И живые позавидуют мёртвым

Следующим утром первым занятием была Трансфигурация. Из всех людей в классе, Гарри был вынужден сидеть с Гринграсс, и хотя раньше он легко справлялся с её присутствием, представляя, что рядом никого нет, в этот раз всё было по-другому. Ледяной воздух, исходивший от девушки, мешал Гарри сосредоточиться. Она молчала, даже не смотрела в его сторону, но Гарри всё равно казалось, словно её яростный взгляд пронзает каждый миллиметр его кожи. -Сегодня мы будем учиться превращать неодушевлённый предмет в один из классических элементов, — произнёс Дамблдор. В это утро он отдал предпочтение удивительному комплекту серебристой мантии, украшенной крошечными золотыми львами. Всё это выглядело нелепо в сочетании с его каштановыми волосами, но каждый раз, когда Гарри бросал взгляд в сторону профессора, тоска сдавливала его грудь. Это была нестерпимая боль, поэтому мальчик пытался сосредоточиться исключительно на лице Дамблдора. Почему-то оно казалось не таким знакомым, как эта нелепая мантия. -Какие классические элементы вам известны? Мисс Кайл? -Вода, воздух, огонь и земля. -Хорошо. Пять баллов Гриффиндору. Это всё? Гарри уставился на кусок простой маггловской резины, лежащей перед ним и Гринграсс. Им нужно было трансфигурировать эту штуку в один из элементов? Гарри не совсем понимал, как это можно было сделать. Разве подобное колдовство не требовало огромного количества энергии? Наверное, если кто-то бы и смог научить их этому, то только Дамблдор. -Разрежьте кусок резины перед вами, — инструктировал Дамблдор. Гарри вздохнул, бросив быстрый взгляд в сторону Гринграсс. Это было одной из фишек уроков с Дамблдором: он поощрял студентов работать в команде. Здесь даже те, кто не очень ладили между собой, были вынуждены взаимодействовать. Гринграсс не смотрела на Гарри. Она щёлкнула пальцами, как это любил делать Риддл, и кусок резины разрезался на две ровные части. -Спасибо, — без всяких эмоций произнёс Гарри. Желваки на лице девушки заходили сильнее. Это был их максимум в общении. Дамблдор позволил им самим решить, в какой элемент они хотели бы трансфигурировать свой материал. Земля и воздух не внушали Гарри доверия — на что это вообще должно было быть похоже? Поэтому он выбрал огонь. Десять минут спустя, когда его унылый кусок резины продолжал неподвижно лежать на столе, разочарование медленно начало окутывать Гарри. Он огляделся по сторонам, желая узнать, добился ли кто-то из класса успеха, убедившись, что все застряли на одном месте, Гарри почувствовал себя чуточку лучше. Даже Риддлу было трудно, но когда Гарри присмотрелся получше, он понял, что всё было не так-то просто. Риддл разделил свою резину на четыре крошечные части, расположив их друг над другом, под разными углами. Он, очевидно, пытался превратить каждую часть в отдельный элемент, Гарри было почти физически больно при одной только мысли об этом и о том, сколько силы и концентрации необходимо приложить волшебнику для достижения чего-то подобного. Покачав головой, Гарри вернулся к своему печальному куску резины. Риддл был… непостижим. Абсурдно претенциозный, жадный до похвалы и признания и такой безумно талантливый, такой смелый, чтобы принимать, казалось бы, невозможные вызовы. Гарри искренне жаждал увидеть, добьётся ли он, в конце концов, успеха или нет. Гринграсс была первой, кто справился с заданием. Она подняла руку, буквально светясь от переполняющего её самодовольства, но, когда Гарри посмотрел на то, во что она перевоплотила свою резину — он вообще ничего не увидел. -Взгляните сюда, пожалуйста, — произнёс Дамблдор, указывая на их стол. — Мисс Гринграсс сумела трансфигурировать резину в воздух. Быстрая и достаточно основательная работа. Три очка Слизерину. Не до конца сформулированная мысль мелькнула в голове Гарри. Он постарался проигнорировать её, но неприятный осадок уже сгустился где-то под кожей. -К сожалению, задание выполнено некорректно, — добавил Дамблдор. — Я уверен, вы можете сказать мне, почему. Мистер Поттер? Гарри ответил, не задумываясь: -Потому что там не на что смотреть, — сказал он, взглянув на то место, где должна была быть резина. — С таким же успехом мисс Гринграсс могла бы использовать заклинание невидимости. Глаза девушки вспыхнули. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но добродушный смешок Дамблдора прервал её. -Совершенно верно, — произнёс профессор, он легко улыбнулся обиженной девушке. — Не расстраивайтесь, мисс Гринграсс. Вы отлично справились. Возможно, вы сможете попробовать ещё раз прямо сейчас. Дамблдор отошёл к другим ученикам, и Гарри снова остался один на один с ледяной тишиной. Впрочем, его это мало волновало. Все его мысли сейчас занимал профессор Дамблдор. С одной стороны, он казался справедливым: Дамблдор начислял баллы независимо от принадлежности к факультету и всегда неохотно назначал наказания. На занятиях он старался уделить внимание всем ученикам, искренне стараясь помочь каждому, кто в этом нуждался. Но были и кое-какие странные моменты, которые Гарри замечал всё чаще и чаще. Даже сегодня Дамблдор дал девочке из Гриффиндора пять баллов за обычный неполный ответ, в то время как Гринграсс получила всего три балла за то, что первой успешно выполнила задание. И хотя Дамблдор похвалил её, каким-то образом Гарри почувствовал, что в его словах было мало приятного. Гарри сжал губы. Его кусок резины неодобрительно уставился на него в ответ, как будто упрекал за подобные мысли. Не то чтобы у Дамблдора были любимчики. Но, возможно, он не был таким уж объективным и не предвзятым, каким его всегда считал Гарри. -Mutare in ignem*, — повторил мальчик в тридцатый раз, нетерпеливо взмахнув палочкой. В этот момент он почувствовал, как что-то изменилось: магия словно стала куда более лёгкой и плавной. Резина исчезла и вместо неё появилось пламя. Сердце Гарри забилось быстрее от переполняющего его волнения, но когда он взглянул получше, то понял, что радоваться было особо и не чему. На самом деле это было не пламя, а всего лишь слабый мерцающий огонёк. Гарри удалось трансфигурировать свою резину, так что это был уже хоть какой-то результат, но это вряд ли могло переплюнуть даже трансфигурацию Гринграсс. Разочарование клубком свернулось в желудке Гарри. Проигнорировав громкое фырканье Гринграсс, он отменил своё заклинание и попытался снова. Но ему не дали сделать этого. Класс внезапно взорвался от возбуждённых восклицаний и других звуков восторга и изумления. Гринграсс прерывисто выдохнула, и в этом звуке было столько слепого обожания, что Гарри мгновенно понял, что произошло. Несмотря на огромное желание скривиться, мальчик повернулся, и его глаза моментально расширились от удивления. Одно дело представлять, что ты сейчас увидишь, но видеть это наяву… Риддлу наконец удалось трансфигурировать все четыре части своей резины. Тот, что располагался ниже, превратился в плотный слой земли, над которым горело яркое пламя, затем шло невидимое пространство и, наконец, небольшой прямоугольник чистейшей воды. Это было потрясающее зрелище, и магия, которая подпитывала все четыре элемента, была ещё более непостижимой. У Гарри перехватило дыхание, точно так же как у Гринграсс пару секунд назад. Он смотрел глазами полными нескрываемого восхищения, не в силах представить, какая концентрация и абсолютный контроль магии потребовались, чтобы превратить четыре предмета в четыре стихии одновременно. Волшебная палочка в руках Риддла подрагивала от прилагаемых усилий. Как и следовало того ожидать, слизеринец весь светился чувством выполненного долга, но Гарри чувствовал, что здесь было что-то ещё, что-то большее. Риддл не мог оторвать глаз от того, что сотворила его магия. Он искренне восхищался ею, как будто был впечатлён не просто потому, что он был тем, кто стоял за этим колдовством. Риддл был так же влюблён в магию, как и сам Гарри, поэтому, несмотря на то, что Риддл так откровенно выставлял напоказ свои способности, Гарри не мог винить его за это. Если бы он мог сделать что-то подобное, он, вероятно, тоже захотел бы продемонстрировать это другим, поделиться красотой магии. -Впечатляет, мистер Риддл, — произнёс Дамблдор. Гарри посмотрел на профессора почти рефлекторно, не желая отрываться от творения Риддла, но его привлекла едва ли скрываемая холодность в голосе Дамблдора. — Хотя вы немного неправильно поняли задачу, это, без сомнения, творческий подход. Одно очко Слизерину. Гринграсс зашипела, её магия всколыхнулась диким жаром. В той части, где сидел факультет Слизерина, воцарилась гнетущая тишина. Гнев и недоверие нарастали, разжигая враждебность и ненависть, эта атмосфера слишком сильно напоминала Гарри о Министерстве. Воздух наэлектризовался и стал таким до