И живые позавидуют мёртвым

Магнуссен вернулся в гостиную уже после обеда. Его лицо было болезненно жёлтым, а вокруг пострадавшей руки сиял странный пузырь, который мгновенно привлёк внимание всех, кто был поблизости. Все вокруг глазели на бедного парня, несколько человек даже бесцеремонно потыкали пальцем в странную сферу около руки Магнуссена. Он молча выдержал этот цирк. Слизеринец вообще старался не поднимать глаз от пола. Нельзя было сказать, что его все игнорировали, но Гарри не мог не заметить, что даже те ребята, которые, вероятно, были друзьями Магнуссена, не спешили поинтересоваться, всё ли с ним в порядке. Гарри привык думать, что команда по квиддичу обычно держится вместе, к тому же, наверняка, Магнуссен должен был иметь хоть какой-то вес на факультете, как ловец Слизерина, но даже его старые товарищи по команде делали вид, будто Магнуссена попросту нет в комнате. Гарри, в свою очередь, столкнулся с прямо противоположной проблемой. После того, как Риддл так открыто продемонстрировал всем своё над ним покровительство, это автоматически сделало Гарри объектом для всеобщего внимания. Слизеринцы, которые до этого следили за ним только для того, чтобы понять, какую же роль он сыграет в великом спектакле Риддла, теперь начали атаковать Гарри разного рода любезностями. Даже те, кто ещё пару дней назад сверлил мальчика своими раздражёнными взглядами, стали выглядеть на порядок дружелюбнее. Этот возрастающий в геометрической прогрессии интерес был настолько невыносим, что Гарри решил некоторое время избегать факультетской гостиной, по крайней мере, до тех пор, пока этот внезапный прилив интереса к его персоне не угаснет, если это, конечно, вообще когда-либо случится. Хотя Альфард, Эйвери, Лестрейндж и Гринграсс были мелкими сошками по сравнению с великим и ужасным Томом Риддлом, их известные фамилии заставляли других считаться с ними. Многие студенты были готовы заглядывать им в рот и отчаянно желали иметь с ними дружбу. Гарри было противно при одной только мысли, что в будущем он станет кем-то вроде них. Однако, не смотря на всю неприязнь к подобного рода вещам, Гарри, возможно, мог бы использовать это сомнительное преимущество, чтобы наладить больше связей, заставить людей усомниться в правильности идей Риддла. Но, судя по тому, чему Гарри был свидетелем по сей день, Слизерин — абсолютно безнадёжное место. Все здесь, начиная от первокурсников и заканчивая семикурсниками, были в плену безжалостной системы Риддла, и Гарри не знал, как он мог разрушить её, даже проведя в Хогвартсе почти полгода. -Почему все так одержимы Риддлом? — спросил мальчик. Альфард, с которым они вместе занимались в библиотеке, вздрогнул от неожиданности. -Потому что он лучший, — медленно ответил Блэк. — И всем это известно. -Нет, здесь должно быть что-то ещё, — Гарри задумчиво постучал пером по своему пергаменту с эссе и нахмурился, когда заметил, что из-за его легкомысленного поступка на бумаге остались кляксы. — Он может иметь власть и ум, но я сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы первокурсники смотрели на него, открыв рты или для того, чтобы вертеть великими наследниками старинных фамилий так, как ему вздумается. Взгляни на Дамблдора. Он сильнее и умнее Риддла, но у него нет всей этой сумасшедшей толпы последователей. Лицо Альфарда перекосилось. Казалось, что он не понимал смеяться ему или злиться, уголки его губ забавно дёрнулись, прежде чем слизеринец выпустил изо рта сдавленный смешок. -Умоляю, никогда не произноси этого при Томе, — отчаянно прошептал Альфард. — Никогда, вообще никогда не говори это в его присутствии, потому что это будет просто… — Альфард поморщился так, будто испытывал в этот момент физическую боль. — Том ненавидит Дамблдора. А Дамблдор — всего лишь отродье грязнокровки. У него нет того, что есть у Тома. Гнев моментально ослепил Гарри, ему пришлось сделать огромное усилие, чтобы проигнорировать его. Если он начнёт сейчас ругаться