз заклинание не подняло их в воздух, как это было с Волдемортом, но даже без этого эффект был достаточно сильным. Риддл был шокирован: если бы не его инстинкты, Гарри уверен, что тот выронил бы палочку. Удивление и непонимание происходящего были настолько ярко написаны на его лице, что Гарри не мог не почувствовать внезапный прилив сил от этой картины. Его руки горели. Палочка дрожала, сопротивлялась, поэтому Гарри приходилось сжимать её так крепко, будто от этого зависела его жизнь. Если бы это была обычная дуэль, возможно, Риддл не сдался бы так просто, но его шоковое состояние сыграло Гарри на руку. Ещё немного и Приоре Инкантатум набросится на этого ублюдка. Гарри вложил всю свою ярость, всю свою страсть в магию, что творил прямо сейчас. Капли света устремились к Риддлу. Дюйм за дюймом они подползали к кончику его палочки, а затем слились с ней. Магические следы заклинаний, которые Риддл использовал в последнее время, начали материализовываться, вспыхивая и угасая. Некоторые держались дольше, в отличие от таких простых, как Репаро, быстро рождающихся и исчезающих в следующую же секунду. Наконец, Гарри увидел то, ради чего всё и задумывалось. Отвратительное модифицированное проклятие Риддла, заставляющее кровь жертвы вскипать, оно появилось в виде шипящего облака красного дыма. Даже будучи всего лишь магическим следом, оно сильно вибрировало, излучая зловещую энергию, которой обладают только по-настоящему тёмные проклятия. След вспыхнул и рванул в сторону появившегося силуэта, напоминающего Гарри, прежде чем пронзить его и исчезнуть. Начали появляться другие магические следы, но тень того тёмного проклятия всё ещё мрачно нависала над классом. Оно немного поблекло, однако, продолжало зловеще светиться, как напоминание о том, сколько силы и злого намерения Риддл вложил в него. Воспоминания о боли, которую это проклятие принесло, ужасное чувство, как его внутренности растворяются, превращаясь в горячую жидкость, ослепило мальчика. Он потерял концентрацию, и магия рассеялась. Когда дымка рассеялась, Гарри, наконец, смог насладиться видом ужаса, застывшего на лице Риддла. Впервые он стоял и не знал, что делать. Возможно, он хотел что-то сказать, попробовать объясниться, но всё, что слизеринец мог, это тупо смотреть на Гарри. Он проиграл. Он проиграл, и он знал это. Весь класс, включая профессора, видели, какое заклинание Риддл сотворил, конечно, многие, вероятно, не поняли, что это значит, однако, профессор Вилкост явно была в курсе. Она знала, как выглядит магический след тёмных проклятий. Она также была в курсе о нападении на Гарри, и хотя мальчик утверждал, что не видел нападавшего, профессору не составит труда сложить два плюс два, и как только она поймёт, что это Риддл был тем, кто проклял Гарри, ей придётся что-то предпринять. Правосудие, каким бы мимолётным оно ни было, наполнило мальчика пьянящим чувством триумфа. Адреналин всё ещё пульсировал в его венах, и Гарри позволил себе раствориться в этом сладостном ощущении собственной победы, его губы сами по себе растянулись в удовлетворённой улыбке. Риддл напрягся. Первобытная ярость, вспыхнувшая в его глазах, залила всю радужку багряным светом. Рука, сжимающая палочку, дёрнулась, но затем медленно опустилась обратно. Риддл понимал, что он ничего не сможет сделать Гарри, по крайней мере, не сейчас. Мальчик не сомневался, что тот уже обдумывал свой следующий ход, но в этот момент Гарри было абсолютно всё равно. Мрачное удовлетворение бурлило в его крови, и если бы рядом не было несколько десятков внимательных пар глаз, он бы рассмеялся. Этот урок Риддл не забудет ещё очень долго. -Мистер Риддл, — произнесла профессор Вилкост, её голос был таким строгим, что Гарри неосознанно обернулся. Женщина побледнела и смотрела на Риддла так, словно видела его впервые. — Пройдёмте со мной. Нам нужно немедленно встретиться с директором. Мистер Поттер, пожалуйста, присоединитесь к нам. Кивнув, Гарри спустился с дуэльной площадки, чтобы забрать свои вещи. Он задел Альфарда, который стоял застывший и потерянный, Гарри дерзко улыбнулся ему, но Альфард всё также молча смотрел куда-то сквозь мальчика. Гарри не ждал от него чего-то большего. В другой жизни они могли бы быть друзьями, но в этой Риддл уже слишком сильно исказил мировоззрение Блэка, и независимо от того, как сильно слизеринец мучал его, Альфард вставал на его сторону раз за разом. Некоторые вещи нельзя было изменить. Гарри схватил свою сумку и направился к двери, но Гринграсс внезапно преградила ему путь. Странно, но она выглядела ещё более подавленной, чем Риддл. Её зелёные глаза были широко раскрыты, в них горела ярость, даже её губы подрагивали от едва сдерживаемой злости. -Я заставлю тебя заплатить, — прошипела она. Если Гарри не изменяет память, это были первые слова, которые она сказала ему за всё время его пребывания в школе. — Если ты посмеешь сказать что-то о Томе Дамблдору, можешь попрощаться с Хогвартсом навсегда. Я превращу твою жизнь в ад. Дамблдор? Разве они не собирались встретиться с директором? -Тебе придётся встать в очередь, Гринграсс, — ухмыльнулся Гарри. — Лучше поскорее приди в себя. Он не способен дать тебе то, чего ты так отчаянно желаешь. Гринграсс возмущённо ахнула, и её магия опасно затрещала в воздухе, но Гарри просто прошёл мимо. Не удостоив девушку больше ни одним взглядом, мальчик последовал за профессором Вилкост и Риддлом.

***

Гринграсс оказалась права. Странно, но профессор привела их к кабинету Дамблдора, внутри Диппета тоже не оказалось. -Приори Инкантатем, — задумчиво произнёс Дамблдор, его проницательный взгляд застыл на палочке Риддла. — Действительно, очень интересный случай. Я никогда прежде не слышал, чтобы это заклинание активировалось во время обычной учебной дуэли. -Магия, которая создала такой эффект была чем-то необычным, — сказала профессор Вилкост, она избегала смотреть в сторону Риддла, предпочитая делать вид, что его здесь нет. — Я не знаю, что это была за магия, но, думаю, вы согласитесь, что сейчас это не самый животрепещущий вопрос. -Ах, да, — Дамблдор перевёл внимательный взгляд на слизеринца. — У вас есть, что нам поведать, мистер Риддл? Почему на вашей палочке есть магический след такого тёмного проклятия? Риддл молчал. Он был похож на статую, и только глаза выдавали в нём живого человека. Они горели таким гневом и ненавистью, что Гарри подумал, что один этот взгляд мог бы породить достаточно магии, чтобы испепелить его. Конечно, Риддл смог бы выкрутиться из этой ситуации в любых других обстоятельствах. Если бы не Гарри. Клятва, которую мальчик был вынужден дать, не позволяла ему открыть правду, но ничто не помешает Гарри опровергнуть любые слова, сказанные Риддлом в своё оправдание. Как жертва, Гарри имел все преимущества. Прямо сейчас судьба Риддла была в руках Гарри, и этот ублюдок прекрасно осознавал своё положение. -Понятно, — сказал Дамблдор, когда молчание стало затягиваться, он обменялся тяжелыми взглядами с профессором Вилкост, а затем продолжил. — Признаться, я давно подозревал, что в Слизерине происходит что-то, не вписывающееся в рамки школьных правил, но я до последнего отказывался верить в это. В конце концов, мистер Риддл долгие годы являлся нашим образцовым учеником, к тому же профессор Слагхорн всегда особенно выделял его, как лучшего ученика на факультете. Мне больно признавать, что всё это оказалось ложью. Риддл неподвижно застыл посреди кабинета, его лицо не дрогнуло ни на секунду, но магия начала зловеще потрескивать в воздухе. Это было дико и безумно, она была настолько сильной, что без труда могла бы разрушить кабинет Дамблдора до основания. Костяшки пальцев слизеринца побелели, Гарри в последний раз с наслаждением оглядел разбитого и униженного Риддла, прежде чем вмешаться. -Извините, но, кажется, вы всё неправильно поняли, — вежливо произнёс мальчик. — Том не сделал ничего плохого. В кабине воцарилось глубокое молчание. Все уставились на внезапно заговорившего Гарри, а тот в свою очередь не сводил глаз с Риддла. Пусть знает, кто спас его. Пусть он запомнит это чувство. Не только он мог делать, что ему вздумается, играть чужими жизнями, как он того пожелает — они оба стоили друг друга. Риддл уставился на него в ответ. Его лицо было похоже на восковую маску, а ярость, горевшая во взгляде пару секунд назад, начала обрастать подозрительным неверием в происходящее. Он всё ещё молчал, вероятно, не желая полагаться на хрупкую благосклонность Гарри, он точно не хотел выставить себя ещё большим идиотом в этой и без того плачевной для него ситуации. Риддлу повезло, что Гарри не собирался молча смотреть за тем, как его накажут. Сейчас ещё не время. Чтобы гарантировать, что Волдеморт никогда явит своё уродливое лицо этому миру, Гарри должен был играть в более длительную и умную игру, надеясь, что в результате он сможет выиграть что-то намного более полезное, нежели исключение Риддла из Хогвартса. -Мистер Поттер? — спросил Дамблдор, Гарри, наконец, оторвал взгляд от Риддла и повернулся к декану. — Мы вас неправильно поняли? Вы отрицаете тот факт, что мистер Риддл напал на вас? -Да, — произнёс мальчик. — Он не нападал на меня. -Что всё это значит? — воскликнула профессор Вилкост. В отличие от Дамблдора, который выглядел довольно нейтрально по отношению к этой ситуации, в голосе профессора ЗОТИ звучала нескрываемая надежда, как будто она была готова поверить во что угодно. Должно быть, Риддл ей действительно нравился. — Кто-то другой совершил это заклинание палочкой мистера Риддла? Дамблдор выглядел так, будто был готов возразить, но Гарри опередил его. -Не совсем, — произнёс он. — Мы с Томом практиковали кое-какие новые заклинания. Мы понимаем, что война с Гриндевальдом может затянуться надолго, поэтому хотим быть готовы защитить себя и свой дом. Поэтому мы учимся, как сделать это не просто в дуэли внутри класса, а в реальном бою. Нам было интересно, как отменить действие проклятия «закипающей крови», и Том экспериментировал с модификацией этого проклятия, чтобы сделать его менее опасным. Но когда он применил его ко мне, что-то пошло не так. Должно быть, Том ошибся. Недовольство Риддла нельзя было не заметить. Его глаз дёрнулся, когда Гарри намекнул, что он допустил ошибку, однако, слизеринец понимал, что спорить сейчас бесполезно. Гарри смерил его насмешливым взглядом. -Мы не хотели никому говорить, — добавил мальчик, глядя на Дамблдора. — Поэтому я притворился, что