И живые позавидуют мёртвым

Гарри не был уверен в том, как быстро подействует сыворотка правды. Единственное, что он мог сейчас сделать — это притвориться, что всё в полном порядке, поэтому Гарри как обычно занял своё место у края и взглянул вниз, пытаясь привести дыхание в норму. Он боялся представить, как выглядел в этот момент со стороны — ему всегда плохо удавалось играть на публику. Его сердце колотилось всё сильнее и сильнее по мере того, как молчание между ними затягивалось. К счастью, Риддл заговорил первым. -О чём твои кошмары? — спросил он. Его голос звучал как-то странно, неуверенно. Если подумать, то, как он задал вопрос, тоже было не совсем обычно, резко. Как правило, Риддл пытался подготовить почву, подойти издалека, но сейчас он спрашивал напрямую, без всяких хитростей. Сыворотка правды уже подействовала? Был только один способ выяснить это наверняка. -Почему ты хочешь знать? — поинтересовался Гарри. -Мне интересно, одинаковые ли у нас с тобой сны, — в эту же секунду ответил Риддл. Он нахмурился, и Гарри не потребовалось много времени, чтобы распознать следы замешательства на его лице. Риддл не понимал, почему он сказал то, что сказал. Он пока ничего не подозревал, вероятно, ему не приходило в голову, что Гарри может сделать что-то настолько в духе настоящего слизеринца и поменять их кружки местами, Риддл был просто сбит с толку. Очевидно, что он вообще не собирался ничего отвечать. -Ооо, — протянул мальчик. Несмотря на кипящий гнев, слова Риддла застали его врасплох. — Возможно… Было легко догадаться, что могло сниться Риддлу. Война и всё, что с ней связано. В каком-то смысле их сны действительно были похожи. Ответить на этот вопрос Гарри мог бы и без сыворотки правды. -Мне снится смерть, — ответил мальчик. — Смерть и разрушения. Риддл вздрогнул. Он нахмурился еще сильнее и осторожно потер лицо, словно пытаясь взять себя в руки. -Если такие вещи пугают тебя во сне, как ты собираешься пережить это наяву? Настала очередь Гарри хмуриться. Он не понимал, что Риддл имеет в виду, хотя судя по реакции самого слизеринца, он ждал, что мальчик всё поймёт сам. -Ты согласился поехать со мной в приют этим летом, — медленно произнёс Риддл. Он всё ещё выглядел неуверенно, заставив Гарри сморщится, пока его сердце сжималось от тревоги. Точно. Приют Вула. Война магглов — вот что, по мнению Риддла, снилось Гарри, чего он так боялся. Гарри действительно боялся войны, только не той, о которой думал Риддл. -Ну и что? — прошептал Гарри. Он полагал, что в Лондоне будет не очень приятно, но это мало его беспокоило. — Страх нечасто движет моими поступками. Испытывать страх — нормально, но я никогда не позволю ему управлять мной. Если я нужен тебе там, значит я буду рядом. Тогда мы сможем взглянуть в глаза нашему кошмару вместе. На долю секунды Риддл выглядел по-настоящему потрясённым. Ответ Гарри, казалось, обнажил слишком много его эмоций, так много, что невозможно было уследить за всеми. Недоверие сменилось недоумением, недоумение переросло в облегчение, а облегчение во что-то большее. Но самое главное, Гарри уловил что-то настолько необузданное и уязвимое во взгляде Риддла, что у него тут же перехватило дыхание. Сердце забилось, словно сумасшедшее. Сложно было злиться, когда Риддл смотрел на него такими глазами. Слизеринец, наверное, понял, что слишком сильно обнажил свои истинные чувства. Он поспешил отвернуться, пытаясь вернуть прежнюю маску сдержанности на лицо. -Что тебя связывает с Хагридом? — выпалил Риддл. Этим вопросом он хотел отвлечь Гарри от неловкой паузы — это сработало. Мальчик был в замешательстве. После того, что Риддл сделал с Хагридом, он не имел права спрашивать о таком. -А что по-твоему связывает меня с Хагридом? — холодно переспросил Гарри. Ему было непросто ограничиваться одними лишь вопросами, учитывая ту ярость, что бушевала в нём, но даже что-то настолько невинное, доставляло Гарри чувство извращённого удовольствия. Пока что он не перешёл никаких границ. А если перейдёт? Сколько времени потребуется Риддлу, чтобы понять, что Гарри поменял кружки? Каждая секунда его промедления говорила лишь о том, насколько низкого мнения он был о Гарри. Вероятно, он считал его круглым дураком, если был так уверен, что его гнусный план не будет раскрыт, и что Гарри не сможет отомстить ему. -Я считаю, что ты пытаешься найти союзников, которые могут быть полезны в будущем, — сказал Риддл. Он говорил так уверенно, что было вообще удивительно, что он решил спросить. Казалось, он уже всё решил для себя. — Ты нацелился на бесполезных дураков, вроде полувеликана, которого все презирают, ту новенькую из Дурмстранга, на которую всем плевать, даже на Альфарда, самого жалкого из моих Рыцарей. Ты сеешь семена, которые принесут тебе бесценные плоды во времена голода. Единственное, чего я не могу понять, — ты вербуешь этих людей для меня или для себя. Планируешь ли ты быть со мной? Или выступишь против? Гарри в изумлении приоткрыл рот. Он молча смотрел на Риддла, не в силах