И живые позавидуют мёртвым

Несмотря на то, что они едва не поубивали друг друга, проводить время с Риддлом оказалось на удивление вполне комфортно. На факультете никого, кроме них, не осталось, поэтому свободного пространства было более чем достаточно. Этот факт позволил им двоим выработать некоторое подобие расписания. Они просыпались в разное время: Риддл вставал рано, в то время как Гарри предпочитал ложиться поздно и спать до девяти. После завтрака они оба шли в библиотеку. Риддл всегда читал новую книгу, в то время как Гарри либо дочитывал ту, что брал накануне, либо просто наблюдал за Риддлом. Затем они обедали, а после пытались превзойти друг друга в том, насколько хорошо они знают Хогвартс. Когда это соревнование только началось, Риддл сразу же обозначил Тайную комнату как главное достояние школы, открытие которого, разумеется, принадлежало ему. Гарри с огромным удовольствием спустил его с небес на землю. -Я тоже нашёл её, — похвастался он, ухмыляясь, недоверчиво нахмурившемуся Риддлу. — И нет, ты не помогал мне. Ты просто оставил кое-какие… подсказки… не более. Так что мы оба нашли Тайную комнату. Когда пришла очередь Гарри, он потащил Риддла в Западную башню, воссоздав маршрут, который запомнил, часами изучая карту мародёров. Риддл остановил Гарри в тот момент, когда понял, куда именно тот его ведёт. Высокомерная ухмылка искривила его губы. -Не то чтобы я отчаянно желал оказаться посреди фонтана в Хогсмиде, — протянул он, его глаза сияли от нескрываемого веселья. — Ты планировал пропустить меня вперёд? Возможно, ты питал надежду увидеть, как я ступлю на лёд и провалюсь под воду? -Говоришь так, будто там целое озеро, — проворчал Гарри. Его план полностью провалился. — Там почти нет воды. -Я знаю, но, в любом случае, я бы утянул тебя следом. Да, Гарри ни секунды в этом не сомневался. Возможно, даже хорошо, что Риддл уже знает об этом месте. На следующий день Риддл привёл его к Выручай-комнате. Выражение высокомерного удовлетворения на его лице было настолько ярким, что Гарри решил притвориться, будто понятия не имеет, куда они идут до тех пор, пока они не остановились около пустой стены. -Я уверен, что никогда раньше не видел этого места, — задумчиво пробормотал Гарри, проходя мимо той части стены, где должна была быть дверь. Один раз. Затем второй. Риддл начал выглядеть подозрительно. — Что же здесь может быть такого? Гарри прошёл мимо стены ещё раз, заставив Риддл нахмуриться. -Отлично, очевидно, ты в курсе, что это за место, — отрезал слизеринец. — Наше соревнование не имеет смысла, ясно, что я уже показывал тебе все эти места в другом мире. -Это не так, — возразил Гарри, как будто Волдеморт когда-либо помогал ему узнать Хогвартс получше. — Ты был довольно скрытным. Я исследовал школу в одиночку, и не посвятил тебя в свои открытия. Казалось, эти слова пришлись Риддлу по душе. Их соревнование продолжилось, но никто так и не смог удивить другого. Риддл знал о проходе возле Зала Иероглифов, а Гарри о проходе за статуей Грегори Льстивого. Риддл был в курсе о потайной дороге к Сладкому королевству, в то время как Гарри мгновенно узнал лаз под Гремучей Ивой. У мальчика было подозрение, что если бы он не знал о лазе, Риддл бы с удовольствием посмотрел, как это чудовищное дерево избивает его до полусмерти. Не желая проигрывать, Гарри потащил Риддла в коридор на третьем этаже. Его ухмылка становилась шире, наблюдая за разворачивающимися страданиями на лице Риддла. Было ясно, что он понятия не имел, куда Гарри его ведёт. Это было неудивительно. Тайны этого коридора обнаружатся спустя многие десятилетия, но, конечно, Гарри не собирался говорить об этом. Риддл замер перед дверью, к которой мальчик его привёл с уморительно-мрачным выражением лица. -И на что я должен смотреть? -Ты не в курсе? Риддл презрительно посмотрел в сторону Гарри, заставив того усмехнуться. -Однажды здесь сидела трёхголовая собака, — объяснил мальчик, взмахнув палочкой, чтобы открыть дверь. — Она охраняла вход в какие-то подземные комнаты. Бьюсь об заклад, ты не знал про это место. -Потому что ты всё это выдумал, — отрывисто выплюнул Риддл. Он вошёл в комнату, внимательно рассматривая каждый угол. — Трёхголовая собака, серьёзно? Никто бы не привёл эту безмозглую тварь в Хогвартс. -Салазара Слизерина это не остановило, не так ли? Риддл резко обернулся, раздражённо посмотрев на Гарри. -Не сравнивай древнее и благородное существо с какой-то дворнягой, — проскрежетал он. — Откуда ты вообще знаешь об этой псине? Почему я никогда не видел её? -Откуда мне знать? Ты был частью половины моих приключений. Вторую половину я провёл без тебя. -Тогда удивительно, что никто не откусил тебе голову, — Риддл присел на корточки посреди комнаты, задумчиво прищурив глаза. Одним лёгким движением палочки, он открыл замаскированный в полу люк. — Как ты убежал от собаки? -Бегал в прямом смысле. Гарри тоже присел, вглядываясь в тёмную бездну. Сладкие, болезненные воспоминания всколыхнулись, ему пришлось глубоко вдохнуть, чтобы прийти в себя. — Наверное, там внизу теперь всё выглядит по-другому. Ты не хочешь… -Конечно, — прервал его Риддл. На его лице было раздражённое, собственническое выражение, как будто тот факт, что он, возможно, не знал Хогвартс так хорошо, как полагал, оскорблял его. Внизу не было никаких ловушек. Залы располагались там же, где Гарри запомнил их, но они были пусты. Кое-где валялись какие-то старые вещи. Гарри застрял в зале, где когда-то были крылатые ключи: сейчас там стоял заколдованный маленький шкаф, в котором каждый раз, когда Гарри открывал дверцу, появлялось разное количество мётел. Риддл ушёл дальше, в направлении залы с шахматами, он вернулся от туда спустя некоторое время, держа в руках внушительного размера книгу, которая была настолько древней, что едва не разваливалась на части. -Ты всё ещё развлекаешься с этими мётлами? — раздражённо спросил Риддл. — Что в них такого особенного? Они старые и бесполезные. Наверняка твоя нынешняя метла намного быстрее. -Да, но я не могу понять, что это за модели, — Гарри благоговейно коснулся тёмной деревянной поверхности, пытаясь разглядеть выцветшие буквы. — Это могли бы быть самые первые в мире