ничего не помню. Я не знаю, что случилось во время нашей дуэли сегодня, но Том бы никогда не причинил мне вреда намеренно. Это был просто несчастный случай. -Вы двое! — профессор Вилкост покачала головой, облегчение явно читалось в её веселом взгляде. — Вы просто глупые мальчишки, разве не знаете, насколько опасны модифицированные заклятия? Последствия могли бы быть необратимы! Риддл так плотно сжал губы, что они слились по цвету с его бледным лицом. Судя по всему, ему не понравилось, что его назвали глупым, но даже этот высокомерный придурок знал, когда нужно говорить, а когда — молчать. Он опустил голову, изображая раскаяние. -Я был уверен, что мои расчёты верны, — пробормотал он. — Прошу прощения. С этого момента мы будем использовать только безопасные заклинания на наших тренировках. -Несомненно, — кивнула головой профессор Вилкост, она пыталась звучать строго, но приподнятые уголки её губ, выдавали женщину с головой. — Вы знаете, что можете обратиться ко мне с любыми вопросами, мистер Риддл. Вы очень умный молодой человек, вас ждёт большое будущее. Для меня было бы честью наставлять вас на этом пути. То же самое касается и вас, мистер Поттер, — профессор ещё никогда прежде не была так благосклонна к Гарри. — То, что вы двое думаете о том, как защитить нашу страну от этого самопровозглашённого Тёмного Лорда, несмотря на то, что вы всё ещё ученики… это многое говорит о том, кто вы есть и кем станете в будущем. Как ваш профессор, я уже горжусь вами. Риддл выглядел таким кислым, будто проглотил подряд несколько лимонов и запил всё это уксусом. Дамблдор внимательно наблюдал за ними всё это время, и его задумчивое выражение лица заставило Гарри поёжиться. Лучше бы здесь был Диппет. Гарри всё ещё было не просто находиться рядом с Дамблдором. Он не хотел снова бросаться с головой в этот порочный круг сомнений и сожалений. Было бы лучше, если бы он максимально ограничил подобные встречи в дальнейшем. -Замечательно, — наконец, произнёс Дамблдор, его взгляд остановился на Гарри. — Мы забудем о том, что произошло сегодня. Я надеюсь, что впредь вы будете более осторожны. Мистер Риддл, вы староста. Мне бы не хотелось отнимать у вас подобную привилегию. Слова Дамблдора звучали абсолютно неискренне, и Риддл, должно быть, тоже почувствовал это. Его губы растянулись в фальшивой улыбке. -Я понимаю, профессор, — произнёс он. — Если это всё, можем ли мы быть свободны? Как староста, я бы не хотел опоздать на наше следующее занятие. Дамблдор молча кивнул. Профессор Вилкост улыбнулась им на прощанье. Вероятно, она планировала задержаться в кабинете декана, чтобы ещё раз обсудить всё произошедшее, поэтому Гарри вышел следом за Риддлом, прикрыв за собой дверь. Примерно минуту они шли молча. Гарри прекрасно осознавал, что они не собирались идти в класс, Риддл намеренно уводил его всё дальше вглубь замка, чтобы избежать ненужных свидетелей. Гарри не сопротивлялся. Рано или поздно им пришлось бы поговорить. Риддл не смирится с поражением так просто. Они свернули куда-то в длинный коридор, и прежде чем Гарри успел бы что-то сделать, Риддл схватил его за воротник и грубо прижал к каменной стене. От сильного удара в глазах мальчика на мгновение всё помутнело. -Я должен был убить тебя, — сказал Риддл, и его лицо, которое даже Гарри находил довольно привлекательным, исказилось в уродливой гримасе. — Оставлять тебя в живых было моей самой большой ошибкой. -Создание крестражей было твоей самой большой ошибкой, — сказал Гарри. Риддл держал его слишком крепко, так что у мальчика не было возможности выбраться, не применив грубую силу в ответ, поэтому он не сопротивлялся. — В следующий раз подумай дважды, прежде чем совершать что-то настолько отвратительное. Ты не можешь знать наверняка, что твои действия останутся безнаказанными. Некоторые вещи находятся вне твоего контроля. Риддл зарычал. Он сжал ладонью горло Гарри, на что мальчик хрипло рассмеялся. -Ты просто злобный неудачник, — выдавил он, пытаясь втянуть хоть немного воздуха, но это было практически невозможно. — Я не заставлял тебя принимать моё пари, ты сделал это сам. Ты был слишком самонадеян, чтобы допустить даже мысль о проигрыше. Что ж, похоже ты действительно проиграл, и знаешь, что? — Гарри схватил Риддла за руку и вывернул её, оттолкнувшись от стены настолько резко, что Риддлу пришлось отступить назад. — Просто смирись с этим. Скажи спасибо, что проиграл мне, а не кому-то, кто позволил бы исключить тебя из школы, ведь это реально то, чего ты заслуживаешь, потому что, если забыл, обычно так поступают с теми, кто пытается убивать людей. И я говорю не только о себе, но и о Миртл. Риддл не делал больше попыток напасть на него, но его глаза всё ещё яростно горели. Магия слизеринца кружилась в воздухе, вибрируя от едва сдерживаемого желания Риддла броситься в бой. Он был воплощением ярости, но вся эта ситуация была до такой степени лицемерной, что Гарри в неподдельном изумлении покачал головой. -Ты вообще можешь попытаться взглянуть на ситуацию с моей стороны? — произнёс мальчик, его горло всё ещё жгло, так что он осторожно прикоснулся к нему. — Что, если бы это я захотел тебя убить? Что-то мне подсказывает, что в этом случае ты был бы более безжалостен в отношении меня. Так почему то, что я даю тебе отпор, так оскорбляет тебя? Для Гарри всё было предельно просто и понятно. Риддл боится смерти — его коллекция вырезок из газет была тому свидетельством. Но, несмотря на это, он всё ещё так просто решался на убийство других людей, даже не задумываясь о том, что, возможно, они тоже не хотели умирать. Он жаждал уважения, но сам никого не уважал. Он процветал в мире помыкания и унижения, который намеренно построил в Слизерине. Как это вообще было возможно? Как кто-то, настолько боящийся чего-то, может без каких-либо колебаний подвергать этим же страхам других людей? Даже хуже того, получать от этого удовольствие? -Я не могу взглянуть на ситуацию с твоей стороны, потому что я бы никогда не оказался в твоём положении, — прошипел Риддл, и его голос звучал настолько яростно, что Гарри не мог разобрать был ли это английский или парселтанг. — Я не настолько глуп, чтобы позволить кому-то заманить меня в комнату, откуда нет выхода. И уж тем более я не настолько глуп, чтобы позволить кому-то подойти ко мне сзади и напасть. Гарри не мог поверить своим ушам. Он покачал головой, находясь в полнейшем замешательстве. Как Риддл вообще мог полностью перевернуть всё, что он только что сказал? -Дело не в конкретных действиях, — нетерпеливо отрезал Гарри. — Дело в эмоциях. Я хотел помочь, я доверился тебе, а ты использовал моё доверие. Ты едва не убил меня. А теперь злишься, потому что я отомстил? Ты просто невероятен! Риддл нахмурился. Его рука, спрятанная в кармане, вероятно, сжимала палочку всё это время, но он не спешил воспользоваться ей. Это был прогресс, и Гарри понимал, что ему следует придержать коней и помолчать. Риддла и без того распирала злость, провоцировать его дальше было бы большой ошибкой. Но Гарри и сам едва контролировал закипающий в крови гнев. Насколько же высокомерным и невежественным был этот придурок Риддл? Неужели он на самом деле не понимал, что любые действия имеют свои последствия, и что ему не удастся избежать их, даже если он считает себя королём всего мира? Во всяком случае, Гарри пытался быть дружелюбным, тогда как Риддл выглядел так, словно был в шаге от того, чтобы снова проклясть его и на этот раз уже со смертельным исходом. Гарри мог поспорить, что единственное, что останавливало его — страх повторения Приори Инкантатем. Губы мальчика расплылись в ядовитой усмешке. -Что ж, теперь ты усвоил урок, не так ли? — протянул Гарри. Риддл напрягся. Его глаза вспыхнули жаждой крови, и он снова сделал шаг в направлении Гарри. Магия слизеринца пылала, и этот жар достиг Гарри ещё до того, как Риддл успел подойти. -Как ты это сделал? — едва слышно произнёс Риддл. Его дыхание было прерывистым, а щёки покраснели от усилий, которые он прилагал, чтобы не напасть на Гарри. -О чём ты? -Ты знаешь, о чём. Это заклинание. Приори Инкантатем. Как тебе удалось наложить его на меня? Почему оно впитало моё проклятие? -Значит, ты признаёшь, что есть вещи, недоступные тебе, которые ты не можешь контролировать? Риддл резко вздёрнул палочку и прижал её к посиневшей коже на горле Гарри. Слизеринец трясся от злости, его лицо было похоже на мертвенно-бледную маску, а глаза налились неестественной тьмой. Так. Возможно, Гарри немного перестарался. Ещё одна провокация с его стороны, и Риддл, не раздумывая, кинет в него смертельное проклятие. Глубоко вдохнув, чтобы прийти в себя, Гарри поднял руку и провёл пальцами по палочке Риддла. Он думал, что почувствует отвращение — этот кусок дерева оборвал так много прекрасных жизней, и с радостью бы оборвал ещё столько же, если бы Гарри не изменил этого, но… он почувствовал тепло. Кипящая кровавой яростью магия, исходящая от палочки, растворилась, как будто прикосновение Гарри унесло её с собой. Мальчик вздрогнул от удивления, краем глаза заметив, как Риддл дёрнулся в сторону, глядя на Гарри расширенными от недоверия глазами. -Всё дело в наших палочках, — спустя несколько секунд промедления, проговорил Гарри, было странно разговаривать с Риддлом вот так, без насмешек и колких провокаций. — У нас братские палочки. У них общая сердцевина. Перо, которое сбросил один и тот же феникс. Мы не можем ранить друг друга на дуэли, они не позволят нам. А если мы попытаемся, это вызовет обратный эффект и проигравшая палочка проявит магический след всех заклинаний, которые были сотворены ей. Глаза Риддла сузились. -Проигравшая палочка? — повторил он. Не было похоже на то, что он снова собирается впасть в приступ ярости, так что Гарри просто непринуждённо пожал плечами. -Я не уверен, — признался он. — Может быть, дело в концентрации или силе воле. Я знал, что должно было произойти, а ты — нет, поэтому я победил. Риддл наклонил голову к плечу, наблюдая за Гарри. Он явно задумался о чём-то, но мальчик понятия не имел, что творилось у него в голове. Прошла почти минута, прежде чем Риддл снова заговорил. -Зачем нам братские палочки? Гарри не знал, что он должен был сказать. К счастью, ему не пришлось этого делать, потому что Риддл решил всё за него. -Вряд ли это было из-за того, что я сделал тебя своим крестражем, — пробормотал он. — Нам было одиннадцать, когда мы получили свои палочки. Какова вероятность