И живые позавидуют мёртвым

Гарри вздрогнул, когда очередной ледяной порыв ветра ударил его по лицу, с остервенением впившись в кожу. Мальчик сделал ещё один небольшой глоток из кружки, которую принёс с собой, сильнее сжав горячие бока, жар мгновенно ужалил кончики пальцев и пробежал по ладони до самого запястья. Гарри улыбнулся, наслаждаясь таким простым, невинным удовольствием. -Тебе нравится Астрономическая башня? Слова прозвучали, будто в самой голове Гарри. Он поднял взгляд, испытав внезапное смущение. Как он мог забыть про Риддла? Этого человека было не так-то просто игнорировать. И с каких это пор Гарри перестал воспринимать его присутствие как источник опасности, как он мог так расслабленно сидеть здесь, рядом с ним? Молчание затягивалось, это было плохо. Гарри пожал плечами. -Да, — произнёс он, прислонившись к краю стены и разглядывая покрытые снегом холмы, простирающиеся, словно до самого горизонта. С высоты они выглядели как белые волны, только что успокоившегося моря, и если бы у Гарри была с собой метла, он бы непременно задался вопросом, не прыгнуть ли ему в это белоснежное видение? Одно быстрое движение вперёд, падение, короткая пауза, и они столкнутся. Море поглотит его, сделав частью своей белоснежной бесконечной ледяной тьмы. -Почему? — спросил Риддл. Вздрогнув, Гарри перевёл взгляд на слизеринца, моментально уловив тень раздражения на его лице. Эта тень мелькнула и исчезла в тот момент, когда Гарри повернулся, но было слишком поздно. Он заметил. Мальчик нахмурился. Что Риддла так раздражало? Неужели этот быстрый односложный ответ, который Гарри дал до этого? Или было что-то ещё? Сегодня последний день перед окончанием каникул. Ужин прошёл тихо, но уютно, посреди каждого стола стояло по маленькому котелку с горячим шоколадом. Риддл сказал Гарри, что этот шоколад варится с добавлением тыквенного пюре, и как только Гарри попробовал его из любопытства, он не смог оторваться. К концу ужина они с Риддлом решили пойти на Астрономическую башню, прихватив с собой ещё немного шоколада. С этого момента Гарри не мог не замечать все те долгие взгляды, которыми Риддл одаривал его. А теперь он ещё и злился…. С Риддлом всегда было чертовски сложно. Гарри нужно было всё время стараться, чтобы не испортить ему настроение. -Здесь красиво, — уточнил Гарри. — И мне нравится высота. Я всегда представляю, как беру метлу и прыгаю отсюда прямо вниз. Просто… отпускаю всё. Смешно. Гарри не хотел озвучивать последнюю мысль, пока она так легко не сорвалась с его языка. Риддл усмехнулся, он выглядел совершенно не впечатлённым. -Ты вообще думаешь о чём-то, кроме квиддича? Это был явно риторический вопрос, который не заслуживал никакого ответа. Вот почему Гарри так удивился, когда его рот сам собой открылся и выпалил: -Да. В этот самый момент, Гарри заподозрил что-то неладное. Ладно, это было странно. Гарри не пил ничего алкогольного, так ведь? Может быть, в горячем шоколаде было немного градуса? Но кто станет подавать студентам еду, в которой есть алкоголь? Риддл, всё время стоявший у самой дальней стены башни, отстранился и подошёл к Гарри. Его лицо чудесным образом просветлело, очаровательная улыбка исказила его красивые губы. Гарри уставился на него, не понимая, что происходит. Задумчиво хмыкнув, Риддл остановился рядом с ним, глядя вниз. -Полагаю, я вижу нечто привлекательное в этом, — медленно произнёс он. — Прекрасно, хоть и мертво. Гарри наклонил голову, чтобы иметь возможность лучше рассмотреть лицо Риддла. Его слова звучали совершенно естественно. Но эта фальшивая улыбка и напряжение, которого Гарри не мог видеть глазами, но явственно ощущал всем своим телом.… Риддл не хотел быть здесь. Он ненавидел летать, и для Гарри был очевиден тот факт, что ему было не очень комфортно забираться на такую высоту, как бы сильно сам Риддл не хотел скрыть этот факт. Так зачем он заставил себя это сделать? Ситуация становилась страннее с каждой секундой. Какое-то смутное подозрение зашевелилось на заднем плане его сознания, но у Гарри не было времени сосредоточиться на этой мысли, потому что Риддл снова привлёк его внимание. -Интересно, — прошептал он, — в том твоём другом мире… кто был тем, кого ты считал своим самым близким другом? Ответ Гарри должен был быть очевидным. Ему пришлось бы либо уклоняться от вопроса, либо дать на него некий расплывчатый ответ. Но вместо этого, странная сила заставила его открыть рот и сказать то, что он не должен был говорить. Рон Уизли. Страх сковал мальчика изнутри. Его рот едва приоткрылся, и именно в этот момент его природное упрямство и злость дали о себе знать. Они захлестнули его, слова огромная отрезвляющая холодная волна, но это случилось слишком поздно, слишком. -….Уизли, — прохрипел Гарри. Он едва заметил, как Риддл раздражённо поджал губы, а в его глазах вспыхнул огонь ненависти. Гарри самого с головой накрыл страх и ярость, он потерялся в этих чувствах всего на несколько секунд, прежде чем его голова заработала, и он понял. Риддл его опоил. Он подсыпал ему что-то, когда Гарри ждал этого меньше всего, это был либо Веритасерум, либо что-то устрашающе похожее. Доза, вероятно, была небольшой — Гарри не чувствовал особых изменений в своём сознании, но этот яд всё ещё был где-то внутри него, настолько хорошо спрятанный, что мальчик смог почувствовать его только сейчас. Для чего было это всё? Вопросы Риддла были поверхностными, почти невинными. Проверка? Попытка выяснить правду, при этом, не делая влияние зелья столь очевидным? Возможно, целью Риддла было сделать всё как можно более гладко. Задать простые, а затем более личные вопросы и посмотреть, как Гарри ответит на них. Гнев продолжал кипеть по венам мальчика, но в этот раз было здесь и ещё кое-что. Обида. Он… не думал, что Риддл однажды вот так запросто воспользуется зельем, чтобы разговорить его. Даже зная, кем является Риддл, даже после того, как он пытался его убить… Гарри всё ещё был не готов к такому обману. Он думал, что они просто проводят свой последний тихий вечер вместе. Какой же он дурак. Сердце Гарри больно сжалось. Он крепко стиснул челюсти — чтобы остановить рвущиеся наружу слова, была ли эта правда или яростные обвинения. Гарри не знал и не хотел рисковать. По крайней мере, он не назвал имени Рона. Это вызвало бы ряд новых вопросов. Пусть Риддл сам гадает, с кем из Уизли Гарри мог быть так близок. -Уизли, — повторил Риддл, и голос его был наполнен ядом. — Тогда, кем был для тебя я? Нет. Только не этот вопрос. Нет… Я не знал тебя тогда. Этот правдивый ответ застал Гарри врасплох. Он обжигал язык, и мальчику потребовалась вся его сила духа, чтобы промолчать. Гарри мог бы понять, если бы его сознание выбрало другие более подходящее ответы: враг, убийца моих родителей, монстр. Но, нет, ничего из этого не было. Что ему было делать? Гарри не понимал даже самого себя. Действие зелья разрывало его изнутри всё с большей и большей силой. Ему нужно было что-то быстро сказать, и Гарри не думал, что сможет солгать, пока нет. Он не мог собраться с мыслями, был слишком зол, слишком сбит с толку, слишком расстроен, он не мог…. -Я не знаю, — прошептал Гарри. Ужас сковал его внутренности, но стоило мальчику поднять взгляд, увидев задумчивое выражение лица Риддла, как страх едва-едва, но отпустил его. Очевидно, его глупый, подозрительный ответ имел для Риддла какой-то смысл. Мальчик даже представить себе не мог, почему. Ему нужно было найти способ как можно скорее прервать их затянувшийся вечер. Кто знает, что захочет спросить Риддл в следующий раз? -Я возвращаюсь в спальню, — выдавил из себя Гарри. Он потёр лоб, притворяясь, что страдает от головной боли. — Я неважно себя чувствую. Думаю, лягу сегодня пораньше. -Конечно, — мгновенно согласился Риддл, его фальшивая заботливая маска скользнула на своё обычное место. — Я пойду с тобой. Отлично. Больше времени вместе. Больше возможностей для Риддла загнать его в угол, из которого Гарри не сможет выбраться. Мальчик считал шаги, пока они шли до подземелий. Тишина, царившая вокруг, оглушала всё больше и больше. Он надеялся, что Риддл спишет его странное состояние на выдуманную головную боль, но мальчик понимал, что он просто выдаёт желаемое за действительное. Риддл приложил столько усилий, чтобы добавить зелье в его шоколад, должно быть, это был именно он, единственное новое блюдо на столе, которое Гарри, с его любовью к сладкому, гарантированно бы попробовал. Риддл не сдался бы так просто, получив от него несколько жалких, расплывчатых ответов. Они вошли в гостиную Слизерина, и Гарри почти бегом бросился в спальню, когда рука Риддла остановила его. -Ещё один вопрос, — прошептал он, его пальцы ласково коснулись внутренней стороны запястья Гарри. Однако его глаза остались тёмными и настороженными, без следа той фальшивой нежности, которую он демонстрировал Гарри. — Когда ты разговаривал с Поттерами, ты сказал, что подумываешь о том, чтобы стать аврором. Почему? Гарри едва не заскулил, когда ненавистная, непреодолимая потребность ответить снова всколыхнула его сознание. Бороться с этим чувством было уже трудно, но в то же время Гарри всё ещё приходилось делать вид, будто он слегка рассеян из-за мучивших его головных болей. Риддл не должен знать, что Гарри разгадал его мерзкий план с зельем. Гарри хотел как следует поразмыслить над этим, прежде чем понять, как лучше поступить. -Потому что мне нравится Защита от Тёмных искусств, — ответил мальчик сквозь стиснутые зубы. Кровь бешено стучала у него в висках, и хотя он пытался улыбнуться Риддлу, Гарри чувствовал, что его улыбка в этот момент больше похожа на волчий оскал. — И потому что я хочу… помочь… Людям, рвалось у него изнутри. Гарри прикусил язык в безмолвном приступе ярости, позволив острому вкусу крови на секунду отвлечь его от пелены царившего внутри него безумия. Того, что он уже сказал, было более чем достаточно. Риддл, вероятно, мог предположить, что Гарри хотел помочь ему и его Пожирателям Смерти. Это заставит его наконец заткнуться? -Помочь кому? — спросил Риддл. Чёрт возьми. Риддл продолжал сжимать запястье Гарри, и от этого по венам мальчика вновь начинала бурлить кровь вперемешку с ядовитой яростью. Он не смог бы притворяться слишком долго. Усмехнувшись, мальчик отдёрнул руку. Он сделал шаг назад, игнорируя явно раздражённого его поведением Риддла. -Тем, о ком я забочусь, — рявкнул мальчик. Получи, ублюдок. — Ты закончил играть в «Двадцать вопросов»? Теперь я могу идти? Глаза Риддла сузились, но он молчал. Отвернувшись, Гарри поднялся по лестнице, всё это время чувствуя тяжёлый расчётливый взгляд, прожигающий его спину.