мётлы. Гарри услышал, как Риддл фыркнул и пробормотал: «Смешно» себе под нос. Однако он больше не торопил Гарри, терпеливо ожидая, когда тот вдоволь наиграется. Они покинули подземелья довольные и с трофеями — Риддл крепко сжимал в руках древний фолиант, а Гарри тащил одну из самых старых на вид мётел в гостиную Слизерина. Они поужинали вместе, а потом разошлись каждый по своим делам. Следующие пару дней Гарри продолжал бродить по Хогвартсу, находя места, которые были хоть как-то связаны с его прошлой жизнью, с Роном и Гермионой. Иногда Риддл уходил, а иногда они вдвоём проводили время в общей гостиной, расположившись перед камином. Они читали, болтали, иногда Гарри дремал, однажды Риддл заставил змей, украшающих гостиную ожить. В первый раз, когда Гарри заговорил со змеями на парселтанге, Риддл долго не сводил с него глаз. Мальчик понимал, что идёт на риск: Риддл презирал саму возможность, что кто-то может разделять его уникальные способности, воспринимая это как угрозу своим амбициям, но Гарри было всё равно. Наконец, после казалось бы вечности молчания, Риддл откинулся на спинку стула, всё ещё наблюдая за Гарри. Жестокость в его взгляде рассеялась, теперь он выглядел в большей степени заинтригованным, нежели раздражённым. -Ты говоришь по-другому, — медленно произнёс Риддл. Гарри поднял бровь, поэтому слизеринец решил пояснить: -Когда ты говоришь на парселтанге. Всё, что ты говоришь — правильно, но то, как ты это произносишь… звучит неестественно. Интересно, как мне удалось передать тебе эту способность. -Крестраж… -Да, но крестраж — это часть души. Я сомневаюсь, что парселтанг как-то связан с этим. Я бы скорее поверил в то, что ты ещё один наследник Слизерина, хотя и очень дальний, очевидно, что оратор из тебя довольно посредственный. Любопытно. Я хочу исследовать это. Возможно, мне удастся найти ответы. -Я могу помочь, — предложил Гарри, прежде чем успел как следует это обдумать. Риддл смерил мальчика ещё одним долгим взглядом. -Хорошо, — спустя несколько секунд согласился он. — Завтра приступим. Они продолжали изучать книги в течение двух дней. Но когда наступило 31 декабря, совы обрушили на Риддла новый поток подарков — без сомнения, его преданные собачонки и прочие фанатики поздравляли Риддла с днём рождения. Это заставило Гарри впервые за всё пребывание в этом времени почувствовать себя неловко. Он не должен был ничего ему дарить. Они стали ближе, чем Гарри когда-либо смел надеяться, но ничего не изменилось. Риддл всё ещё был убийцей, который однажды пытался убить его, и он всё ещё был человеком, который сеял страх и боль, куда бы ни пошёл. Он был жестоким и непредсказуемым — у Гарри всё ещё болел зуб и была разбита губа, что доказывало его мысли. И всё же… И всё же Гарри до сих пор чувствовал себя обязанным сделать какой-нибудь подарок. Эта мысль сводила его с ума, и мальчик никак не мог её заглушить. Даже если бы он пошёл на поводу этого своего странного желания, ему всё равно нечего было подарить. У Гарри были деньги, что передали ему Поттеры, но что он мог купить? Что понравилось бы Риддлу? К ужину Гарри так ничего и не придумал, поэтому решил и вовсе отказаться от идеи что-то подарить. Большой зал сегодня был украшен особенно пышно. Искусственный снег устилал полы, падая с потолка иногда осторожными снежинками, а иногда целыми вихрями, обрушаясь на проходящих людей, заставляя их кричать от холода и радости. Все семь учеников, оставшихся в Хогвартсе, сидели вместе с профессорами. Стол ломился от самых экстравагантных блюд, поэтому Гарри и Риддл сосредоточились на том, чтобы попробовать столько, сколько позволят им их желудки. Гарри чувствовал себя расслабленно. Риддл в отличии от него выглядел всё ещё напряжённым и несчастным. Возможно, это было связано с тем, что Гарри было отведено место рядом с Дамблдором, поэтому и Риддлу пришлось сидеть там. Может быть, Гарри мог бы попытаться отвлечь его. -Давай проведём вечер не в общей комнате, — выпалил Гарри. Это было первое, что пришло ему в голову, и когда он увидел шокированное лицо Риддла, Гарри едва удержался от того, чтобы не стукнуть себя по лбу. Это прозвучало совсем не так, как он думал. Слишком прямо и самонадеянно. Не то чтобы они проводили вместе каждый вечер, всего лишь большинство из них. Гарри следовало лучше сформулировать свою непродуманную идею, учитывая скверное настроение Риддла, он мог отреагировать слишком резко. К счастью, Риддл не выглядел раздражённым. Он наклонил голову, обдумывая внезапное предложение. -Что ты предлагаешь? — спросил он с явными нотками любопытства в голосе. — Потому что у меня есть одна идея, но она может прийти тебе не по душе. Когда Гарри нахмурился, пытаясь понять, о чём он говорит, Риддл поделился с ним коротким изображением Тайной комнаты с ползающим по ней Василиском. Даже обычного видения оказалось достаточно, чтобы заставить Гарри вздрогнуть. -Нет, — решительно ответил он. Риддл снисходительно улыбнулся, сощурив глаза. — Извини, но у меня остались не самые приятные воспоминания об этом месте. Я уверен, ты понимаешь, почему. -Возможно. Риддл сделал глоток горячего шоколада. По какой-то причине это простое действие поразило Гарри. Было странно думать о том, что Волдеморт любит сладкое. Или любил? Что, если он потерял всякий интерес к обычным человеческим удовольствиям вместе с последними частичками своей души? Это не имело значения. Волдеморт больше никогда не появится. Не в этом мире. -Как насчёт места с более удобной планировкой? — спросил Гарри. Когда Риддл с интересом взглянул на него, мальчик представил Выручай-комнату, полностью соответствующую их требованиям. Гарри осторожно протолкнул это видение через связь, которую он практически осязал, и в это мгновение губы Риддла дёрнулись. -Прекрасно, — надменно выдохнул он, делая ещё один глоток из своей чашки. — Интересно, насколько уродливым был бы интерьер, который ты бы посчитал подходящим для празднования. Абсолютно неуместная шутка. Возможно, у Гарри не было особого вкуса в таких вещах, но, по крайней мере, он не вёл себя как Риддл, одержимый всем, что выглядело по его мнению достаточно дорого и блестяще. -Тебе интересно, а мне вот нет, — сказал Гарри. — Могу