с Альфардом, это ничего не решит. Здесь нужно действовать по-другому. -Так в чём же проблема Дамблдора? — спросил Гарри, в его голосе проскользнули металлические нотки, но Альфард, кажется, не заметил. -Мне кажется, это связано с его родом, — прошептал слизеринец. — Несомненно, он могущественный волшебник, но Том — гораздо сильнее. Однажды он станет легендарным магом. Волшебником, которым будут пугать детей, безрадостно подумал Гарри. Он знал, что лучше не произносить этого вслух, придёт время, и его терпение окупится сполна. Альфард взмахнул палочкой, наколдовывая чары против подслушивания. -Ты знаешь, что на самом деле Том — полукровка, — прошептал Блэк. Он всё ещё выглядел слишком настороженно, даже не смотря на установленные чары, Альфард продолжал беспокойно сканировать библиотеку глазами. — Думаю, это слишком очевидно, фамилия Риддл никогда не принадлежала волшебному миру. Она абсолютно маггловская. Но это совсем неважно, потому что другая магическая половина Тома восходит корнями к древнему роду самого Салазара Слизерина. Ах, это. Неужели весь культ Риддла строился только лишь на его далёкой связи с основателем Слизерина? -Я знаю, что он наследник, — коротко произнёс Гарри. У него не было ни малейшего желания выслушивать все эти хвалебные речи в адрес Риддла и его дальних родственников. — Неужели и всем остальным это известно? Весь факультет, включая первокурсников, знает об этом, хочешь сказать, что только тот факт, что дальний предок Риддла, мёртвый больше, чем мы все вместе взятые живём на этом свете, был самим Слизерином, только это заставляет всех вокруг автоматически почитать Риддла? -Нет! — раздражённо воскликнул Альфард. Он взглянул на Гарри, но в его глазах было скорее раздражение, а не злость. — Мерлин, как только у тебя язык поворачивается произносить такие вещи! Быть наследником Слизерина — большая честь. Он был одним из величайших волшебников, когда-либо существовавших, всё, что мы знаем о мире магии — его заслуга. И Том его прямой наследник. Дух Салазара Слизерина живёт в нём, его сила, ум, дар разговаривать со змеями. Том может дать нам будущее, которое даже Слизерин не смог бы создать. Гарри понимал, что он должен следовать своему плану и держать рот на замке, но вскипевшая в момент кровь отключила его здравомыслие. -И что это за будущее? — нетерпеливо произнёс мальчик. — Будущее, в котором место есть только для чистокровных волшебников? И если так, угадай, кто будет исключён в первую очередь? Риддл. Все волшебники, которые поддерживают Дамблдора. Я. Альфард задумчиво нахмурился, как он делал всегда, когда Гарри говорил или спрашивал о вещах, о которых сам Блэк никогда до этого не думал. -Ты не понимаешь, — наконец, медленно произнёс он. — Конечно, мы пересмотрим некоторые аспекты нашей политики в этом плане. Полукровки не так уж и плохи. -Риддл — полукровка, — прервал Альфарда Гарри. — Это ты можешь понять? Это реальный факт. Один из его родителей был магглом. И если бы не этот маггл, Риддла бы не было. Так что сказать, что полукровки «не так уж и плохи», всё равно, что сказать, что Риддл не так уж и плох. Но я очень сильно сомневаюсь, что ты бы смог когда-либо сказать это ему в лицо. Впервые Гарри увидел вспышку настоящего гнева в глазах Альфарда. Этот гнев был настолько яркий и живой, что, не смотря на ситуацию, Гарри почувствовал странное удовлетворение. Если Блэк разозлился сейчас, почувствовав, как его точку зрения ущемляют, то, возможно, однажды он сможет полностью пересмотреть свои убеждения. -Я понимаю это! — рявкнул Блэк, Гарри показалось, что Альфард сам от себя не ожидал такой вспышки ярости. Теперь слизеринец выглядел испуганным. — Конечно, понимаю, я ведь не дурак. Том… Том — полукровка. Но это не важно. Полукровки обладают магией, только это имеет значение. -У магглорождённых тоже есть магия. Альфард громко фыркнул, его щёки покрылись красными пятнами такими же яркими, как его очевидное недовольство. -С тобой