***

В ту ночь, несмотря на то, что он рано лёг спать, Гарри не мог уснуть до самого рассвета. Нежелательные мысли и чувства раздирали его всю ночь, заставляя метаться по разным сторонам кровати в приступе неконтролируемого беспокойства. Невыносимая обида была самым ярким чувством из всех, что мучали Гарри сегодняшней ночью. Она терзала его снова и снова, и даже отвращение самого мальчика к её существованию не умоляло её сводящего с ума давления. Гарри чувствовал себя уязвлённым, и бесконечные попытки убедить себя, что для обиды нет никаких причин, не помогли ему почувствовать себя лучше. В последнее время они с Риддлом сблизились. Или, скорее, Гарри думал, что это было так. Они провели зимние каникулы вместе, почти как настоящие друзья. Они договорились провести вместе следующее лето. Несмотря ни на что, несмотря на полное отсутствие доверия, эти вещи многое значили для самого Гарри. Однако, как оказалось, Риддла больше интересовали его игры, нежели сохранение того хрупкого мира, что царил сейчас между ними, и это расстраивало Гарри слишком сильно. Даже сильнее, чем он думал. Ещё один надрыв, где-то глубоко в его сердце. С тихим рычанием Гарри уткнулся лицом в подушку, пытаясь перебороть внутренне разочарование. Ещё одна болезненная мысль не давала Гарри покоя. Она буквально скручивала мальчику внутренности, до боли сжимая в тисках сердце. Неужели Риддл что-то заподозрил? Зачем он использовал то зелье? Если бы он верил в историю Гарри, разве ему нужно было бы прибегать к столь бесчестному методу? У него же не было причин накачиваться его зельем и пытаться вырвать нужные ему ответы силой. Но в таком случае, почему он задавал столь невинные вопросы? Гарри прекрасно понимал: если Риддл однажды решит, что он солгал ему, его гнев будет столько яростным, что мальчику едва ли удастся спастись. Придётся ли ему теперь всегда страдать, беспокоясь о том, не раскрыли ли его? Судя по всему, так и будет. Даже через пять лет, даже если всё пойдёт как нельзя лучше, он будет каждый раз просыпаться по ночам в холодном поту, сходя с ума от страха, что Риддл разоблачил его. Сердце Гарри бешено забилось в груди. Закрыв глаза, мальчик принялся биться лицом о подушку, проклиная своё удручающее положение. Хватит, хватит думать о том, чего ещё не произошло. Так он точно сойдёт с ума намного раньше, чем сам Риддл убьёт его. Было бы намного легче, если бы Гарри просто слепо поверил в то, что Риддл понятия не имеет о его лжи, и какие бы мотивы не лежали в основе его сегодняшнего поступка, это никак не было связано с его подозрениями на счёт Гарри. Однако, если это не так, — что ж Риддл был всегда весьма очевиден в своём гневе. Если это всё равно неизбежно, какой смысл измывать себя всеми этими мыслями. Отомстить. Это то, на что Гарри мог направить свою энергию взамен пустым терзаниям. Его ложь привлекла внимание Риддла, потому что он думал, будто Гарри был кем-то особенным для другой его версии, кем-то, кого эта самая другая версия выделяла отдельно на фоне всех его последователей. Если он верил в это, Гарри не должен его разочаровать. Он отказался быть пешкой в играх Риддла, и докажет это столько раз, сколько потребуется, независимо от того, чем это обернётся для него.