поспорить, что твоя часть комнаты будет украшена твоими собственными портретами в натуральную величину. -Прямо сейчас ты подал мне просто замечательную идею. Гарри усмехнулся. Чувство голода, которым поделился с ним Риддл, к этому моменту почти пропало, но мальчик пребывал в таком хорошем расположении духа, что с удовольствием положил себе на тарелку ещё один кусок мясного пирога. -Мистер Поттер, — внезапно произнёс Дамблдор. Ошеломлённый, Гарри повернулся к профессору, пытаясь проглотить застрявший в глотке кусок. — У меня есть вопрос, который я бы хотел обсудить с вами наедине. Не могли бы вы зайти в мой кабинет, как только закончите трапезу? Обещаю, это не займёт много времени. Я бы не хотел отвлекать вас от вашего… празднования. Перед тем как произнести последнее слово, Дамблдор сделал паузу, которую Гарри не мог не заметить. Он едва смог проглотить кусок пирога, застрявший в горле. На что Дамблдор намекал? И о чём он хотел поговорить? В любой другой день Гарри не испытывал бы такого сильного беспокойства по этому поводу, но сейчас здесь был Риддл, мальчик почувствовал, как воздух рядом с ним застыл. Всё праздничное настроение исчезло в один миг. И почему Дамблдор заговорил с ним именно сейчас… было ли это как-то связано с Риддлом? Может быть, он подслушал их разговор, возможно, профессор даже смог понять что-то из их расплывчатых фраз, и у него появились вопросы? Какова бы ни была причина, Гарри это не нравилось. Ему не о чём было говорить с Дамблдором из этого времени. Он не мог признаться в том, что был путешественником во времени, не мог откровенно поделиться своими планами и маленькими победами. Гарри не хотел столкнуться с неодобрением Дамблдора. У профессора была возможность изменить ход истории. У него были десятилетия, чтобы помешать Риддлу стать Волдемортом, а затем ещё пара десятилетий, чтобы уничтожить его окончательно или, по крайней мере, обучать Гарри для этой миссии. Я боюсь, что бремя, которое возложила на тебя судьба, тяжелее, чем ты мог бы когда-либо вынести, сказал Дамблдор. Тогда Гарри был слишком опустошен, чтобы по-настоящему вдуматься в смысл этих слов. Было бы неплохо, будь у него хотя бы шанс на это. Расти не с Дурслями, а с кем-то, кто мог бы обучить его, помочь ему если не стать великим, то хотя бы морально готовым. Но, возможно, это всё равно бы не помогло Гарри так, как он хотел бы. Дамблдор был силён и всё равно потерпел неудачу. Он проиграл Волдеморту. Настала очередь Гарри попробовать свои силы. -Конечно, профессор, — произнёс мальчик. Он наконец смог проглотить кусок пирога, но тот всё ещё причинял ему дискомфорт, застряв где-то на пути к желудку. — Я приду. -Хорошо, — Дамблдор одарил его сдержанной полуулыбкой, прежде чем повернуться к весело посмеивающемуся Слизнорту. Гарри не произнёс ни слова до конца ужина. Риддл сидел рядом, словно застывшая статуя: он не притронулся к еде и полностью игнорировал Гарри. Это было неприятно. Гарри не понимал, почему Риддл отреагировал настолько резко: ну и что, что Дамблдор хотел поговорить? Если Гарри однажды решил промолчать о покушении Риддла, он очевидно, не собирался раскрывать и других тайн. Даже такой недоверчивый человек, как Риддл должен был это понять. Когда пир подошёл к концу, они оба встали. Риддл молча повернулся, чтобы уйти, и, прежде чем Гарри успел передумать, он схватил его за руку и быстро сжал. -Увидимся там, — сказал мальчик, представив Выручай-комнату. — Хорошо? Риддл молчал. Его взгляд был прикован к руке Гарри, держащей его собственную руку. Он выглядел отстранённо, слегка любопытно, и это уже было что-то. Гарри не хотел отстраняться. Гарри вздрогнул, заметив, что Дамблдор наблюдает за ними, недоверие, застывшее на его лице, быстро сменилось холодным безразличием, как только он заметил взгляд Гарри. -Прошу сюда, мистер Поттер, — позвал профессор. Дамблдор завёл бессмысленную беседу о празднике, пока они поднимались по лестнице в его кабинет. Гарри пытался поддерживать разговор, хотя в его душе творился настоящий хаос. Он чувствовал нарастающее напряжение, и когда они наконец оказались в кабинете, Гарри тут же выпалил: -О чём вы хотели поговорить? Безмятежность на лице Дамблдора дала трещину. Он сел, жестом предложив Гарри сделать то же самое. -Со мной связались Генри и Леонора Поттеры, — произнёс профессор. Сердце Гарри забилось быстрее. — Они рассказали, что вы познакомились около недели назад в Хогсмиде. Вы произвели на них большое впечатление. Что-то тёплое и радостное разлилось по груди мальчика. Гарри не смог сдержать рвущейся наружу улыбки. -Они мне тоже очень понравились, — шёпотом признался он. -Я не удивлён слышать это. Поттеры хорошие люди. И я понимаю, почему вы также понравились им. Я наблюдал за вами, мистер Поттер, с тех пор, как вы попали в Хогвартс. Признаю, у меня были некоторые сомнения. Мне хотелось узнать вас получше, узнать о вашем очевидном родстве с Поттерами и о внезапном распределении на факультет Слизерина, в итоге моё любопытство окупилось сполна. Гарри не знал, что ответить. Слова Дамблдора звучали как комплимент, но он всё ещё был слишком неуверен. Поэтому Гарри решил сохранять молчание. -Я пришёл к выводу, что вы, мистер Поттер, просто добрый, — продолжил Дамблдор, смягчив голос. Его глаза блеснули так до боли знакомо, что у Гарри перехватило дыхание. — Вы общаетесь с теми, кто не слышал в свой адрес ничего хорошего, кроме злых насмешек. Ваше сострадание толкает вас предлагать помощь тем, кто в ней нуждается, но слишком боится признаться в этом. И вы никогда не отвечаете злом на зло, даже если это необходимо. Есть только одна исключительная вещь, которая ставит меня в тупик. Подозреваю, вы понимаете, о чём идёт речь. Сердце Гарри едва не выпрыгнуло у него из груди. Мальчик облизал в миг пересохшие губы, горький привкус вины остался на его языке, и эта горечь отразилась на его лице. Дружба с Риддлом была необходима для достижения главной цели Гарри… но он понимал, как это должно быть выглядело со стороны такого моралиста, как Дамблдор, который был в курсе всего, что сделал Риддл. -Сначала я думал, что вы пали жертвой его обаяния, как и большинство других учеников, — продолжил