того, что мы подружились, а затем у нас появились братские палочки? Должно быть что-то ещё… — Риддл замолчал, нахмурившись. — Какая-то более глубокая связь. Неужели магия могла распознать тебя ещё до того, как я вложил в тебя часть своей души… Гарри пришлось глубоко вдохнуть, чтобы не застонать от разочарования. Великолепно, просто великолепно. Риддл снова строил теории, основанные на его лжи. Гарри был почти уверен, что единственная причина, по которой палочка выбрала его, заключалось в том, что он был крестражем, но, очевидно, он не мог сказать этого, не сейчас, когда Риддл был уверен, что ритуал состоялся много лет спустя. Ещё одна мысль пришла ему в голову в это мгновение. С другой стороны… было ли это только из-за крестража? Его палочка всегда казалась такой удобной и знакомой. Словно она была частью его самого, Гарри мог поклясться, что эта связь была намного глубже, чем влияние крестража. Его палочка принадлежала ему. Гарри отказывался верить, что она внезапно перестанет узнавать его, если он когда-нибудь сможет избавиться от души Волдеморта внутри себя. -Что это может быть за связь? — напряжённо спросил мальчик. Он не был уверен, что хочет знать ответ. Было ли что-то ещё, связывающее его и Риддла? Это всё одна большая злая шутка, не иначе. -Я не знаю, — ответил Риддл. Он всё ещё смотрел на Гарри, и его расчётливый интерес медленно перерастал во что-то более личное. Мальчик вздрогнул, чувствуя себя неуютно под этим пристальным взглядом. -Но эти палочки существовали задолго до того, как мы получили их, — неловко начал Гарри. — Если бы это были не мы, кто-то другой рано или поздно забрал их. Я не думаю, что здесь дело в какой бы то ни было связи. Два совершенно разных человека могли бы завладеть этими палочками в совершенно разное время и в совершенно разных обстоятельствах. -Так и есть, — согласился Риддл, всё ещё пронзая взглядом Гарри. — Но они выбрали нас. Двух волшебников с общим прошлым. Ты понимаешь, насколько это маловероятное совпадение? Гарри сделал шаг назад, желая увеличить расстояние между ними. -Хорошо, допустим, это было не совпадение. Тогда, что? Люди не рождаются, связанные друг с другом? -Насколько нам известно. Эта непринуждённо сказанная Риддлом фраза лишила Гарри дара речи. Он стоял, буквально разинув рот. На что намекал Риддл? Что они были своего рода родственными душами? От одной только мысли об этом Гарри становилось мерзко и, кажется, Риддл заметил этого. -Для того, кто утверждает, что любит меня, ты не кажешься слишком счастливым в моём присутствии, — произнёс слизеринец, и его холодный голос, заставил сердце Гарри испуганно вздрогнуть. Он загнал самого себя в ловушку. Вот к чему приводит отсутствие чёткого плана. Всего пару месяцев прошло, а Гарри уже запутался во всей той лжи, которую сам же скормил Риддлу. И теперь он оступился. Да, но какая разница, это всё равно бы произошло, рано или поздно Риддл бы узнал всю правду и убил бы его. В ту же секунду, как эта мысль оформилась в голове Гарри, он начал говорить. -С чего бы мне быть счастливым в присутствии того, кто пытался меня убить? — произнёс мальчик, надеясь, что за холодом в его голосе, Риддл не расслышит страха. — Всё, что ты делал с момента нашей встречи, было не совсем дружелюбно. И сейчас мы с тобой не очень-то и близки. -Ну, этому суждено измениться, ты так не думаешь? Риддл сделал ещё один шаг в сторону Гарри. Он поднял палочку, проведя ей по лицу мальчика, тепло от этого прикосновения, заставило вздрогнуть их обоих. Гарри было жутко от того, насколько комфортным было это ощущение и насколько сильно ему не хотелось прерывать контакт. -Что ты имеешь в виду? — хрипло произнёс он. Риддл наклонился так близко, как будто хотел поймать магию, которая текла между его палочкой и кожей мальчика. Его тёплое дыхание пощекотало щёку Гарри, заставив вздрогнуть от головокружительной смеси адреналина, гнева и какого-то странного предвкушения. -Судьба, кажется, очень хочет свести нас, — прошептал Риддл на ухо Гарри. — Жить в одном приюте, обрести братские палочки… Ты появляешься в мире, где существую я, а ты — нет. И что-то между нами притягивает меня так сильно, что я решаю подарить тебе бессмертие рядом со мной… — Риддл замолчал, заставив Гарри от волнения резко втянуть в себя воздух. Он не был уверен, что ему нравилось то, к чему клонил этот придурок. Привлечь его внимание было хорошей идеей, но это… что бы это ни было… выглядело не совсем правильно. Но хуже всего было то, что, кажется, его тело было несогласно. Оно гудело от желаний, которые мальчик не понимал, как будто его магия хотела выйти наружу и слиться с магией Риддла. Он никогда не испытывал ничего подобного с Волдемортом, так почему это происходило сейчас, почему? Риддл, казалось, не разделял его панических мыслей. Напротив, он выглядел невероятно жизнеутверждающе. Его глаза горели неподдельным интересом, и он всё ещё стоял слишком близко. -В тебе должно быть что-то такое, — прошептал он. — Что-то, что, в конце концов, объяснит эту невероятную связь между нами. Я пока не знаю, что именно, но я не верю в нелепые совпадения. Мы связаны. И я выясню, каким образом. -Это звучит как угроза, — выдавил Гарри, он снова отступил назад, увеличивая расстояние между ними — Ты вообще способен нормально разговаривать? -Мне показалось, ты сказал Гринграсс, что я ни на что не способен. Чёрт. Он слышал? Гарри, пойманный с поличным, покраснел. Ему нужно было срочно отвлечься на что-то, поэтому он сосредоточился на своей сумке, пока не нашёл в себе силы сказать что-то в ответ. Мальчик поднял решительный взгляд на Риддла. -Ты знаешь, что я имел в виду. Слизеринец приподнял бровь, промолчав. Казалось, что он ждал продолжения. Гарри закатил глаза. -Ну же, — простонал он. — У всех твоих последователей, и всей твоей толпы фанатов есть надежды, которые ты никогда не оправдаешь, независимо от того, насколько сильно ты вводишь их в заблуждение, убеждая в обратном. Они думают, что если будут прилагать достаточно усилий, добьются чего-то большего, то заслужат твоё уважение. Но этого никогда не произойдёт. Тебе будет плевать на них, даже если они прослужат тебе тысячи лет. А Гринграсс, вероятно, спит и видит, как выйти за тебя замуж. Риддл пытался выглядеть бесстрастным, но уголки его губ скривились в неподдельном отвращении. Гарри тут же заметил это, весело усмехнувшись. -Вот именно, — удовлетворённо пробормотал он. — Хотя, почему бы и нет? Она из известной семьи. Всей душой предана твоему делу. Ты мог бы обзавестись ещё большими связями, ооо… Нет, забудь об этом. -В чём дело? — спросил Риддл. Он выглядел заинтригованным, и Гарри показалось, что его губы едва подрагивали, как будто он всеми силами сдерживал улыбку. Конечно, это была не самая приятная улыбка на свете, но и не жаждущий крови взгляд, так что, вероятно, это был хороший знак. -Я просто только что понял, почему ты бы никогда на ней не женился, даже если бы это сделало тебя самым влиятельным человеком Великобритании, — пояснил Гарри. — Твоё раздутое эго не позволило бы тебе этого. Ты хочешь добиться всего сам. Быть трофейным мужем не для тебя. -Трофейным мужем? — переспросил Риддл. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и выглядел при этом расслабленно и непринуждённо. Видеть его таким было настолько необычно и удивительно, что Гарри не сразу смог собраться и ответить. Он никогда не видел, чтобы Риддл выглядел таким… довольным. Обычно он сидел, ходил и стоял с идеально прямой спиной, порой, Гарри казалось, что он не человек вовсе, настолько совершенным он был даже в подобных мелочах. А сейчас он стоял перед ним, прижавшись плечом к стене, как самый обычный человек? Это было так на него не похоже. Наверное, Гарри должно было быть лестно, что Риддл так сильно расслабился в его компании. Ему было бы лестно, если бы всё их общение не было построено на лжи. Эта мысль заставила Гарри нахмуриться. Почему его вообще волновали подобные вещи? Его целью было помешать Риддлу стать Волдемортом, лучше всего при помощи большого влияния и убеждения. Какая разница, что это был за метод, даже если всё это было ложью. -Или просто мужем, — продолжил Гарри, и когда Риддл всё ещё выглядел непонимающе, мальчик махнул рукой в неопределённом направлении. — Я имею в виду, что ты не захотел бы поделиться ни пядью своего успеха с кем-то другим. Ты хотел бы стать известным благодаря своим собственным достижениям, а не просто, женясь на чистокровной волшебнице с богатым приданым. Связать себя с кем-то вроде Гринграсс, пусть даже только на бумаге, в обмен на большую власть… нет. Ты бы предпочёл куда более грандиозные и жуткие способы добиться влияния в магическом мире. -Обещай, что никому не расскажешь, — протянул Риддл. Он стоял, с широкой ухмылкой на лице, светясь от самодовольства и какого-то странного восторга. Что могло быть более желанным для такого эгоцентричного человека, как слушать рассказы о собственной персоне. Хорошо, что он не был в курсе того, откуда именно Гарри знал о нём так много, и всё, что он только что сказал, было далеко не комплиментом. -Нам нужно идти, — пробормотал Гарри, поворачиваясь спиной к Риддлу. — Будет глупо опоздать на урок, когда ты отпросился у Дамблдора, чтобы как раз избежать этого. Риддл не стал спорить. Удивительно, как быстро поменялось его настроение: когда они только пришли сюда, он был готов убить Гарри голыми руками, а сейчас буквально светился от счастья. Интересно, как скоро его настроение изменится вновь…