***

На следующий день толпы студентов ворвались в Хогвартс через главные ворота. Они прибыли как раз к обеду, и внезапная суета и шум пробудили внутри Гарри желание засесть в каком-нибудь укромном месте, чтобы переждать весь этот хаос. Он слишком привык к тишине и спокойствию, и у него не было никакого желания сидеть посреди этого бушующего моря голосов и мелькающих мантий, слушая бесконечные истории, которыми школьники делились друг с другом. Гарри уже собирался встать, как Риддл внезапно положил руку на его колено, крепко сжав. -Оставайся на своём месте, — холодно приказал он. Глаза Гарри расширились от удивления. Он хотел было сказать что-то язвительное в ответ, но его снова опередили. -Том! Гринграсс нашла их первой. Её лицо едва не трескалось пополам от широченной улыбки, в свою очередь, тьма на лице Риддла моментально растворилась, сменившись фальшивой радостью. -Гринграсс, — вежливо поприветствовал он девушку в ответ, слегка наклонив голову. — Надеюсь, ты хорошо провела время на каникулах? -Да, но я бы всё равно предпочла остаться здесь. Подарив Риддлу ещё одну искреннюю улыбку, Гринграсс заняла своё место за столом. Она не сводила глаз с Риддла ни на секунду. Гарри покачал головой, уже не в силах удивляться такому поведению. Следующими прибыли Эйвери и Лестрейндж. Первый то и дело посылал кривые улыбочки в сторону Риддла, не забывая при этом одаривать Гарри самым презрительнейшим из своих взглядов, второй после уважительного приветствия в сторону Риддла, сидел молча в полной отрешённости от происходящего. Альфард появился последним, и, в отличие от всех остальных, первым на кого он посмотрел, был Гарри. Радостное облегчение отразилось в его глазах, как только он увидел мальчика за столом, Блэк улыбнулся ему, прежде чем склонить голову перед Риддлом. Он, в свою очередь, продолжал отлично играть роль милостивого правителя. Одарил вниманием каждого своего вассала, заставив их, почувствовав лишь мимолётное внимание к своей персоне, жаждать всё большего и большего признания. В этот момент Гарри понял, что умирает со скуки. Сколько ещё он будет свидетелем того, как одни и те же люди попадают в одну и ту же ловушку? Неужели Риддлу ещё самому это не наскучило? Возможно, Гарри мог бы поговорить с Альфардом, самым здравомыслящим человеком из всех, кто сидит за этим чертовым столом. -Привет, — произнёс Гарри вполголоса, осторожно перегнувшись через стол, чтобы сократить между ним и Блэком расстояние. — Как там твоя семья? Альфард слегка вздрогнул, удивлённо взглянув на Гарри, прежде чем расслабиться. Казалось, он был счастлив, что Гарри заговорил с ним. -Отлично, я полагаю, — прошептал он в ответ. — Они избегали меня все эти каникулы. Так что я никого почти не видел. Это… звучало не так хорошо, как Гарри предполагал, но, по крайней мере, Альфард не казался особо опечаленным. -Как ты сам? — Бросив быстрый взгляд в сторону Риддла, Альфард наклонился ещё ближе к Гарри, говоря так тихо, что было едва слышно. — Я волновался, что с тобой может что-то произойти после того, как ты так неуважительно ответил Тому в последний день перед каникулами. Подумать только, вы остались наедине друг с другом… Я так рад, что с тобой всё в порядке. В порядке, не так ли? Ты сохранил своё место, а значит — ты всё ещё часть нас. Гарри подавил тяжёлый вздох. Былой энтузиазм в нём заметно поугас, холод вернулся. Точно. Как он мог забыть, что Альфард одержим Риддлом ни чуть не меньше сидящих рядом слизеринцев и одно лишь единственно отличие его от них было в том, что здесь он изгой. -Я в порядке, — отмахнулся Гарри. — Мы с Риддлом решили наши разногласия в тот же вечер. Мы с ним не особо много времени проводили вместе. Гарри не знал, почему солгал. Возможно, потому что ему было жалко Альфарда, ведь он так отчаянно желал заполучить признание Риддла, правда ранила бы его слишком сильно. То, что он волновался за Гарри сейчас совсем не означало того, что он не считал его своим соперником в погоне за вниманием Риддла. Мысли Гарри нашли подтверждение в эту же секунду — Альфард сразу же расслабился. -Я припоминаю нечто иное, — внезапно произнёс Риддл. Это было так неожиданно, что Гарри повернулся в его сторону, не скрывая взгляд, полный искреннего изумления. На лицах других было написано что-то подобное. -Что? — Риддл поднял бровь, продолжая игнорировать всех, кроме Гарри, хотя продолжал говорить достаточно громко, чтобы все точно услышали его слова. — В отличие от тебя, я не заинтересован в том, чтобы потакать его иллюзиям. Ты заслужил своё место рядом со мной, нет причин скрывать это. А он не хочет приложить и малейшего усилия для того чтобы быть полезным. Мне стоит вознаградить его за это? Воцарилась мёртвая тишина. Гарри замер, ошеломлённый и слишком сбитый с толку от этого внезапного нападка в сторону Альфарда, чтобы придумать какой-то достойный ответ. Склонность Риддла к тому, чтобы унижать других людей, была хорошо известна Гарри, но он не думал, что тот будет делать это настолько открыто. Альфард побелел, словно призрак. Его руки ослабли, и вилка, которую он до этого крепко держал, со звоном упала на пол, в полной тишине, этот звук был особенно пронзителен. Почему это произошло? Гарри нарушил какие-то дурацкие правила идеального застольного этикета, втянув Альфарда в разговор, несмотря на то, что они сидят по разные концы? Или же Альфард посмел выразить радость по поводу того, что семье на него наплевать? Из того, что было Гарри известно, Риддл настаивал на том, чтобы Альфард сблизился с другими Блэками, сыграв роль достойного наследника. Нерешительность Альфарда и его страх перед древним проклятием, лежащим на его семье, заставляли его колебаться, именно это так не нравилось Риддлу. В этом вся причина? В любом случае, что бы это ни было, Гарри не хотел в этом участвовать. Быть инструментом для наказания кого бы то ни было, а уж тем более и без того доведённого до отчаяния Альфарда. -Разве твой отец не учил тебя не вмешиваться в чужие разговоры? — холодно произнёс Гарри. Настала очередь Риддла застыть в изумлении. Его всего будто сковало, и лишь на долю секунды мальчик увидел вспышку холодной тьмы в его глазах. Гарри понимал, что Риддл не позволит тьме вырваться на свободу, не здесь, не на глазах у всех этих лишних свидетелей. И он оказался прав. Риддл достаточно быстро взял свои эмоции под контроль. -Я прерву любой разговор, если в нём будет хоть толика лжи обо мне, — ответил он. Его голос был лишён всяких чувств, но Гарри всё-таки уловил кое-что. Риддл был очень и очень зол на него. — Так что, если ты не хочешь, чтобы я вмешивался, не стоит использовать меня в своих благородных попытках, направленных на то, чтобы дать этому жалкому червю почувствовать себя лучше. Альфард побелел. Опустошение на его лице заметил каждый, кто был свидетелем этого мерзкого разговора. Эйвери и Гринграсс уже растянули свои рты в отвратительных ухмылках. Сердце Гарри сжалось. Он хотел сказать что-нибудь ещё… но его последняя попытка защитить Альфарда возымела обратный эффект. Стоило только Гарри открыть рот, Риддл бы наверняка ответил чем-то ещё более мерзким и ужасным. Кто знает, возможно, это бы раздавило Блэка окончательно. Гарри буквально сгорал изнутри от ощущения своей собственной беспомощности. Он опустил взгляд на тарелку, но не увидел того, что в ней лежало в данный момент. Липкая тишина всё только усугубляла. Тихий смешок Гринграсс пробился сквозь толщу гнева Гарри. Не давая себе времени на раздумья, он схватил сумку и встал, мгновенно оказавшись вне потенциальной досягаемости Риддла -Надеюсь, вы подавитесь своим же ядом, — холодно произнёс Гарри. Затем он ушёл, не оборачиваясь, желая лишь поскорее увеличить расстояние между собой и этим проклятым столом, настолько насколько это вообще возможно. Липкое чувство, клубящееся где-то в желудке, никак не проходило. Оно осталось с Гарри на протяжении следующих двух уроков и лишь усилилось, когда он снова увидел Альфарда. Раньше они иногда сидели рядом, но в этот раз Блэк ушёл на другой конец класса. Рядом с ним никто не сел. Весь класс игнорировал его существование, даже когда Слагхорн попросил Альфарда ответить на вопрос, ни один человек не повернул головы в его сторону. Будет ли сегодняшний протест Гарри воспринят как дружеская поддержка или же это будет унижением, основанным на жалости? Гарри боялся, что скорее последнее. Почему мир, который он выстраивал с таким трудом, так легко разрушился? Случилось ли бы это, сдержись Гарри, и не начав так открыто разговаривать с Блэком? Ответ уже не имел значения для самого Гарри, но, возможно, это было важно для Альфарда. Трудно дружить с кем-то, кого унижают, используя тебя. И Риддлу очевидно доставляло немало удовольствия возвышать значимость Гарри перед Альфардом, вбивая между ними клин за клином. Вздохнув, Гарри попытался сосредоточиться на своём зелье, но концентрация покинула его, видимо, до конца этого дня. Ночь приближалась и большинство слизеринцев расположилось в общей гостиной. Гарри занял своё место в самом дальнем углу комнаты и открыл одну из книг, связанную с защитными заклинаниями, он откопал её где-то в библиотеке. Альфард уже отправился в спальню, и Гарри всё ещё сомневался, стоило ли ему попытаться поговорить с ним. Что, если он сделает всё только хуже? Кроме того, что Гарри мог сделать, если для Альфарда было важно лишь признание соседей по Дому и место подле Риддла? Пока Блэк не был готов бороться за себя, Гарри не было смысла вести эту войну в одиночку. Он не сказал бы ничего кроме того, что уже было сказано. Поняв, что буквы разбегаются от него в разные стороны, мальчик нахмурился и попытался сосредоточиться на чтении. Изучать бесконечное количество новых заклинаний, вероятно, было абсолютно бессмысленно — едва ли даже четверть из них останется у него в памяти. Гарри уже давно не практиковался, но кто знает, быть может, одно из этих заклинаний однажды спасёт ему жизнь. Проделки Риддла с зельем правды означали, что в любой момент он может напасть на Гарри, используя и другие силы, и чем больше у мальчика будет средств для защиты, тем лучше. Так как его мысли снова вернулись к Риддлу, Гарри слегка повернул голову и, прищурившись, посмотрел в самый центр гостиной. Конечно, он был там. Стоял, прислонившись к камину, и что-то тихо говорил. Гринграсс, Эйвери и Лестрейндж внимали каждому слову, вылетающему из его рта, как и пара других школьников поблизости. Надеялись ли они занять место Альфарда теперь, когда он, казалось, был изгнан навсегда? Сегодня за Риддлом следило даже больше глаз, чем обычно, вероятно, они пытались продемонстрировать ему всю свою готовность присоединиться к нему по первому зову, получив положенное количество преимуществ и проблем. Самым обидным было то, что Сигнус и Вальбурга Блэк были одними из них. Сигнус был моложе, Вальбурга — старше, и оба, очевидно, восприняли новость о том, что их брат впал в немилость как нечто, чего они с нетерпением ждали всё это время. По крайней мере, Вальбурга, казалось, не была так очарована Риддлом, как остальные: она периодически бросала в его сторону заинтересованные взгляды, но предпочитала держаться на некотором расстоянии. Сигнус, в свою очередь, смело занял место Альфарда, даже не пытаясь скрыть ту жадность и то восторженное возбуждение, что буквально распирало его на части. Злость вперемешку с большой долей разочарования вспыхнули в сердце Гарри. Он отвернулся, но не успел ещё опустить взгляд, как Риддл внезапно поймал его. Радость и удовлетворение промелькнули в его глазах, Гарри скривил губы в отвращении. Окончательно разозлившись, он уставился в книгу, но всё, что он там видел — бесконечные фантомы того, как он бьёт Риддла кулаком прямо по его самодовольному, высокомерному лицу. Гарри настолько увлёкся своими кровавыми фантазиями, что едва заметил, как воздух рядом с ним задрожал, и кто-то сел рядом. Когда мальчик поднял глаза, то увидел, конечно же, Риддла, с точно такой же насмешливой ухмылкой, какую Гарри только что разбил в собственных мечтах. -Твои фанаты не заскучают там без тебя? — холодно спросил мальчик, без толку разглаживая страницу книги. Он думал, что Риддл мог бы быть так же зол на него за слова об отце, но, казалось, что его утренний гнев исчез без следа. Слизеринец смотрел на него с тем же напряжённым вниманием, что и всегда, от этого взгляда по коже Гарри пробежали мурашки — то ли от страха, то ли от какого-то потаённого волнения. Он не знал. -Ты злишься на меня? — спросил Риддл. Его голос был полон неподдельного любопытства. — Твоя гриффиндорская потребность защищать тех, кто слабее, настолько сильна, что ты готов рискнуть своим местом ради кого-то, кто никогда не сделает того же ради тебя? -Я не боюсь потерять своё место у тебя под боком, — сказал Гарри сквозь плотно стиснутые зубы. Он перевернул страницу с такой силой, что едва не разорвал лист напополам. — И я до глубины души потрясён той работой, что ты провёл, окончательно запудрив мозги всем слизеринцам, которые больше похожи на колодец ядовитых змей, нежели на людей. Почему ты решил сделать Альфарда частью своего ближнего круга, почему не какого-то другого Блэка? -О, по многим причинам, — Риддл наклонился ближе, положив подбородок на плечо Гарри, он принялся рассматривать страницы книги, что Гарри так отчаянно пытался до этого читать. Мальчик замер. Его сердце подпрыгнуло, упало и бешено заколотилось где-то на глубине живота. Гарри потребовалось пара секунд, прежде чем он пришёл в себя. — Он средний ребёнок, а значит наиболее обделён вниманием семьи. Его сестра слишком избалована и эгоцентрична. Мне пришлось бы приложить слишком много усилий, чтобы перетянуть её на свою сторону, но даже это не было бы гарантом её всецелой верности мне. Его младший брат чересчур одержим славой. Он нетерпелив, поэтому предпочитает краткосрочную выгоду длительным стратегиям, его верность пустой звук. Альфард более лоялен, более ведом и потенциально более эффективен в достижении того, чего я хочу. Он ещё не сделал выбор, но как только это произойдёт, его верность будет непоколебима. -Неужели? — Оцепенение, наконец, спало. Гарри отодвинулся от Риддла, одарив его недовольным взглядом. — Тогда почему ты обращаешься с ним, как с куском дерьма? И зачем было его изгонять? Ты позволишь ему вернуться? Должно быть, Гарри сказал что-то, что Риддл надеялся услышать, потому что довольная улыбка в тот же момент скользнула по его губам. -Почему тебе это так интересно? — протянул он неторопливо. — Ты хочешь, чтобы я позволил Альфарду вернуться? И если да, что бы ты был готов предложить мне взамен? Гарри замер, будучи застигнутым врасплох. Конечно, он был зол из-за ситуации с Блэком, но Гарри не планировал ничего делать, чтобы уговорить Риддла изменить своё решение. Однако теперь, зная, что такая возможность существует, Гарри не мог оставаться в стороне, сгорая от любопытства. -Если ты спрашиваешь об этом, значит есть что-то такое, о чём ты бы хотел меня попросить, но знаешь, что я откажу. Решил прибегнуть к шантажу? Риддл пожал плечами. -Шантаж — слишком сильно сказано, — высокомерно парировал слизеринец. — Я не планирую требовать ничего неподобающего. Взгляд Гарри, которым он одарил своего собеседника, был полон скепсиса. Губы Риддла растянулись ещё шире, теперь это было даже похоже на искреннюю улыбку. -Мне казалось, положение Альфарда тебе небезразлично, — невинно произнёс Риддл. -Так и есть. Вот почему у меня нет ни малейшего желания, чтобы он снова стал одним из твоих пёсиков. Он заслуживает большего, чем быть пешкой, существование которой тебя едва ли заботит, даже хуже, пешкой, которая на самом деле тебе не нужна, и ты примешь его лишь в том случае, если мы с тобой договоримся о чём-то, что ты хочешь мне предложить. -Порой с тобой просто невозможно вести диалог, — вздохнул Риддл. Гарри не позволил себе расслабиться. — Альфард не из тех людей, что могут жить сами по себе. Он либо подчинится своей семье, либо они выжгут его имя на генеалогическом древе. Для такого, как он, это смертельный приговор. Я предлагаю ему иной исход событий. Решение на ближайшее будущее, шанс сохранить своё имя и репутацию, не став вечным рабом сумасшедших прихотей своих родственников. -Да, ведь ты хочешь, чтобы он стал рабом твоих прихотей, — проговорил Гарри себе под нос. Внутри него заговорила тревога, и она лишь нарастала по мере того, как мальчик обдумывал слова Риддла. Почему он не расспросил Сириуса о судьбе Альфарда? Какой выбор он сделал, и как Гарри мог бы помочь ему? По крайней мере, он знал, что быть рядом с Риддлом не может быть лучшим исходом ни в одной из временных линий. С другой стороны, … если Гарри действительно мог бы изменить здесь что-то к лучшему… может быть, он смог бы изменить не только этот мир, но и судьбу Альфарда? Риддл, казалось, был полон решимости держать его подле себя. Гарри мог быть и, вероятно, был самым настоящим дураком, но несмотря на зелье правды и всё, что произошло до этого, Гарри не думал, что Риддл действительно готовил для него какую-то ужасную участь. Ещё не время. И разве это не значило, что мир уже начал меняться в лучшую сторону? Риддл был готов взять под своё крыло кого-то, кто не был ему на самом деле так уж и нужен, и пусть это была услуга за услугу… -Из любопытства, если я соглашусь, что ты хочешь, чтобы я сделал? — осторожно спросил Гарри. Он увидел, как белоснежные зубы Риддла блеснули в полутьме. -Я хочу, чтобы ты присутствовал на собраниях, — немедленно ответил слизеринец. — Тебе давно пора по-настоящему стать одним из нас. Все мысли моментально вылетели из головы мальчика. Он в изумлении уставился на Риддла, не в силах поверить в то, что только что услышал. Присоединиться к Пожирателям Смерти? Или к Вальпургиевым Рыцарям, как они именовали себя в этом промежутке времени. Это было так,… неожиданно. Несмотря на их странные отношения, Гарри никогда не пытался притворяться, что разделяет какие-либо взгляды Риддла, а тот, в свою очередь, никогда не утруждал себя перевоплощением Гарри в одного из своих последователей. Почему он решил сделать это сейчас? Что изменилось? -Что ты имеешь в виду, говоря «стать одним из нас», — спросил Гарри. Его голос был полон настороженности, и мальчик почувствовал себя ещё более настороженным, заметив серьёзный взгляд Риддла. -Ты будешь тренироваться с нами и участвовать в некоторых обсуждениях. Возможно, я захочу услышать твоё мнение по определённым вопросам, а позже, может быть, привлеку тебя к планированию операций. Почему-то Гарри показалось, что последний пункт был единственным, который имел реальное значение для Риддла. Сердце Гарри снова забилось так, словно хотело выскочить из груди, и мальчик не понимал, почему. Наверное, он был просто взволнован. Риддл всё ещё был весьма насторожен и подозрителен, но хотя бы прибывал в хорошем расположении духа — уже большой шаг вперёд. Риддл не пригласил бы Гарри в свой маленький кружок по интересам, если бы не доверял ему. Хотя, о каком доверии может идти речь, если ему пришлось прибегать к столь откровенному шантажу. Сплошные противоречия. Что творилось в голове Риддла? -Я не собираюсь давать оценку каким-либо действиям других людей, — предупредил Гарри. — И я не собираюсь придерживаться всех этих безумных правил о священном порядке рассадки, называть всех по именам или фамилиям и что бы ещё вы там не придумали. С губ Риддла сорвался удивлённый смешок, затем он кивнул, став весьма серьёзным. -Считай, что я освободил тебя от этих обязанностей. Итак, мы договорились? Гарри снова раздирали сомнения, он не спешил давать окончательный ответ. Риддл был одной сплошной тайной с тысячью различных причин, стоящих за каждым его действием, за всеми его планами и разработками. Кто знает, почему он хочет, чтобы Гарри присутствовал на собраниях его внутреннего круга? И могла ли вообще эта странная сделка как-то помочь Альфарду? -Я посещаю ваши собрания, а взамен ты вернёшь Альфарда на его место? — Уточнил мальчик. — Не заставляя его подчиняться своей семье и не унижая его за прошлые ошибки? Потому что, если ничего не изменится, и ты по-прежнему будешь требовать, чтобы он переступил через себя, я не буду заключать с тобой никаких сделок. Риддл мгновение задумчиво перебирал пальцами пожелтевшую страницу книги Гарри. -Да, — в итоге произнёс он. — Я позволю ему снова стоять рядом со мной, и его положение будет в разы лучше, чем до этого. И я не буду выдвигать никаких новых требований. Только он вернётся не сразу. Гарри знал, что где-то здесь должен быть подвох. -Когда? — с нажимом спросил мальчик. — Назови мне приблизительное время. Риддл прищурился, словно у него в голове стоял маленький калькулятор, который в данный момент производил какие-то свои вычисления. -Не больше двух недель, — вынес вердикт Риддл. В голове Гарри промелькнула ещё одна тень подозрения. На этот раз всё было гораздо серьёзнее, мальчик не мог просто так отмахнуться от неё. Почему две недели? Если бы возвращение Альфарда зависело исключительно от позволения Риддла вернуться, не было бы необходимости в таких длительных задержках. Риддл предложил бы Блэку вернуться, а тот не упустил бы такого шанса — Гарри в этом ничуть не сомневался. Так к чему вся эта игра со временем? Сколько бы Гарри ни пытался придумать ответ, не было ничего, что могло бы иметь смысл. Наконец, Гарри прекратил бесплодные попытки понять, что творилось в голове Риддла и просто быстро кивнул. Нельзя было судить о том, принял ли он правильное решение, и обернётся ли оно чем-то хорошим, как для него, так и для Альфарда. Большая часть его отношений с Риддлом была основана на спонтанном выборе и интуиции, и пока что преимущества перевешивали недостатки. Гарри хотел верить, что и этот раз не станет исключением.