Дамблдор. Его голос оставался по-прежнему мягким, но глаза пронзительно глядели, казалось, прямо в душу мальчика. На мгновение его взгляд задержался на его разбитой губе, прежде чем снова подняться. — Но позже я понял, что был неправ. Это случилось в тот день, когда мистер Риддл попытался убить вас. Разумеется, это было далеко не первое его покушение на жизнь ученика, но то, какой метод он выбрал для этого? Это было чрезвычайно необычно. Неожиданно. Настолько же неожиданно, как и то, что он решил изменить свой план, а затем, похоже, сам попал на крючок вашего обаяния, мистер Поттер. Слишком поздно Гарри понял, что ему следовало бы изобразить шок. Он не должен был знать о Миртл. У ближайших союзников Риддла не было бы такой проблемы, но Гарри не привык справляться с такими вещами, и независимо от того, насколько, по мнению Дамблдора, они с Риддлом сблизились, такой информацией Гарри не должен был располагать. Отсутствие какой-либо реакции со стороны Гарри, казалось, дало Дамблдору то самое подтверждение, в котором он нуждался. Выражение его лица стало холодным под стать голосу. -Но я вижу, что всё это вам прекрасно известно, — выдохнул он. — Увидев, как вы ведёте себя с мистером Риддлом и как он позволяет вам общаться с ним, я не могу сказать, что я слишком удивлён. Но я заинтригован. Видите ли, за все годы, что я с ним знаком, я ни разу не замечал, чтобы у Тома с кем-либо устанавливалась по-настоящему крепкая связь. Он умеет хорошо притворяться, и если бы я не познакомился с ним ещё до того, как он переступил порог Хогвартса, я мог бы попасться на его крючок точно так же, как и все остальные. Но мне было поручено доставить ему его письмо, я застал его врасплох, поэтому смог увидеть его настоящего. Больше мне не выпадало подобного шанса. Гарри уже слышал всё это раньше. Тогда Гарри промолчал, но сейчас он понял, что не может больше оставаться в стороне, не снова. Всё внутри него дрожало от протеста, от негодования, которое зародилось в нём ещё в тот момент, когда они остались наедине с Дамблдором в Министерстве, и вот опять оно расправило крылья сейчас. -Он был ребёнком, — резко выдохнул Гарри. Когда брови Дамблдора удивлённо взлетели вверх, мальчик проигнорировал внезапный укол вины. — У Тома могли быть свои проблемы, зная условия, в которых ему приходилось расти, почему это так удивляет вас, профессор? Вы должны были… должны были сказать ему, кем он был на самом деле. Он пришёл в школу, ничего не зная о волшебстве и волшебном мире, Слизерин отвергал его, точно так же, как и любого другого магглорождённого ученика. Он думал, что, возможно, обрёл дом, но ему снова пришлось бороться за выживание в Хогвартсе. Это несправедливо. Было похоже на то, что Дамблдора никак не задели сказанные Гарри слова. Он даже не пытался оправдаться. -Да, я мог бы рассказать ему, — согласился профессор, поглаживая свою яркую бороду. — Я мог бы рассказать ему, что он наследник некогда благородного рода, обладающего магией гораздо более могущественной, чем я привык видеть у детей его возраста. Но я этого не сделал, и если бы у меня был шанс вернуться, я бы поступил точно так же. Когда Гарри вздрогнул, потрясённый подобной бессердечностью, выражение лица Дамблдора смягчилось. -Я знал, что рано или поздно Том узнает правду, — пояснил профессор. — К тому времени я надеялся, что у него разовьётся хотя бы некоторое чувство сострадания к таким же ученикам-магглорождённым. После того, как с ним обращались подобным образом, он на собственном примере смог бы понять, с какими трудностями сталкиваются эти дети. Он был хулиганом в своём приюте, и я верил, что смена ролей заставит его задуматься о своём поведении. С его силой он мог бы всё изменить… — голос Дамблдора затих, тень сожаления промелькнула на его лице. — Увы, он выбрал другой путь. Теперь он стал намного благоразумнее, он знает, как скрывать свои истинные чувства, но в глубине души остаётся тем же ребёнком, которого я впервые встретил в приюте. Противное чувство, которое разрасталось внутри Гарри, не давало ему спокойно вдохнуть. Оно становилось всё больше и больше с каждой секундой. -Тогда почему вы сказали, что поступили бы также снова? — севшим голосом спросил мальчик. — Если бы ваш план не сработал, почему? -Потому что я опасаюсь, что поступи я по-другому, злодеяния Тома причинили бы боль гораздо большему числу людей, — ответил Дамблдор. Сожаление на его лице сменилось серьёзной решительностью. — Я бы никогда не посмел поставить на кон ещё больше невинных жизней. Поэтому я предпочитаю двигаться по изначально заданному курсу. Гарри не знал, что ещё он мог бы сказать. Ядовитая желчь скопилась у него в желудке, дыхание стало прерывистым по мере того, как волна яростного негодования продолжала пробивать себе путь наружу откуда-то из глубин его души. По какой-то неведомой ему причине эти слова напомнили Гарри о скомканном извинении Дамблдора тогда, в Министерстве. Ты попал в Хогвартс целым и невредимым, как я и планировал. Ну, относительно целым. Ты страдал. Я знал, что так и будет, когда оставил тебя на пороге твоих дяди и тёти. Я знал, что обрекаю тебя на десять трудных лет. В тот раз Гарри отмахнулся от извинений, настаивая, что это не имеет значения. Он цеплялся за Дамблдора, потому что тот был его единственной надеждой, Гарри тонул в бесконечном чувстве вины за то, что именно он стал причиной смерти стольких близких и любимых им людей. Сейчас Гарри не мог не провести параллели между теми словами и тем, что Дамблдор только что сказал о Риддле. Мерзкое чувство в груди только усилилось. Была ли какая-то причина, помимо магии крови, из-за которой его отправили к Дурслям? На самом деле, в этом не было никакой логики. Даже если Гарри был в безопасности дома, он проводил по крайней мере половину своего времени снаружи — в школе, блуждая по городу, ухаживая за садом. Он был бы в гораздо большей безопасности в Хогвартсе, в окружении людей, преданных Дамблдору, рядом с ним самим. В месте, где есть магия. Возможно ли, что Дамблдор увидел в нём что-то такое же уродливое, как однажды он увидел это в Риддле. Это не могло быть связано с Крестражем, Дамблдор сам сказал, что начал подозревать это лишь спустя