***

Разговоры в кабинете стихли, как только они вошли. Большинство слизеринцев тут же устремили жаждущие взгляды на Риддла, тот в ответ улыбнулся им своей обычной улыбкой. Судя по всему, этого жеста хватило, чтобы они успокоились. Их любопытство было очевидным, но годы дрессировки, вероятно, сделали своё дело, многие слизеринцы вернулись к своим делам, и лишь некоторые из них всё ещё выглядели неудовлетворёнными. Альфард, Лестрейндж, Эйвери и Гринграсс, разумеется. Они смотрели на Риддла, не моргая, и в их глазах застыли десятки вопросов. Эта четвёрка выглядела настолько напряжённо, как будто от того, что произошло в кабинете Дамблдора, зависела вся их жизнь. Гарри едва успел заметить, как Риддл сделал быстрое движение рукой в направлении своих собачонок. Мальчик не знал, что значил этот жест, но слизеринцы моментально расслабились. Напряжение покинуло их, словно воздух вышел из воздушного шарика. Гринграсс улыбнулась, Гарри никогда прежде не видел её настолько счастливой, как в этот момент. Теперь, когда они узнали, что Риддла не собирались исключить из школы, Лестрейндж отвернулся, лениво покручивая палочку между пальцев. Альфард и Эйвери продолжили молча сидеть на своих местах, бесцельно глядя куда-то в пустоту. -Что за странный способ общения? — прошептал себе под нос Гарри, он пошёл в сторону Альфарда, с которым сидел на Чарах, зная, что Риддл следует за ним на своё место. — Это похоже на нелепый шпионский триллер. Или дрессировку собак. -Скорее, последнее, — произнёс Риддл. Мальчик удивлённо повернул голову в его сторону. Он не знал смеяться или недоумевать от подобной дерзости. Слизеринец, однако, проигнорировал его взгляд, подошёл к Гринграсс и занял своё место рядом с ней, спокойный, почтительный и абсолютно уверенный в том, что никто, кроме Гарри, не услышал его слов. «Мне пора перестать удивляться», - подумал мальчик, вытаскивая из сумки письменные принадлежности и учебник. Хотя у секретного языка, который использовал Риддл, было своё преимущество, очевидно, этот придурок создал его для удовлетворения своей безмерной тяги к контролю и раздутого чувства превосходства. Риддл, вероятно, был в большом восторге каждый раз, когда, пошевелив одним лишь мизинцем, наблюдал, как наследники влиятельных чистокровных семей сходят с ума, пытаясь истолковать смысл этого движения. Гарри кинул быстрый взгляд в сторону Риддла. Он перечитывал своё эссе, в то время как Гринграсс то и дело отвлекалась от своих записей, чтобы взглянуть на него и снова отвернуться. У её восхищения им вообще были пределы? По крайней мере, Эйвери и Лестрейндж не казались слишком одержимы Риддлом. Альфард, казалось, тоже не был настолько впечатлён личностью своего сокурсника. В данный момент его больше интересовал Гарри. Когда профессор Розвуд начал занятие, слизеринец, наконец, набрался смелости спросить. -Что произошло? — прошептал он. — Что ты сказал Дамблдору? А Дамблдор? -Ты разве не игнорировал моё существование всё это время? — спросил Гарри без особого интереса. Даже не глядя в сторону Альфарда, мальчик почувствовал, как тот весь сжался на своём месте. Они не говорили после встречи на Астрономической башне. Альфард не пришёл навестить Гарри в больничном крыле и не пытался завязать разговор после того, как его оттуда выписали. Гарри подозревал, что все члены ближнего круга знали, что произошло. Вероятно, знала большая часть факультета. Но никому не было до этого дела. Действительно, Слизерин самая настоящая яма со змеями, отличие от Гриффиндора было таким колоссальным, но Гарри старался думать об этом как можно меньше, иначе грустных мыслей было не избежать. Гарри не имел право обвинять Альфарда, не тогда, когда в этом был замешан Риддл — и в его времени было много хороших людей, которым пришлось творить зло из-за страха перед Тёмным Лордом. Тогда и сейчас Гарри всегда с пониманием относился к ним. Мальчик попытался сосредоточиться на том, что говорил профессор Розвуд, но, к его большому удивлению, Альфард снова заговорил. -Прости, — прошептал он, его голос звучал так искренне, что Гарри не мог проигнорировать его в этот раз. — Я понимаю, что должен был навестить тебя в больничном крыле. Но если Том был так зол, узнав, что ты взломал его чемодан, я подумал, что будет безопаснее вести себя так, будто я ничего не знал о твоих планах. Это эгоистично, знаю, но… Я не хотел бы потерять его доверие ко мне вот так. К тому же, какая тебе от меня польза… -Чемодан? — переспросил Гарри. — Ты думаешь, что я попал в больничное крыло, потому что Риддл узнал, как я лазил в его чемодан? Альфард выглядел озадаченно. -Есть и другая причина? — неуверенно спросил он. — Хочешь сказать, что ты ещё как-то разозлил его? В ту же ночь? -Не думаю, что Риддл знает про чемодан. Альфард всё ещё выглядел непонимающе. Затем его глаза вспыхнули. Он быстро глянул в сторону Риддла, прежде чем наклониться ближе к Гарри. -Скажи, — умоляюще произнёс он. — Значит, ты всё-таки смог взломать его чары, и при этом Том до сих пор не в курсе? Как тебе удалось это сделать? Что это были за чары? И за что тогда Том наказал тебя в ту ночь? Гарри покачал головой, ему не хотелось потакать любопытству Альфарда, но при этом, было в нём что-то очаровательное, что-то, что напомнило Гарри поведение Сириуса в подобные моменты. Конечно, он не мог сопротивляться. -У меня есть палочка похожая на палочку Риддла, — неопределённо прошептал мальчик. — Мне удалось заглянуть в его сундук, избежав всяких проклятий, так что да, он не в курсе. И лучше бы тебе тоже молчать об этом. -Я не скажу! — поклялся Альфард, он бросил ещё один быстрый взгляд в сторону Риддла и сильнее понизил голос. — Что было внутри? Ты выяснил, что за письма он получает каждое утро? Гарри колебался. Риддл, очевидно, не хотел, чтобы кто-то знал, что он собирает маггловские газеты. Что война приводит его в ужас. Что он не знает, как проведёт очередное лето за стенами школы. Рассказывать Альфарду об этом казалось Гарри неправильным, несмотря на то, что Риддл не заслужил такой преданности с его стороны. -Конверты были запечатаны, — медленно проговорил мальчик. — Я не был уверен, что смогу закрыть их снова, так что даже не стал к ним прикасаться. Кроме них… там не было ничего особенного. Просто какие-то бесполезные вещи, подарки. -О, — лицо Альфарда вытянулось и снова осветилось нескрываемым счастьем. — Ты видел игрушечную модель метлы? Я подарил её на прошлый день рождения Тома. Интересно, сохранил ли он мой подарок. -Модель метлы? — удивлённо переспросил Гарри, ему бы никогда в жизни не пришла идея подарить Риддлу метлу. — Но ему же не нравится квиддич. Альфард посмотрел на Гарри как на дурака. -Конечно, нравится. Может, он и не в команде, но, да ладно, кому вообще не нравится квиддич? Риддлу, подумал Гарри. Он не сказал этого вслух, но Альфард, кажется, всё понял. -Думаешь, это плохой подарок? — спросил слизеринец, и его плечи заметно поникли. — На самом деле, я не знаю, нравится ли Тому квиддич. Он никогда не говорил об этом, так что я просто предположил. Но эта модель очень дорогая. Я заказал её специально для Тома, там даже есть гравировка с его именем. Гарри едва сдержал смех, представив, какое выражение лица было у Риддла, когда он получил подарок Альфарда. Модель метлы, символизирующая вид спорта, который Риддл всегда презирал, с выгравированным на ней именем, которое он ненавидел…. Это был абсолютный провал. Но если Альфард думал, что всё было хорошо, должно быть, Риддл отреагировал весьма порядочно, в своём стиле. Если так, Гарри тоже не станет разрушать иллюзорные надежды Альфарда. -Звучит неплохо, — с ободряющей улыбкой произнёс мальчик. — Я бы очень обрадовался такому подарку. Знаешь, я раньше играл в квиддич на позиции ловца. Судя по тому, как радостно вспыхнули глаза Альфарда, тема с подарком была удачно закрыта.

***

В тот день Гарри больше не разговаривал с Риддлом. Он не смог бы сделать этого, даже если бы очень сильно захотел: казалось, что все на Слизерине сошли с ума, они крутились вокруг Риддла, как стайка назойливых мух, не отцепляясь ни на секунду. Гарри постоянно ловил на себе их злобные взгляды, слизеринцы выглядели так, будто ждали, что Риддл подстегнёт их к чему-то подобному, но, поскольку Риддл бездействовал, к концу дня Гарри снова стал для всех невидимкой. На следующий день Гарри оказался в паре с Риддлом на гербологии. Они должны были руками очистить чувствительные к магии растения от бесконечных шипов, задание было довольно скучным, но Гарри пришлось по душе. Это навеяло на него воспоминания о днях, когда ему нужно было ухаживать за садом тёти Петунии. Не самое хорошее время — Гарри должен был работать под палящим солнцем, борясь с жаждой и усталостью, но тот факт, что эти воспоминания были частью его жизни, когда все, кого он любил, были живы и счастливы, заставлял Гарри дорожить ими. Мальчик был так сосредоточен, что едва не пропустил, как Риддл внезапно заговорил с ним. -Как я теперь буду драться с тобой на дуэли? Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он только что услышал. -Хочешь вызвать меня на дуэль? — уточнил мальчик, перестав работать. — Почему? Разве не ты сказал мне, что это бессмысленная трата твоего времени? Риддл пожал плечами, не прекращая осторожно избавлять растение от шипов. -Это не значит, что я никогда не захочу немного поразвлечься с тобой подобным образом. Раздражённо выдохнув, Гарри решил снова вернуться к своей работе. Он не собирался отвечать, потому что ответ и так был очевиден. Единственным способом сразиться на дуэли было бы использование одним из них другой палочки. Это решение вряд ли могло устроить кого-то из них, к тому же оно слишком очевидно, чтобы вообще обсуждать его. Риддл точно не согласится поменять палочку. Гарри сомневался, что этот придурок, учитывая его выдающиеся способности в магии, почувствует разницу от смены палочки, но такой эгоцентричный, помешанный на контроле человек, явно не потерпит даже намёка на то, что он может проиграть. Нужно было искать другой выход. -Я мог бы сломать твою палочку, — непринуждённо произнёс Риддл. Гарри раздражённо выдохнул, да, он ждал чего-то подобного. -Вперёд, — предложил он обманчиво безразличным тоном, оторвав при этом шип растения слишком резко. — Я найду ещё одну. У Олливандера, должно быть, завалялась копия моей палочки. Если ты сломаешь и её, я мог бы сломать твою в ответ. Не думай, что ты здесь самый умный, Риддл. Я отплачу тебе сполна за всё. Гарри ждал, что это разозлит Риддла, но, к его удивлению, слизеринец отреагировал совсем по-другому. Он улыбнулся. -Возможно, — ответил он после небольшой паузы. Гарри скептически глянул в сторону Риддла, но его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Что всё это значит? Риддл, наконец, разглядел в Гарри достойного противника? Или теперь он видел в нём своего союзника, ещё одного псевдодруга? Эти мысли не могли не радовать. Гарри считал это хорошим знаком. Да, вряд ли это значило что-то действительно важное, но если всё и дальше будет развиваться подобным образом, у Гарри будут все шансы добиться своей цели в будущем. Надежда, зародившаяся в этот миг, избавила мальчика от кошмаров, по крайней мере, в ту ночь. Однако он не знал, что уже скоро они вернутся, лишив его сна и заставив весь мнимый прогресс, о котором Гарри думал, показаться пустым местом посреди крови, слёз и отчаяния.