сказать ни слова. Сеял семена? Во время голода? Риддл думал, что он был добр к непопулярным людям в Хогвартсе, потому что он… что, собирал будущую армию? -Что вообще в твоей голове? — спросил Гарри, и его голос прозвучал резче от испытываемого шока. -Мозги, — в эту же секунду ответил Риддл. Они оба замерли, молча уставившись друг на друга. Возможно, Гарри стоило растянуть момент его превосходства подольше, но, услышав настолько абсурдный ответ Риддла, мальчик не смог сдержаться, рассмеявшись почти истерически громко, он сразу понял, что успокоить этот порыв быстро не получится. -А я вот сильно сомневаюсь в этом, — сказал Гарри, но Риддл, казалось, его не услышал. На его потрясённом лице постепенно отразилось осознание. Он бросил быстрый взгляд в сторону кружек, затем снова вернулся к Гарри. И его глаза в эту же секунду заполонила ядовитая тьма. -Ты… — прошипел он. Магия слизеринца вырвалась наружу, угрожающе нависнув над Поттером. Он едва успел выставить щит, не уверенный в том, выдержит ли он. Гарри вложил в него всю свою силу. Столкнувшись с магией Риддла прозрачная поверхность содрогнулась. Казалось, что она поглотила большую часть удара, прежде чем разрушиться. Гарри крепче перехватил палочку, готовясь к атаке, но остаточная магия Риддла оказалась на удивление очень слабой. Она на мгновение окутала Гарри плотным коконом, отрезав от внешнего мира, а затем растворилась в воздухе. Поттер едва заметно пошатнулся и больше ничего. Либо Риддл специально не придал этой атаке достаточно силы, либо щиты Гарри оказались прочнее, чем он сам полагал. Или же сыворотка правды подействовала на Риддла сильнее, чем должна была. И судя по тому, как сильно разозлился в этот момент слизеринец, последний вариант был наиболее вероятным. -Что ты сделал? — рявкнул Риддл. Он был в ярости, её сокрушительные волны заполнили всё вокруг. Лицо Риддла так сильно исказилось от гнева, что его едва можно было узнать в этот момент. Гарри наслаждался своей маленькой победой. -Ничего, — бесхитростно ответил Поттер. Глаза Риддла сверкнули жаждой смерти. — А что? Максимум, что я мог сделать — взять не ту кружку. А это значит, что ты пил из моей. Если что-то действительно было с ними не так, разве не я должен сейчас злиться? Риддл крепко сжал кулаки. Казалось, он вот-вот начнёт топать ногами от переполнявших его эмоций — это было так по-детски, и если бы Гарри сам не чувствовал злость в этот момент, он бы мог найти это даже милым. -Ты решил, что сможешь напоить меня зельем, и остаться незамеченным? — спросил Гарри. Его голос в этот раз звучал намного опасней, Риддл резко выдохнул, уставившись на Поттера так, будто видел его в этот момент впервые. В любой другой ситуации это могло бы ему даже польстить. Но сейчас Гарри чувствовал себя непомерно оскорблённо. — Ты, видимо, думаешь, что я настоящий идиот. Я не настолько туп, Риддл! Я могу понять, когда кто-то лезет в мои мысли! Риддл стоял молча. Его гнев начал понемногу утихать. Сейчас слизеринец казался скорее испуганным, нежели разгневанным, этот вид разбудил в Гарри новый поры извращённого удовольствия. Он хрипло рассмеялся. -Да, — протянул Поттер. — Думаю, настал момент поменяться ролями. Как насчёт того, чтобы в этот раз я задавал тебе вопросы, а ты отвечал? Казалось, Риддл ждал именно этих слов. Он молча поднял палочку, направив её на себя и выдохнул: «Силенцио». В эту же секунду Гарри снял это заклинание. Риддл повторил его снова. Пять попыток спустя Риддл пошатнулся, краски сошли с его лица, а хватка на палочке ослабла. Он прислонился к стене, тяжело дыша. Гарри внимательно смотрел за ним, пытаясь понять, что происходит. Риддлу было физически трудно? Гарри не было так сложно в прошлый раз. Может быть, Риддл более восприимчив к подобному вмешательству или дозировка в этот раз была больше. В эту секунду сомнение поглотило Гарри. Одно дело — противостоять Риддлу, когда он силён и опасен, а другое — воспользоваться его слабостью в такой момент. Гарри нахмурился, казалось, это испугало Риддла ещё больше. Он сделал несколько шагов в сторону двери, но его ноги не выдержали веса собственного тела и подкосились, заставив слизеринца неуклюже сползти по стене, при этом его дыхание всё ещё оставалось тяжёлым и прерывистым. Лицо Риддл блестело от выступившего пота, при виде всей этой картины Гарри стало ещё более неуютно. Когда их взгляды снова пересеклись, сердце Поттера сжалось от сочувствия. Риддл выглядел… таким страшно напуганным. Очевидно, что такая потеря самообладания была для него в новинку. Он пытался натянуть на лицо бесстрастную маску, но у него ничего не получалось. Гарри видел пожирающую его изнутри тревогу, ощущал нарастающую вокруг Риддла панику. Сейчас он выглядел таким уязвимым, что вся эта ситуация, в которой они оба оказались начала казаться Гарри отвратительной. В желудке забурлила желчь, и мальчик едва сдержал её внутри. Риддл ждал, когда Гарри воспользуется своим положением. У Гарри было абсолютное право поступить так. Он заслужил