год. Так что это должно было быть что-то другое, что-то связанное с самим Гарри, что-то… Он больше не мог находиться здесь. Гарри поднял глаза, всё ещё спокойный снаружи, но раздираемый множеством чувств внутри. Пора было прекратить этот разговор. Он мог бы подумать обо всё чуть позже, наедине с собой. -Я заметил одну интересную деталь, — первым нарушил затянувшееся молчание Дамблдор. Его голос звучал спокойно и вдумчиво, как будто он решал сложную задачку, а не манипулировал жизнями людей, играя с их сознанием. — В нашем разговоре вы называете его Томом. Вы называли его также в прошлый раз, защищая. И всё же я слышал, что при личном общении вы предпочитаете обращаться к нему по фамилии. Почему? Удивление, которое Гарри испытал от такого неожиданного вопроса, было таким сильным, что все прочие мысли моментально вылетели у него из головы. Он действительно так делал? -Я не замечал, — признался Гарри. Дамблдор кивнул, как будто это был именно тот ответ, которого он и ждал. -Генри и Леонора мучаются вопросом, откуда вы могли взяться, — внезапно продолжил профессор. — У них есть некоторые соображения по этому поводу, но они слишком нерешительны, чтобы их развить. Я уверен, что они не хотят знать правду, потому что она может разбить их сердца. Что ж, меня это ни коим образом не останавливает. Сердцебиение Гарри ускорилось. Он уставился на Дамблдора, словно маленький кролик на громадного удава. Мог ли Дамблдор знать? Была ли это настоящая причина, по которой он позвал его сюда? Нет. Это было невозможно. Он мог предполагать, но знать наверняка — точно нет. -Не буду утомлять вас лишними подробностями, я уверен, вам не терпится присоединиться к Тому на вашем запланированном праздновании, — Дамблдор улыбнулся Гарри слегка смущённо. — Давайте просто ограничимся тем, что я знаю о том, что вы никогда не существовали в этом мире или в этой временной шкале вплоть до этого года. Вы не связаны ни с кем из ныне живущих Поттеров напрямую, по крайней мере, не в том смысле, в каком они думают. Я не знаю, как вы сюда попали и зачем, но, основываясь на всём, что я видел, могу сделать некоторые предположения. Дамблдор замолчал, давая Гарри время всё обдумать и дать какой-нибудь ответ. Проблема была в том, что Гарри понятия не имел, что он должен был сказать. У него дико кружилась голова. Его сердце бешено билось, он дышал так часто, что казалось, лёгкие вот-вот взорвутся. Гарри не понимал, почему Дамблдор не хотел знать подробностей о целях его пребывания и о том, как он здесь оказался? С одной стороны, Гарри продолжал ждать какого-то подвоха — что ему теперь делать? А с другой, он отчаянно желал рассказать Дамблдору всё, что с ним произошло и попросить совета. Только вот… возможно, Дамблдор был не лучшим человеком, к которому можно было обратиться за помощью конкретно в этом случае. Не тогда, когда дело касалось Риддла. Он мог всё лишь усугубить. Мрачная решимость сковала всё внутри него. Гарри стиснул челюсти, ни подтверждая и не отрицая слова Дамблдора. Прошло ещё пару секунд в полной тишине. Дамблдор вздохнул. -Я не причиню вам вреда, — тихо произнёс он. — Я вижу, что вы сосредоточены исключительно на Томе. Я не могу себе представить, что вы ему сказали, но как ваш профессор, я чувствую себя обязанным предупредить вас, чтобы вы были осторожны, потому что однажды он уже пытался причинить вам вред. Но также я не могу не заметить, что в последнее время вы оказываете на него положительное влияние. И пока это то, чего вы добиваетесь, я не собираюсь вмешиваться. И ещё одно, я хочу, чтобы вы знали, что вы всегда можете попросить моей помощи. Это звучало… слишком хорошо, чтобы быть правдой. Если бы не всё, что Дамблдор сказал до этого, Гарри с радостью бы принял это предложение. Если бы только он мог доверить кому-нибудь все свои секреты, если бы он мог вернуть того Дамблдора, которого он знал… Но это было невозможно. Дамблдор никогда не был осторожным советчиком, он был лидером — лидером, который потерпел неудачу. Настало время ему принимать собственные решения. -Я благодарен вам, — осторожно сказал мальчик. Его сердце пропустило один глухой удар. — Если мне когда-нибудь понадобиться помощь… В этот момент ему в голову пришла внезапная идея. Гарри выпрямился, волнение и надежда переполняли его. -На самом деле, есть кое-что, что вы могли бы сделать, — произнёс мальчик. Дамблдор заинтригованно склонил голову на бок. — Тому Риддлу ненавистна одна лишь мысль, что ему придётся провести ещё одно лето в приюте. Идёт война, Лондон больше не безопасное место. Там повсюду смерть и разрушения. Тому приходится постоянно бороться за свою жизнь, и он боится, что, если однажды, чтобы спастись, ему придётся использовать магию — его исключат. Это только усиливает его ненависть к магглам… Чем больше Гарри говорил, тем больше хмурился профессор Дамблдор. Когда мальчик выдохнул последнее слово, лицо Дамблдора приобрело такую странную смесь сожаления и решительности, что Гарри замолчал, не договорив. Его энтузиазм угас, он сжал кулаки под столом, чувствуя себя глупо. Вот так и проси других о помощи. -Я сожалею, что вынужден отклонить вашу первую просьбу, с которой вы ко мне обратились, — произнёс Дамблдор. Он звучал искренне, но Гарри было плевать. Его негодование возросло в душе с новой силой. — Я мог бы рассмотреть ваше предложение в прошлом году. Но Том перешёл черту. Он забрал одну невинную жизнь и разрушил жизнь другого ученика. Может быть, если его жизни будет грозить смертельная опасность, он поймёт, каково это, и в следующий раз… -В следующий раз он устроит что-нибудь более ужасное! — не выдержал Гарри, ярость жгла его изнутри, так что теперь он больше не мог молчать. — Разве вы не видите, что ваши методы не работают? Том не перестанет издеваться над другими только потому, что сам подвергался издевательствам, и он не станет внезапно ценить жизни других людей только потому, что каждое лето его собственная жизнь висит на волоске от смерти! Вы лишь подпитываете его гнев и злость своими действиями. Вы подталкиваете его стать тем, кем он мог бы никогда не становиться. Дамблдор поколебался, прежде чем покачать головой. -Мне жаль, — почти шёпотом произнёс