***

Как и всегда, Гарри не мог заставить себя съесть ни крошки на завтрак. Он тупо смотрел на свою тарелку с яичницей и грибами, даже не пытаясь донести ложку до рта, Гарри не чувствовал голода. Может быть, ему вообще стоит начать пропускать завтраки. Обычно он мог съесть что-нибудь на ужин, но утром и днём было бесполезно пытаться. Всё, что Гарри чувствовал при виде еды — уныние. Он собирался достать учебник по зельеварению, чтобы перечитать главу, заданную Слагхорном, когда холодный голос Риддла остановил его. -Тебе нужно позавтракать. Сначала Гарри решил, что ему послышалось. Риддл знал о его проблемах с едой, но никогда ничего не говорил по этому поводу. Какое ему было дело до того ел Гарри или нет? Почему он вдруг решил заговорить об этом сейчас? Гарри повернулся, подозрительно прищурив глаза. Риддл смотрел на него как всегда безэмоционально. Значит, Гарри не причудилось. Риддл действительно говорил с ним. -Я не голоден, — ответил мальчик. Риддл прищурился. -Тебе нужно позавтракать, — повторил он. На этот раз в его голосе звучало предупреждение, Гарри инстинктивно взбунтовался. Он не пошевелился и не отвёл взгляда, продолжая так же пристально глядеть в глаза сидящего рядом Риддла. Внезапно прямо перед Гарри вспыхнуло видение: он взял столовые приборы и съел всё, что лежало у него на тарелке. Мальчик моргнул, и видение рассеялось. Что это было… Риддл заставил его увидеть это при помощи их связи? Раньше она работала совсем по-другому. Неужели, связь между ними стала крепче? Или Риддл нашёл какой-то способ сделать её такой? Это было так странно и неожиданно, что Гарри вздрогнул. Он опустил взгляд на свою тарелку. Его завтрак выглядел всё так же непривлекательно, поэтому мальчик повернулся к Риддлу, нахмурив брови. Ты бы не посмел, подумал он. Было ли вообще возможно заколдовать чей-то желудок? Если и да, Гарри сомневался, что это было чем-то приятным. Помимо очевидных физических неудобств, было бы крайне неловко, если бы кто-то заметил, чем они тут занимались. Гарри не хотел снова оказаться в центре внимания, тем более не таким образом. К тому же, он не давал своего согласия на подобного рода вмешательство. Конечно, Риддлу было всё равно, но пусть катится к чёрту, Гарри не собирается уступать ему в этом. Мальчик раздражённо посмотрел на Риддла. Тот вернул ему его же взгляд. Затем Гарри снова увидел перед собой тарелку со своим завтраком, однако, теперь что-то явно изменилось. Гарри хотел есть, он хотел есть так сильно, словно голодал годами. Это определённо были не его чувства, но… как Риддл смог провернуть нечто подобное? Внушил ли он Гарри собственное чувство голода, преумножив его таким образом, чтобы наверняка заставить Гарри позавтракать? Мальчик едва ли мог сейчас нормально соображать. Он неуверенно взглянул на свой злополучный завтрак, пытаясь удержать чувство голода, навеянное ему видением. Его живот заурчал и, прежде чем Гарри смог осознать происходящее, ложка уже оказалась у него во рту. Мальчик ел, пока голод не утих. В тот момент, когда его тарелка оказалось пустой, осознание обрушилось на Гарри в полной мере. Риддл заставил его позавтракать. При помощи их связи. Этот придурок решил, что ужасные пищевые привычки Гарри отныне его проблема, и решил её буквально за минуту. Гарри не знал, что он должен был чувствовать в этот момент. Он был удивлён, потому что, с каких это пор Риддла вообще интересует его здоровье? Гарри даже не один из его приспешников. По тем же самым причинам, мальчик чувствовал во всём этом какой-то подвох. Слизерин — это не то место, где каждый спешит тебе на помощь, поэтому, если Риддл протянул-таки руку помощи, он, вероятно, хотел получить что-то взамен. Помимо прочего, Гарри искренне мог позавидовать, что кто-то вот так просто может наслаждаться едой. Он провёл большую часть своей жизни, голодая. Хогвартс был для Гарри, словно золотой билет в лучшую жизнь, в том числе и потому, что здесь никто не ограничивал его питание. Казалось, что запас еды в Хогвартсе просто безграничен, но Гарри всё равно никогда не мог как следует побаловать себя. Потерять аппетит было для него большой трагедией. Конечно, не такой масштабной, не после всего, что случилось с ним до этого, но мальчик всё равно очень скучал по такому просто источнику радости, как еда. И Риддл помог ему обрести его вновь. Это осознание заставило Гарри почувствовать и кое-что ещё. Это новое чувство было таким сильным и ярким, что проигнорировать его было просто нереально. Гарри чувствовал благодарность. И почему это был Риддл? Без особого энтузиазма, повернувшись к слизеринцу, Гарри моментально наткнулся на его внимательный взгляд. Он не улыбался и ничего не говорил, их связь оборвалась, но каким-то образом Гарри всё равно почувствовал, что Риддл доволен. Мальчика сбило с толку то, насколько искренне это было. Что он должен был сделать? Поблагодарить? Улыбнуться, или сделать что-то ещё? В конце концов, Гарри так и не смог ничего придумать. Он просто посмотрел на Риддла, а затем отвернулся, чувствуя одновременно облегчение и смущение. Это был всего лишь один приём пищи. К счастью, завтрак закончился, и Гарри мог отправиться в класс, чтобы занять свою голову хотя бы на время. Внезапная мысль озарила его, заставив замереть посреди коридора. Что если Риддл собирается и дальше продолжать поддерживать его чувство голода подобным образом? Это вызвало у Гарри море противоречивых эмоций. Мальчик поморщился. Он не знал, какой ответ устроил бы его теперь.

***

К счастью или нет — Гарри, пока не решил, но Риддл похоже счёл результат своего нового эксперимента достаточно убедительным, чтобы повторить его. В течение двух следующих дней у них с Гарри выработалась определённая схема. Они приходили в Большой зал примерно в одно и то же время. Риддл не начинал завтракать до тех пор, пока Гарри, помельтешив на своём месте, не посмотрит на него. Когда их взгляды встречались, слизеринец передавал мальчику чувство собственного голода, обманывая таким образом организм Гарри и заставляя его хотеть есть. Воспользовавшись этим, мальчик быстро расправлялся со своим завтраком и только после того, как он откладывал приборы в сторону, Риддл приступал к своей трапезе. Если ложный аппетит Гарри пропадал слишком рано, он снова поворачивался к слизеринцу и получал очередную порцию навеянного другим чувства голода. Результат от правильного питания три раза в день очень быстро проявил себя. Впервые за долгое время Гарри ощущал, что он полон сил и энергии. Жизнь буквально била ключом, и этот факт только усиливал противоречивые эмоции, которые мальчик испытывал при виде Риддла. Они не обсуждали это, так что Гарри понятия не имел, чего слизеринец хотел добиться своими действиями. Возможно, дело было, как всегда в его раздутом самомнении: этот придурок определённо выглядел чересчур самодовольно, наблюдая, как Гарри ложка за ложкой поглощает свою еду. Но даже осознавая это, мальчик не мог не чувствовать благодарности каждый раз, когда Риддл помогал ему своим странным способом. Слизеринец вернул ему такое простое, но при этом такое значимое удовольствие. У Гарри их осталось не так уж много. Мальчик не знал, были ли слизеринцы в курсе того, чем они с Риддлом занимались. Гарри утешал себя мыслью, что даже если кто-то из них и заметил странные игры в гляделки между их обожаемым старостой и мальчиком из ниоткуда, то они бы всё равно никогда бы не смогли понять, что всё это значит. Может быть, им казалось, что Риддл запугивает его — это определённо имело больше смысла, чем их связь. С некоторых пор Гарри неохотно начал проводить вечера в компании Риддла и его ближайшего круга. Поскольку сам Риддл не возражал против его присутствия, никто другой также не высказал недовольства. Когда Гарри подсел к ним в первый раз, Альфард мгновенно придвинулся ближе, одарив Гарри искренней улыбкой, это заставило мальчика заметно расслабиться. Он бросил быстрый взгляд в сторону Риддла, но тот как обычно выглядел абсолютно невозмутимо. Он сам не понимал, что делал. Его расплывчатый план о том, чтобы стать союзником Риддла на данный момент выглядел слишком непродуманно. Гарри удалось добиться некоторого взаимопонимания с Риддлом, теперь он даже проводил вечера в их компании. Ну и что? Его по-прежнему не приглашали на их жуткие собрания для избранных. И если Риддл однажды пригласит его, что, вероятно, произойдёт уже очень скоро, что Гарри должен делать? Его авторитет прямо сейчас был крайне мал. Он надеялся исправить это спустя время, заслужив больше уважения Риддла, но могут пройти годы, прежде чем этот придурок начнёт к нему прислушиваться. Если бы Гарри вступил в их зловещий кружок Пожирателей Смерти, и Риддл приказал бы ему сделать что-то по-настоящему ужасное, как бы Гарри повёл себя? Он, вероятно, проигнорировал бы приказ, крайне взбесив этим Риддла. Может быть, ему следует перестать думать об этом и просто плыть по течению. Решать вопросы по мере их поступления. По крайней мере, так он не свихнётся от постоянных переживаний о том, чего ещё даже не произошло. Гарри попытался сосредоточиться на написании эссе для Дамблдора, но его мысли продолжали метаться от одной темы к другой, не давая ему сосредоточиться на предмете. На самом деле, занятия Дамблдора проходили довольно интересно. Неудивительно, что он был хорошим учителем. Гарри обратил внимание на то, что профессор уже практически играл роль директора. Диппет появлялся всё реже и реже, и когда возникала серьёзная проблема, все шли именно к Дамблдору. Так поступила и профессор Вилкост, хотя очевидно их ситуация с Риддлом касалось практически смертельного нападения на учащегося. Почему они пошли к Дамблдору? Почему так рано? Гарри думал, что Диппет уйдёт на пенсию много лет спустя. Он хотел спросить об этом раньше, но забыл. -Почему Дамблдор выполняет обязанности директора? — произнёс Гарри вслух, повернувшись к Риддлу. Это был обычный вопрос, но реакция на него была крайне странной. Риддл выглядел удивлённым, что Гарри с ним заговорил, его удивление длилось буквально секунду, но мальчик смог разглядеть это очень хорошо. Все остальные ощутимо напряглись, и Гарри не мог понять, почему. Тишина начинала давить, а температура внутри их небольшой группы, как будто упала до нуля, несмотря на огонь, весело потрескивающий в камине. Альфард выглядел откровенно испуганно. Эйвери и Лестрейндж уставились на Гарри, не скрывая своего отвращения. Гринграсс, в свою очередь, выглядела наполовину оскорблённой, наполовину самодовольной, как будто она жаждала увидеть, как Риддл накажет Гарри. Неужели с ним нельзя было разговаривать во время этих своеобразных посиделок? Или нельзя было спрашивать его о Дамблдоре? Возможно, и то, и другое. Самым ужасным было то, как же сильно Риддл промыл мозги своей стае овец, что даже простой вопрос, заданный кем-то их обожаемому хозяину вызывал у них подобную реакцию. Неудивительно, что некоторые из Пожирателей Смерти были так сильно зависимы от Волдеморта. После того, как он промыл им мозги своими правилами, реальный мир с его устоявшимися социальными нормами, вероятно, отталкивал их. Они не смогли должным образом вписаться в общество, поэтому предпочли подмять его под себя, чем принять тот факт, что стали заложниками выдающейся лжи психопата-убийцы. В любом случае, Гарри не собирался помогать им с этим. Он приподнял бровь, уставившись на Риддла в ожидании ответа или наказания. Спустя пару секунд ему уже начало казаться, что его вопрос останется без ответа. Риддл молча смотрел на него, вероятно, что-то обдумывая. Затем, медленно, его тело в кресле расслабилось, а уголки губ едва приподнялись. -Это происходит в течение последних лет, — ответил он. Его собачонки шокировано вздрогнули и, даже не глядя на них, Гарри мог с уверенностью сказать, что они разинули рты. Он проигнорировал их. Риддл тоже. — Диппет слишком стар, чтобы выполнять свои обязательства как должно. Он не хочет покидать пост директора, потому что не уверен, что Министерство позволит Дамблдору занять это высокое место. Слишком большая конкуренция, поэтому Диппет и Дамблдор тянут время. -Значит, они ждут, когда все в Хогвартсе начнут воспринимать Дамблдора как директора? — уточнил Гарри. — Чтобы у него в будущем была поддержка внутри школы? И тогда Министерство будет вынуждено согласиться позволить ему сменить Диппета на посту директора? -Примерно так, — согласился Риддл, он провёл пальцами по подбородку, и его лицо потемнело. — Диппет постепенно впадает в маразм. Он не способен уследить за тем, что происходит в школе. Этот старик постоянно забывает элементарные вещи, поэтому Дамблдор делает буквально всё за него. -В прошлом году была церемония, — выпалил Альфард, вероятно, он чувствовал себя достаточно непринуждённо, чтобы преодолеть своё первоначальное удивление и присоединиться к разговору. — Том получал награду за избавление школы от этого идиота-полукровки Хагрида, а Диппет даже не смог вспомнить его имени! Том — староста, он самый выдающийся волшебник, который когда-либо учился в стенах Хогвартса, он помог поймать убийцу, а этот человек, смеющий называть себя директором, не смог даже нормально выговорить его имени. Был настоящий скандал. Температура снова упала далеко за отметку в ноль градусов. Гарри перевёл горящий яростью взгляд на Альфарда, который тут же удивлённо отшатнулся от него. Желание вступиться за Хагрида было невозможно контролировать, но почти в ту же секунду мальчик понял, что что-то здесь было не так. Все опустили глаза в пол. Напряжение резко возросло, и когда Гарри посмотрел на Риддла, всё внутри него замерло. Лицо слизеринца изменилось. Каждая клеточка излучала смертельную опасность, а в глазах поселился смертельный огонь. Магия Риддла сковывала, обещая немыслимые муки, и это подействовало моментально. Альфард побелел. Как и остальные, он поспешил опустить голову вниз, и его плечи едва подрагивали от страха. От прежнего энтузиазма не осталось и следа, был лишь ужас и раскаяние. На это было невозможно смотреть. Гарри не хотел оставаться здесь больше ни секунды, но его тело буквально приросло к дивану. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Риддл, наконец, отвёл взгляд от Альфарда. Он вернулся к своей книге, и все, кто находился рядом, вздохнули от облегчения. Больше никто не рискнул сказать что-то в присутствии Риддла в тот день.