невозможно разговаривать, — выдохнул он. — Я, веришь или нет, не могу поверить, что ты нравишься Тому, несмотря на то, что ты самый очевидный кандидат в списке его будущих убийств. Забудь весь этот бред о магглорождённых! Важно лишь то, что Том — наследник Слизерина, он и есть тот самый сильный, умный и талантливый потомок Салазара, которого все так долго ждали! С таким сумасшедшим уровнем преданности спорить было пустой тратой времени, поэтому Гарри просто пожал плечами, не говоря ни да, ни нет. Судя по всему, это немного успокоило Альфарда, он, наконец, тоже расслабился. -Не все знают, — добавил он, нахмурившись. — Только Рыцари и кое-кто из семикурсников. Когда Том поступил в Хогвартс, то есть я имею в виду, когда шляпа распределила его на Слизерин, мы не были… Альфард внезапно остановился, и сморщился, будто ему было больно говорить. Выражение его лица выдавало слизеринца — ему было стыдно. Сердце Гарри болезненно сжалось. Он понимал, что Альфард, скорее всего, хотел сказать. Дамблдор никогда не говорил об этом, во всяком случае, по его словам Риддл очаровал своих будущих последователей, едва переступив порог Хогвартса, но в глубине души Гарри всегда знал, что это было огромным преувеличением. -Мы не были добры с ним, — прошептал Альфард, он не смотрел на Гарри, опустив глаза вниз. — Он никому не нравился, все сторонились его. Никто не хотел сидеть рядом с ним или спать в соседней кровати. Розалия даже отказывалась есть, если он садился где-то поблизости, она говорила, что его вонь портит ей аппетит. Тяжесть на сердце усилилась. Гарри повернул голову, рассматривая ряды столетних полок, он мог представить, как маленький Том Риддл бродит между ними, выбирая книги и игнорируя насмешки слизеринцев. Ничто не могло оправдать то, кем он стал и скольким людям причинил боль. Но теперь Гарри понимал, что испытывал Риддл, наблюдая, как вчерашние его мучители скачут перед ним на задних лапах, выслуживаясь. Сам мальчик никогда не сможет забыть, какой восторг охватил его в тот день, когда Хагрид наколдовал Дадли поросячий хвостик. Каждый раз, когда Гарри видел, как Дадли расстраивается из-за новой детали своего тела, внутри него вспыхивал едва различимый огонёк удовлетворения. Гарри всегда с большой неохотой вспоминал об этом, конечно, в случае Риддла всё было, как всегда более запущенно. Минутное ликование, которое испытал Гарри, превратилось в годы тёмной злобы Риддла. Восторг и облегчение от осознания того, что Дадли перестанет доставать его, превратились в жажду крови и холодную ярость Риддла. Они были похожи. Они были разными. И Гарри не понимал, чего было больше. -Сначала мы пытались проклясть его, но все наши попытки оказались тщетны, — продолжил Альфард, при этом его голос звучал наполовину виновато, наполовину гордо. — В силу своего возраста и происхождения мы знали некоторые сложные проклятия, но Том… он всегда был на шаг впереди. Я думаю, он всегда был таким. Возможно, это ещё один дар Салазара Слизерина своему наследнику. Тому было просто суждено всегда быть первым и вести за собой других людей. Гарри едва сдержал презрительное фыркание. Альфард, наконец, начал говорить что-то полезное — это хороший шанс узнать больше о Риддле, даже если придётся столкнуться с подобными бредовыми умозаключениями Альфарда. Гарри готов поспорить на собственную магию, что Риддл изучил мир магии вдоль и поперёк, прежде чем отправиться в Хогвартс. Возможно, ему удалось купить несколько дешёвых копий продвинутых книг заклинаний, а, может быть, он просто напросто украл их у зазевавшегося продавца или днями и ночами читал в библиотеке всё, до чего дотягивались его жадные до знаний руки. Научившись выживать в приюте, надев на себя личину главного хулигана, Риддл привык держать ситуацию под контролем, не отдавая ничего на волю случая. Так что, придя в Хогвартс, он наверняка вооружился бы настолько тщательно, насколько это вообще было бы возможно для ребёнка. -Иногда мы