он. — Том останется там, где должен быть. Если он стремится к разрушению, он должен своими глазами увидеть, какой хаос и страдания это приносит. Если он очарован смертью, я дам ему почувствовать её дыхание на собственном лице. Ничто другое не сможет заставить его остановиться и задуматься о том, на что он хочет обречь мир. Дамблдор из его времени верил, что любовь — самое сильное оружие. Может быть, он осознал это спустя десятки лет… или дело было в том, что Дамблдор его времени был просто на просто лжецом. В конце концов, он постоянно лгал Гарри. Мальчик задыхался от гнева. Его пальцы подрагивали, в глазах всё плыло, когда он резко подскочил со стула и встал, слишком уставший и разочарованный, чтобы задержаться в этой комнате ещё хоть на пару секунд. Его грудь болела так сильно, словно сердце внутри неё разбилось на тысячи кровоточащих осколков. Дамблдор должен быть… добрым. Чутким. Сострадательным. Да, в Министерстве было несколько моментов, заставивших Гарри испугаться внезапного проявления жестокости со стороны профессора, как в тот раз, когда Гарри увидел в воспоминании Дамблдора, как он сжёг шкаф Риддла. Но он не всегда был таким. Дамблдор оставался хорошим человеком. И, возможно, Риддл действительно заслуживал то настороженное отношение, которое Дамблдор проявлял к нему, но… Нет, это было неправильно. Дамблдор был неправ. Было очень просто раздумывать о том, какой бы урок преподать и без того покалеченному мальчику, сидя в своём безопасном кабинете. Убийца или нет, Риддл не заслуживал того, чтобы его снова забросили в тот ад, когда было так много других вариантов. И то, что Дамблдор не хотел даже подумать о том, чтобы поступить по-другому, не хотел проявить доброту тогда, когда он так легко мог… Гарри сжал челюсти так сильно, что его зубы пронзила острая боль. Он сгорал изнутри от негодования, но внезапно новая мысль остудила его пыл. Возможно, Гарри не мог помочь Риддлу провести это лето в безопасных стенах Хогвартса, но всё же кое-что он всё ещё мог сделать. Он мог сделать так, чтобы Риддл, по крайней мере, был не один. Гарри знал наверняка, что подход Дамблдора не сработает. В будущем Риддлу предопределено стать Волдемортом, убивая магглов и волшебников, стоящих у него на пути, словно надоедливых мух. Никто не протянул ему руку помощи, и к тому времени, когда люди, наконец, поняли, что нужно сделать, было уже слишком поздно. Возможно, Гарри сможет прервать этот печальный ход событий. -В таком случае, я надеюсь, что вы не откажете мне в ещё одной просьбе, — холодно выдохнул мальчик. Он не смотрел на профессора, но знал, что тот его внимательно слушает. — Сделайте так, чтобы эти летние каникулы я провёл в приюте Вула. Я поеду вместе с Риддлом. На некоторое время кабинет погрузился в полную тишину. Затем Дамблдор спросил: -Вы уверены? В его голосе было что-то странное, но едва сдерживаемый гнев внутри Гарри не позволил ему забрать свои слова назад. -Да, — напряжённо произнёс он. Дамблдор вздохнул. -Очень хорошо. Я всё устрою. Ядовитое презрение убивало все слова благодарности, которые Гарри мог бы произнести сложись ситуация по-другому. Он молча кивнул и вышел из кабинета, еле сдерживая себя от желания со всего размаху захлопнуть за собой дверь. Чем дальше Гарри уходил от кабинета, тем сильнее росло внутри него разочарование. Мысли в его голове кружились в настоящем хаосе, а сердце громыхало в ушах. И всё-таки он был разочарован. Разочарован в Дамблдоре. Ему было больно от того, что он чувствовал. Долгие годы Дамблдор был его самой сильной поддержкой, даже попав в этот мир, Гарри продолжал тешить себя надеждой, что он ей и останется. Не сейчас, но, возможно, спустя годы, после того, как его план с Риддлом осуществится, и мир станет лучше. Гарри не собирался отказываться от этих целей. Но также он не мог смириться и с мыслью о том, что Дамблдор специально послал своего ученика в смертельно опасное место ради каких-то высших целей. И он делал это всегда, когда дело касалось… Гарри остановился рядом с Выручай-комнатой, уставившись на пустую стену. Когда дело касалось его или Риддла. Дамблдор искренне стремился защитить всех, учеников и членов Ордена Феникса, но он даже не захотел попробовать что-то изменить, когда встретил Риддла, и он отказался от Гарри по причинам, которые мальчик не мог понять, даже несмотря на многочисленные беседы с Дамблдором. Гарри не мог думать об этом, не сейчас. Был Новый год и День рождения Риддла, и всего полчаса назад Гарри наконец смог почувствовать себя хорошо спустя, казалось бы, целую вечность. Он просто хотел оказаться где-то подальше, в безопасности и тепле. В стене появилась дверь. Гарри вошёл внутрь и замер, на секунду сбитый с толку, его взгляд метался из стороны в сторону. Риддл уже был здесь. Комната выглядела такой уютной и тёплой, как Гарри того и хотел. На первый взгляд она была самой обычной, но всё же мальчик сразу расслабился, как перешёл порог, как будто оказался дома. Прямо посредине стоял диван, перед ним находился огромный камин треугольной формы, в котором горело яркое пламя. Прямо над камином висели огромные буквы, которые складывались в надпись: «С Днём рождения». Великолепная рождественская ёлка сверкала яркими огнями, отбрасывая весёлые тени на диван. Крошечные игрушечные мётлы для квиддича возбуждённо описывали круги вокруг Гарри, а груда подарков занимала большую часть пола. В стене было даже окно с видом на заснеженные горы. На стенах висели бесконечные пары рождественских носков. Нелепое сочетание цветов поразило Гарри больше всего. Половина комнаты переливалась цветами Слизерина: зелёный и серебристый гармонично переплелись между собой, вселяя странное спокойствие. Другая половина… гордо горела золотым и красным. На одной из стен было даже нарисовано изображение огромного золотого льва, Гарри смущённо поёжился, не в силах что-либо изменить. Он осторожно взглянул на Риддла, снова сморщившись, заметив его растерянное и недоверчивое выражение лица. Было очевидно, что они оба хотели, чтобы комната стала чем-то удобным и подходящим для тихого отдыха, только вот их представления об удобстве немного отличались. Им нравились разные цвета: Риддл был в этом смысле