***

Риддл начал брать у него посуду. За завтраком Гарри решил, что он просто ошибся. Риддл разговаривал с каким-то семикурсником, полностью сосредоточив всё своё внимание на нём. Он не глядя взял чашку с кофе у Гарри, сделал глоток и тут же поставил её обратно. Гарри не придал этому особого значения. Он пододвинул свою чашку ближе к себе и продолжил завтракать. Однако это случилось снова. За обедом Риддл наполнил стакан Гарри соком, а затем поставил обратно, как будто не было ничего странного в том, что они будут пить из одного стакана. За ужином Риддл буквально стащил с тарелки Гарри пару кусочков еды. Наблюдая за происходящим, Гарри действительно подумал, что, возможно, он сходит с ума. Казалось, никто больше этого не замечал, даже Гринграсс, чьи глаза всегда неотрывно следили за Риддлом. Может быть, ему всё-таки показалось? Но почему Гарри вообще могло показаться что-то настолько безумное? К тому же, три раза подряд? Полное непонимание того, что происходит, по тихоньку сводило Гарри с ума. Риддл определённо играл с ним. Гарри просто хотел понять, в чём заключался смысл этой игры. В конце концов, мальчик решил не обращать внимания на новые столовые привычки Риддла. Пока он готов закрыть на это глаза, но только пока. Гарри не был брезгливым, поэтому не видел никакой проблемы в том, чтобы съесть или выпить то, к чему прикасался Риддл. Если это была какая-то странная игра, кто кого сильнее и кто над кем стоит, то пусть Риддл почувствует себя полным дураком, оставшись единственным участником этого бредового состязания.

***

Первая встреча так называемых Рыцарей состоялась в тот же вечер. Напряжение охватило каждую клеточку тела Гарри, когда он вошел в Выручай-комнату, игнорируя раздражённые взгляды, которыми одаривали его на пару Гринграсс и Эйвери. Мальчик не знал, чего ему ожидать. Пыточную? Будут пытать его самого или заставят уже его измываться над кем-то другим? Цели Риддла были для Гарри чем-то, чего он никак не мог понять, но он должен был быть готов ко всему, даже самому худшему. То, что Гарри увидел внутри, было настолько чем-то обыденным, что на секунду мальчик засомневался, туда ли он вообще попал. Комната была… просто комнатой. Просторной и уставленной со вкусом, украшенная таким огромным количеством дорогой мебели, что Гарри сразу же понял, кто придумывал эту иллюзию. Конечно, Риддл. Возможно, другие участники этого собрания могли привнести что-то своё в этот интерьер, но почему-то, куда бы Гарри ни посмотрел, он всюду видел лишь след самого Риддла. Посреди комнаты стоял длинный стол, сделанный из необычного тёмно-зелёного дерева. Он был таким же вычурным, как и бесконечные убранства в виде извивающихся змей, они были и на стенах и на всей мебели, но ничего в этой комнате не могло сравниться своей напыщенностью с царственно застывшей над камином статуей Салазара Слизерина, молчаливого свидетеля тёмных делишек своего потомка. Риддл прошёл прямо к столу и занял своё место во главе. Лестрейндж, Гринграсс и Эйвери быстро проследовали за своим предводителем, заняв места слева и справа от него. Гарри понятия не имел, где ему следует сесть, поэтому он прошёл вперёд и отодвинул изящную спинку стула прямо напротив Риддла. Очевидно, даже в подобном казалось бы невинном жесте, было к чему придраться. Гринграсс и Эйвери тут же впились своими острыми, как тысячи ледников глазами в Гарри, Риддл, в свою очередь, насмешливо склонил голову набок. Что на этот раз не так? Раздражение охватило Гарри, смешавшись с тем напряжением, что и без того сводило его с ума. Мальчик ещё раз оглядел всё вокруг, пытаясь понять, что он сделал не так. Ответ был очевиден. Риддл сидел во главе стола, а Гарри… напротив. Означало ли это, что он таким образом бросал Риддлу вызов? Может быть, пытался его как-то задеть? Гарри не виноват, что ни черта не смыслит во всех этих сакральных схемах рассадки! -Давайте начнём, — произнёс Риддл, разрушив затянувшееся молчание. — Обойдёмся без лишних представлений. С радостью сообщаю, что наш круг увеличился на одного. Блэк тоже в скором времени присоединится к нам, так что отныне у нас будет равное количество партнёров для тренировок. Сосредоточенное лицо Гринграсс буквально треснуло от негодования. Гарри потребовалось пару секунд, чтобы догадаться, в чём тут дело. Вероятно, она думала, что теперь Гарри станет спарринг-партнёром Риддла. При одной только мысли об этом, кровь в жилах мальчика начинала закипать. Дуэль с Риддлом, знавшем о связи их волшебных палочек, была сомнительной идеей, которая с лёгкостью могла бы закончиться для Гарри настоящим позором, однако он всё равно хотел бы попытаться. Мальчик не мог представить себя и Риддла легко и непринуждённо кружащимися в дуэльном состязании, очевидно, любое их столкновение будет безудержным и неистовым, именно поэтому Гарри так не терпелось вступить в него. -Мы не будем обсуждать, чего вы достигли за время каникул, — продолжил Риддл. Он обменялся многозначительным взглядом с Гринграсс, и напряжение, сковавшее её тело до этого, моментально покинуло девушку. — Сегодня я хочу услышать ваши мысли по поводу магии. Подумайте хорошенько. Отвечайте честно. Здесь нет неправильных и правильных ответов. Нет неправильных и правильных ответов? Гарри с большим сомнением приподнял одну бровь, однако все остальные выглядели вполне спокойно. Ладно, он уже знал, что Риддл не был Волан-де-Мортом. Это было ещё одним отличием между ними. Хоть убейте, Гарри не мог себе представить, чтобы Волан-де-Морт произнёс что-то вроде «нет неправильных и правильных ответов». Любой ответ, который отличался от того, какой бы дал он сам, автоматически считался неверным. Риддл коснулся поверхности стола своей палочкой, неторопливо наблюдая за всеми, кто собрался в этой комнате сегодня вечером. Однако его лицо всё ещё оставалось непроницаемым для всех присутствующих. -По-вашему, — спросил он, — какую самую ужасную вещь может совершить магия? Этот вопрос застал Гарри врасплох. Тысяча ответов пронеслась в его голове, но он отринул все. Там, в Министерстве, он видел магию в худших её проявлениях. Он был свидетелем того, сколько ужаса, боли и страданий она может принести в этот мир — Гарри даже научился распознавать запах некоторых особенно мощных проклятий. Один вдох, и тошнота скручивала его желудок так сильно, что всё, что оставалось Гарри — попытаться сдержать её внутри. Сражаться с кем-то в этот момент было просто невозможно. Эти воспоминания заставили сердце Гарри сходить с ума. Его пульс участился с каждой секундой, посылая всё новые и новые разряды по венам, мальчик потёр грудь, пытаясь успокоиться. -Это элементарно, не так ли? — Произнёс Эйвери, видимо, он сразу же нашёл ответ и теперь растерянно смотрел на сидящих рядом, не понимая, почему никто ещё не догадался. — Худшее, что может сделать магия — убить. Гарри фыркнул себе под нос. Риддл кинул один быстрый взгляд в его сторону, и хотя понять его было невозможно, по какой-то причине Гарри почувствовал, что слизеринец разделяет его чувство. Такой скучный ответ. -По-твоему я сказал что-то смешное? — раздражённо спросил Эйвери, повернувшись в сторону Гарри. Мальчик уже успел забыть, каким отвратительным было лицо Эйвери, когда он смотрел на него. -Ну и что, что магия может убивать? — Ответил вопросом на вопрос мальчик. — Ты можешь убить ножом или любым другим способом. Не только магия отнимает жизнь, у смерти много других форм. И она не всегда так страшна. Эйвери уставился на Гарри, словно на безумца. -Смерть это конец, — по слогам произнёс слизеринец. — Именно поэтому она повергает в ужас больше, чем что-либо другое. Вероятно, эта точка зрения будет близка Риддлу. Учитывая, как сильно он боится смерти… Но нет, он боялся смерти вообще, как явления, но вряд ли считал её худшим проявлением магии. -Для меня худшее, что может сделать магия — исказить разум, — внезапно произнёс Лестрейндж. Он говорил так редко, что взгляды всех присутствующих моментально обратились к нему. Лестрейндж проигнорировал такой наплыв внимания. -Имеешь в виду приворотные зелья? — Спросил Эйвери, Лестрейндж ответил, не глядя. -И их тоже. Это уже было интересней. Гарри подумал, что в его словах есть то, с чем он бы мог согласиться — страшно было подумать, как сильно магия может преобразить человека. Амортенция, Империус, Круциатус способы превратить даже самых сильных духом людей в пресмыкающихся жуков, готовых предать друзей и союзников только ради небольшой отсрочки от боли… Власть такой магии была абсолютной. Такая магия извращала людей, уродовала. Непрошенные воспоминания промелькнули перед глазами Гарри, и он с большим усилием прогнал их прочь. Не сейчас. Видеть это в своих ночных кошмарах было достаточно, Гарри не хотел, чтобы подобные воспоминания донимали его и при свете дня. -Думаю, я согласна, — сказала Гринграсс. Она откинула с лица длинную прядь светлых волос, и в её глазах загорелся огонёк интереса. — Магия страшнее всего, когда она делает нас уязвимыми. Воздействует на разум или помогает открыть его для вторжения. Я ни секунды не сомневаюсь, что старый дурак Дамблдор использует Легилименцию, чтобы шпионить за обитателями замка, которые не обладают достаточными навыками окклюменции. Человеку без щитов суждено рано или поздно распрощаться со всеми своими секретами. Сказав это, она бросила взгляд в сторону Гарри. Кровь в его венах похолодела. Почему она так на него посмотрела? Могла ли она заметить что-то подозрительное в его сознании? После уроков с Дамблдором Гарри верил, что его щиты выдерживают хотя бы базовые атаки, но если Гринграсс была более опытной в этом деле, … если бы она была хотя бы вполовину такой же опытной, как Риддл… Риддл. Как он мог забыть. Гарри посмотрел на Риддла только для того чтобы увидеть, как тот обменивается взглядами с Гринграсс. Мог ли Риддл попросить её шпионить за ним, используя Легилименцию? Он не пытался сделать это самостоятельно после того, как Гарри напугал его, вероятно, Риддл был согласен с тем, что видеть воспоминания из так называемого другого мира может быть для него опасно, но это не помешало бы ему подтолкнуть Гринграсс к этому. Если бы с ней что-то случилось, ему было бы всё равно. И это был самый безопасный способ для него узнать больше о Гарри, не рискуя ни чем. Паника, охватившая мальчика, была так сильна, что у него на секунду потемнело в глазах. Страх поглощал его изнутри, раздирая в клочья все планы и надежды, однако было ещё кое-что. Слабый огонёк, что внезапно зажёгся во тьме. Если бы Гринграсс увидела что-то в воспоминаниях Гарри, зачем Риддлу понадобилось бы использовать против него сыворотку правды? И стал ли бы он так рисковать, показывая Гринграсс их с Гарри общее прошлое? В этих мыслях было рациональное зерно, поэтому Гарри вскоре успокоился. Он расслабился, сосредоточившись на вопросе Риддла. Как раз вовремя. Внезапно взгляды присутствующих были направлены в его сторону. Гарри перебрал все варианты в своей голове. -Исчезнуть, — сказал он наконец. Как только это слово слетело с его губ, мальчик понял, что он выбрал самый подходящий вариант. — Худшее, что может сделать магия — исчезнуть. Его слова были встречены гробовым молчанием. Эйвери, Гринграсс и Лестрейндж выглядели удивленными, в то время как Риддл застыл на своём месте. Его глаза вспыхнули от любопытства, а взгляд, который он послал в сторону Гарри, был полон немого одобрения. По какой-то причине при виде этого взгляда по спине мальчика пробежали согревающие мурашки. Он поскорее отвёл глаза в сторону, Гарри не знал, какие эмоции были написаны на его собственном лице в этот момент, но всё равно не хотел, чтобы кто-то видел его таким. -Что за чушь? — Раздражённо выдохнула Гринграсс. Она смерила Гарри высокомерным, полным отвращения взглядом, как будто не могла поверить, что кто-то настолько глупый мог находиться здесь, среди них. — Магия не может исчезнуть. Если ты родился волшебником, никто не сможет отнять её у тебя. -Сомневаюсь, — ответил Гарри. Он не собирался делать вид, что знает больше, чем есть на самом деле. Гарри не был Гермионой, которая проштудировала всю библиотеку Хогвартса и много других книг. Но сейчас, когда Гарри задумался о том, что сейчас сам же сказал, идея в его голове постепенно начинала обрастать всё новыми и новыми теориями. — Магия способна на многое. Каждый год волшебники придумывают заклинания и создают артефакты. И целой жизни будет недостаточно, чтобы мы смогли до конца изучить всё, что может предложить нам магия, так кто сказал, что она не способна в один момент покинуть волшебника? -За минувшие столетия не было зафиксировано ни одного подобного случая. Если этого не случалось до сих пор, шансы на то, что это когда-либо произойдёт ничтожно малы, настолько, что даже обсуждать это — лишь попусту тратить время. -А что насчёт магического истощения? — Внезапно спросил Лестрейндж. Гринграсс и Гарри удивлённо уставились на него. — Такое случалось. Больше он ничего не сказал. Гринграсс нахмурилась. -Но не до такой степени, чтобы магия исчезла навсегда, — отрезала она. -Разве кто-то изучал этот вопрос более подробно? — Не желал отступать мальчик. Гарри подумал о Волан-де-Морте, совершив невозможное, он разделил душу на безумное количество частей; затем мальчик подумал о самом себе — без устали практикующим Акцио, пытающемся вызвать Патронуса, сражающемся в Министерстве и чувствующем себя совершенно, абсолютно непоправимо опустошённым. Смертельно уставшим. Тогда ему казалось, что если он ещё раз взмахнёт палочкой, то просто упадёт в эту же секунду замертво. Вероятно, он бы не умер на самом деле, но кто знает? Может быть, если бы кто-то вроде него решил воспользоваться заклинанием уровня Дамблдора или Волан-де-Морта, он бы в конце концов лишился всей своей магии, израсходовав всё, до самой капли. -Есть ещё сквибы, — снова вмешался Лестрейндж. Он говорил так безэмоционально, что Гарри не мог понять, какие мысли на самом деле вертятся в его голове в этот момент. — И полукровкам нравится то существо, которое живёт в хижине на территории Хогвартса. Гарри потребовалась секунда, чтобы понять, что Лестрейндж говорит о Хагриде, и когда эта мысль сформировалась у него в голове, злость моментально переполнила мальчика до самых краёв. Палочка в его руке дёрнулась, и, прежде чем Гарри успел справиться с собственными чувствами, с её конца сорвалось жалящее проклятие, оно попало прямо в подбородок Лестрейнджа. -Следи за своим языком, — мрачно предупредил Гарри. Эйвери вскрикнул, он выглядел так, будто был готов взорваться в эту же секунду от переполнявшего его возмущения. Гринграсс ощетинилась, но сам Лестрейндж лишь едва вздрогнул, он кинул быстрый взгляд в сторону Риддла, пытаясь распознать его реакцию на происходящее. Но лицо Риддла было непроницаемо, он молча наблюдал за всеми, явно не планируя как-либо вмешиваться. Гарри не хотел тратить время, пытаясь понять, что у него в голове, но, судя по всему, Лестрейндж успел сделать какие-то выводы для самого себя. Он снова повернулся к Гарри, одарив его долгим, по большей части безразличным взглядом. -Кто они, не имеет значения, — произнёс слизеринец. — Важно, что магия досталась им не в полной мере. И поскольку магия может по-разному распределяться между всеми волшебными существами, разве мы можем быть уверены в том, что она не способна просто исчезнуть. Теоретически. -Теоретически, — согласился Риддл. Он почти ничего не говорил во время встречи, вероятно, поэтому каждое сказанное им слово казалось более весомым, чем было на самом деле. Даже Гарри неосознанно замер, ожидая, что он будет говорить дальше. Видя, что всё внимание приковано к нему, Риддл встал и неторопливо прошёл вокруг стола. -Магическое истощение существует, — продолжил Риддл, каждое его слово было так чётко произнесено, словно он озвучивал мысли, которые до этого не приходили ему в голову. — Без проведения ряда экспериментальных тестов нельзя сказать, в какой именно момент она начинает восстанавливаться, поэтому мы можем выдвинуть гипотезу, что при определённых обстоятельствах магия действительно может исчезнуть. В таком случае, вполне возможно изобрести и со временем усовершенствовать проклятие, которое вызывало бы магическое истощение с похожим ужасающим эффектом. Если бы подобное проклятие однажды вошло в волшебный мир, вероятно, оно бы очень скоро обрекло его на неминуемую гибель. Холодные мурашки пробежали по спине Гарри. Он вздрогнул, представив, что магия покинула его навсегда, представив мир, который он знал и так сильно любил, пустым и безжизненным. Его глаза встретились с глазами Риддла, и видение, которое мальчик держал в своём сознании всё это время, стало ещё более чётким и живым. Связь оборвалась, и тогда Гарри понял, что Риддл тоже видел его. Мальчик тут же отвернулся в другую сторону, игнорируя пристальный взгляд, которым Риддл продолжал пытать его. Часть Гарри отчаянно желала вернуть оборванную нить связи, и ничего мальчик не хотел в этот момент так сильно, как придушить это жадное желание более глубокой близости на корню. Почему из всех людей именно он должен был быть связан с Риддлом? -Так… мы можем это как-то использовать? — Вопрос Эйвери разрушил образовавшуюся тишину. Когда все посмотрели на него, он гордо вздёрнул подбородок, как будто его слова были самым важным моментом их сегодняшнего собрания. -Что ты имеешь в виду? — Не скрывая своего любопытства спросила Гринграсс. Лестрейндж перевел свой взгляд на девушку, казалось, что наблюдать за ней ему было гораздо интереснее, чем за Эйвери. Риддл молчал. -Если бы мы могли создать заклинание или артефакт, который лишал бы волшебников их магии, нас было бы не остановить, — Эйвери обвёл комнату взглядом в поисках поддержки. — Нам не нужно было бы изворачиваться и вести бессмысленные переговоры, если бы в наших руках было что-то настолько мощное. Какие бы цели мы не ставили, мы могли бы достичь их прямо сейчас. Ни один волшебник в здравом уме не пожелал бы добровольно лишиться собственной магии. Риддл задумался или сделал вид, что задумался. Возможно, связь между ними оборвалась не до конца, а может Гарри надумывал, но он мог поклясться чем угодно, что прямо сейчас он чувствовал, как полное отрицание слов Эйвери эхом отдавалось в сознании Гарри. Риддлу претила сама мысль о том, что кто-то создаст подобное проклятие. Но почему? То, что сказал Эйвери, было отвратительно, но вполне в духе Риддла. Это помогло бы ему поработить магический мир в самый короткий срок. Разве Риддла не должна была привлечь подобная перспектива? Гарри был в замешательстве и очень скоро почувствовал, что его замешательство превратилось в искреннее любопытство. Не в силах бороться с этим чувством, Гарри снова взглянул в глаза Риддла. В этот раз не было никакой вспышки, соединяющей их сознания. Гарри просто смотрел на Риддла, а Риддл смотрел на него. Ответ на его вопрос материализовался в его голове так лёгко и естественно, как будто Гарри знал его с самого начала. Риддла никогда бы не заинтересовало создание подобного проклятия, способного украсть магию из волшебного мира. Он был готов убить любого, кто встанет у него на пути, но магия была для него всем, Риддл бы никогда не позволил появиться чему-то, что бы поставило под угрозу само её существование. Даже мысль об этом претила ему. Поняв это, Гарри задумался о других не менее странных и мрачных вещах. Если бы было возможно уничтожить магию… Из них двоих Гарри был бы тем, кто смог бы решиться на такой шаг. Он любил магию безмерно. Но он никогда бы не поставил её выше мира и безопасности всего волшебного сообщества. Если бы Риддл снова развязал войну, если бы магглы и волшебники оказались в опасности, и был бы шанс спасти их всех, запечатав магию навсегда, Гарри сделал бы это, не задумываясь. Вероятно, его возненавидели после этого, возненавидели бы даже самые близкие и преданные люди, но он бы всё равно сделал это. Всё, что угодно, лишь бы остановить ту кровавую баню, в которую однажды превратилось Министерство. Тревога охватила мальчика. Он вздрогнул и внезапно осознал, что продолжает смотреть в глаза Риддла. Гарри поспешил отвести взгляд, но было уже слишком поздно. Риддл видел всё. Чёрт возьми. Гарри казалось, что он только и делает, что ошибается, и каждая подобная ошибка ведёт его всё ближе и ближе к смертельному концу. Чувство, что в нём прожигают дыру не ослабевало ни на секунду, так что Риддл, вероятно, продолжал наблюдать за ним. Гарри не поднимал глаз до конца собрания.