нападали внезапно, чтобы у него не было времени среагировать, но его магия словно всегда была начеку, — Альфард поднял взгляд, и его серые глаза горели нескрываемым восхищением. — Вокруг Тома стояли настолько мощные щиты, что мы не могли никак их пробить. Это продолжалось месяц, потом ещё один и вот однажды всё изменилось. Блэк замолчал, и Гарри инстинктиво наклонился ближе, испытывая сильнейшее желания узнать, что было дальше. Когда Альфард заговорил снова, его голос было едва слышно. -Однажды, когда все отдыхали в общей комнате, Том решил начать действовать, — прошептал Блэк. — Конечно, там был не весь факультет, но и тех, кто собрался, было достаточно. Тогда он вышел вперёд и остановился посреди комнаты. И в тот самый момент Том захватил внимание каждого. Мы все смотрели на него, затаив дыхание. И тогда Том заговорил, он сказал… сказал, что всё это время он наблюдал за нами и то, что он увидел очень сильно разочаровало его. Он сказал, что мы все жалкие черви, раз не смогли отличить грязнокровку от наследника Слизерина. Разумеется, его подняли на смех. Некоторых задело, что какой-то безродный первокурсник посмел заявить, что его предком был сам Салазар Слизерин. Многие старшекурсники достали свои палочки, собираясь, проклясть Тома, и в этот момент он заговорил на парселтанге. Альфард замолчал. Его глаза заволокло загадочной дымкой, будто он снова проживал дорогое сердцу воспоминание. -В эту же секунду я понял, что он пленил меня раз и навсегда, — прошептал Альфард и от переполнявшей его голос нежности, Гарри едва не вырвало. — Это был самый красивый, самый завораживающий звук, который я когда-либо слышал. Конечно, были те, кто всё ещё сомневался, но их сомнения развеялись, как только со всех сторон комнаты начали выползать змеи. Я до сих пор не понимаю, как они там оказались… возможно, Том продумал это всё заранее, подкинув некоторых из них. Или, быть может, он призвал змей с картин, украшений на стенах и мебели. Но их было так много, и все они бесприкословно слушались Тома. Он контролировал их всех, приказав одним окружить нас, другим окружить тех, кто доставал Тома больше всех — Розалию, Августа, кое-кого из семикурсников… Остальные змеи вились вокруг Тома. Они наслаждались тем, что он был рядом. Некоторым из них он позволил залезть на него, и они вились вдоль его рук и шеи, пока Том стоял посреди гостиной и смотрел на нас, как на ничтожество под его ногами. Это не было что-то за гранью реальности. Я уверен, что ни один человек, удостоенный присутствовать там в тот вечер, никогда не забудет того, что он увидел. Мы пронесём это воспоминание через всю жизнь. У кого-то она будет не такой уж длинной, подумал Гарри, ощущая, как противоречивые чувства охватывают его. Теперь он понимал, почему Риддл так заботился о том, чтобы остаться единственным змееустом, вот почему он заставил Гарри дать нерушимую клятву. Парселтанг был одим из его величайших орудий, и он не хотел допустить даже малейшего шанса на то, что кто-то узнает, что он не единственный змееуст в этом мире. Это было плохо. Если бы слизеринцы не были так помешаны на всей этой истории о Салазаре Слизерине, Гарри мог бы бросить вызов этой чёртовой системе, рассказав, что он тоже был змееустом, и теперь Гарри был уверен, что это бы сработало. Это помогло бы ослабить тотальный контроль Риддла на факультете, многие остались бы в живых, вместо того, чтобы умереть в погоне за будущим, увидеть которое им не довелось бы никогда. Но теперь клятва связала Гарри руки. Впредь ему придётся учитывать это. Разочарование было настолько сокрушительным, что мальчик почувствовал физическую боль. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы подавить её. Это всё неважно. Даже если Гарри потерял возможность повлиять на кого-то в ближайшем окружении Риддла, он просто будет придерживаться первоначального плана и сосредоточит всё своё внимание исключительно на Риддле. Возможно, ещё на Альфарде, по крайней мере, он кажется открытым для диалога. -Том обещал нам кое-что, — продолжил Блэк всё так же полушёпотом. — Он признал, что его возможности ограничены возрастом и происхождением, но всё это звучало, как простая временная трудность. Том сказал, что в будущем его ждут великие свершения, что он вернёт наследию Салазара Слизерина его былую славу. Мы все поверили ему в тот момент. Было сложно не поверить, когда он стоял перед нами, говоря то по-английски, то на парселтанге. Сила, которая исходила от него в тот момент, была настолько велика, что сложно было поверить, что она принадлежала первокурснику. В тот день мы поняли, что готовы пойти за ним. -А, что думали другие? — спросил Гарри. — Ты сказал, что в гостиной в тот вечер были не все. Вы рассказали остальным о том, что произошло? Мне кажется, если бы пошли слухи по школе, то профессора были бы в курсе о статусе Тома. Хагрида бы не исключили в таком случае. Глаз Альфарда дёрнулся при упоминании Хагрида, но желание поговорить о Риддле было, очевидно, сильнее его антипатии к полувеликану. Буквально через секунду Блэк снова расслабился, едва приподняв губы в улыбке. -Я тоже задавался этим вопросом в то время, — признался Альфард. — Я всё прокручивал в голове мысль: почему Том решил открыться именно перед нами? Спустя некоторое время, я нашёл ответ на этот вопрос. То, что он сделал, было поистине гениально. Мы были избранными, теми, кто знал, что наследник Слизерина наконец-то явился миру. Мы видели, на что он способен, и только нам было доступно это знание. Даже спустя такое большое количество времени, глаза Альфарда продолжали светиться от гордости. -Конечно, по школе поползли слухи. В конце концов, эта история обросла таким большим количеством недомолвок и преувеличений, что каждый волшебник в школе умирал от желания узнать, что же произошло на самом деле, но мы продолжали хранить эту тайну глубоко в сердце. То, что происходит в Слизерине, остаётся в Слизерине, ты же знаешь. -Старшекурсники тоже молчали? — спросил Гарри. — Никто из них не захотел рассказать такие новости родителям? Альфард фыркнул. -Ты не понимаешь, — произнёс Блэк поучительным тоном. — Все знают, что некоторые древние семьи состоят в кровном родстве с родом Слизерина. Посмотри хотя бы на Гонтов — это просто кучка сумасшедших, которые едва могут управляться со своими палочками. Дело не в том, насколько древняя кровь бежит у тебя по венам, а в том, чтобы быть наследником Слизерина на самом деле. И это Том. Он само воплощение магии. Он как… как переродившийся Салазар. — Альфард раскраснелся, пока говорил, а в его глазах то и дело вспыхивал почти фанатичный огонь. — Но никто не поверит в это, пока не увидит воочию, но если кто-то узнает, что Том полукровка, они будут относиться к нему предвзято с самого начала. Поэтому мы все ждём того часа, когда у Тома появится шанс раскрыть свою личность волшебному миру и показать, на что он способен на самом деле. И я знаю, что это случится однажды. Мы все знаем. Ну, это было относительно похоже на правду. Альфард, конечно, не мог знать, насколько сильно Риддл ненавидел своё происхождение. Пройдут годы, и имя Тома Риддла исчезнет навсегда под маской Волдеморта. Сколько из тех, кто мог бы провести между ними параллели, прожили хотя бы два десятилетия? Если бы Гарри пришлось угадывать, он бы сказал, что Риддл, вероятно, разрывался между двумя желаниями. Конечно, первым было то, что он хотел известности и признания для того, кем он был прямо сейчас. Вторым было то, что он понимал, что было бы выгоднее оставить Тома Риддла позади и спустя время захватить магическую Британию под новым именем, стать Волдемортом, безликим существом с прошлым, которое никому не известно, гениальным тёмным магом, которому никто и никогда не смог бы бросить вызов. Прямо сейчас Риддл делал что-то среднее. Он раскрыл правду о себе некоторому кругу лиц, а другим нет, и как бы сильно Гарри не ненавидел это признавать, Том и здесь поступил