эту победу. Заслужил того, чтобы узнать все самые сокровенные мысли, секреты и кошмары, что таил в себе Том Риддл. Заслужил этот редкий шанс унизить слизеринца за все те слова, что он мог бы выпытать у него прямо сейчас, а Риддл заслужил быть униженным за все те страдания, которые он уже принёс людям в этом мире. Дамблдор воспользовался бы этим шансом. Гарри сам не понял, как эта мысль зародилась в его голове. Но она прозвучала так громко, что избавиться от неё уже было невозможно. Внутри всё перевернулось. Да, Дамблдор воспользовался бы этим шансом. Он посчитал бы это хорошим уроком для Риддла. Он уже много лет делал что-то подобное, каждое лето отправляя Риддла в разрушенный войной город, чтобы научить слизеринца смирению. Если бы здесь был не Гарри, а Дамблдор, он бы не упустил такую хорошую возможность, он бы считал, что это своей благородной миссией. Но… Но вот только Гарри не был уверен в том, что он хочет стать кем-то похожим на Дамблдора. По крайней мере, не тогда, когда дело касалось Риддла. Поттер в последний раз взглянул на бледное лицо слизеринца и почувствовал, как к горлу подошёл болезненный комок. Риддл сжался на полу. Проигравший. Слабый. Уязвимый. Ни за что на свете Гарри не воспользовался бы им в таком состоянии. Конечно, он понимал, что будь на его месте сам Риддл, ждать снисхождения не стоило бы. Но Гарри было всё равно. Он считал, что поступает верно. Он не верил в такую победу, когда ты просто добиваешь кого-то, кто уже и так стоит перед тобой на коленях. Прямо сейчас он собирался показать Риддлу, что не все люди готовы идти по головам ради достижения своих целей. Люди могут сделать выбор в пользу милосердия, даже обладая огромной силой. Гарри не нужно было знать все секреты Риддла. Только два из них. -Ты планируешь убить меня? — спросил Гарри. Риддл крепко стиснул зубы, и из его рта едва не вырвалось животное рычание, но зелье было сильнее. Слова вырвались сами собой. -Не сейчас. Гарри не сразу понял, почувствовал ли он от этих слов облегчение или это было скорее разочарование. Это было… что-то неопределённое. По крайней мере, в ближайшем будущем ему не о чем было беспокоиться. Немного подумав, Гарри пожал плечами, стараясь не обращать внимания на зарождающееся где-то в глубине души чувство тревоги. Было ещё кое-что, что ему нужно было знать, чтобы спать спокойно. -Ты мне доверяешь? Гарри понимал, что ответ на этот вопрос не будет гарантировать ему стопроцентную безопасность. Даже если Риддл скажет, что доверяет ему, это совсем не значит, что это доверие не исчезнет завтра или через неделю. Но даже эта короткая передышка от постоянного страха, что его вот-вот раскроют, очень сильно облегчила бы Гарри жизнь. Риддл пытался сопротивляться этому вопросу, но сдался быстрее, чем Гарри, который и сам не так давно находился под действием этого зелья. -Я не знаю, — выплюнул Риддл, и в каждом его слове звучала бессильная ненависть. — Я верю тому, что ты мне говоришь. Я чувствую, что меня влечёт к тебе. Но многое в тебе кажется мне странным и бессмысленным, а я не могу доверять тому, чего не понимаю. Лицо Риддла исказилось от молчаливой ярости, как только он закончил говорить, но Гарри даже не обратил на это внимания. Он вздрогнул, поражённый тем, что только что услышал и тем, насколько приятно ему стало от этих слов. Всё было не так плохо, как он того боялся. Риддл верил ему. Риддл… чувствовал к нему влечение, что бы это ни значило. Да он всё ещё сомневался, подливал ему сыворотку правды, но вероятно Риддл не думал, что Гарри скрывает за своими словами и действиями какую-то большую ложь. Это было прямым доказательством того, что Гарри был на верном пути. Несмотря на все препятствия, что были между ними, поступки и действия Риддла становились всё более понятнее для самого Гарри. Ещё ничего не было потеряно. В таком случае Гарри тем более не мог воспользоваться уязвимым состоянием Риддла для своей выгоды. Довольно выдохнув, Гарри опустился на колени, убедившись, что сейчас они с Риддлом сидят на одном уровне. Слизеринец нахмурился, и почему-то насторожился ещё больше, когда Гарри отказался пользоваться своим положением. Конечно, он мог бы ещё о многом спросить Риддла. Почему ты меня опоил? Что ты планируешь делать, когда окончишь школу? Ты правда считаешь, что все маглы и магглорождённые бесполезны? Ты планируешь создавать ещё крестражи в будущем? Вместо всего этого Гарри спросил: -Какой твой любимый цвет? Риддл выглядел удивлённым. Напряжение всё ещё сковывало его, потому что он продолжал бороться с действием зелья. Он не скрывал своего замешательства, когда произнёс в ответ: -Зелёный. Что ж, это было вполне предсказуемо. Гарри улыбнулся, не понимая, почему эта мысль показалась ему такой смешной. -Мне тоже нравится зелёный, — признался он. — У моей мамы были зелёные глаза, и люди, которые знали её, говорили, что у меня её глаза. Приятно думать об этом. Знать, что они достались мне от неё. Ещё мне нравится красный, наверное, потому что я… — он