***

В целом, всё прошло не совсем так, как ожидал того Гарри. У него было много разных мыслей о том, как могли проходить подобные собрания, но он никак не ожидал, что они просто разговаривали. Может быть, эта встреча была представлением специально для него? Однако остальные выглядели вполне спокойно, как будто вот так сидеть и обсуждать магию, было для них обычным делом. Гарри думал, что должен испытывать некое облегчение. Но вместо этого подозрение медленно прожигало его изнутри. Что-то побудило Риддла пригласить его на собрание, и это никак не могло быть тем, что его просто интересовало мнение Гарри. Альфард был первым, кого Гарри увидел, войдя в спальню. Он замер, с наполовину скинутой мантией, мальчик не был уверен в том, нужно ли ему что-то сказать. Слова не шли в голову. Альфард смотрел на него в ответ такими преданными глазами, что Гарри почувствовал себя виноватым во всём на свете. Он открыл было рот, чтобы сказать хоть что-то, хоть как-то подбодрить, но Альфард внезапно встал. Игнорируя Гарри, он подошёл к Риддлу, с решительно горящими глазами. -Том, — позвал он, — могу я поговорить с тобой наедине? Риддл, только что переступивший порог спальни, оглядел его не впечатлённым взглядом. -Этот разговор будет стоить моего времени? — Спросил он. Гарри был готов врезать по его наглой физиономии в эту же секунду. К его удивлению, Альфард не дрогнул под этим полным безразличия тоном. Он кивнул, всё ещё переполненный решимостью. -Да, — сказал Блэк. Риддл жестом пригласил Альфарда проследовать за ним в общую гостиную. Гарри внимательно следил за тем, как они покидали спальню, именно поэтому он успел заметить, как Риддл повернул голову и бросил в его сторону довольный, полный насмешливого превосходства взгляд. Мальчик нахмурился, не понимая, что всё это значит. Он начал медленно готовиться ко сну, но мысли о Риддле и Альфарде продолжали отвлекать его. Мысли в голове Гарри нарастали и нарастали с каждой секундой, сплетясь в большой клубок всевозможных домыслов и идей, но то ли Гарри слишком устал, то ли всё это было просто бессмысленно. Ладно, может, ему стоит попробовать разобраться с этим ещё один раз. Обдумать всё, что произошло с самого начала. Риддл пришёл к нему со своим странным предложением присоединиться к Рыцарям в обмен на то, что Альфард вернётся и на этот раз на более выгодных для него условиях. Он сказал, что Блэк присоединится к ним не позже пары недель. Собрание прошло без участия Альфарда, а затем, как только они вернулись, Блэк тут же бросился к Риддлу. Собирался ли он… Гарри остановил поток своих мыслей. Наконец, все пазлы встали на свои места, и почему он был настолько глуп, чтобы не увидеть столь очевидной правды с самого начала. Ярость вперемешку с недоверием обрушилась на него, мальчик так сильно потянул свой галстук, что едва не порвал его напополам. Всё это время он рассматривал ситуацию под неправильным углом. Риддл не собирался давать Альфарду ещё один шанс — с самого начала он планировал убить двух зайцев одним выстрелом. Уговорив Гарри присоединиться к Рыцарям, он заставил Блэка чувствовать себя ещё более униженным. Риддл спровоцировал его наплевать на все свои принципы и, вероятно, согласиться со всем, что Риддл собирался ему предложить. Альфард знал, что он не сможет вернуться, если ничего не измениться. Видеть, как Гарри, недавно переведённый ученик, не только сближается с Риддлом, но и начинает ходить на их тайные собрания, было уже слишком, поэтому Блэк решился преодолеть свой страх перед семьёй и проклятием безумия, что лежит на их роду и, наконец, сделать то, что Риддл приказал ему когда-то давно. Это было умно. И Гарри поступил как настоящий идиот, раз так безоговорочно купился на это. Негодование кипело в груди мальчика, когда он расправил постель и лёг, пытаясь прийти в себя от удушающих его чувств. Риддл просто использовал его, чтобы добраться до Альфарда. И разумеется он не упустил шанса, сделав Гарри частью своей компании, ещё одна цель, в достижении которой он, очевидно, был заинтересован. Конечно, для Гарри в этом была и своя выгода. Но ещё больше он был заинтересован в обеспечении поддержки для Альфарда. Это казалось лучшим путём из всех доступных. Блэк боялся своей семьи и хотел быть частью компании Риддла, а последнее в данный момент было наименьшим из всех зол. В будущем Гарри был готов сделать всё для того чтобы армия Пожирателей Смерти никогда не появилась на свет. Альфард должен был получить максимум возможного, не принося никаких жертв. Но нет, Гарри был просто настоящим идиотом. Риддл бы никогда не оставил Альфарда в покое. Он придумал план, который заставил Альфарда добровольно согласиться стать по-настоящему одним из Блэков, соглашаясь со всеми их извращёнными желаниями. Да, Риддл не просил его ни о чём, как и обещал, нет, он просто манипулировал Альфардом, предлагая всё, что тот хотел. Используя Гарри, он пробудил в Блэке отчаяние и зависть, побуждая его начать действовать. Глядя на это со стороны, Гарри понимал всю очевидность плана Риддла. Как, чёрт возьми, он мог этого не заметить? Гарри слышал, как Альфард и Риддл вернулись, но не стал убирать полог. Разочарование и злость давили на него со всех сторон, будя в нём давно забытое отвращение к самому себе. Да и что он мог теперь сделать или сказать? Он проиграл Риддлу ещё один раунд, и на этот раз цена была слишком высока. Поначалу Альфард будет счастлив, но что будет потом, когда ему придётся потакать прихотям своей семьи, участвовать в их безумных ритуалах? Как сильно это всё повлияет на него, на его душу, на его разум? Поморщившись, Гарри закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от подобных мыслей. Однако это было не так просто. Воспоминания о Министерстве мешались с мыслями о Альфарде, игнорировать это было практически невозможно. По крайнем мере, следующий матч по квиддичу должен был состояться всего через неделю. У Гарри будет время отдохнуть. Возможно, не выспавшись сегодня, он сможет сделать это завтра. Мальчик снова открыл глаза, тупо уставившись на балдахин. Хотя, учитывая его послужной список неудач, вероятно, завтра может случится что-то ещё, что испортит и следующую его ночь. И, очевидно, этим чем-то будет Риддл. В этом Гарри не сомневался.

