Колдун одиннадцатого мира

      23 августа, 2013 год от рождества Христова.       Два месяца спустя.       Лаборатория разработки и контроля биопереноса, объект КУЗНЯ, Латверия, Восточная Европа, Евразия, Земля.       — Что? — удивленно переспросил я, вздёрнув бровь и скрестив руки на груди. — Не могли бы повторить свои слова, полковник Страйкер?       Та лишь высокомерно хмыкнула, окинув меня полным превосходства и высокомерия взглядом. Это особенно хорошо читалось сквозь первоклассный экран, специально установленный в этой лаборатории для удалённых звонков и совещаний, которые мне в последний месяц пришлось провести не мало.       — Да ради Богини, — ответила престарелая военная, частично отзеркалив мой жест и выдохнув особо крупную струю сигаретного дыма, в котором её кабинет практически утопал. — Я разрываю с вами все контакты, мистер Хекматьяр. Дальше моё подразделение пойдёт своей дорогой, а все пойманные мутанты уйдут в юрисдикцию правительства. У вас есть два месяца, дабы вернуть объекты с 18 по 42 для их дальнейшего изучения и удержания в новой правительственной тюрьме Belle Reve.       На что я промолчал, взяв небольшую паузу, дабы как следует осмыслить услышанное.       — Ещё раз. Вы понимаете, что только что сказали, полковник Страйкер? — спросил я, опасно сверкнув глазами и одним своим видом пообещав оборзевшей женщине все круги Ада. К сожалению, она этого даже не поняла. — Я никогда не страдал всепрощением, а ваши слова не просто тянут на открытое хамство. Это предательство. Предательство нашего сотрудничества, договорённостей и лично меня. Вы же понимаете, что с вами будет?       На что Страйкер лишь хмыкнула, медленно стряхнув лишний пепел с сигары.       — Не нужно угроз, Хекматьяр. Особенно в вашем положении, — ответила она, блеснув желтоватыми, с табачным налётом зубами. — В первую очередь я уполномоченное военное лицо, а вы простой гражданский, без какой-либо должности. Вас могут и арестовать за нарушение 18 статьи армейского кодекса.       — Я помню. Влияние, препятствование или возмездие должностному лицу путём угроз. Карается 10 годами тюремного заключения. Американские законы я знаю не хуже вас, — ответил я, убрав злость, на место которой пришла искренняя заинтересованность. — Мне любопытно другое — у какой волшебницы вы купили такое хорошее зелье?       — Чего? — недоумённо переспросила полковник, на мгновение потеряв спесь. — О чём вы?       — Я спрашиваю, где вы нашли ту легендарную добрую волшебницу из страны Оз с зельем вечной храбрости, раз смеете говорить мне такое в лицо? — спросил я, склонив голову набок. — Или вы, зная о состоянии вашей дочери и половины "подопытных", все же подсели на собственные наркотики? Другой причины подобного поведения я, честно, не вижу.       Провокация удалась.       Обычно Страйкер всегда сохраняла хладнокровие, неважно, в какой ситуации ей пришлось оказаться. Годы работы сначала на военных должностях в Афганистане и Иране, а затем в качестве аналитика и руководителя в засекреченных отделах Пентагона выработали в ней привычку крепко держать себя в руках, вне зависимости от происходящего. Однако у каждого человека, невзирая на эпоху, мир или национальность, всегда найдётся слабая точка, давление на которую с лёгкостью выведет его из равновесия и даст все необходимые ответы.       — Ты-ы-ы-ы… — В случае Страйкер это была её единственная дочь-мутант, пробудившаяся несколько лет назад и показавшая ТАКОЙ потенциал, что женщина, повёрнутая на паранойе и превосходстве человеческой расы, самолично сделала ей химическую эвтаназию, фактически превратив в овощ.       — Да-да?       «Какая ирония…» — думал я, с усмешкой наблюдая, как стремительно наливалось краской лицо моей визави. — «Дочь самой большой мутантоненавистницы Америки оказалась потенциальным Омега-классом, способным корректировать или подавлять чужие силы. Воистину, у Вселенной и её создателей очень извращённое чувство юмора».       — Ты покойник! Клянусь, покойник! — наконец-то созрела полковник, выплеснув на меня весь свой гнев. — Считаешь себя неприкосновенным, Хекматьяр? Богом во плоти? Это не так. Твоё время кончилось. Большим тётям надоело тебя покрывать. Отныне ты просто старый хрен, без связей и власти! Ни в Пентагон, ни в Белый дом, ни в Совет Безопасности тебе дороги нет!       — Какие интересные слова, — довольно потянув последнее слово, ответил я, широко ухмыльнувшись. — А конкретные фамилии не назовёте?       — … — Тут до старушки дошло, что она только что сморозила. Кожа побледнела, лицо осунулось, а на лбу отчётливо выступил пот.       Клац…       Единственное, на что её хватило, — это щёлкнуть тумблером, дабы прервать звонок и осознать, насколько она сейчас подставилась. Одно дело угрожать мне, лишь намекая на своих возможных покровителей, другое — прямо говорить, где они окопались и как с ней связаны.       — Вижу, крысы всё-таки объединились, — сказала подошедшая ко мне со спины Коко, положив свои тонкие пальчики на плечи и начав их разминать. —       Ух-х-х… — блаженно протянул я, получая искреннее удовольствие от массажа, который простому человеку переломал бы обе ключицы и позвоночник. — Твоя правда, доченька…       — И что ты будешь делать, отец? — спросила она, слегка усилив напор, от чего по кабинету разнесся отчетливый хруст, с которым драконьи мышцы гнулись и расслаблялись, принося мне еще большее наслаждение. — Раз здесь замешан Белый Дом и Совет Безопасности, значит, президент все же решилась укусить руку, которая ее кормит. И произойти это могло только в одном случае… — Если ей пообещали помощь с переизбранием, а значит, в этом замешан ряд крупных медиамагнатов, способных влиять на общественное мнение, — кивнул я, а затем, прикрыв глаза, начал все хорошенько обдумывать.       То, что только выкинула Страйкер, в открытую послав меня на все четыре стороны, на самом деле было ожидаемо, ведь я слишком заигрался, набирая капитал, власть и влияние.       Для понимания: сейчас на дворе шел прекрасный 2013 год. Мир уже отошел от кризиса 2008 года и стремительно восстанавливался благодаря впрыску новых технологий от таких гигантов, как Oscorp, Stark Industries, Von Doom Incorporated и других компаний, возглавляемых гениальными учеными, управленцами и просто красавицами, вертящими рынком, как им заблагорассудится.       Одни цифры чего стоят.       Oscorp — капитализация 479 млрд долларов, за что надо сказать мерси Норме, умудрившейся все же найти свою золотую гусыню, выйдя на рынок генных технологий и улучшений, избавив человечество от астмы и ряда других респираторных заболеваний.       Обновленная Stark Industries — 757 млрд долларов. Эта компания, даже в отсутствие свой основательницы умудрялась держать планку, будучи первой в мире по разработкам в сфере чистой энергии и аккумуляторов.       Von Doom Incorporated — 390 млрд долларов, что тоже неплохо, особенно на фоне того, что Виктория не стала включать сюда свои латверийские активы, где находилось 40% промышленных мощностей корпорации.       И таких компаний по всему миру были десятки, благодаря чему планета процветала и своим совокупным ВВП медленно приближалась к 80 триллионам долларов. Гигантские цифры, которые простой обыватель даже осознать не мог, из которых 30% приходились на США, 10% на Китай, 6% на Японию и оставшиеся 54% на оставшиеся страны.       Вопрос: какое место в этом царстве цифр и мнимого богатства занимало Abstergo?       Ответ — самое первое.       Благодаря относительно недавней презентации Aməša Spəṇta, ряду не менее важных второстепенных проектов, а также многовековому накоплению резервов, капитализация моей компании на данный момент составила невероятные 4,8 триллиона долларов.       4,8 триллиона. Это было в шесть раз больше, чем у номинального второго места, в лице Stark Industries. Это 20% от всей экономики США, считающейся самой богатой страной мира. Да черт возьми, это суммарное богатство таких стран, как Франция и Англия, или Бразилия и Россия вместе взятых.       «Я мог бы купить всю свою родину и все равно остаться богатейшим человеком планеты» — Подумал я, чувствуя просто невероятное удовлетворение. Abstergo была плодом моих трудов и было бы странно этим не гордиться.       Такие деньги не просто давали власть. Они одним своим существованием говорили: наш обладатель — Царь Горы, способный одним движением устроить настоящий мировой кризис. Всё благодаря условиям глобальной экономики и взаимосвязанности производств друг с другом.       