замолчал, внезапно осознав, что именно собирался произнести в этот момент. Согласно истории, которую он сочинил для Риддла, его никогда не распределяли на Гриффиндор. Гарри не мог сказать, почему ему нравились цвета этого факультета. Но… -Наверное, это потому, что я очень привязан к Гриффиндору, — прошептал мальчик. Так то лучше. Это не звучало совсем уж неправдоподобно, не так ли? — Раньше я ассоциировал красный цвет с Хогвартсом. С домом. Поэтому он мне нравится. Риддл всё ещё смотрел на него. Напряжение продолжало охватывать его — казалось, каждая мышца в его теле жила своей жизнью, и если бы он не был ослаблен наркотиком и упорной борьбой с ним, то, вероятно, прыгнул бы и сломал Гарри шею со всей той злобой, которую испытывал. Но пока зелье продолжало циркулировать по его венам, Гарри не о чем было беспокоиться. А что будет потом… сейчас не имеет значения. Гарри изменил позу, обхватив руками колени. -Из всех подарков, которые тебе дарили в течении всей жизни, — начал мальчик, — за какой ты благодарен больше всего? И в этот раз было похоже, что Риддл не сразу сообразил, о чём его спрашивают. Как будто он ждал чего-то более коварного или злого, поэтому не мог так быстро принять такой банальный вопрос. -Когда мне сказали, что я волшебник, — наконец произнёс слизеринец. Даже сейчас в каждом его слове чувствовалась осторожность, он явно всё ещё пытался распознать какой-то подвох в словах Гарри. — Когда я обнаружил, что совсем рядом существует другой мир. Мой мир. Гарри не смог удержаться от неуверенной, осторожной улыбки. -То же самое было и со мной, — прошептал он. На мгновение его охватило неистовое желание рассказать всю правду, как он узнал о том, что такое магия. Каково ему было — застряв в глуши с Дурслями, смирившись с очередным Днём рождения, проведённым в одиночку, а потом неожиданно встретить Хагрида, словно тот самый яркий огонёк в кромешной тьме. Изменится ли это когда-то? Наступит ли тот момент, когда Гарри сможет открыто рассказать всё, как оно было на самом деле, не боясь, что за это ему придётся расстаться с жизнью и шансом всё изменить? Найдётся ли человек, которому Гарри сможет открыться по-настоящему? Тревога и отчаяние скручивали его внутренности в тугой узел, но Гарри не собирался отвлекаться на эту боль. Он не мог позволить себе утонуть в жалости к самому себе. Гарри сам выбрал этот путь, эту жизнь, и она была намного лучше той, что осталась позади. -Мне казалось, что это невозможно, — продолжал мальчик. Да, он не мог рассказать про то, как всё было на самом деле, но, по крайней мере, он мог описать свои чувства. Они остались бы прежними, в независимости от того, как сильно он бы исказил реальную историю. — Я думал, что произошла какая-то ошибка. Я был уверен, что такой посредственный человек, как я, просто не может оказаться волшебником. И я убеждал себя в этом до самой церемонии распределения. Озадаченный взгляд, который наградил его в этот момент Риддл, едва не заставил Гарри рассмеяться. -Я знаю, знаю, — сухо заверил его мальчик. — У тебя была совсем другая реакция. Ты всегда был уверен, что тебе суждено стать великим и что ты сильнее и лучше любого стоящего рядом волшебника. Но я был другим. Я думал… Гарри замолчал, пытаясь подобрать слова, которые бы максимально точно передали его чувства в то время. Ни Дурсли, ни Дадли не существовали в той истории, которую он рассказал Риддлу, но, конечно, их можно было воссоздать в обличии других людей. В приюте никто не был добр к Риддлу, и никто там не был бы добр к Гарри, если бы он по-настоящему оказался бы там в то время. -Я не понимал, как такое вообще может быть правдой, — продолжил мальчик. Риддл ничего не ответил, продолжая внимательно слушать. — Мои родственники, с которыми я жил до того, как попасть в приют… Они обращались со мной так, что я бы никогда не смог поверить, что так могут обращаться с волшебником. Это было слишком унизительно для того, кто должен обладать магией. А когда я попал в приют, ситуация не сильно изменилась. Там был мальчик старше на год или два, который любил гоняться за мной со своими друзьями, и когда… Риддл прищурился, и Гарри замолчал. Но он быстро понял, что лучше ему продолжить говорить, а не молчать: -Всё было не так уж плохо, я рассказываю это не для того, чтобы вызвать у тебя жалость. Но в то время я не думал, что волшебник может жить в настолько плохих условиях. Каждый день я был вынужден искать новые места, где мне можно было бы спрятаться, чтобы эти ребята не нашли и не испинали меня, будто я чёртов футбольный мяч. Разве кто-то, живущий такую жизнь, как я, мог быть могущественным волшебником? Вот что никак не могло уложиться у меня в голове. -Я знаю, о ком ты говоришь, — сказал Риддл. Он всё ещё выглядел разгневанным, но его гнев, казалось, больше не имел никакого отношения к Гарри. — Ленни Андерсон. Он пытался доставать меня одно время. Поскольку Риддл не стал вдаваться в подробности его противостояния с этим самым Ленни Андерсоном, Гарри предположил, что «пытался» — не совсем точное слово. Риддл был невероятно силён даже в детстве, но, вероятно, это не сильно помогало ему противостоять старшим детям или более сильным хулиганам, особенно до того, как он научился контролировать свою магию. -Полагаю, ты не позаботился о своей защите должным образом, — задумчиво предположил Риддл. — Вечная жертва, которая отказывается давать сдачи. Разве я не защищал тебя? -Я не нуждался в твоей защите, — тут же возразил Гарри. Мысль об этом слишком смущала даже в контексте выдуманной истории об их общем детстве. — И я пытался давать отпор. Однажды я аппарировал, сам не понимая, как это произошло, чтобы сбежать от того мальчика. Было и много других вещей, например, однажды я заставил… окно… исчезнуть, когда он прислонился к нему. Похоже Риддлу это понравилось. Его глаза сверкнули, но затем что-то вроде сомнения промелькнуло в них. -Дай угадаю. Он не пострадал. -Он испугался и после этого почти прекратил преследовать меня. Я был рад и такому результату. Риддл вздохнул. Он покачал головой, не сводя глаз с Гарри. -Трудно не ударить того, кто буквально напрашивается на это, — произнёс слизеринец. — Меня поражает, как ты всё ещё жив и при этом находишься в здравом уме. Искалечен, но не сломлен. Я восхищён этой жаждой жизни внутри тебя. Как только он произнёс эти слова, то тут же замолчал. Было очевидно, что Риддл не планировал говорить нечто подобное, и теперь между ними повисла неловкая тишина, Гарри заёрзал. Он не знал, что и думать. Это было оскорбление или комплимент? Конечно, приятно осознавать, что Риддла восхищало в нём хоть что-то. Поддерживать его интерес было жизненно необходимо для плана Гарри, и… вероятно, сказанное Риддлом только что льстило мальчику. Его слова определённо разгорелись теплом внутри него, и этого света было так много, что всякий намёк на отвращение и сомнение просто исчез. Они молчали ещё пару минут. Риддл продолжал осторожно дышать через нос, Гарри непроизвольно начал считать каждый его вдох, постепенно напряжение между ними начало ослабевать. Так-то лучше. -Какой твой самый любимый сон? — спросил Гарри. Риддл едва вздрогнул, услышав очередной вопрос, но поняв, о чём именно спрашивает Гарри, быстро расслабился. -Сон, в котором я был создателем Хогвартса, — ответил слизеринец. В его словах не чувствовалось сопротивление, должно быть, он искренне и сам хотел ответить на этот вопрос, так что сила зелья была минимальна. — Я был Салазаром Слизерином, Ровеной Рейвенкло, Годриком Гриффиндором и Хельгой Хаффлпафф одновременно. Они все были мной, и я воздвиг Хогвартс с помощью собственной магии, знаний и силы. Он был моим, в реальности же это просто невозможно. Гарри даже не пришлось напрягаться, чтобы представить это. Видение мгновенно ожило, и мальчик увидел, как он стоит рядом с Риддлом, творя магию, с помощью которой поднимаются стены Хогвартса, принадлежащего отныне лишь им двоим. Гарри наполнял стены магией, складывая кирпичик к кирпичику с особым почтением и любовью, вкладывая всю свою душу в защитные заклинания, чтобы Хогвартс процветал ещё очень долго. Тоска так сильно сжала сердце Гарри, что на мгновение он перестал дышать. Это была глупая, далёкая мечта. Риддл был недостаточно силён, чтобы создать Хогвартс в одиночку, а Гарри и на шаг не приблизился к тому уровню владения магией, на котором был Риддл. Так что ничего подобного точно не могло случится реальной жизни, их версия Хогвартса была бы жалкой пародией на тот величественный замок, увидеть который им посчастливилось в этом мире. А что было бы ещё более ужасно, так это то, что Гарри попросту бы стал обузой для Риддла, вряд ли бы он смог вдохнуть хоть каплю жизни даже в одну-единственную комнатушку. На одном энтузиазме далеко не уедешь. Но всё же что-то глубоко внутри него откликнулось на эту идею самым ярым и неистовым образом, и Гарри внезапно захотел этого с диким отчаянием. Гарри с опозданием понял, что смотрит прямо Риддлу в глаза, и что ментальная связь между ними ярко пульсирует огромной силой. Риддл видел всё, что Гарри только что представлял, и, должно было, это видение тоже на него подействовало, потому что в эту же секунду слизеринец испуганно выдохнул, а его зрачки слегка расширились. Гарри вздрогнул и немедленно отвёл взгляд. Делиться своими мыслями с Риддлом… это было последнее, в чём Гарри нуждался, даже если это были вполне безобидные мечты. -Какой твой любимый сон? — спросил Риддл, и его голос был пропитан неподдельным интересом, который Гарри заметил впервые. Мальчик задумался над этим вопросом, пытаясь вспомнить хоть что-то отдалённо похожее на обычный приятный сон. -Не знаю, — наконец выдохнул он. Ему было неловко говорить об этом, но прямо сейчас Гарри не мог вспомнить ни одного хорошего сна. — Я отчётливо помню только кошмары. Видимо, приятные сны надолго не задерживаются в моей памяти. Лицо Риддла исказилось. Он помрачнел, и неожиданно это принесло волну облегчения, которая смогла успокоить растревоженное сознание Гарри. Он не