***

Гарри оказался прав, но лишь отчасти. Следующий день тянулся, словно целую вечность. Гарри переходил из одного кабинета в другой, и с каждым новым занятием его сосредоточенность становилась всё хуже и хуже, а нарастающее волнение перед предстоящим матчем всё только усугубляло. Кто вообще придумал устраивать матч спустя пару дней после каникул? У них не было времени как следует потренироваться и разработать новые стратегии, да и настроение было совсем не то. Но, казалось, Гарри был единственным, кто так думал. Роджер Лайр, капитан их команды, судя по всему, был полон энтузиазма по поводу предстоящей игры, и заразил своим энтузиазмом и всю остальную команду. В этот временной отрывок были странные правила. Или, может быть, это Гарри был странным. Из-за всех происходящих вокруг него событий, Гарри совсем забыл о Грейтвиге и его квиддичной вендетте. Мысль о том, что ему грозит постоянная опасность, пришла к Гарри самым абсурдным образом. Он поднимался по движущимся лестницам с толпой других школьников, как кто-то внезапно толкнул его вниз. Он бы не умер, это был всего лишь второй этаж, но Гарри бы точно получил сотрясение мозга и переломал пару костей. Гарри думал об этом, пока его тело пыталось поймать равновесие. Лестница пришла в движение, но прежде чем Гарри неминуемо свалился бы вниз, чья-то рука крепко схватила его за мантию и потянула назад. Сначала Гарри подумал, что это был Риддл. Мальчик и сам не понял, почему сразу подумал на него. Риддл обычно доставлял ему проблемы, а не спасал от них. Когда Гарри поднял глаза, то увидел Лестрейнджа с тем же безразличным выражением лица, что и всегда. -Спасибо, — поражённо прошептал Гарри. Лестрейндж молча кивнул. Личность его спасителя была установлена. Но, кто стоял за этим внезапным нападением? Гарри огляделся, тут же наткнувшись на Грейтвига. В тот момент, когда их взгляды встретились, слизеринец отвёл взгляд в сторону, словно понятия не имел, что происходит. Ясно. Покачав головой в полнейшем недоумении, Гарри пошёл прочь. Его пальцы сжали волшебную палочку, но он с большим усилием заставил себя убрать её обратно. В конце концов, ему придётся как-то решить проблему с Грейтвигом, но только после матча. Их команда должна выступить на игре полным составом, да и Гарри не хотел тратить сейчас свои силы на решение каких-то мелких конфликтов. Гарри едва мог передвигаться, его глаза то и дело закрывались сами собой. Его веки продолжали смыкаться, погружая мальчика в состояние какого-то полусонного транса, и хотя он всё ещё был уверен, что выйдет победителем из поединка с кем-то вроде Грейтвига, он не мог не испытывать беспокойства. Риддл, вероятно, был бы с ним в корне не согласен. Гарри был счастлив, что ничто и никто не помешали ему, наконец, спокойно лечь в постель, и хотя сон поглотил его, едва голова коснулась подушки, он не был долгим или же спокойным. Сознание Гарри едва успокоилось, как на него нахлынул поток свежих воспоминаний. Они были наполовину реальными, наполовину вымышленными, Гарри видел себя то неустанно бегущим куда-то то вместе с Роном и Гермионой, то в одиночку. Взрывы заклинаний и проклятий продолжали преследовать его со всех сторон. Люди, с которыми Гарри время от времени сталкивался, всегда умирали, иногда так, как это было на самом деле, иногда сон извращал воспоминания Гарри до неузнаваемости. Не было ни криков, ни споров, ни мольбы. Лишь напряжённая, безнадёжная тишина, нарушаемая взрывами проклятий. Одна смерть сменялась другой, затем ещё и ещё, пока Гарри потихоньку сходил с ума. Он хотел, чтобы всё это прекратилось, хотел сдаться и принять неизбежное поражение, но его тело продолжало по инерции двигаться вперёд. Гарри бежал, бежал, бежал и опять бежал, понимая, что выхода нет, что рано или поздно одно из проклятий достигнет своей цели, но он всё равно не мог остановиться. Казалось, что прошла целая вечность, Гарри больше не мог этого выносить. Он всеми силами потянулся к своей магии, пытаясь схватиться за неё с таким безнадёжным отчаянием, словно это была его последняя надежда на спасение, прежде чем он, вероятно, уничтожил бы самого себя. Но магия не сработала так, как он думал. Нечто набросилось на него, что-то освежающее, успокаивающее и сильное. Оно окружило его голубоватым сиянием, даря то освобождение, в котором Гарри так сильно нуждался. Наконец, ему удалось вырваться из плена собственных сновидений. Сначала Гарри не видел ничего, кроме густой стены тьмы, но спустя пару секунд его глаза начали различать силуэт человека, сидящего на краю его постели. Гарри испугано дёрнулся в сторону, но прежде чем его рука успела схватить палочку, чья-то сильная ладонь перехватила её на полпути. -Это я, — произнёс кто-то низким голосом. Тело Гарри моментально расслабилось, но сознание всё ещё потеряно металось где-то внутри. -Риддл? — Прошептал мальчик. Он снова попытался сесть, на этот раз действуя уже спокойней. — Что ты здесь делаешь? Риддл не торопился отвечать. В темноте Гарри едва мог видеть его лицо, поэтому сказать, о чём тот думал, было просто невозможно. -Мне было любопытно, — услышал Гарри спустя время, но что вообще должны были значить эти слова. Риддл пожал плечами, умудрившись при это выглядеть абсолютно невинно. — Я знал о твоих кошмарах, но сегодня мне стало интересно, как именно ты выглядишь, когда они мучают тебя. Ты используешь магию во сне. Знал об этом? -Я… что? Нет, — прошептал Гарри. Он всё ещё не отошёл от столь шокирующего признания Риддла, не понимая, должен ли он смущаться или возмущаться. Его глаза всё ещё видели недостаточно хорошо во всей этой темноте, поэтому Гарри не сразу удалось заметить, что Риддл был в пижаме. Мальчик не мог сказать, почему именно это зрелище так его потрясло. В этом не было ничего особенного или смешного, пижама Риддла была зелёной и даже элегантной, немного похожей на ту, что была сейчас на Гарри, но по какой-то причине это всё равно шокировало его. Он понял, что смотрит на бледную шею Риддла, такую уязвимую без всех этих слоёв одежды; на его ключицы, подчеркнутые треугольным вырезом; на него в целом, выглядящего так, словно он сидит здесь в королевских одеждах, такой величественный, гордый и надменный. -Нравится смотреть на меня? — Спросил Риддл, растянув губы в самой самодовольной ухмылке на свете. Смущение моментально опалило лицо Гарри, его глаза широко открылись, изображая неподдельный шок, Риддла это развеселило. -Не нужно говорить, что это не так, — небрежно отмахнулся он. — Мне определённо понравилось то, что я увидел пять минут назад. Нервный смешок вырвался изо рта Гарри прежде, чем он смог себя остановить. -Тебе понравилось смотреть, как я мучаюсь от кошмара? -Да. У тебя были весьма интересные выражения лица. Это бесстыдное признание лишило Гарри дара речи. Мальчик покачал головой, поражаясь бесконечному уровню бесстыдства человека перед ним. Иногда Гарри забывал, что благодаря огромному прогрессу в их с Риддлом отношениях, он перестал притворяться нормальным человеком, когда они оставались наедине. В некотором смысле, это даже немного льстило ему. Гарри лучше будет общаться с кем-то реальным, со всеми его безумными идеями и планами, чем иметь дело с безэмоциональной фальшивкой. -Что ты имел в виду, когда говорил, что я использую во сне магию? — Удивлённо спросил Гарри, потянув за одеяло, чтобы вытащить его из-под Риддла и как следует прикрыться. Риддл дёрнулся назад в результате чего Гарри потерял ещё больше своего одеяла. Он раздражённо фыркнул, но не смог скрыть прячущегося за этим жестом веселья. Призрачная тень кошмара исчезла быстрее, чем обычно. Гарри чувствовал себя, к его большому удивлению, легко и беззаботно, такого никогда ещё не случалось с ним сразу после пробуждения. Подумать только, он должен быть благодарен за это Риддлу. -Она меня и разбудила, — сказал Риддл. Не обращая внимания на широко раскрытые глаза мальчика, он взял его за запястье и прижал пальцы к бьющейся вене. — Я почувствовал, как твоя магия постепенно намагничивает воздух. Это было на удивление довольно сильной магической концентрацией, поэтому я предположил, что ты ещё не скоро проснёшься. У меня никогда не было возможности наблюдать за воздействием ночных кошмаров на сознание волшебников, так что это был отличный опыт. -Подонок, — буркнул себе под нос Гарри. Прикосновение Риддла обжигало его руку, а лицо Гарри покраснело настолько, что он уже начал опасаться, что всю оставшуюся жизнь проведёт с красными щеками. -Я сделал несколько интересных открытий, — продолжил Риддл, поглаживая запястье Гарри так, будто оно принадлежало ему самому. — Твой пульс передаёт магию. Твоё запястье слегка нагрелось, прежде чем выпустить магию наружу, я почувствовал это прямо здесь. Риддл прижал пальцы к месту на запястье Гарри, и в этот момент мальчик понял, что не может дышать. На секунду он поймал себя на том, что завороженно наблюдает за длинными ресницами Риддла, самодовольным изгибом его улыбки, жаром его пальцев на коже. Дрожь, вызванная какими-то непонятными самому Гарри эмоциями, пробежала от макушки до кончиков пальцев на его ногах, мальчик поспешил выдернуть своё запястье из крепкой хватки Риддла, неловко откашлявшись. -Я рад, что смог послужить твоей лабораторной крысой, — саркастично заметил мальчик. — Это то, что ты делаешь со всеми своими Рыцарями? Лишаешь их права на личную жизни и следишь, как они спят по ночам? -Ни один из них не интересует меня настолько сильно, — ответил Риддл. Он откинулся назад, прижимаясь боком к коленям Гарри, верх наглости для человека, которого никто не приглашал присесть хотя бы на кровать. — И ты не один из них. Из тебя получился бы ужасный Рыцарь. -Что? — Гарри скрестил руки на груди. Он понимал, что обижаться в этом случае просто смешно, но ему казалось, что он вполне достойно показал себя на их первом собрании. — Почему? -Ты никогда не согласишься следовать моим приказам, и, вероятно, сведёшь меня с ума, прежде чем согласишься хоть на что-то. Ты импульсивен и непочтителен. Если бы я дал тебе задание, я никогда не был бы уверен в том, что ты выполнишь его так, как я тебе велел. Скорее всего, ты бы всё сделал по-своему, а мне бы пришлось разбираться со всеми последствиями твоего безрассудства. Что ж, Гарри не мог с этим не согласиться. Но тогда у него возникал другой вопрос. -Зачем ты вообще приглашал меня присоединиться к вам? -По той же причине, — ответил Риддл. Он переместился немного вперёд, удобнее устраиваясь на ногах Гарри, слизеринец откинулся назад, прислонившись головой к стене. — Из-за твоего нетрадиционного образа мышления. В этом ты похож на меня, но думаем мы по-разному. Это может принести пользу в некоторых случаях. Например, твои мысли по поводу того, что худшее, что может сделать магия, — это исчезнуть. Я потратил многие годы, сосредоточившись на изучении того, как можно усовершенствовать магический потенциал, но ни разу не задумывался о том, чтобы лишить волшебника его магии. Подобный комплимент разлил тёплое ощущение в груди мальчика. Он расслабился, откинувшись на подушку и немного пошевелил затёкшими ногами, напрочь проигнорировав недовольный взгляд Риддла. -Не похоже, что ты собираешься заняться подобными исследованиями сейчас, — выдохнул Гарри. — Тебе противна сама мысль о существование чего-то, что может лишить магии любого волшебника на свете. -Так и есть, — согласился Риддл. Он пристально смотрел на Гарри, словно пытался понять, о чём тот думает. — Тем более удивительным мне кажется то, что твои мысли в этом вопросе не совпадают с моими. Почему? Гарри прикусил нижнюю губу, не зная, что он должен на это ответить. Он мог сказать правду, в конце концов, она была напрямую связана с будущим-прошлым, которое Гарри так сильно ненавидел. Но Риддл, казалось, не просил его раскрывать каких-то особых подробностей, так что… -Иногда я думаю, что лучше сотворить одну самую ужасную вещь на свете, чем быть посредником тысячи плохих поступков, — осторожно ответил Гарри. — Если бы наш мир погрузился в хаос, подобно тому, что творится в мире магглов… возможно, было бы проще просто уничтожить магию раз и навсегда. Риддл молчал. Воздух вокруг него, казалось, заледенел. Гарри почувствовал, как напряжение нарастаёт в его теле с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Он хотел сказать ещё что-нибудь, но Риддл внезапно двинулся вперёд, крепко схватив пальцами за подбородок. В его глаза была абсолютная непроглядная ледяная тьма. -Если ты ещё хоть раз скажешь что-то подобное, — неестественно мягко произнёс он, — если я когда-нибудь поймаю тебя даже на подобной мысли… то, что я сделал с тобой в Тайной комнате, покажется тебе детской забавой. Понял? Внутренности Гарри заледенели. Риддл действовал слишком быстро, так что его внезапная смена настроения привела в крайнее недоумение не до конца оправившееся сознание Гарри. Он не знал, как реагировать. Каждая частичка его души бунтовала, шипя от гнева, переполненная протестом, всё внутри него горело жаждой немедленного действия, но рот продолжал молчать. Так даже лучше. Гарри всегда предпочитал действия словам. Сглотнув, он убрал пальцы Риддла со своего лица и резко оттолкнул его руку, сузив глаза в яростном предупреждении. Как только физический контакт сошёл на нет, мозг Гарри заработал гораздо лучше, и он тут же нашёл, что сказать. -Лучше не провоцируй меня, — прохрипел Гарри. — Тогда у меня не будет повода думать о таких вещах. Глаза Риддла зажглись ярким огнём, Гарри не понимал, что это должно было значить, и прямо сейчас ему не было до этого никакого дела. Он снова почувствовал себя преданным. Униженным. Опущенным до уровня одной из собачонок Риддла, которую можно бить и пинать, а она всё равно будет преданно смотреть на своего хозяина, горящими от восхищения глазищами. Не важно, насколько свободно Гарри чувствовал себя рядом с Риддлом, это всё иллюзия. Он не имел права голоса, и лишь один единственный неверный шаг отделял его от неминуемой гибели от рук самого Риддла. Слизеринец встал. Выражение его лица не выражало ничего, кроме полнейшего безразличия. -Помни, что я сказал, — предупредил Риддл. Затем он ушёл, оставив Гарри ещё более встревоженным и потерянным, чем пару минут назад, когда мальчик только отделался от своего кошмара. Стоит ли говорить о том, что в ту ночь Гарри больше не смог уснуть.