настоящим слизеринцем, в то время как Гарри, скорее всего, скучал по привычной обстановке гриффиндорской гостиной. Рождественские носки показались мальчику странными, как и все эти подарки под ёлкой и надпись над камином. И почему камин был треугольным? Должно быть, это принадлежало воображению Риддла. Как и всё остальное. Если бы не тот факт, что Гарри был слизеринцем, он бы не чувствовал себя настолько шокированным. Но цвета Гриффиндора — Риддл, очевидно, не мог оставить это без какого-либо комментария. Хуже всего было то, что это могло компрометировать Гарри. -Я уверен, что этому есть какое-то невероятное объяснение, — медленно произнёс Риддл. Он гипнотизировал льва на стене с каким-то почти очаровательным выражением ужаса на лице. — Как это понимать? Дамблдор произвёл на тебя настолько сильное впечатление во время вашего разговора? На мгновение Гарри заколебался. У него в голове возникла пара мыслей о том, что он мог бы соврать Риддлу на этот раз, но в итоге Гарри решил сказать правду. В то же время это было не совсем безопасной идей, так что мальчик решил придерживаться своего первоначального плана и просто смешать правду и ложь. -Распределяющая шляпа предложила мне выбор между Слизерином и Гриффиндором, — прошептал Гарри. Риддл выглядел таким до смешного потрясённым, что мальчик едва сдержал смех, рвущийся наружу, не смотря на всю серьёзность ситуации. — Я подумал в тот момент, что Гриффиндор идеально подошёл бы мне, но я хотел п… быть рядом с тобой, поэтому выбрал Слизерин. Всё внутри Гарри протестовало против того, что ему пришлось произнести, но теперь ничего нельзя было вернуть. Он замер посреди комнаты потрясённый и униженный. «Подобраться ближе». Гарри едва не сказал, что он выбрал Слизерин, потому что хотел подобраться ближе к Риддлу. К счастью, он довольно быстро понял, насколько сомнительно это может прозвучать. С другой стороны, то, что ему пришлось сказать, было до ужаса сентиментально, жалко и настолько унизительно, что Гарри мысленно пожелал, чтобы прямо под ним оказалась дыра, сквозь которую он мог бы благополучно провалиться. Его лицо, уши и всё тело буквально горели, унижение охватило каждую частичку его кожи. Гарри был в панике. Риддл переменился. Отвращение исчезло с его лица, сменившись удивлением. О чём бы он ни думал в этот момент, он больше не выглядел раздражённым, это заставило Гарри вздохнуть от облегчения. Стыд, охватившись его, наконец, затих. Мальчик прошёл вперёд. -Гриффиндор, — задумчиво произнёс Риддл, когда Гарри подошёл к ёлке, изучая разноцветные украшения, висящие на ней. — Полагаю, он и правда подходит тебе. Ты упрямый и прямолинейный. Даже твоя магия зависит от эмоций. Но Слизерин, несомненно, достойный выбор. Этот факультет позволит тебе достичь большего, и, надеюсь, к концу следующего учебного годы ты научишься быть более деликатным, нежели сейчас. -Брось, деликатность — это точно не про Слизерин, — Гарри сел на диван, поражаясь тому, насколько комфортно он себя чувствует. — Слизеринцы такие же прямолинейные, как и гриффиндорцы, просто вторые не пытаются этого скрывать, выставляя слизеринцев настоящими дураками. Риддл неодобрительно цыкнул. Однако в его глазах блеснул огонёк веселья, так что, вероятно, он не был по-настоящему зол. -Я понимаю, что ты имеешь в виду. В конце концов, среди нас есть один недогриффиндорец. -Может быть. И что ты сделаешь? Риддл молча ухмыльнулся. Тишина начала затягиваться. Гарри вернулся к разглядыванию комнаты, пытаясь угадать, какая из тех или иных вещей принадлежит ему, а какая — Риддлу. Мальчик так сильно погрузился в собственные мысли, что едва услышал, как Риддл начал говорить. -К слову, спасибо. Внезапная благодарность настолько шокировала Гарри, что он даже подумал, что ослышался. -Что? — пробормотал он. В его сознании вспыхнул недавний разговор с Дамблдором, но мальчик быстро откинул эту мысль. Риддл не мог знать, о чём они говорили. — За что? -За твоё пожелание счастливого дня рождения. Гарри прищурился. Где-то здесь должен был быть подвох. -Я не поздравлял тебя с Днём рождения, — осторожно произнёс Гарри. Возможно, эти слова были лишними, учитывая то, как тяжело они ему дались. В эту же секунду Гарри задел языком непроходящий зуб, очень быстро напомнив себе, почему Риддл не заслуживал хорошего отношения. -Твоё подсознание сделало это за тебя, — произнёс слизеринец. Самодовольная улыбка исказила его губы. Заметив, что Гарри продолжает непонимающе смотреть на него, Риддл кивнул в сторону висящей над камином надписи: «С Днём рождения». Что? -Что? — прошипел Гарри. Риддл рассмеялся, и каким бы приятным ни был этот внезапный звук, он разозлил мальчика ещё сильнее. — Я не делал этого! Это всё ты! Снисходительный взгляд Риддла лишь сильнее распалил Гарри. Он указал на пол под рождественскую ёлку. -А что насчёт всех этих подарков и носков? — спросил мальчик. — Они определённо не имеют ко мне никакого отношения.И ещё, ты просто невероятен — неужели ты не получил и без того огромную кучу подарков от восхищённой толпы своих безмозглых фанатов, решил ещё добавить? Риддл спокойно пожал плечами. -Я не контролирую то, что эта комната извлекает из моего сознания, — сказал он. — Но, будь уверен, та надпись над камином не плод моего воображения. Я даже не знал, что такие нелепые вещи существуют. Обычно мне дарят открытки и письма, но они никогда не были такими огромными — я не уверен, как правильно назвать это изобретение. Гарри настороженно взглянул на яркую надпись. Он бы соврал, сказав, что никогда не видел ничего подобного: Дурсли вешали что-то подобное на каждый день рождения Дадли. Это всегда было новое украшение, всевозможных цветов и размеров. В один момент Гарри придумал небольшую игру, он заключал пари сам с собой на то, какой надпись будет в следующем году. Он играл сам с собой, но это всё равно было довольно увлекательно Возможно ли, что эту надпись над камином действительно сгенерировало его неустойчивое сознание? Риддл не стал бы врать ему о своей непричастности, это было бессмысленно. Кто знал, может быть, в этом времени подобных украшений даже не существовало. Это была… довольно неловкая ситуация. Гарри почувствовал, как его щёки