В обычных обстоятельствах ни одно правительство не допустило бы рождение подобного монстра. Не из желания обезопасить собственных сограждан от гипермонополиста, а из опасения потерять власть. Ведь политика напрямую проистекает из экономики как основы любого современного капиталистического общества.       Однако правительство США было сковано сначала Биллем Хекматьяр, не дающим федеральному суду или другим службам напрямую вмешиваться в дела моей компании, а затем переходом на мою сторону большей части Конгресса, члены которого выстраивались в натуральную очередь ради омоложения и исцеления от всех болезней. Демократы, республиканцы, зелёные… Всем было плевать, кто стоял с ними в одной очереди. Главное пройти омоложение и снова дефилировать в купальнике на Лазурном берегу. Свою шкуру они ценили гораздо больше.       Благодаря этому Abstergo могло вести свободную деятельность на территории обеих Америк, Европы и большей части Юго-Восточной Азии, игнорируя большую часть бюрократических проволочек, что испокон веков было главным стопором для любого бизнеса.       «Жаль, что долго это продолжаться не могло», — мысленно цыкнул я, в который раз проклиная человеческую природу.       Моя компания не была традиционной корпорацией зла. Я не давил политиков ради получения преференций, не подделывал документацию для уменьшения затрат, не скрывал провалы, не эксплуатировал в чёрную сотрудников. Зачем? Если хорошая зарплата и достойное отношение, особенно на фоне скотства, творящегося в остальном мире, даёт такую мотивацию, что с лихвой окупает большую часть вложений. Да, были перегибы на местах. Да, были скандалы, из-за которых приходилось увольнять даже топ-менеджеров, но прозвище "Корпорация Зла" к Abstergo так и не прилипло, несмотря на старания купленных журналистов или реальных ненавистников.       Вот только это ещё сильнее пугало сильнейших мира сего. Человек в первую очередь судит по себе. Добряк везде ищет доброту, мерзавец — подлость, параноик — подставу. Нужно ли объяснять, к кому относилась большая часть политиков, с которыми мне приходилось иметь дело?       Они просто не понимали моих мотивов. Почему Abstergo просто растёт, не используя все свои ресурсы для максимизации прибыли или получения власти? Люди, забравшиеся на вершину политического Олимпа, используя для этого чужие головы, не понимали, почему так происходит.       Непонимание рождало опасение.       Опасение — страх.       А страх медленно перерастал в ненависть, затуманивающую даже те плюсы, которые они получали от сотрудничества со мной.       Итог закономерен: в правительстве сама собой (и при небольшом содействии Фьюри) сформировалась партия, желавшая избавиться от меня. И, судя по упоминанию Белого Дома, в этом оказалась замешана даже президент, занявшая это место в большей степени благодаря моим деньгам.       «Настоящее, прямолинейное предательство», — ухмыльнулся я, вспомнив приятную престарелую женщину, при каждой встрече осыпавшую меня комплиментами и уверениями в собственной дружбе. — «Неприятно, но ожидаемо».       — Отец? — вырвал меня из размышлений голос Коко. — Ты заснул?       — Немного задремал, — ответил я, стряхивая с разума тонкий шлейф неги. — Благодаря тебе. Массаж получился прекрасный.       — Другого не делаем, — сказала дочь, убирая руки и отступая на шаг в сторону. — Так, что на счет моего вопроса? Будем как-то отвечать нашим бывшим друзьям?       — Зачем? — ответил я вопросом на вопрос. — Сейчас это бессмысленно, доча. Происходи это пару лет назад, я бы воспользовался всеми своими силами, дабы утопить их в собственных туалетах. Максимально грязно и публично. Но сейчас, накануне нашего триумфа, для которого нужны все ресурсы?       — Не хочешь распыляться, — поведя плечами, заметила Коралин. — Понимаю.       — Разумом, но не сердцем, — заметил я, встретившись с парой голубых, сияющих внутренним светом, глаз. — Ты же хочешь убить их. Показать, как глупо нарушать договорённости с семьей Хекматьяр.       — …Видишь меня насквозь, отец, — после небольшой паузы ответила Коко, всего на мгновение показав свои настоящие эмоции.       «Лучше бы я этого не видел», — подумал я, всеми силами сохраняя безучастное выражение лица. Все такая же улыбка, все такой же взгляд льдистых глаз, но скрывавшийся там мертвенный холод был способен напугать даже владыку Темного Измерения. — «Говорят, чужая душа — потемки. Так и есть, просто в душе моей дочери живут твари, способные сожрать любого неудачливого вторженца».       — Давай не будем терять время, — сказал я, вставая из-за стула и направляясь к противоположной части лаборатории, к небольшому бронированному кейсу. — Время почти пришло.       — И вправду, — кивнула Коко, бросив взгляд на угол экрана, где высвечивалось время.       46 минут до полудня.       Сам момент Х был назначен ровно на полдень, значит, нам нужно было поторопиться, дабы провести все оставшиеся приготовления.       «Например, это», — подумал я, выбивая на кейсе длинный 32-значный пароль, известный только мне. Пальцы парили, выбивая сложную комбинацию из цифр, латиницы, кириллицы, арабской вязи и китайских иероглифов, на подборку которых даже Альтрон бы потратил несколько лет, а любая ошибка грозила уничтожением содержимого и заливанием всего помещения тяжелой армированной пеной.       Кто-то скажет: «Паранойя и излишний риск». Я же, со своим интеллектом и ловкостью, позволяющими с первого раза идеально повторить двухчасовой балет, отвечу: «Перестраховка, отдающая должное моим врагам».       Ведь содержание кейса было соответствующее: одиннадцать флаконов с частицами Пим, которых изначально было тринадцать, но мы использовали две ампулы для доставки Куклы на Землю. Всё, что мне удалось утащить из лабораторий Хелены, прежде чем мать и дочь заподозрили меня в недобром и исчезли, заметая все следы.       Впрочем это не произвело никакого эффекта на мои планы, поскольку мне изначально нужны были всего шесть флаконов, а остальные были взяты в качестве предосторожности, задела на будущие исследования и простого баловства. Да, могу смело признать: мне доставило искреннее удовольствие красть одну из самых опасных субстанций из-под носа умнейшей женщины своего времени.       — Пошли, — сказал я, перехватив между пальцами четыре ампулы и направившись в сторону лифта, должного доставить нас на верхние уровни КУЗНИ. Там, в специально построенной шахте, спроектированной так, чтобы вес тысячетонного металлического тела не продавливал грунт, стояла она.       Самая дорогая кукла во Вселенной, полностью отлитая из вибраниума, уру и адамантия.       Возвышаясь на девятьсот метров вверх, она производила непередаваемые ощущения: мощь, тяжесть, сила, изящество сочетали, создавая какую-то уникальную ауру, которую было невозможно описать словами. Да на её фоне любой человек чувствовал себя муравьём, которого раздавят и не заметят. Добавить к этому идеальную женскую фигуру, чьи пропорции были списаны с Коко, и длинные вибраниумные волосы, медленно развивающиеся на ветру, — и получим настоящую богиню, которой какие-нибудь древние варвары могли бы начать поклоняться как богине.       «И это она ещё не в свой натуральный рост», — подумал я, стоя на центральной площадке и наблюдая, как Виктория проводит последние тесты. Изначально кукла была высотой под девять километров, но я решил пожалеть Мистерио. Та и так с ног сбивалась, пытаясь всеми силами скрыть творящееся здесь тепловое и сейсмическое безобразие. Добавление к этому девятикилометровой махины, способной головой сбивать некоторые самолёты, точно бы свело её в могилу.       Да, это усложнило работу фон Дум и Коко, но те справились, и теперь тело готово было к эксплуатации.       — Всё готово? — спросил я у приземлившейся рядом со мной волшебницы, закончившей вносить последние изменения где-то в районе горла куклы.       — Да, — кивнула она, сдув с лица неудачно упавшую прядь. — Все зачарования легли на свои места. Теперь эта штучка стала ещё крепче, чем раньше.       — Куда уж крепче, — проворчала под нос Коко, сложив руки на груди. — Она, так-то, из сплава нерушимого металла создана.       — Физически — да, но не энергетически, — возразил я, подняв палец. — Ты же сама помнишь тот костюм Серебряной Самурай с раскаляемой катаной. Она могла спокойно резать адамантий, пользуясь молекулярной заточкой и разницей температур. Учитывая, какую силу тебе предстоит в будущем принять, этот аспект становится жизненно важен.       — Знаю, знаю, — ответила доча, пожав плечами. — Что, нельзя хотя бы для вида поворчать?       — Можно, можно, — фыркнул я, потрепав её по голове и заработав недовольный зырк. — Как той, кому сегодня предстоит рискнуть собственной жизнью, тебе можно многое.       — Но не всё? — хитро улыбнувшись, уточнила она.       — Всё нельзя даже мне, — с весельем в голосе ответил я, подходя вплотную к телу и, найдя специальный разъём, вставил в него четыре ампулы с частицами.       Мгновение, и антропоморфный кусок металла уменьшился всего до девяти метров, став размером с небольшой трёхэтажный дом.       Скрип…       Бабах…       «Всё-таки не выдержали», — подумал я, глядя на огромный кратер в армированном бетонном полу, куда по пояс ушло тело, остановившись лишь уперевшись в тонкую прослойку адамантия, спроектированную специально на этот случай. Она распределила массу куклы по всей территории комплекса, не дав телу провалиться в магму. Ведь частицы Пима не просто уменьшали объект, нарушая половину физических законов. Нет, они лишь уменьшали или увеличивали расстояние между атомами, благодаря чему масса самого объекта оставалась прежней, а размер мог свободно меняться в любых пределах.       «Правда, как при таких условиях они могли путешествовать в квантовое измерение и кататься на муравьях, я до сих пор не понимаю», — подумал я, шестым чувством ощущая, что Хелен Пим хранила гораздо больше секретов, чем показывали в фильмах.       — Виктория, справишься? — обратился я к девушке, которая была единственной, способной перетащить эту бандуру в нужное место, мастерски используя порталы и магию облегчения веса. Без неё пришлось бы заморачиваться и разрабатывать технологию нулевой точки для перевозки подобных грузов, и то не факт, что получилось бы.       — Да, — кивнула она, начав творить свою магию, окутавшись многочисленными зелёными кругами и полями. — К полудню оно будет на месте.       — Благодарю, — сказал я своей женщине, а затем, повернувшись, обратился к Коко. — Ты тоже иди вниз. Готовься к операции. Я скоро буду.       — Как скажете, отец, — послушно ответила она, развернувшись и направившись в сторону лифта. Я же, подобрав упавшие пустые флаконы, направился в сторону рубки охраны, где меня уже ждали.       — Все готовы? — спросил я, обведя взглядом ровные ряды клонов, закованных в одинаковую черную броню с редкими светящимися элементами. Вместе с энергетическими винтовками они были последней разработкой моего сумрачного гения от военной промышленности, позволяя искривлять путь большинства снарядов, неважно, были ли они материальными или магическими. Энергии Эфира, контролирующего саму реальность, на такие мелочи было плевать.       — Да, господин, — вышла вперед Мать, которую из толпы выделял лишь небольшой шеврон, едва заметный на всей остальной форме. — Силы VersaLife заняли оборонительные посты. Техника и авиация наготове.       — Что насчет регенераторов? — упомянул я клонов Лауры, которую ради такого случая решил выдернуть из Антарктиды.       — Прибыли полчаса назад и заняли отведенные им места, — отчиталась старейшая из клонов, не убирая рук со своего оружия. — Не беспокойтесь, господин Хекматьяр. Кто бы ни напал на объект, мы будем готовы.       — Очень на это надеюсь, — ответил я, тяжело вздохнув и направившись вниз, обратно в лабораторию, где меня ждала еще одна личность, от мотивации которой зависело процентов сорок нашего успеха.       — Анна-Мария, как ты? — спросил я у девушки, облаченной в специальный желто-зеленый костюм, блокирующий большую часть ее способностей, которые после принятия Blockbuster-а вышли на новый уровень. Сидящая на небольшой скамейке в самой отдаленной части лаборатории, она больше напоминала одинокую студентку, чем мутанта, чей потенциал равен или превосходит Апокалипсиса. Ведь тому для кражи сил требовалась помощь специальных механизмов, а Роуг могла творить подобное сама, без посторонней помощи.       «Не поглощай ты вместе с силами воспоминания, рискуя рано или поздно сойти с ума, — подумал я, в очередной раз поблагодарив сценаристов, прописавших ей ненависть к собственным силам и истовое желание от них избавиться, — то могла бы стать сильнейшим существом на Земле».       — Волнуюсь, мистер Хекматьяр, — ответила юная девушка, проведя рукой по седым прядям, начавшим появляться после принятия сыворотки. — Боюсь, не справлюсь и напортачу.       — А для подобного есть причины? — уточнил я, сев рядом и заглянув в ярко-зеленые глаза Роуг. — Разве это не ты потратила на тренировки весь последний год, до идеала отточив свои силы? Если не ты, то кто, Анна? Кто, кроме тебя, способен справиться с подобной ролью?       Здесь я не лукавил.       Замотивированная возможностью не только избавиться от сил, но и получить за это хорошее финансовое вознаграждение, навсегда забыв о таком слове, как "бедность", она днями и ночами использовала свою силу, постепенно перейдя с рыб на сложных приматов, а через пару месяцев добравшись до человека. Тогда тренировки практически встали, ведь Роуг не желала засорять голову чужими знаниями и воспоминаниями, но посильная помощь Коко и Каспера смогли исправить положение. Теперь она может идеально провернуть передачу сил от одного мутанта к другому, не забрав себе ни капли силы.       Как раз то, что мне было нужно.       — Не знаю, — до скрипа сжав кулаки, ответила девушка, опустив взгляд в пол. — Я не знаю, мистер Хекматьяр. Почему я? Я же невзачная простушка из Миннесоты. Приемная дочь пары скурившихся хиппи. Зачем Богиня послала на мою голову подобные испытания!       «Да твою ж мать…» — выругался я про себя, обещая оторвать голову нашему штатному психологу. Стабильна она! Как же… — «Придется решать проблему на месте».       — Скажи, Мария, ты же верующая? — спросил я, подсаживаясь поближе и беря ее за руку. Важный жест, особенно для нее, лишенной возможности прикоснуться к кому-либо.       — Да, — кивнула девушка, которую ощутимо потрясывало.       — Как думаешь, Богиня и вправду так милостива, как о ней говорят? — продолжил я задавать вопросы, максимально играя голосом, добавляя в него бархатных ноток, дабы успокоить разволновавшуюся девушку.       — Не знаю, — ответила она, передернув плечами.       — Я вот думаю, это правда, — сказал я, чуть сжав ее ладони. — И это выражено во всем: в ее дарах, в ее посланниках и пророках, даже в ее книгах, где она называет всех людей не иначе как своими детьми. Хотя многие священники позже вымарали это слово, начав называть нас не иначе как "рабами божьими".       — К чему все это? — спросила Роуг, посмотрев мне в глаза, отчего стало видно текущие по щекам слезы.       — К тому, что даже свои испытания она дает с любовью, — сказал я, поучительно подняв палец вверх. — Ты же помнишь послание к Коринфянам? Глава 10, 13-й стих?       На что девушка лишь покачала головой, заставив меня мысленно выругаться.       «И она еще верующей себя не называет? Наверняка даже детскую Библию не читала», — презрительно подумал я, внешне сохраняя благостное и понимающее выражение. — «Вот таки появляются фанатики: собственных книг не читали, но считают себя защитниками веры и поэтому творят любую фигню».       — Оно гласит: «Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести». — По памяти процитировал я отрывок Нового Завета, прочитанный мной как на латыни, так и на языке оригинала. Спасибо одному вампиру-коллекционеру, обожавшему подобные артефакты. — Это значит, нам не даётся испытаний, которые мы не можем пройти. Любая гора проходима, через любую реку можно переправиться вплавь. Разве это не так?       — Т-так… — заикаясь, ответила девушка, на которую цитата из Библии подействовала успокаивающе. Этакий психологический триггер, вбитый в неё ещё в детстве, когда она жила в религиозной общине.       — Значит, и ты справишься, — улыбнувшись, сказал я, приобнимая её за плечо. — Я знаю это. Тебе всё по силам, Анна. Просто нужно верить в себя.       — Д-да. Вы правы, — тоже улыбнувшись, ответила девушка. — Я справлюсь! Я всё сделаю!       И, в одно движение вскочив на ноги, направилась в сторону рабочей зоны лаборатории, пыша силой и уверенностью. Такова уж была Анна-Мария Рейвен, наивная и добрая девушка из американской глубинки. Легка на подъём, склонная к депрессии и самобичеванию, искренне любящая лошадей и всякие милые вещи.       Обычная девушка, со своими мечтами и тараканами, коих миллионы живут по всему земному шару.       «Она так мечтает зажить свой "обычной" жизнью, что мне её даже жаль», — подумал я, провожая её полным сочувствия взглядом. Ведь сегодня, к моему огромному сожалению, ей предстояло умереть.       Все ради Великого плана! А, стоп, это из другой оперы, но был смысл близок.