***

Утром он выполз из постели самым последним. Гарри чувствовал себя до ужаса усталым — его кости ныли от каждого движения, а комната перед глазами словно ходила ходуном, замедляя утренние сборы Гарри. Он переодевался буквально целую вечность. И как только он закончил, дверь в спальню с грохотом отворилась, являя свету недовольную мину Риддла. Ещё же только утро. Почему он уже так зол? -Я только что услышал довольно любопытную историю, — сказал Риддл. Неужели Гарри произнёс свой вопрос вслух? Нет, это не могло случиться. Ему наплевать, что там Риддл хотел ему поведать с утра пораньше. Игнорируя слизеринца, Гарри огляделся по сторонам в поисках сумки. Не успел мальчик моргнуть, как Риддл уже стоял прямо перед ним, выглядя при этом ещё более раздражённым, чем секунду назад. -Когда ты собирался рассказать мне о вчерашней выходке Грейтвига? Гарри потребовалось несколько секунд искреннего непонимания, чтобы понять, о чём вообще говорил Риддл. -Ты про ту неудачную попытку столкнуть меня с лестницы? Зачем мне рассказывать тебе об этом? Это была обычная мелкая шалость, к тому же Лестрейндж помог мне. -А если бы его там не было? Просто удивительно. Риддл внезапно распереживался о том, что Гарри едва не переломал себе кости, хотя ещё пару часов назад сам угрожал ему сделать нечто гораздо более ужасное. -Нам обязательно говорить об этом сейчас? — устало протянул Гарри. Его веки были такими тяжёлыми, что он боялся, что не сможет чисто физически держать глаза открытыми. -Игра начнётся через полчаса. И мне всё ещё нужно заставить себя съесть хоть что-нибудь и переодеться. Вчерашняя ночь была просто ужасной, и, учитывая, что совсем скоро мне предстоит играть, уклоняясь от бладжеров не только хаффлпаффцев, но и от нашего собственного загонщика, пока я пытаюсь достать снитч, мои шансы ничтожно малы. Так что я был бы очень признателен, если бы ты перестал пополнять мой список неприятностей на сегодня! Его слова не произвели на Риддла никакого впечатления. Он продолжал недовольно пронзать Гарри взглядом. -Объясни мне, почему ты так стремишься защитить какого-то полукровку, хотя сам находишься в ещё большей опасности, — выдохнул Риддл. Похоже, он решил вообще не обращать внимания на слова Гарри. Раздражение ужалило мальчик изнутри. Чёртов Риддл. Почему он такой упрямый? -Я способен сам позаботиться о себе, — отрезал Гарри. Уголки губ Риддла дёрнулись. -У тебя была плохая ночь, — насмешливо повторил он. — Ты вот-вот выйдешь на поле, где тебе придётся уклоняться не только от бладжеров хаффлпаффцев, но и от нападок Грейтвига, при этом пытаясь поймать снитч. И как ты верно подметил, твои шансы невелики. Итак, ты всё ещё считаешь, что ты в состоянии позаботиться о себе? Головная боль начинала усиливаться. Кровь стучала в висках, распространяя по всему телу неприятный жар. Гарри потребовалось приложить огромные усилия, чтобы не начать орать. Иногда с Риддлом было просто невозможно иметь никаких дел. Он был как собака с костью, и, видимо, ему действительно очень не понравилось, что Гарри попал в беду, защищая Хагрида, если он до сих пор продолжал трепать ему нервы из-за этого. -Грейтвигу не удалось вывести меня из игры в прошлый раз, и я не позволю ему сделать это сегодня, — сквозь стиснутые зубы, выдавил Гарри. Раздражение продолжало распирать его изнутри, но мальчик понимал, что должен действовать осторожно. — Хагрид нуждался в защите. Я — нет. Тебе достаточно этого или ты… -Теоретически ты не беззащитен, — мрачно заметил Риддл, сверкнув глазами. — Но поскольку ты отказываешься защищаться, я думаю, это слово подходит. Ты не последовал моему совету и не сделал ничего, чтобы постоять за себя. Как ты думаешь, что произойдет сегодня? Вот и всё. -Мне всё равно! — сорвался Гарри. Он знал, что все, кто ещё был в общей комнате, услышат его, но в этот самый момент, Гарри едва ли осознавал это. — Пусть проворачивает свои грязные трюки! Если слизеринцы так жаждут проиграть, кто я такой, чтобы их останавливать? Риддл сжал губы в одну тонкую линию. Гарри не знал, о чём он думал в этот момент, и ему было плевать. Дёрнув несколько раз галстук в бесплодной попытке придать ему презентабельный вид, Гарри пересёк спальню и направился в сторону лестницы, обходя Риддла. Или, пытаясь, обойти. Потому что, когда он подошёл достаточно близко, слизеринец схватил его за руку, зажав указательный палец и вывернув его назад. Другой рукой он обхватил Гарри за талию, притягивая ближе к себе. Раздражение моментально покинуло мальчика, потрясённо замершего на месте. Неожиданно Риддл оказался очень близко. За те месяцы, что Гарри провёл в его компании, он хорошо запомнил черты его лица, но на таком ничтожно маленьком расстоянии они приобрели новый волнующий оттенок какой-то сверхъестественной красоты. Рука Риддла, обнимающая Гарри за талию и то, как слизеринец смотрел на него, заставило щёки мальчика налиться жаром в ту же секунду. Гарри попытался отстраниться, его сердце бешено забилось в груди, а в голове творился настоящий хаос. Это была какая-то… какая-то пародия на объятия. Но несмотря на такую внезапную близость, лицо Риддла было как обычно бесстрастным, и только глаза сверкали холодным расчётливым блеском. Что хуже, он продолжал сжимать палец Гарри в кулаке, медленно, но непоколебимо загибая его назад. -Ты пробовал летать со сломанными костями? — спросил Риддл. — Сможешь поймать снитч онемевшими пальцами? Может быть, хочешь полетать на метле, которая будет бить тебя током всякий раз, когда ты меняешь направление? И это лишь самые невинные забавы, которые, насколько мне известно, Грейтвиг подготовил для тебя. Ты всё ещё собираешься просто игнорировать его? Кровь продолжала шуметь в ушах Гарри так громко, что ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чём говорил ему Риддл. Пугающе необъяснимый жар распространился по всему телу Гарри. Сбивающая с толку смесь восхищения красотой Риддла, боли и трепета наэлектризовала каждое его нервное окончание, и всё, чего Гарри хотел в данный момент — стряхнуть с себя это оцепенение и вернуться к нормальной жизни, если его жизнь вообще можно было назвать нормальной даже в лучшие времена. -Я уже проходил через подобное, — выдохнул, наконец, Гарри, его голос при этом прозвучал слишком грубо. Он нахмурился. — Я играл в квиддич со сломанной рукой и смог поймать снитч. Я упал с метлы, потому что потерял сознание, но даже это не помешало мне снова вернуться в команду, когда я поправился. И если я почувствую, что с моей метлой что-то не так… -Ты упал? — перебил его Риддл. Он прекратил загибать палец Гарри, но хватку не ослабил. Мальчик едва сдержался, чтобы не зашипеть от мучившей его боли. — С такой высоты? Это же самоубийство. Я полагаю, ты выжил только потому, что я остановил твоё падение с помощью магии. -Что? — Гарри нахмурился. — Ты этого не делал. Дамблдор спас меня. Короткая вспышка удивления на лице Риддла быстро сменилась замешательством. Он хотел сделать шаг назад, однако вместо этого крепче перехватил талию Гарри. -Почему я не поймал тебя? — медленно произнёс Риддл. — Падение с такой высоты могло стоить тебе жизни. -Я не знаю, но ты этого не сделал! В ту же секунду Гарри захлестнула волна неподдельного ужаса, осознание того, что он сказал пришло к нему слишком поздно. Что он творил? Конечно, Риддл не спас его — Риддла не существовало в его мире, там был только Волдеморт! -В любом случае, это не имеет значения, — неловко пробормотал Гарри. — Я выжил. И, знаешь, вряд ли Грейтвиг сделает что-то, с чем я ещё не сталкивался. Я не собираюсь нападать на него первым только для того, чтобы предотвратить то, с чем мне и так будет под силу справиться. Глаза Риддла сузились. Нечто опасное мелькнуло в них, и в следующую секунду он дёрнул палец Гарри с такой злобной силой, что кость моментально хрустнула. Мальчик вскрикнул, наполовину от боли, наполовину от удивления. Риддл отпустил его, отойдя назад, он молча наблюдал за Гарри. Стиснув зубы, чтобы не закричать снова, мальчик уставился на свой палец, не в состоянии до конца поверить в то, что произошло. Палец был сломан. Прямо перед игрой. Зачем Риддл вообще так долго донимал его с Грейвигом, чтобы в итоге самому напасть на Гарри? Мальчик не понимал, что делать. Растерянность и шок парализовали его сознание, затем Гарри поднял глаза на Риддла, потеряно прижимая раненую руку к груди. Как он вообще должен был отреагировать? Напасть на Риддла в ответ? Но… это же был всего лишь палец. Будет странно проклинать Риддла только из-за этого. Ударить его было бы, без сомнения, очень приятно, но Гарри не был уверен, что сможет это сделать, до тех пор пока они не вступят в реальное противостояние. Послав Риддлу гневный взгляд, Гарри развернулся и выбежал из спальни, перепрыгивая сразу через несколько ступенек подряд, чтобы как можно скорее оказаться подальше от Риддла. К большому разочарованию Гарри, он последовал за ним. Некоторые слизеринцы до сих пор без дела слонялись по гостиной, в том числе Грейтвиг. Он одарил Гарри долгим насмешливым взглядом, и враждебность, сверкающая в его глазах, была живым подтверждением того, что Риддл говорил правду. Грейтвиг что-то планировал, решив, что Гарри лёгкая мишень. Мальчик почувствовал отвращение, он быстро преодолел расстояние до двери, у него больше не было сил находится в этом месте. Краем глаза Гарри заметил появившегося Риддла. Все немедленно замолчали. Не обращая на них внимания, Риддл пошёл за Гарри, к дверям, но, когда он проходил мимо Грейтвига, то остановился, смерив его долгим, леденящим душу взглядом. -Не делай этого, — предупредил он. Не дожидаясь ответа, Риддл преодолел оставшееся расстояние и открыл дверь, бросив на Гарри ожидающий взгляд. Чувствуя себя совершенно растерянным, Гарри последовал за ним.