знал, о чём в этот момент мог думать Риддл, но вряд ли это было что-то ужасное. Возможно, в некотором смысле слизеринец понимал его. Ему тоже снились кошмары — наверное поэтому ему легко было представить каково это — видеть их постоянно, изо дня в день. На долю секунды Гарри испытал сильное искушение спросить его об этом, но смог пересилить себя. Только невинные и бессмысленные вопросы. В этом и был весь смысл. -Какое твоё любимое время года? — спросил Гарри, не подумав. Риддл приподнял одну бровь вверх. -Осень, — ответил он, растягивая каждый слог так, как делал всегда, когда считал заданный ему вопрос крайне глупым. На самом деле… Гарри и сам понимал, что сглупил. -Точно, — выдохнул мальчик с лёгкой улыбкой на губах. — У меня тоже. Разумеется, Риддлу нравилась осень. Осенью он возвращался в Хогвартс. Они снова посмотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова. Воцарившееся молчание было на удивление очень комфортным. -Кто твой самый глупый рыцарь? — продолжил Гарри. Риддл усмехнулся. -Эйвери и Блэк одинаково глупы в моих глазах, — сухо прокомментировал слизеринец. Напоминание об Альфарде стёрло улыбку с лица Гарри. Он уставился на свои руки, чувствуя, как что-то неприятное потихоньку просыпается у него в груди. Возможно, он и смог выиграть Риддла в этом раунде, но он всё ещё терпел поражение там, где это было действительно важно. Гарри подтолкнул Альфарда к решению, которое никогда не сделает его счастливым, вопреки всем его тщетным надеждам. -Не дури, — внезапно произнёс Риддл. Гарри вздрогнул от неожиданности и взглянул слизеринцу в глаза. — Ты винишь себя в том, что произошло? На самом деле ты просто ускорил необратимый процесс. Блэк всё равно рано или поздно вернулся бы, приняв все мои прежние и любые другие условия. Это было неизбежно. Гарри раскрыл рот, скорее от удивления, чем от тревоги. Он был почти уверен, что не произносил ничего подобного вслух, так откуда Риддл мог знать, о чём он думает? Неужели его мысли настолько очевидны? И… Что это было? Попытка утешить его? Наверное, это было последнее, что Гарри ожидал от человека, который в этот момент сидел напротив него. В ту же секунду по его сердцу разлилась приятная теплота, и если бы Риддл не был бы тем самым ублюдком, из-за которого вся эта ситуация и возникла, Гарри сделал бы какую-нибудь очередную глупость, да хоть улыбнулся бы. Или, что ещё хуже, полез бы к нему с благодарностями. Насколько же он жалок, если так сильно реагирует на любое подобие утешения? Хочет получить его от того, кто по сути и является самым большим злом всего этого мира. Гарри уже и сам себя не понимал. Возможно, он просто безнадёжен. Молчание затягивалось. Чем дольше Гарри думал о них с Риддлом, тем сильнее его подмывало спросить о чём-то более личном. Подобный вопрос был бы по-настоящему эгоистичным. Наверное, Гарри не стоило его задавать. И всё же слова вертелись у него на языке, и мальчик решил просто пустить всю эту ситуацию на самотёк и будь, что будет. Если он сам считал свои чувства к Риддлу запутанными, было бы более чем справедливо узнать, испытывал ли Риддл что-то подобное в ответ. -Каким ты видишь меня? — выпалил Гарри. Как только этот вопрос сорвался с его губ, мальчик тут же захотел забрать его обратно. Лицо загорелось, и Гарри неловко откашлялся, чувствуя, как жгучий стыд заставляет его кровь кипеть. -Я имею в виду… — Гарри запнулся, его голос звучал по-другому из-за сильного смущения. — Просто опиши меня тремя словами, что-то вроде того. Риддл молчал пару секунд. То ли действие зелья начало ослабевать, то ли слизеринец не мог подобрать нужных слов для ответа. Гарри уже собирался забрать свой вопрос назад. Он уже открыл рот, но в этот самый момент Риддл наконец заговорил. -Добрый, — мрачно выдохнул он, и в этом коротком ответе ему удалось передать, как свою симпатию, так и отвращение. — Волнующий. Мой. Гарри показалось, что в этот момент в его голове взорвалась волна жара. Мальчик поёжился, внезапно почувствовав смущение и странное возбуждение одновременно. Гарри неловко откашлялся. -И ни одного оскорбления? — насмешливо протянул он. — Я впечатлён. Риддл приподнял одну бровь. -А что по-твоему значит «добрый»? Фыркнув, Гарри едва сдержал улыбку, которая грозилась осветить всё его лицо. Внезапно ему стало так легко, тепло и уютно. Как будто он сидел здесь со своим другом, а не с тем, кем для него на самом деле был Риддл. Однако даже осознание этого не смогло заставить Гарри почувствовать беспокойство. Он задал ещё пару вопросов о любимых книгах, вещах и еде Риддла, слизеринец отвечал, даже не задумываясь, как будто совсем не возражал поговорить. Напротив, на его лице появилось какое-то незримое довольное выражение, пока он с интересом слушал ответы Гарри, и никогда Риддл не казался настолько искренним, как в этот вечер. Наконец действие зелья начало ослабевать, Риддл едва держал глаза открытыми. -Никогда бы не подумал, что ты такой тощий, — фыркнул Гарри, помогая слизеринцу подняться. — Ну как, будем