Счастье моё

      Фильм подошёл к концу. Оказывается это был "Кошмар на улице Вязов". Линдеманн немного наклоняется к Цвену:       – Нужно ехать ко врачу.       – Ну не-е-ет! Я так хорошо устроился, – парень крепче прижимает к себе край пледа, который не так давно принёс брюнет.       – Никаких нет. Рих, надо сходить в больницу.       – А может оно само пройдёт? – с надеждой спросил Круспе.       – Не хочешь идти ко врачу? Рихард кивнул.       – Вот прям совсем не хочешь? Он закивал более заинтересовано.       – Значит не поедем, – Тилль расслабленно облокачивается на спинку кровати.       – Да?! – Цвен выпучил на мужчину глаза по пять копеек и не может до конца понять: Шутит ли собеседник? Или на самом деле согласился не ехать?       – Конечно, мой хороший. Вот только, в таком случае, мне придётся колоть тебе уколы, – он с наигранным сожалением посмотрел на мальчишку. – И отнюдь не в руку.       – Зачем это?! – эта фраза была пропитана возмущением. Парень укоризненно посмотрел на брюнета.       – Ну, как зачем? Я хуй знает, что с тобой. Может инфекцию какую подхватил?       – Поехали в больницу. Эта коза ещё и губы надула. Сидит, руки на груди скрестил, нахохлился весь такой из себя обиженный.       – Ладно тебе. Это всё для твоего здоровья.       – Да иди ты. И Тилль пошёл. Пошёл за нормальной одеждой. Ехать в домашнем не хотелось.       Они спускаются к машине и едут в ближайшую больницу. ***       Приехав в это "ужасное", по словам Рихарда, место, парни отправились к терапевту. Очередь была небольшая. “Уедем не ночью. Уже хорошо“ – подумал Линдеманн.       Бежевые стены, запах каких-то медикаментов, бабульки и суета – это лучше всего описывает больницы. Ещё это чувство безысходности. Никто же не приходит в больницу счастливым? А уж тем более выходя из неё. Вряд ли есть человек идущий в это место со штанами полными счастья. И эта дебильная лампочка над кабинетом, которая оповещает людей, что можно проходить.       Рихард прям не знал куда себя деть, ведь спокойно ему не сиделось. Но на его сомнительное счастье, наконец настала их очередь.       – Здравствуйте, присаживайтесь. Что вас привело ко мне? Цвен сел на стул, а брюнет встал сзади и облокотился руками о спинку этого стула.       – Здравствуйте. Да вот, избили. Нам бы ещё побои снять. Где это можно сделать? Врач внимательно посмотрел сначала на подростка, затем на Тилля, но не найдя признаков того, что обидчик мужчина, продолжил осмотр.       – У меня и можно, сейчас только за бланком схожу. Вернувшись, он что-то накалякал в этом бланке и начал осматривать Цвена.       – Досталось же тебе, парень. Закончив, он указал все виду побоев на мальчике и начеркал чем помазать гематомы.       – У тебя сотрясение, так что недельку полежишь дома. Никаких физических нагрузок. Круспе коварно улыбнулся и посмотрел на своего друга.       – Понял? На руках меня понесёшь. Линдеманн наклонился и шёпотом сказал этому засранцу.       – Если перестанешь выкобенивается и будешь,.. хорошим мальчиком,.. понесу.       – Кхм, кхм, – привлёк внимание этих двоих врач. – Рецепт я вам написал, бланк с описанием побоев отдадите в полицию. Вот ещё справка о сотрясение. Отдашь потом в школу.       – Хорошо. Спасибо, до свидания.       – До свидания. Никто не выходит радостный из больницы, да? Есть парочку исключений. И Рихард, который сейчас воображал себя самой важной персоной мира пока Линдеманн нёс его до машины на руках, живой тому пример. Он искалеченный, но согласился бы на то, чтобы его ещё раз ударили, если бы Тилль его ещё поносил на ручках. Чувствовать себя деловой колбасой он любил. Но всё рано или поздно заканчивается. Взглядов они собрали на себе, будь здоров. Но им ли не похуй?       Мужчина кладёт Цвена на заднее сиденье, а сам садится на водительское место. Машина трогается и через пару секунд злосчастной больницу уже не видать. Красота. ***       В четыре парни уже были дома. Тилль разговаривал в спальне с мамой, а Рихард в комнате одноклассника ждал мужчину, что бы они сделали общий созвон Паулю. Ему было решено рассказать обо всём позже, когда тот приедет от бабушки. Через пятнадцать минут мужчина приходит к Цвену и они начинают налаживать связь с космосом. ***       – А, забыл спросить. У вас то там всё хорошо?       – Лучше всех, не поверишь, – отшучивается Линдеманн. – Ладно ребятушки, болтайте, а я пойду прилягу.       – Здрасти приехали. И где ты устать успел, а? Расскажи ка мне. Это же не ты перцы с помидорами в теплицы сажал! – пожаловался Ландерс.       – Зато я картошку сажал. Так что не ной. Тебе полезно косточки размять. Всё, я пошёл, орлы. Круспе с Паулем ещё часок поразговаривали и попрощавшись, отключились. Есть парню не особо хотелось, но в рот положить что-нибудь надо. Как раз с этой целью он и поплёлся на кухню. Что-то приготовить руки чесались страшно, но Тилль увидит, башку открутит. В общем лучше не рисковать. Открыв холодильник и порыскав глазами, Цвен находит салат и решает, что это вполне неплохая закуска на вечер. Салат был самый простой: огурцы, помидоры да майонез. Правильно говорят: красота в простоте. И вкуснота тоже! Добавил бы к этому Круспе. Но он лишь взял салат и пошёл искать брюнета. Ну не имётся человеку, пожалейте. Находит он его в спальне. Мужчина лежал под одеялом и смотрел фильм. Он ходил недавно в душ, так что волосы поблёскивали когда на них попадал свет он экрана телевизора.       – Ты чего вскочил? Сказано было, постельный режим. Что не ясно то? – наконец замечает ночного гостя, Тилль.       – Мне ску-у-учно! – Цвен завёл, старую как мир, песню. Линдеманн показушно закатил глаза, но похлопал по одеялу рядом с собой.       – При условии, что не будешь носиться по всей квартире.       – Угу. Мужчина встаёт, а это чудо ложится на кровать.       – Раз уж ты приполз, обработаем ушибы. Рихард, к всеобщему удивлению, даже отпираться не стал. Молча задрал футболку и лёг на живот. Брюнет, выдавив содержимое тюбика на спину пациенту, стал массирующими движениями растирать её. Осторожно, чтобы не причинить ещё больше боли. И вполне справился со своей задачей, даже перестарался. Рихард уснул. Смотря на такого домашнего Рихарда, в брюнете всё больше закипает чувство злости и ненависти к его отчиму. Но Тилль и так за сегодня заебался, а ещё эту вредную задницу на место тащить. Короче, пусть спит тут.       С такими мыслями, Линдеманн приподнимает друга за бок и обработав последний синяк, укрывает засранца одеялом. Сам потом выключает телевизор и ложится на свободную половину кровати.       – Спокойной ночи, Риш.