***

Матч прошёл на удивление спокойно. Их команда работала так слажено, как будто они тренировались вместе не жалкие месяцы, а годы. Грейтвиг выполнял свою роль на все сто процентов — каждый раз, когда в сторону Гарри летел очередной бладжер, он перехватывал его, отправляя куда подальше. Гарри не рисковал смотреть в сторону Риддла слишком часто, и если бы не его ноющий, бесполезный палец, не Альфард, и не прошлая ночь, Гарри, быть может, даже был бы благодарен. Всего два слова, и человек, желающий навредить Гарри, превратился в его союзника. Власть Риддла над слизеринцами была до смешного безгранична. Гарри поймал снитч на самой последней минуте матча. Это было обычное, простое везение — снитч врезался ему в плечо, и всё, что Гарри нужно было сделать, быстро среагировать и поймать его. Сломанный палец продолжал невыносимо ныть в течение нескольких часов после окончания матча, но Гарри всё равно решил не идти в больничное крыло. Он не знал почему. Мальчик то и дело украдкой поглядывал на раненную руку, разрываясь между мучавшими его чувствами. Угроза Риддла причинила ему гораздо больше боли, чем сломанный палец. Первое было полно холодного безразличия, а второе… сбивало с толку. С одной стороны, Риддл напал на него, но, с другой, он сделал это лишь потому, что был разочарован отказом Гарри постоять за самого себя. Почему-то с этой точки зрения его поступок не выглядел таким уж плохим. Или Гарри просто всё ещё не мог нормально соображать из-за отсутствия полноценного сна? Возможно, будет лучше, если он поразмыслит над этой ситуацией чуть позже, когда придёт в себя. Например, утром. Слизеринцы праздновали победу. Общая гостиная сотрясалась от всеобщего веселья, поэтому Гарри предпочёл забиться в самый дальний угол, планируя сбежать куда-нибудь подальше в ближайшее время. Наконец, когда прошло ещё двадцать минут, Гарри решил осуществить свой план. Он встал, но в этот же момент Риддл появился, словно из ниоткуда, остановив Гарри прежде чем тот успел сделать хотя бы шаг. -Наскучила толпа? — Вежливо поинтересовался Риддл. — Мы всегда можем перебраться в более тихое место. Может быть, поднимемся на Астрономическую башню? Вся сонливость Гарри в миг испарилась. Табун холодных мурашек промчался по спине мальчика. Он инстинктивно сделал шаг назад, изо всех сил стараясь не выдать всю ту ярость, которая в один момент заполнила его сознание до краёв, как только он услышал это так называемое приглашение. Риддл хотел пойти с ним на Астрономическую башню? Как и в прошлый раз? Возможно, это было действительно обычное приглашение. Возможно, на этот раз Риддл, правда, хотел просто поговорить с Гарри, где-нибудь, где им никто не помешает. Однако учитывая всё, что произошло за последние два дня, Гарри очень сильно в этом сомневался. Он не мог отказаться. Это было бы всё равно, что подписать самому себе смертельный приговор. Риддл мог напасть на него в открытую или снова накачать сывороткой правды, на самом деле, кто знает, может быть, он уже накачал его ей? Гарри почти ничего не пил, просто сделал всего один глоток сливочного пива, и это было довольно давно. Если бы там был Веритасерум, Гарри бы уже почувствовал его действие. -Отличная идея, — сказал мальчик, всё внутри него сходило с ума от подозрения, но он старался не показывать этого так открыто. — Идём. Они шли молча, и каждый шаг распалял гнев Гарри всё сильнее. Как тихие деньки зимних каникул так быстро могли перенести его на минное поле? Что могло заставить Риддла начать так безжалостно атаковать? Накачивать его сывороткой правды, угрожать, шантажировать, лгать, ломать ему палец, и снова творить какую-то чертовщину прямо сейчас? Гарри мог многое вынести, особенно если полагал, что это может принести ему пользу в долгосрочной перспективе, но у всего были свои пределы. Риддл хотел, чтобы Гарри научился держать удар? Что ж, он готов начать прямо сейчас. В Астрономической башне вполне ожидаемо гулял холодный ветер, поэтому Гарри занялся настройкой согревающих чар. -Ты замёрз? — Спросил Риддл, и каждое его слово буквально источало фальшивую заботу. Вопрос сам по себе был настолько абсурдным, что Гарри просто молча уставился на слизеринца, дожидаясь, когда до него дойдёт, что он сам только что произнёс. Криво улыбнувшись, Риддл щёлкнул пальцами, и в эту же секунду перед ними с хлопком возник домашний эльф. Он держал поднос с двумя кружками. Горячий шоколад. Значит, это снова сыворотка правды. -Желаете ли ещё что-то, господа? — Осторожно спросил эльф. Риддл качнул головой, пододвигая одну из чашек в сторону Гарри, такой до боли естественный жест. Отвесив низкий поклон, эльф растворился в воздухе. Гарри уставился на кружки, чувствуя, как ярость разрывает его внутренности. Она была настолько мощной, что ему нужно было как можно быстрее избавиться от неё, перевернуть ситуацию в свою пользу. Он должен был поменять кружки местами. Как только эта мысль мелькнула у него в голове, Гарри понял, что это именно то, что он сделает. Сказать, что он не хочет пить, вылить шоколад на самодовольного Риддла, бросить в его сторону какое-нибудь наиболее мерзкое проклятие — всего этого было недостаточно. Совсем недостаточно. Гарри неистово желал отомстить, это всё, что двигало им прямо сейчас, и Гарри знал, что это чувство не покинет его до тех пор, пока он не утолит жажду мести. Пришло его время задать Риддлу парочку вопросов. Единственная проблема заключалась в том, как поменять кружки незаметно? Риддл что-то говорил, вероятно, какую-то чушь о том, что им нужно отпраздновать победу вдали от назойливых слизеринцев. Гарри слушал лишь в пол уха. Его голова сейчас была полностью занята генерацией плана. Он был полон решимости во что бы то ни стало опоить Риддла его же зельем, поэтому Гарри продолжал искать способ сделать это, неважно как. Проще всего было бы насильно заставить Риддла сделать глоток. Маггловские приёмчики заставали врасплох большинство волшебников и уже не раз помогали Гарри эффективно выводить из строя его противников. К сожалению, Риддл знал об этом. К тому же, нельзя было забывать о том, насколько сильной была его магия. Она могла легко распознать намерения Гарри ещё до того, как он сделал бы первый шаг. Что ещё? Должно же быть что-то ещё? Каждая секунда промедления приближала его к неминуемой катастрофе. Гарри не мог бороться с Риддлом физически, не мог использовать магию, не мог никак отвлечь его — любая из этих тактик разоблачила бы его намерения моментально. Если только… Если только Гарри не использовал бы тот же козырь, что был у него с самого начала. Его выдуманная история и неуверенность Риддла по поводу того, какие именно отношения были между ними двумя в так называемом другом мире. На долю секунды Гарри засомневался. Физический контакт никогда не был его сильной стороной, обычно Риддл был инициатором подобных вещей. Но Риддл действительно делал это постоянно. Если он мог так спокойно хватать Гарри, когда ему заблагорассудится, то почему бы Гарри не сделать то же самое, всего лишь потерпеть пару секунд. Риддл стоял спиной к подносу с кружками. Это могло бы сработать… при условии, что Гарри сможет использовать невербальную магию, и сделает всё быстро. Риддл уверял, что его магия наиболее сильна, когда она подпитывается эмоциями. Что ж, вот у Гарри и появился шанс узнать, так ли это на самом деле. -Я не могу поверить, что ты сделал всё это для меня, — выпалил Гарри. Риддл замолчал, посмотрев на мальчика непонимающим взглядом. Ладно, сейчас или никогда. Оставалось надеяться, что пара секунд унижения будет того стоить. Нацепив на лицо глупую ухмылку, Гарри быстро преодолел разделявшее их расстояние и бросился на Риддла, обхватив его шею обеими руками и прижавшись так близко, как только мог. Хорошо. Проклятые кружки были в поле его зрения. -Я и забыл, каким заботливым ты можешь быть, — сказал Гарри громче, чем следовало. — Привёл меня сюда, попросил эльфов приготовить мой любимый напиток… это действительно самый лучший способ отпраздновать нашу победу. Гарри чувствовал замешательство и недоверие Риддла. Медленно, нерешительно слизеринец поднял руку и обнял Гарри за талию. Он не притянул его ближе и не оттолкнул. Риддл замер на месте, словно пытаясь приспособиться к внезапной перемене в поведение Гарри и понять, что ему нужно делать. Если бы не обстоятельства, вынудившие мальчика поступить подобным образом, он, наверняка, умер бы от унижения. Возможно, он был слишком зациклен на ощущении близости чужого тела к его собственному, Гарри уже и не помнил, когда кто-то в последний раз обнимал его? Но это был не кто-то, это был Риддл, Риддл, который обнимал его в ответ. Внутри Гарри продолжали бушевать разные чувства, поэтому он поскорее сосредоточился на стоящих перед ним кружках, направив на них всю свою силу, едва-едва раскрывая губы, чтобы призвать магию. Ещё. Ещё. Ещё. Нескольких долгих мгновений ничего не происходило. Кружки оставались на своих местах. Гарри крепче обхватил Риддла за шею, прижимаясь к нему ещё ближе лишь из чистой злости, он едва не пропустил тот момент, когда Риддл медленно поднял вторую руку, обвив её вокруг его талии. Проклятые кружки поглотили всё внимание Гарри — мир сузился до одной точки, и ярость переполнила мальчика почти до самого края, Гарри, не теряя времени, превратил её в магию, резко направив поток вперёд. Он чувствовал, как ярость словно что-то живое прорвалась через его внутренности наружу и подчинилась. Кружки начали двигаться. Сначала медленно, затем быстрее. Спустя пять секунд дело было сделано: кружка, которая предназначалась Гарри, стояла на другой стороне. Расстояние между ними было немного другим: Гарри перестарался, но он сомневался, что Риддл заметит это. Но, если заметит… Что ж, Гарри был готов принять последствия, какими бы ужасными они ни были. Необходимость физического контакта пропала, поэтому Гарри резко отстранился, отойдя на безопасное расстояние. Руки Риддла ещё секунду цеплялись за Гарри, прежде чем окончательно отпустить. У Риддла было странное выражение лица, такое же неуверенное, как и прикосновение пару секунд назад. Плевать. Первый шаг сделан. Теперь нужно было, чтобы Риддл выпил этот чёртов шоколад. Гарри попытался выдавить из себя улыбку, не обращая внимания на то, как бешено колотится его сердце. -Идём? — спросил Гарри, доверчиво вытянув руку. Риддл больше не выглядел потерянным. С ответной вежливой улыбкой он взял обе кружки и вложил одну в раскрытую ладонь Гарри. Ту кружку, в которой, как он думал, была сыворотка правды. Гарри едва удалось сдержать желчь, рвущуюся из него наружу, мальчик проглотил её, всеми силами удерживая на лице вежливую полуулыбку. Он поднёс кружку к губам и сделал глоток. Риддл сделал то же самое.