просто гениально. Как и сказал Альфард, подобное решение только усилило эффект таинственности, витающий вокруг знаменитого старосты Слизерина. Те, кто знали, кем был Том, ревностно хранили его секрет, наслаждаясь своим статусом избранных, а те, кто ничего не знали и слышали только постоянно витающие по школе слухи, сгорали от любопытства. Это было что-то вроде эффекта домино: наследники некоторых уважаемых семей признавали статус Риддла, внушая тем самым остальным, что в этом школьнике есть что-то по-настоящему особенное, и в результате это развилось до такой степени, что даже первокурсники начали почитать Риддла, как какого-то идола. Им не нужно было даже знать, что он наследник Слизерина, хватило одной веры, что он был кем-то особенным. Очевидно, что большой магический уровень, ум и харизма играли Риддлу только на руку. Это было смешно. Интересно, что думали по этому поводу волшебники на других факультетах? Кого вообще могло волновать, что какой-то там наследник Слизерина или Гриффиндора или чёрт ещё знает кого, объявился в Хогвартсе и разбрасывается обещаниями направо и налево? С другой стороны, слизеринцы всегда были помешаны на традициях волшебного мира больше чем кто-либо другой. Или, может быть, дело было именно в старых чистокровных семьях. Гарри не понимал всего этого, но ему виделось это чем-то вроде того, как магглы относились к королю Артуру. Герой из древних мифов, окутанный тайной, которому в будущем пророчат совершать великие дела. Желудок Гарри скрутило при мыслях об этом. Дурное предчувствие сдавило грудь, уничтожая последние крохи оптимизма. Как можно вступать в противостояние с живой легендой? Если бы у Гарри было больше времени и больше боевого опыта в его времени, он мог бы бросить реальный вызов Волдеморту, используя свою собственную во сто крат преувеличенную репутацию. Но прямо здесь и сейчас он был никем. Если бы ему не удалось так ловко обмануть Риддла, кто бы вообще стал его слушать? Кто бы встал на его сторону? Дамблдор. Но если он не победит Гриндевальда, вероятно, он тоже не сможет затмить фигуру Тома Риддла. А что, если события в этом мире пойдут по другому пути развития? Что, если Гриндевальд победит? Все здесь были сосредоточены на войне с ним, в то время как Гарри уже мысленно готовился к следующей. У него чертовски болела голова от всех этих раздумий. Ситуацию ухудшало то, что Альфард продолжал вещать всё с тем же фанатичным огнём в глазах. -И когда это произойдёт, — продолжал слизеринец. — Когда Том станет самым могущественным волшебником Британии, мы все войдём в историю. Потому что мы были с ним с самого первого дня, мы были его учениками, мы стояли спина к спине. Конечно, лишь некоторые из нас удостоятся чести стать его ближайшими союзниками. И это будем мы, его самые верные последователи, его друзья, — Альфард обхватил себя руками, глядя куда-то в пустоту, словно в невидимый Гарри мир, слизеринец весь раскраснелся в предвкушении. — Но даже простой слизеринец, который за всё это время не перекинулся с Томом и парой слов, сможет блистать в лучах славы наследника Слизерина. Запомни мои слова: однажды даже простое упоминание о том, что ты учился рядом с Томом, учился у него, принесёт тебе власть и признание. Все мы желаем оставить своё имя в истории и когда не можем сделать этого сами, нам не остаётся ничего другого, кроме как находиться как можно ближе к тому, кто уже сделал себе имя. Все здесь понимают это — те, кто в курсе, кто Том на самом деле и те, кто не знают, но думают, что что-то понимают. Просто быть рядом с Томом — это большая привилегия, которая в сто крат окупится в будущем. -Я уверен, что так и будет, — прошептал Гарри. — Хотя, возможно, не совсем так, как ты себе представляешь. Он не был уверен, что Альфард услышал его. Тот был слишком погружён в свои фантазии. Что ж. Сегодня Гарри удалось узнать даже больше, чем он рассчитывал. Теперь ему предстояло решить, что делать со всей этой информацией.