невозможности удушливым, что сердце мальчика сжалось от боли. Он боялся взглянуть в сторону Риддла, но, к счастью, страх редко когда-либо влиял на его решения. Гарри повернулся, сразу же натолкнувшись на бледное лицо и напряжённую позу Риддла. Слизеринец изо всех сил старался оставаться бесстрастным, но у него это получалось просто отвратительно. Его лицо, которое ещё мгновение назад было непроницаемой маской, дало трещину. Трансфигурированные элементы выходили из-под контроля: огонь трещал и разрастался, в то время как вода лилась во все стороны, грозясь залить стол. Риддл был более терпеливым и менее импульсивным в отличие от Волдеморта, но иногда грань между ними была едва различима. Прямо сейчас Риддл выглядел так, словно был очень близок к тому, чтобы потерять контроль и выпалить что-то неприемлемое и оскорбительное в сторону Дамблдора, либо сделать что-то настолько же неприемлемое, но уже своей палочкой. Гарри вздрогнул, представив себе последствия. Решение пришло к нему неожиданно. Он уставился на Риддла, пытаясь восстановить ниточку связи между ними. Он не знал, как это сделать без зрительного контакта, и не был уверен, что это вообще возможно, но всё равно решил попытаться. В конце концов, Гарри не знал, сработал ли его план или просто Риддл почувствовал, как кто-то непрерывно прожигает его глазами, но их взгляды внезапно встретились, и Гарри моментально ухватился за этот шанс. До этого момента он был принимающей стороной в этой связи, когда Риддл разделял с ним его чувство голода. Теперь пришло время Гарри отдать долг. Он должен был послать спокойствие и умиротворение через их связь. Это было чертовски трудно сделать, учитывая то, что сам Гарри был едва ли спокоен: его собственные эмоции были в смятении, он был растерян, но желание помочь Риддлу заставило его сосредоточиться. Гарри постарался вспомнить моменты из своей жизни, когда он чувствовал покой и умиротворение. Те редкие случаи, когда Дурсли уезжали, и он оставался один в их доме, мог свободно бродить по нему и наслаждаться каждой минутой, зная, что впереди у него были многие часы безмятежной тишины. Лёжа на траве и слушая негромкое жужжание телевизора из гостиной, вдыхая сладкий цветочный аромат и наслаждаясь сбивающим с ног облегчением, которое тёплыми волнами накрывало его осознанием того, что ничего плохого не произошло и не произойдёт в ближайшее время. Было удивительно снова вернуться в умиротворяющий покой тех редких моментов, а затем протолкнуть свои собственные чувства через связь с Риддлом. Гарри всё ещё не был уверен, что именно он делает, он просто решил довериться своей магии. Риддл всё ещё пристально смотрел ему в глаза. Его лицо оставалось таким же напряжённым, но внезапно всё переменилось. Гарри увидел, как ярость Риддла сменилась на безмятежность, словно кто-то лёгкой рукой стёр её с лица слизеринца. Риддл расслабился. Он продолжал смотреть на Гарри ещё пару секунд, а затем, наконец, отвернулся, и странная боль моментально пронзила всё тело Гарри. Странно, но после разрыва их связи мальчик почувствовал себя одиноким и неполноценным, он медленно вдохнул и выдохнул, чтобы прийти в себя. -Спасибо, профессор, — вежливо произнёс Риддл. Он взмахнул палочкой, и вода потекла вниз, забрав с собой поток воздуха и погасив огонь, она впиталась в землю и, наконец, растаяла. Это волшебство было таким же прекрасным и завораживающим, как и магия, которую Риддл сотворил до этого. Класс заполнился аплодисментами, впечатлённых учеников, и Гарри едва удержался от того, чтобы не присоединиться к ним. Он взглянул на Дамблдора почти вызывающе и был крайне удивлён, столкнувшись с пристальным взглядом голубых глаз профессора. Дамблдор выглядел глубоко задумавшимся. Он медленно опустил взгляд, рассмотрев сидящего перед ним Гарри, затем бросил взгляд в сторону Риддла. Был ещё кое-кто, кто не сводил с Гарри взгляда прямо сейчас. Он чувствовал, как Гринграсс прожигает в нём дыры своими глазами, поэтому поспешил переключить своё внимание на неё. К его большому удивлению, в её глазах он не увидел ненависти, лишь ярость и боль. -Что ты сделал с ним? — спросила Гринграсс почти шёпотом. Гарри не знал, что он должен был ответить на это. -Ничего. Что я, по-твоему, мог сделать? Он сидит через стол от меня. -Я не знаю, что, но ты точно что-то сделал. Пожав плечами, Гарри отвернулся, посмотрев