ещё пить горячий шоколад? Как думаешь? Плечи Риддла затряслись, и до Гарри не сразу дошло, что тот смеётся. Усталый, еле слышный, но это всё равно был смех и было в этом смехе что-то, что окончательно растопило лёд в душе Гарри. Он улыбнулся, вымученной беспомощной улыбкой. -Давай уложим тебя в кровать, — произнёс мальчик. — Остальные, наверное, ещё празднуют, но, мне кажется, они слишком пьяны, чтобы обратить на нас внимание. Риддл фыркнул что-то, то ли соглашаясь, то ли нет. Обняв Риддла одной рукой за плечи, Гарри повёл его обратно в гостиную Слизерина. Тревога начала усиливаться, когда он услышал знакомые возбуждённые голоса — Риддл, казалось, настолько обессилел, что единственным вариантом оставалось тащить его на спине через всю общую гостиную, и это явно было бы очень плохим решением. Гарри замер в нерешительности, и в этот самый момент Риддл поднял голову и выпрямился. Его взгляд всё ещё был затуманен, но каким-то невероятным образом ему удалось сделать несколько уверенных шагов внутрь и дойти до лестницы почти ровным шагом. Гарри поспешил за ним, и они оба замерли, когда прямо перед ними материализовалась Гринграсс, её щёки раскраснелись от количества выпитого алкоголя. -Том! — радостно воскликнула она. — Я тебя как раз искала. Риддл моргнул, не сказав ни слова, пока Гарри замер, гадая, как долго слизеринец сможет простоять на своих двоих. Гринграсс, должно быть, почувствовала, что что-то было не так, её глаза переместились в сторону Гарри и медленно сузились от отвращения. -Том? — снова начала она. — Что вы делали вместе? Не глядя на Риддла, Гарри почувствовал, как в нём нарастает напряжение, с каждой секундой воздух вокруг него наполнялся мрачной яростью. Действие зелья, возможно, прошло, но, вероятно, какой-то осадок ещё остался, заставляя его отвечать на вопрос Гринграсс. Сам по себе вопрос был безобидным — Риддл мог бы просто сказать что-то вроде: «Мы разговаривали», и всё. Но позволить Гринграсс неосознанно воспользоваться его уязвимым положением, его невозможностью промолчать в тот момент, когда ему этого хотелось... Риддлу была ненавистна сама мысль об этом, и Гарри тоже. Гарри имел право расквитаться с Риддлом, но это не значило, что он собирался позволить Гринграсс делать то же самое. -Просто кое-какие рыцарские дела, — весело влез Гарри, делая шаг вперёд, чтобы встать между девушкой и Риддлом. — Поскольку я только недавно присоединился к вам, Том объяснил мне некоторые моменты. Так мило с его стороны, правда? Смесь злости и отвращения прокатилось по лицу Гринграсс. Её губы дрогнули, готовые произнести какую-то несомненно язвительную реплику, но Гарри перебил её в этот же момент. -На самом деле мы ещё не закончили наш разговор, просто Том хотел вернуться, посмотреть, всё ли здесь в порядке. Уже довольно поздно, не правда ли, Том? -Да, — согласился Риддл, и сердце мальчика подпрыгнуло от того, как быстро он воспользовался представившейся возможностью. Гарри заметил, как Риддл одарил Гринграсс безразличным взглядом. — Скажи всем, чтобы они заканчивали. Через полчаса здесь никого не должно быть. Мы с Поттером закончим наш разговор в спальне. Гринграсс явно одновременно разрывало от ревности и счастья от того, что ей доверили главную роль в отсутствии Тома. В конечном итоге, последнее всё равно победило. Гринграсс слегка склонила голову, выражая искреннее почтение стоявшему напротив Риддлу. -Я всё сделаю в лучшем виде, — пообещала девушка. Риддл послал ей едва заметную улыбку, от которой Гринграсс моментально заалела. Гарри подождал, пока Том сделает шаг вперёд, и только после этого последовал за ним, надеясь, что сможет заслонить его от посторонних глаз. Это было хорошее решение. Риддл едва успел сделать пару шагов, как тут же споткнулся, Гарри моментально подскочил к нему, прижав руку к спине. Слизеринец одарил его долгим, непроницаемым взглядом, прежде чем медленно расслабиться, позволив Гарри помочь. В этот момент Гарри всего переполняло тепло и счастье. Посмелев, он обнял Риддла за плечи, доведя его до самой кровати. -Ещё помощь нужна? — спросил мальчик и получил в ответ ещё один долгий, задумчивый взгляд. -Нет, — наконец, выдохнул Риддл, моментально нахмурившись. Неужели он собирался согласиться? Просто чтобы как-то смутить Гарри? Заставить его позаботиться о нём? В самом деле, Риддл был неисправим. В любой ситуации искал возможность обернуть ситуацию в свою пользу, даже тогда, когда в этом не было никакого смысла. Закатив глаза, Гарри отошёл к своей кровати, начав собираться ко сну. -Спи, — пробормотал мальчик в сторону Риддла. — И больше никаких зелий. Воцарилась тишина. Гарри и не надеялся услышать ответа, но спустя минуту раздался тяжёлый вздох. -Больше никаких зелий, — согласился Риддл. Он звучал раздражённо, но… он сказал. Сказал в тот момент, когда не мог соврать. Глупая улыбка осветила лицо Гарри. Он заснул, не переставая улыбаться.