***

Гарри пришлось остаться, потому что он не смог придумать достаточную причину, которая могла бы объяснить его уход. Он пытался отключиться от происходящего и сосредоточиться на учёбе — Гермиона могла бы им гордиться. Ему действительно удалось разобраться с заданной главой, а затем написать эссе, и когда Гарри наконец оторвался от своих записей, усталый, но довольный, он с удивлением обнаружил, что общая гостиная практически пуста. Парочка слизеринцев ещё занималась в дальних креслах, тихо переговариваясь между собой и периодически посмеиваясь над чем-то. Альфард, Эйвери, Лестрейндж и Гринграсс внезапно начали собирать свои вещи. Риддл оставался неподвижным. Гарри чувствовал, что он, вероятно, отдал им какой-то приказ, иначе они вряд ли бы посмели даже пошевелиться. Мальчик попытался поймать взгляд Альфарда, но тот намеренно избегал его, не поднимая головы, он поспешил сбежать в общежитие. После того, как все они ушли, Риддл отложил перо в сторону и вытянул ноги, удовлетворённо выдохнув. -Мне было интересно, увижу ли я это когда-нибудь, — произнёс он, растянув губы в насмешливой полуулыбке. — Ты запугиваешь моих последователей. Учитывая степень нашей… близости в твоём мире, полагаю, у тебя была некоторая власть над ними. Я с нетерпением ждал момента, когда ты забудешься и попытаешься провернуть это здесь, и вот это произошло. Было забавно наблюдать, как Альфард мучается лишь от силы твоего взгляда. Не думаю, что кто-то, помимо меня, и, возможно, его семьи, способен сделать это с ним. Гарри почувствовал, что его сейчас вырвет. Неужели он… испугал Альфарда? Он никогда не хотел этого. Гарри даже не понял, что сделал что-то не так, слишком быстро переключившись на Риддла. Слизеринец, казалось, не замечал его дискомфорта. -И это произошло только потому, что ты заговорил со мной без разрешения, — лениво продолжил он, пока его глаза сияли от нескрываемого ликования. — Ты всегда игнорировал мои правила. Мне было интересно, происходило ли это потому, что они отличались от того, что было в твоём мире, или ты просто привык ставить себя выше всех моих последователей. Теперь я вижу, что последнее. Ты без проблем заговорил со мной, но когда это сделал Альфард, ты разозлился. Интересно. Ты вообще подчинялся моим правилам? Хоть какому-то? Гарри едва мог разобрать всё, что Риддл говорил. Его голова раскалывалась. Сколько неверных идей может породить одна единственная ложь? Чем всё это кончится? Всё, чего Гарри хотел, — защитить Хагрида, но каким-то невероятным образом это привело к тому, что Риддл посчитал, будто Гарри был таким же высокомерным засранцем, помешанным на власти, как он сам. Теперь он думал, что Гарри намеренно заставил Альфарда подчиниться. Хуже всего было то, что мальчик на самом деле не понимал, что ему делать дальше. Вступать с Риддлом в конфликт из-за его отвратительной игры во власть было равносильно откату назад. Слизеринец не станет его слушать, он не воспримет слова Гарри всерьёз, и всё это приведёт к тому, что он лишится всякого шанса однажды попасть во внутренний круг. Но и откровенно лгать о том, что Гарри поддерживает Риддла в его эгоцентричных желаниях, он тоже не хотел. Не соглашаться, но и не опровергать что-либо, вероятно, было его единственным вариантом. По крайней мере, сейчас. -Я никогда не был силён в том, чтобы жить по правилам, — расплывчато ответил Гарри. Риддл рассмеялся, и хотя мальчик ожидал, что слизеринец разозлится, всё, что он получил на самом деле — снисходительное одобрение. -Да, я вижу, — сказал Риддл. Он снова впился пристальным взглядом в Гарри, как будто пытался заглянуть ему под самую кожу. Его взгляд горел от нескрываемого интереса, невероятно, но этот взгляд казался Гарри таким бесчувственным и бесчеловечным, что он просто не мог этого выдержать. Риддл, возможно, и начал относиться к нему с подобием уважения, ему было любопытно, но Гарри никогда не чувствовал себя более отвратительно, чем сейчас, находясь под пристальным взглядом тёмных глаз. Как будто Гарри был вещью, любимым питомцем, к которому Риддл успел привязаться. Крестраж, который не принадлежал ему, но всё равно вызывал интерес, владелец братской палочки, которая была практически продолжением палочки самого Риддла. Гарри вздрогнул от одной только мысли, что именно так всё и есть — Риддл потакает ему из собственного любопытства, словно пытается разгадать интересную загадку, и когда он её разгадает, то тут же потеряет всякий интерес. Выбросит Гарри, как какую-то вещь, которая слишком надоела, чтобы можно было развлечься за её счёт. Может быть, между Гарри и другими последователями Риддла была не такая уж большая разница. Просто сейчас он был в более выигрышном положении из-за того, что являлся крестражем. Разочарование и злость пронзили мальчика. Чтобы отвлечься и прийти в себя, Гарри расправил плечи и поднялся. Он был слишком эмоционален, чтобы продолжать смотреть на Риддла, поэтому он начал быстро скидывать свои вещи в сумку. -Знаешь что? На самом деле, правила были, — резко произнёс Гарри, краем глаза заметив, как Риддл едва наклонился вперёд, сгорая от любопытства. — Но они относились к нам обоим в равной степени. Его слова подействовали именно так, как он и надеялся. Риддл отпрянул, и его магия засквозила полным отрицанием происходящего. Так ему и надо. -Что ты сказал? — голос Риддла звенел от недоверия. — Хочешь сказать, что я подчинялся каким-то твоим правилам? Невероятно. Риддл действительно думал, что только он имеет право контролировать происходящее. Он только и занимался, что придумывал глупые законы, подпитывающие его раздутое эго, но одна лишь мысль о том, что кто-то может сделать то же самое с ним, привела его в ужас. -Это и есть дружба, Риддл, — выдохнул Гарри сквозь стиснутые зубы, жгучее желание скинуть слизеринца с воздвигнутого им же самим пьедестала абсолютной силы и влияния, захлестнуло Гарри. И что с того, что ему придётся снова соврать? Он уже был погребён под грудой прочей своей лжи. Ещё одна ложь погоды не сделает. — Дело не только в том, что ты устанавливаешь правила, а твои собачонки им следуют. У нас с тобой было много разногласий, особенно, когда дело касалось нашего представления о мире. Чтобы сохранить дружбу нам пришлось много раз идти на компромиссы, так что в итоге мы смогли принять наши разные черты характера. Я пошёл на уступки ради тебя, но и ты сделал то же самое для меня. Иначе мы бы не смогли вынести друг друга. Гарри всё-таки посмотрел на Риддла. Он всё ещё выглядел сбитым с толку, как будто ему действительно было сложно поверить в то, что он слышал. -О каких уступках ты говоришь? — осторожно спросил слизеринец. — И что за разница мировоззрений? Разве мировоззрение не определяется тем, как человек видит мир. Если наше видение мира не совпадало, что вообще могло быть между нами общего, кроме магии? Обстоятельства, подумал Гарри. Тяжёлое детство с магглами. Отсутствие дома. Отчаянная потребность обрести его. Их благоговейная любовь к Хогвартсу и неспособность избавиться от неё. Очень многое. На самом деле, если подумать, казалось, что у него с Риддлом гораздо больше общего, чем у Гарри с его друзьями. Разве это не иронично? Как кто-то, имеющий так много общего, в конце концов, стали врагами? Но Риддл уже знал ответ на этот вопрос. Он верил, что их с Гарри связывало общее прошлое. И всё же, несмотря на весь свой интеллект и проницательность, он не понимал чего-то более глубокого, стоящего за этим. Для него общее прошлое было равно событиям, через которые они вместе прошли. Он не понимал чувств, что стояли за всем этим. Необходимость полагаться друг на друга, доверие, появившееся между двумя детьми, отвергнутыми миром, забота и верность, которые могли бы возникнуть, если бы история Гарри была правдой. Конечно, Риддл сам пришёл к выводу про любовь, поэтому он должен был иметь некоторое представление о том, что значит быть рядом с кем-то большую часть своей жизни, но у Гарри сложилось стойкое ощущение, что его понимание этого было чрезвычайно поверхностным. Он видел их прошлое, словно череду сменяющихся картинок, но не мог понять эмоций, которые за ними стояли. И это было… печально. Как Гарри собирался преодолеть такую огромную пропасть между ними? -Много чего, — прошептал Гарри. Его гнев остыл, мысли о прошлом, которого никогда не существовало, наполнили его необъяснимым чувством вины. Опустив голову, Гарри закинул сумку на плечо. — Забудь. Это не важно. Риддл тоже встал. -Почему? — спросил он. Гарри долго смотрел на него, не уверенный в том, что нужно ответить, чтобы сменить тему. -Потому что между нами нет того, что было между мной и тобой из моего мира, — наконец выдохнул мальчик. Он уже говорил нечто подобное раньше и, казалось, это всегда срабатывало, но в этот раз что-то явно пошло не так. На лицо Риддла набежала недобрая тень. Он молчал, но его враждебность ощущалось без какого-либо труда, словно принадлежала самому Гарри. Мальчик инстинктивно сделал шаг назад. -Спокойной ночи, — натянуто добавил Гарри и ушёл до того, как у Риддла появился бы шанс остановить его.