на своей слегка обугленный кусок резины. Он попытался сосредоточиться, но Гринграсс снова решила заговорить. -Я не знаю, какую власть ты имеешь над Томом, — пробормотала она, и её зелёные глаза опасно вспыхнули. — Но я выясню. Запомни: ты можешь подняться очень высоко, но однажды ты упадёшь туда, откуда выполз, и я буду той, кто столкнёт тебя. -Значит, ты будешь стоять где-то рядом, — спокойно произнёс Гарри. — И, если это так, то почему бы тебе просто не спросить Риддла о том, что происходит? Я уверен, он рассказал бы тебе. В конце концов, ты же его ближайший союзник. Он не ожидал, что его слова вызовут хоть какую-то реакцию, поэтому неуверенно забегавший взгляд Гринграсс поразил его. Её переживания, должно быть, были куда глубже, чем Гарри себе представлял. Он думал, ей потребуется время, чтобы понять, что она никакой не ближайший союзник Риддла. Если, конечно, она уже не начала догадываться об этом, тогда, возможно, его собственное положение в глазах Риддла слишком пошатнуло уверенность в себе будущих Пожирателей Смерти. Гарри решил подумать об этом позже. Его голова начинала раскалываться от постоянных мыслей, сердце сжималось от противоречивых эмоций, которые мальчик не мог до конца осознать. Гарри злился на Дамблдора. Было странно чувствовать что-то подобное к этому человеку, особенно из-за Тома Риддла, но Гарри был зол, слишком зол. Он был уверен, что Дамблдор относится к Риддлу несправедливо. Он провоцировал его своим несправедливым оцениванием, и это лишь увеличивало пропасть между факультетами, которую Дамблдор, как Гарри всегда считал, хотел преодолеть. Ещё одной странной эмоцией, владевшей им, была гордость. Гарри понятия не имел, откуда она вообще взялась и тем более по отношению к Риддлу, они даже не были настоящими друзьями. Почему Гарри был так счастлив, что Риддлу удалось сотворить столь прекрасную магию? Риддл был убийцей. Он был убийцей, и Дамблдор это прекрасно знал. То, что он не отметил его выдающиеся знания трансфигурации, было просто смехотворной ценой по сравнению с той, которую Риддл заслуживал заплатить, так как же в Гарри могли сосуществовать желания одновременно защитить этого ублюдка и проклясть? Гринграсс с её угрозами, его собственные неудачи сегодня на уроке… Разочарование, замешательство и боль столкнулись в сердце мальчика. Его магия вскипела, и Гарри сделал очередной резкий взмах своей палочки. — Mutare in ignem, — выкрикнул он. В следующий момент его резина исчезла. Сильная, ревущая волна огня взметнулась к потолку, взорвав пространство вокруг потоком ослепительно жара и оранжевых искр. Гарри удивлённо отшатнулся, едва успев прикрыться, Гринграсс рядом с ним сделала то же самое. В классе снова воцарилась тишина, а затем весёлый смешок Дамблдора нарушил её. -Что ж, это выглядит впечатляюще, — произнёс профессор. Он одобрительно улыбнулся Гарри, но эта улыбка показалась мальчику расчётливой. — Хорошая работа, мистер Поттер. Немного неожиданно, если можно так выразиться, но хорошо. Пять баллов Слизерину. Гарри сглотнул. Очередная волна противоречивых эмоций захлестнула его, мальчик коротко кивнул Дамблдору в знак благодарности. Профессор был прав, это было неожиданно. Его предыдущая попытка была в лучшем случае вялой, так что же изменилось, раз он смог вызвать такое мощное пламя? Конечно, награда в пять баллов очень польстила Гарри: часть его всегда жаждала признания и похвалы — разве это не было ещё одним сходством между ним и Риддлом? Но если Гарри получил пять баллов за своё задание, Риддл должен был получить все пятьдесят. Гарри не нуждался в признании, добытого подобной несправедливостью. И ещё меньше он нуждался в том, чтобы Дамблдор хвалил его перед всем Слизерином. Гарри осторожно перевёл взгляд на Риддла, моментально опешив от удивления. Риддл уже смотрел на него, и он совсем не выглядел оскорблённым, как того ожидал Гарри. Напротив, он выглядел очень даже довольным, и это чувство явно усилилось, когда слизеринец перевёл взгляд на пламя, которое всё ещё бушевало около Гарри. Ему… нравилось то, что он видел? Нравилось, даже несмотря на то, что это несправедливо принесло Гарри больше очков? Фамилия Риддла на самом деле очень ему подходила*. Понять этого человека было просто невозможно. Гарри отвернулся, стараясь игнорировать тот факт, что его губы сами по себе растянулись в лёгкой полуулыбке.