***

Ночь прошла на удивление спокойно. Никакие сны не потревожили Гарри, поэтому он проснулся ближе к восьми часам, выспавшимся и полным энтузиазма и энергии, которую он не чувствовал уже… месяцы? Годы? А чувствовал ли он вообще это когда-либо раньше? Гарри не понимал, что именно послужило причиной его хорошего настроения, и уж точно он не собирался страдать по этому поводу. Юноша позволил себе потянуться, издав довольный стон от того, насколько все сегодня было приятно, и, наконец, раздвинул балдахин — внимательный взгляд Риддла пронзил его в ту же секунду. —Доброе утро, — нежно протянул Риддл. Гарри сонно моргнул, сбитый с толку подобным поведением слизеринца и тем, что он вообще находится здесь. В спальне больше никого не было. Вероятно, остальные уже ушли на завтрак, так почему же Риддл решил задержаться? Он никогда никуда не опаздывал. —Доброе утро, — спустя мгновенье произнёс Гарри. Риддл больше ничего не сказал — его взгляд медленно скользнул вниз по футболке Гарри и его красным шортам, затем еще ниже к его голым ногам. Гарри покраснел, сам не зная, почему. Его сердце забилось быстрее, и он отвернулся, неловко потянувшись за одеждой. Одеваться в присутствии Риддла было… странно. Гарри в свое время жил с Гриффиндором, а теперь со Слизерином, большинство его однокурсников в общей спальне и в команде по квиддичу никогда не стеснялись переодеваться при всех. Конечно, кто-то предпочитал делать это за закрытым пологом кровати, но в этом не было ничего особо смущающего. Поэтому Гарри не понимал, почему его тело так сильно горело от одного только взгляда Риддла — и почему он вообще наблюдает за ним в такой момент. Смущение сделало его еще более неуклюжим. Гарри потратил почти две минуты, пытаясь выиграть борьбу со своими штанами, а затем ещё больше времени на то, чтобы справиться с зеленым галстуком. Когда он наконец закончил, с него как будто сошло сто потов, хотя в спальне было довольно прохладно, а Риддл все еще не сводил с него внимательных глаз. -Тебе что-то нужно? — наконец не выдержал Гарри. Ему самому показалось, что он был слишком резок, но было уже поздно. Риддл обладал поистине уникальным талантом — злить Гарри одним своим присутствием. С задумчивым мычанием Риддл грациозно поднялся и приблизился к Гарри. Его тонкие пальцы коснулись живота юноши, прежде чем скользнуть вверх и обвиться вокруг галстука. На лбу слизеринца показались тоненькие морщинки. -Твой галстук выглядит неприемлемо, — заметил Риддл. — Как будто ты носишь его уже не первый год. Кто-то пользовался им до тебя? Мозг Гарри все еще пытался сообразить, зачем Риддл так бесцеремонно вломился в его личное пространство и так запросто касался его все это время. Гарри пребывал в полнейшем замешательстве. К счастью, Риддл, похоже, и не надеялся услышать от него ответа на свой вопрос. С тем же выражением игривого неодобрения он развязал галстук Гарри и спрятал его в своем кармане. -У меня есть кое-что получше, — небрежно произнёс слизеринец, возвращаясь к своей кровати и открывая сундук. Спустя пару мгновений он вытащил из него точно такой же зеленый галстук. — Я думаю, это был подарок от… кого-то. Я никогда не носил его, так что он практически новый, к тому же сделан из гораздо более качественного материала. Гарри не знал, что на это ответить, как бы сильно его сознание не пыталось прийти в себя. Он все еще был в абсолютном замешательстве. -Вот, — любезно продолжил Риддл, — примерь. Вот только он не отдал Гарри галстук. Он сам принялся завязывать его на шее мальчика, и когда его пальцы на мгновение небрежно коснулись голой кожи, по телу Гарри пробежал опасный жар. Его колени едва не подогнулись — он спохватился лишь в последний момент, вздрогнув, от осознания такой сильной и непонятной ему реакции собственного тела. Если бы Риддл не отпустил его в эту же секунду, Гарри отпрянул бы сам. К счастью, все было готово — Риддл сделал шаг назад, наблюдая за результатом своего труда. -Неплохо, — произнес он. Гарри снова вздрогнул, едва не проглотив язык от того, как быстро заколотилось сердце у него в груди. — Скажи мне, если палец будет болеть. Я помогу. Сказав это, Риддл вышел из спальни. Гарри продолжал неподвижно стоять, слишком ошеломлённый, чтобы покинуть эту комнату прямо сейчас. Даже если не брать в учёт странную заинтересованность Риддла галстуками… Что должна была означать его последняя фраза? Пытался ли он намекнуть ему, что сломанный палец Гарри — палец, который, между прочим, сломал сам Риддл, — мешает ему позаботиться о себе? И что именно Риддл собирался помогать ему делать? Одеваться? Нелепость какая. Может ли быть, что Риддл всё ещё был под действием зелья. Иначе его странное поведение с самого утра не имело никакого смысла. Гарри провёл пальцами по своему новому галстуку. Да, материал был намного приятнее, чем у его прошлого. Но в остальном между ними не было никакой видимой разницы. Так что же нашло на Риддла в этот раз? Покачав головой, Гарри в полнейшем замешательстве вышел из спальни. Сегодня он был по-настоящему голоден, так что не за что на свете не собирался пропускать завтрак.