***

За завтраком на следующий день Риддл как обычно помог Гарри поесть, всё происходило в абсолютной тишине. Риддл предпочёл поболтать с Гринграсс, внимательно слушая всё, что она ему говорила, пока Эйвери и Лестрейндж спорили о чём-то связанном с гербологией. Альфард молчал. Он выглядел крайне несчастно, и Гарри стало его жаль, несмотря на то, что он всё ещё злился. Им нужно было поговорить. Он не хотел, чтобы Альфард думал, будто Гарри поддерживал Риддла. Возможно, у него и не было шанса исправить абсолютно всё, но он мог хотя бы объясниться. Гарри удалось перехватить Альфарда после окончания их последнего занятия. Риддл бросил в его сторону непроницаемый взгляд, когда Гарри остановился рядом с Альфардом, но он прошёл мимо, ничего не сказав. -Эй, — позвал мальчик. — Мы можем поговорить? Альфард выглядел неуверенно. -Конечно, — пробормотал он. Блэк потёр шею, как будто ему было страшно находиться рядом с Гарри, сердце мальчика сжалось. Неловкость, которую Гарри испытывал, вмиг растворилась, он глубоко вдохнул. -Я сожалею о том, что произошло вчера. Знаю, как ужасно моё поведение выглядело, поэтому хочу извиниться. Я не имел в виду, что тебе не следует разговаривать с Риддлом, поверь, это последнее, о чём я думал тогда. К его удивлению, Альфард улыбнулся. -Всё в порядке, Гарри, — произнёс он, заставив мальчика глупо моргнуть. Вероятно, это был первый раз, когда слизеринец назвал его по имени. Зная все глупые правила, автором которых был Риддл, это имело большое значение. — Тебе не нужно извиняться, правда, я всё понимаю. Мы все понимаем, даже Розалия, хотя она отчаянно сопротивляется. В тебе есть что-то, что нравится Тому, что-то, что выделяет тебя среди нас. Это странно, потому что ты новенький и ты не, ну, ты не… Альфард замолчал, отчаянно махнув рукой в сторону. Гарри улыбнулся. -Недостаточно умён, талантлив и уникален, чтобы быть исключением? — закончил он за Блэка. — Я в курсе, но разве это не доказывает, что все эти ваши игры в иерархию просто смешны. Не нужно быть самым умным, талантливым или богатым, чтобы заслужить нормального человеческого обращения. Это должно быть само собой разумеющимся всегда. -Да, но не с Томом, — пробормотал Альфард. Он бросил быстрый взгляд в сторону Гарри, явно сожалея, что сказал это вслух. Неужели он думал, что Гарри расскажет Риддлу? Что вообще творится в его голове? -Дело в том, что я не согласен с правилами Риддла и никогда не буду им подчиняться, — решительно произнёс мальчик. — Моя злость вчера связана лишь с тем, что я расстроился, услышав, как ты оскорбляешь Хагрида. Альфард в шоке приоткрыл рот, пока его глаза были готовы вот-вот вылезти из орбит. -Хагрида? — пропищал он, и выражение неподдельного шока на его лице было настолько явным, что Гарри вновь накрыло волной разочарования. — Полувеликана? Чёрт, ты серьёзно? -Он ни в чём не виноват, — прошипел Гарри, они стояли в безлюдном коридоре, но мальчик всё равно понизил голос. — И ты знаешь, что это правда. Риддл убил Миртл и подставил Хагрида. Его исключили ни за что, и он навсегда потерял шанс изучать магию и добиться чего-то в будущем, и ты считаешь, что это позволяет тебе насмехаться над ним? -Я… это… — Альфард начал заикаться. Он выглядел таким испуганным, как будто понятия не имел, что должен был сказать. Его глаза беспокойно бегали по коридору, проверяя, не подслушивал ли их кто-то прямо сейчас. Когда он, наконец, нашёл в себе силы заговорить, его голос звучал максимально тихо. — Откуда ты знаешь о… Блэк не осмелился закончить предложение, но Гарри и так всё понял. -Это неважно, — выдохнул он. — Просто пойми, элементарная порядочность это не что-то запредельное. Если бы ты однажды поговорил с Хагридом, он бы отнёсся к тебе с большим уважением, чем кто-либо в вашем паршивом клубе, включая самого Риддла. Но ты всё равно предпочитаешь его общество, насмехаясь над теми, кто случайно стал его жертвой. Я не могу этого понять. Альфард открыл рот, но затем закрыл его снова. Какое-то время они шли в тишине: это было немного неловко, но не так тяжело, как Гарри думал. Он сомневался, что ему удалось достучаться до Альфарда. Скорее всего, он молчал, потому что не хотел развязывать ещё больший конфликт между ними. Вероятно, он думал, что Хагрид, с его происхождением, ничего не стоит, следовательно, не заслуживает уважения или хоть какого-то хорошего отношения. Может быть, однажды он передумает. Может быть, Гарри удастся познакомить их с Хагридом, и тогда Альфард пересмотрит некоторые из своих убеждений. Гарри был настолько поглощён обдумыванием этого сомнительного плана, что перестал обращать внимание на происходящее вокруг. В результате он едва не столкнулся с другим учеником — Альфард в последний момент оттянул его в сторону. -Извини, — пробормотал Гарри, он поднял глаза и замер от удивления. Он никогда раньше не видел этого человека, но всё равно сразу узнал его. Это был Флимонт Поттер. Сходство было просто поразительно, хотя Флимонт был больше похож на отца Гарри, чем сам Гарри. Он выглядел совсем юным, вероятно, четверокурсник или пятикурсник. Неудивительно, что они до сих пор не пересекались. Гарри мог бы найти его специально, но правда была в том, что он этого не хотел. Его настоящей семьи не существовало, как и его настоящих друзей. И заводить новых, сближаться с кем-то ещё… это бы только всё испортило. Гарри не был уверен, что хотел снова испытать это. Было бы легче притвориться, что Флимонта и любых других его родственников просто не существовало. Флимонт уставился на Гарри так, словно увидел привидение. Он побледнел, бросая быстрые взгляды от герба Слизерина на галстуке Гарри на Альфарда, затем снова на Гарри. Его лицо выглядело крайне напряжённо. -Мои родители сказали мне пока не разговаривать с тобой, — резко выдохнул он. Гарри моргнул, застигнутый этой фразой врасплох, но Флимонт уже зашагал прочь, сжимая ладони в кулаки. -Что за чудак, — фыркнул Альфард. Он наблюдал, как Флимонт удаляется прочь, недовольно покачивая головой. — Гриффиндорцы. У них вечно ветер в голове. Гарри закатил глаза. Его сердце громко стучало в ушах, пока странное ощущение поднималось где-то в животе, но Гарри очень успешно игнорировал его. Он не знал, что должен был чувствовать. Что он должен был думать о том, что о нём, по всей видимости, говорили в доме Поттеров. -Ты знаешь что-нибудь о нём? — спросил Гарри. Они продолжили свой путь в общую комнату, спускаясь в подземелья. -О Потте… Флимонте Поттере? Не очень. Он типичный наследник Поттеров. Шумный, скучный, самодовольный. Кстати, он в команде по квиддичу, играет на позиции загонщика, но довольно посредственно, я видал и получше… О! — глаза Альфарда вспыхнули. — Ты же говорил, что ты ловец, верно? Где бы ты ни учился до того, как попал в Хогвартс. Наверное, это у вас семейное. Неприятное чувство в животе усилилось, Гарри тяжело выдохнул. -Они не моя семья, — сказал он. — Я не лгал, когда сказал тебе об этом. Альфард задумался. Вероятно, он хотел добавить что-то ещё, но неожиданно его серьёзное выражение лица сменилось игривой полуулыбкой. -Надеюсь, ты не солгал мне и про квиддич, — сказал Блэк. Они вошли в общую гостиную и на мгновение замерли перед дверью, высматривая Риддла и его компанию. Внезапно Альфард хлопнул в ладоши. -Ты должен стать нашим новым ловцом! — воскликнул Альфард, его глаза горели от возбуждения. — Это будет впервые, когда кто-то с нашего курса получит эту должность! Я бы хотел посмотреть, как ты летаешь! Мы можем поиграть сегодня вечером! -Возможно, ты не в курсе, Блэк, но в команде Слизерина уже есть ловец, — произнёс кто-то недовольно. Гарри обернулся. Высокий светловолосый парень шагнул вперёд, с презрением глядя на Альфарда. Желание защитить вспыхнуло в груди Гарри, но он быстро прогнал это назойливое чувство. Это просто смешно, Альфарду не нужна была его защита от каких-то глупых слов — чёрт возьми, ему вообще не нужна была защита. Словно в подтверждение мыслей Гарри, Альфард надменно фыркнул. Всем своим видом он выражал презрение к человеку, который стоял перед ним. -До меня доходили такие слухи, — надменно произнёс Блэк. — Но не похоже, что ты хорош в этом, Магнуссен. Ты не ловил снитч целый год. Единственная причина, по которой мы выиграли чемпионат в прошлом году, заключается в том, что охотникам удалось набрать достаточное количество очков, опередив другие факультеты. -Никому не может везти вечно! — выкрикнул Магнуссен, его уши ярко покраснели, это напомнило Гарри о Роне, и его сердце болезненно сжалось. — Я не виноват, что снитч ускользал от меня последние пару матчей! Я всегда справлялся с отбором. Я лучший, и все это знают, а этот мерзкий полукровка… — Магнуссен запнулся, быстро метнув взгляд в сторону Риддла, — Поттер, — неловко исправился он. — Никто не видел, как он играет. Он точно не подходит, чтобы быть ловцом. -Ну, он вряд ли хуже тебя, не думаешь? — лениво протянул Альфард. Он тоже быстро глянул на Риддла, проверяя его реакцию, Гарри раздражённо покачал головой. Это просто безумие. Риддлу плевать на квиддич, какое им всем дело до того, что он думает? Где, чёрт возьми, команда по квиддичу, почему они не заступаются за своего игрока? Гарри сгорал от искушения проигнорировать это представление и вернуться в спальню, но он не мог сделать этого. Альфард хотел как лучше, и Гарри ценил его энтузиазм, но в этой ситуации он должен был согласиться с Магнуссеном. -Всё в порядке, Альфард, — сказал Гарри. Лишь немногие из присутствующих взглянули на него, остальные были слишком заняты, ожидая, что скажет Риддл, чтобы быстренько встать на его сторону. — Мы можем сыграть сегодня вечером или завтра. Мне не нужно быть в команде для этого. Реакция была незамедлительной. -Похоже, ты думаешь, что делаешь мне одолжение? — рявкнул Магнуссен, он не двигался, но всё его тело излучало агрессию. — Кем ты себя возомнил? Я заслужил своё место в команде годами тренировок. А ты пришёл из ниоткуда и, видимо, решил, что чёртов король ловцов, да? Думаешь, можешь вот так просто занять моё место? Это начинало раздражать. -Приди в себя, — спокойно произнёс Гарри. — Я же