снова загорели. Прийти сюда было плохой идеей. Выручай-комната превратилась из его союзника в настоящего предателя: цвета Гриффиндора, надпись «С днём рождения»… не хватало только волшебного радио, которое орало бы во всю глотку, что он лжец, прибывший из будущего, чтобы помешать планам Волдеморта. -Неважно, — проворчал мальчик. Он отвернулся от камина, решив игнорировать надпись. Риддл снова усмехнулся, но Гарри не обратил на это внимания. Молчание затянулось. Мальчик уже хотел выдохнуть и расслабиться, но Риддл внезапно заговорил: -Итак, чего хотел Дамблдор? Тепло и уютная тишина, которой Гарри наслаждался эти пару мгновений, моментально испарились. Мальчик напрягся, гнев, который с таким трудом ему удалось подавить, вновь начал закипать у него под кожей. Гарри не хотел говорить об этом, но он знал, что Риддл не оставит его в покое, пока не узнает всё. Конечно, Гарри мог бы снова солгать, но какой в этом смысл? Если Дамблдор выполнит его просьбу, Риддл всё равно узнает. -А ты как думаешь? — огрызнулся Гарри. Чувство вины ужалило его в эту же секунду, напомнив, что, по крайней мере, на этот раз Риддл не был ни в чём виноват, поэтому Гарри перевёл дыхание и попытался говорить спокойно. — Он хотел поговорить о тебе и о наших с тобой отношениях. Дамблдор заметил, что мы стали… ближе. Он не спрашивал ни о чём конкретном, в основном просто болтал о своих наблюдениях. Сказал, что знает о том, что я не из этого мира и, вероятно, он подозревает о том, что мы были знакомы в том мире, из которого я пришёл. Риддл помрачнел. Он поджал губы, обдумывая услышанное. -Что ты ему сказал? — спросил слизеринец спустя время. -Ничего особенного. Я не подтверждал и не опровергал его слова. Кажется, Дамблдор не хотел сделать мне ничего плохого, он сказал, что, если мне понадобится помощь, я могу рассчитывать на него. Мне кажется… — Гарри замолчал. Мысль крутилась у него в голове, не до конца сформулированная, он не был уверен, что это правда, но чем больше он об этом думал, тем сильнее был уверен в своей правоте. — Мне кажется, что он хочет, чтобы я ему доверял. Дамблдор понимает, что сам я ничего ему не расскажу, и он, вероятно, опасается использовать Легилименцию, потому что не уверен, откуда я и как его вмешательство может всё изменить. Пока он не видит во мне угрозы, он, вероятно, оставит меня в покое, надеясь, что однажды я доверюсь ему настолько, что сам всё расскажу. Риддл продолжал молча смотреть на него. Гарри не мог понять, о чём он думал. Тишина начинала давить — чем дольше Риддл смотрел на него, тем сильнее Гарри нервничал. В его словах не было ничего подозрительного, да? О чём Риддл так напряжённо размышлял? Внезапная вспышка иррационального страха развязала ему язык, мальчик сам не заметил, как начал говорить: -Я попросил его позволить тебе остаться в Хогвартсе этим летом. Его слова подействовали на Риддла именно так, как Гарри и надеялся. Его глаза, кажется, могли прожечь в Гарри дыру, настолько пристально Риддл уставился на него. Слизеринец весь напрягся в ожидании, и даже, если он был почти на сто процентов уверен, что ничего не выйдет, в его глазах продолжала гореть яростная надежда. Риддл едва дышал, и в этот момент Гарри почувствовал себя просто отвратительно. Дурак. Зачем он начал этот разговор? Ему следовало просто сказать, что он тоже поедет на каникулы в приют и всё. Давать Риддлу ложную надежду, даже на пару секунд, было слишком жестоко, и Гарри было это знакомо, как никому другому. -Он отказал, — быстро выпалил мальчик. Его сердце болезненно сжалось от сочувствия, когда Риддл слегка отшатнулся. Его щёки посерели, а надежда в глазах сменилось дикой, ничем не сдерживаемой яростью, которую Гарри часто видел в глазах Волдеморта. Это было настолько знакомое ему чувство, что Гарри вздрогнул, не в силах контролировать собственное тело. -Но я попросил Дамблдора позволить мне поехать с тобой, — выпалил Гарри. Он знал, что это не будет иметь для Риддл большого значения — он боялся смерти, и ему было бы всё равно, если бы внезапно у него появился компаньон, однако Гарри хотел сделать хоть что-то. — Я поеду с тобой, в приют. Понимаю, это вряд ли что-то изменит, но я просто подумал, что, по крайней мере, ты будешь не один. Риддл застыл на месте. Медленно его щёки налились болезненным румянцем, эмоции на его лице сменялись так быстро одна за другой, что Гарри не мог понять, что с ним творится. Наконец, Риддл разразился резким лающим смехом. -Ты не можешь всерьёз хотеть этого, — выплюнул он. Лихорадочный румянец растёкся по его лицу, и рука, которую он поднял, чтобы пригладить волосы, дрожала. Тонкая струйка пота стекла по виску за воротник рубашки. — Ты и дня там не продержишься. Ты не сможешь. Ты не пойдёшь на это. Риддл терял контроль. Его магия переполнила комнату, и некоторые мелкие предметы закружились в воздухе, грозясь разрушить всё вокруг. Гарри никогда не видел его таким. Он не видел таким даже Волдеморта. Риддла, казалось, охватила настоящая паника: прерывистое дыхание, расфокусированный взгляд, затуманенный страшными воспоминаниями. Он больше не мог себя контролировать, и если ничего его не остановит прямо сейчас… Гарри ринулся вперёд, следуя скорее инстинкту, а не разуму. Дикая магия Риддла сопротивлялась ему, она не хотела подпускать никого к своему хозяину, однако Гарри всё равно удалось прорваться, чтобы схватить руку Риддла и крепко сжать её. Снова. -Это не имеет значения, — решительно произнёс мальчик. — Эй, можешь посмотреть на меня? Гарри не был уверен, что его слова будут иметь хоть какой-то эффект, но спустя несколько минут, взгляд Риддла наконец остановился на лице Гарри. -Это не имеет значения, — повторил мальчик. — Я поеду с тобой, и мы переживём это лето. Вместе. А потом вернёмся в Хогвартс, выпустимся, и тебе больше никогда не придётся переступать порог Лондона. Гарри почувствовал, как воздух вокруг них переменился. Взгляд Риддла прояснился, дыхание замедлилось. Он продолжал выглядеть настороженным, но черты лица заметно смягчились.Уголки его рта приподнялись. -Мой гриффиндорец, — прошептал Риддл, сжав руку Гарри в ответ. Это было похоже на обещание. Обещание чего-то, чего Гарри пока не мог понять.