сказал, что не собираюсь вступать в команду. -Как будто кто-то взял бы тебя! -Хватит, — сказал Риддл. Он произнёс это едва слышно, но все тут же замерли, практически перестав дышать в ожидании того, что Риддл скажет дальше. Тишина начинала действовать Гарри на нервы, поэтому он неохотно обернулся. Риддл всё также сидел в своём кресле, подперев подбородок рукой, он выглядел откровенно скучающе. Однако его взгляд… Он смотрел на Гарри так пристально, что мальчика пробила холодная дрожь. Риддл смотрел на него так, будто в комнате никого, кроме него, не было. Странные чувства овладели Гарри, они были опасны. Он рисковал снова стать жертвой смертоносного обаяния Риддла, которому и так подвергся весь факультет. Это было неприемлемо. -Ты хочешь быть ловцом? — спросил Риддл. Никто не сказал ни слова, даже Магнуссен. Резко внимание всех слизеринцев переключилось на Гарри, он неловко дёрнулся. Когда этот цирк закончится, он проклянёт Альфарда так, чтобы тот не смог больше болтать, что ему вздумается. Гарри не нравилось, когда его загоняли в тупик, но больше всего ему не нравилось заводить себе новых врагов. -Да, — ответил Гарри. — Но мне не нужно быть в команде, чтобы иг… Риддл не стал его дослушивать. Он перевёл взгляд на Магнуссена, и его губы зашевелились, произнося заклинание, одновременно с каким-то удивительно сложным движением палочки. Шар ослепляющей жёлтой магии рванул вперёд и, прежде чем Гарри успел что-то сделать, он окутал руку Магнуссена. Отвратительный звук ломающихся костей взорвался в ушах Гарри, это было настолько ужасно, что на мгновение мальчик потерял связь с реальностью. Происходящее напомнило ему о бойне в Министерстве. О Тонкс, Луне, Джинни, такой хрупкой, сломленной, молчаливой, замолчавшей навсегда. Навязчивые воспоминания разрушил безумный крик Магнуссена. Гарри вздрогнул, чувствуя подступающую к горлу рвоту. Рука Магнуссена была не просто сломана, она выглядела так, будто кто-то связал её тугими жгутами в нескольких местах и закрутил до такой степени, что кости превратились в труху. Хуже всего было то, что это продолжало происходить. Бледно-жёлтый свет исходил прямо из-под кожи слизеринца. Это выглядело отвратительно, Гарри инстинктивно схватил палочку, он хотел помочь, но не знал, как. Крики Магнуссена оглушали. Все в комнате замерли, с болезненно зачарованным видом наблюдая за его страданиями, они не дышали, не двигались, не отводили глаз. -Заткнись, — выдохнул Риддл. Гарри не мог поверить в то, что как только Риддл произнёс это, Магнуссен замолчал. Он весь сжался посреди комнаты: его лицо посерело, тело тряслось от боли и шока, но губы были плотно сомкнуты. Ощущение нереальности происходящего усиливалось. Гарри поднял палочку выше, но он понятия не имел, что делать. То, чему мальчик только что стал свидетелем, было слишком шокирующим — всего лишь один ученик не мог иметь такую большую власть. Риддл ещё не был Волдемортом. Почему все ему подчинялись? Магнуссен даже не входил в ближний круг, он был обычным учеником, который должен был вести обычную жизнь и иметь обычных друзей. -Блэк, — бесстрастно произнёс Риддл, Альфард дёрнулся, как будто по всему его телу прошёлся разряд тока. — Отведи его в больничное крыло. Мисс Блейни не сможет вылечить его руку ещё как минимум два месяца, но пусть даст какое-нибудь обезболивающее. Альфард выглядел счастливым, получив приказ, он кивнул и подошёл к Магнуссену. Они ушли, но перед этим Гарри успел ещё раз взглянуть на покалеченного парня. Он был шокирован. В глазах застыла пустота, как будто его мысли были далеко за пределами этой комнаты. Гарри не раз приходилось видеть подобное на лицах друзей и в зеркале, так что он просто не мог остаться равнодушным. В нём вспыхнула ярость, Гарри резко развернулся в сторону Риддла, готовясь выплеснуть на него всю свою злость. Риддл опередил его. -Поздравляю, — сказал он, улыбаясь одними уголками губ, так что было не понятно, серьёзно он говорит или смеётся. — Теперь ты официально новый ловец в команде. Одобрительные восклицания прокатились по всей комнате. Кто-то из учеников уже увлечённо переговаривался, обсуждая произошедшее, кто-то даже подошёл к Гарри, чтобы похлопать его по спине. Он презирал их всех. Больше всего Гарри злился на Риддла. Подождав, пока шум в гостиной немного утихнет и слизеринцы начнут возвращаться к тому, чем они занимались до этого, мальчик подошёл ближе к креслу, на котором восседал Риддл. Злость жгла Гарри изнутри, он должен был выплеснуть её наружу. Но Риддл вновь опередил его. -Я тоже могу идти на уступки, как видишь, — сказал он. Какие бы слова не сидели на языке Гарри, они тут же вылетели у него из головы. Его рот едва приоткрылся от удивления, он тупо уставился на Риддла, не зная, что сказать. Уступки? Риддл всерьёз назвал перелом руки Магнуссена уступкой? Неужели их вчерашний разговор так его впечатлил? -Я не уверен, что ты понимаешь значения слова «уступить», — осторожно произнёс мальчик. Риддл пожал плечами. -Наоборот, я прекрасно понимаю, что это значит. Я пошёл на это ради тебя, так что, полагаю, теперь твоя очередь. Просто невероятно. -Я не просил тебя об этом, — отрезал Гарри, он был до боли разочарован. — Как ты можешь идти на уступки, когда я даже ничего у тебя не просил? Риддл одарил его нечитаемым взглядом. У мальчика действительно в голове не укладывалось, что слизеринец напал на ученика, искренне веря в то, что сделал Гарри одолжение. Это шутка? -Но я спросил тебя, — промурлыкал Риддл, не смотря на его милую улыбочку, в голосе звенела сталь. — Я спросил, хочешь ли ты быть ловцом, и ты сказал «да». Я всего лишь исполнил твоё желание. Полагаю, теперь ты мой ловец, так что, надеюсь, ты поймаешь снитч в следующем матче. Что-то в его словах заставило Гарри покраснеть. Он стоял, с красными щеками, не зная, что сказать и как вообще понимать происходящее? -Судя по твоей логике, я ловец Альфарда, — сказал мальчик, не найдя ничего получше. — Это ведь он выдвинул мою кандидатуру на эту позицию. Риддл прищурился. Его лицо потемнело. Он не смотрел Гарри в глаза, но его взгляд всё равно был достаточно острым, чтобы заставить мальчика почувствовать себя ещё более неловко. Он не понимал, чего Риддл пытался добиться? Неужели он действительно хотел пойти на уступки ради него? Почему? Из-за какого-то извращённого чувства соперничества со своим другим «я»? Значило ли это, что он хотел воссоздать те же отношения, что были у них с Гарри в якобы другом мире? Странное смешение надежды, удовлетворения и беспокойства наполнили мальчика. Внезапно осознав, что он всё ещё сжимает в кулаке палочку, Гарри поспешил убрать её. -Я не собираюсь ловить снитч только потому, что ты силой забрал место Магнуссена в команде и отдал его мне, — проворчал он. — Но я сделаю всё, что будет в моих силах, если выйду на поле. Кто капитан команды? Я почти на сто процентов уверен, что это не ты. Риддл уже не выглядел таким мрачным. Он улыбнулся, как будто нашёл слова Гарри забавными. -Роджер Лайр, — ответил он. Удивительно, что Риддл вообще знал имя капитана, учитывая его глубокое отвращение к квиддичу, но Гарри не стал это комментировать. — Лайр? У тебя есть возражения? Риддл говорил всё так же спокойно, не повышая голоса, но, конечно, в этом не было необходимости. Как только он заговорил, гостиная погрузилась в тишину, и долговязый парень со светлыми волосами махнул рукой с одного из диванов. Он был одним из тех, кто подошёл поздравить Гарри, после ужасного происшествия с Магнуссеном. -Я здесь! — весело крикнул он. — Приятно познакомиться! Если Том думает, что ты будешь полезен, я только за. Расписание тренировок сообщу завтра, мы как раз составляем новое. Гарри заставил себя улыбнуться. Он сомневался, что это выглядело естественно, но Лайр, похоже, был слишком счастлив, чтобы это заметить. -Да, и тебе придётся выбрать метлу, — добавил он. — У нас хороший выбор благодаря отцу Блэка. Будет забавно посмотреть, как Поттер сыграет против Гриффиндора. Оказалось, всё может стать ещё хуже. Гарри снова развернулся к Риддлу, но на этот раз его взгляд зацепился за сидящего неподалёку Эйвери. Выражение его лица было пропитано настоящей яростью, как во время их последней дуэли. Гарри нахмурился. -Только не говори, что ты тоже хотел быть ловцом, — произнёс мальчик. Эйвери побледнел, и ярость, которую источала каждая клеточка его тела, стала ещё более ядовитой. Риддл рассмеялся. Гарри кинул на него быстрый взгляд, затем его внимание завладела сидящая рядом Гринграсс, заставив мальчика моментально забыть обо всём, что случилось до этого. Девушка не выглядела разозлённой. О, нет, выражение её лица было далеко за пределами такой простой эмоции как злость. Она была напряжена, словно заряженная пружина. Гринграсс так сильно прикусила губу, что Гарри мог поклясться, что видел капли крови на её зубах. Она вцепилась руками в подлокотники кресла с такой силой, будто была готова вырвать их. А её глаза источали такой ледяной холод напополам с горячей ненавистью, что Гарри показалось, будто она вот-вот заревёт от переполнявшего её яда. Гарри не знал, ждать от неё слёз или проклятия. От напряжения у него снова сдавило виски. Гринграсс и раньше презирала его. Но теперь она, казалось, возвела своё презрение до ненависти. Впервые с тех пор, как Гарри оказался в прошлом, он почувствовал, что ему действительно страшно, страшно так, как не было даже в тот момент, когда Риддл едва не убил его. Риддл был известным злом. Гарри и раньше приходилось сталкиваться с ним, поэтому он чувствовал себя в каком-то смысле подготовленным. Конечно, он всё ещё оставался во многих отношениях непредсказуемым, но Гарри мог с этим справиться. С Гринграсс всё было по-другому… Мальчик не ожидал, что у него появится ещё один серьёзный враг. Враг, о котором ему ничего не известно, враг, которого он не понимал и не мог понять. Глядя на Гринграсс прямо сейчас, Гарри чувствовал, как ужас сковывает его изнутри. Гринграсс была помехой, и с этого момента ему стоит избегать встреч с ней. У него было предчувствие, что Риддл будет в восторге, наблюдая, за их противостоянием в будущем.