Дорога к Победе

      Прошел месяц с тех пор, как Леофин поступил на службу во дворец. С первого дня он исправно выполнял все поручения королевы, не давая ни малейшего повода усомниться в своей преданности. Казалось, всё шло к лучшему: крупные сражения на границе прекратились, война понемногу угасала, и даже в глазах Виктории начинала теплиться надежда на победу. Но спокойствие было обманчивым.       Незримая угроза начала проникать в самую сердцевину дворца. Всё началось с мелочей. Слуги, поначалу жаловавшиеся на лёгкое недомогание, через несколько дней отправлялись в лазарет с высокой температурой. Лекари разводили руками: симптомы напоминали обычную простуду, но болезнь, как бы ее не лечили, не отступала. Травники, алхимики, даже церковники пытались найти способ исцелить больных — всё безрезультатно.       Королева же, несмотря на внутреннюю тревогу, постепенно вновь сближалась с Энди. Это было видно по их долгим беседам, по лёгкости, с которой они находили общие темы для разговора. Гэмбл не скрывал своей радости — для него это означало шанс на что-то большее, пусть даже он пока не решался сделать первый шаг. Но, словно по злому умыслу, в самые важные моменты рядом оказывался Леофин.       То он подходил с неожиданным вопросом, требующим немедленного ответа. То сообщал королеве срочные новости, которые нельзя было откладывать. Мужчина появлялся всегда не вовремя, словно чувствовал, когда именно его вмешательство сможет разорвать связь между Викторией и Энди. В какой-то момент терпение начало подходить к концу. — Знаешь, этот Леофин какой-то странный, — парень неоднократно высказывал свои подозрения насчет нового человека во дворце. — Может, устроим его где-нибудь в столице? Или можем отправить его в одно из графских имений. От лишних рук никто не откажется. — Знаешь, я уже как-то привыкла к нему, — Вики лучезарно улыбнулась. — Он отлично справляется со своими обязанностями, да и я не замечала, чтобы Леофин совал нос не в свои дела.       Энди неуверенно качнул головой, показывая свое несогласие со словами королевы, но продолжать диалог был не намерен.       Внезапные, оглушающие крики пронзили стены дворца, заставив воздух сгуститься, будто от предгрозового напряжения. Тяжёлый грохот эхом разнёсся по коридорам, и пол словно задрожал от невидимой силы. Паника захлестнула замок волной — люди метались, не зная, куда бежать и что делать. Виктория, едва услышав шум, выскочила из своих покоев. Подол платья вихрем взметнулся вслед за ней. В глазах её застыло напряжение, но голос прозвучал твёрдо, когда она остановила одну из служанок, охваченную страхом. — Что тут происходит? — её слова резанули воздух, будто клинок. — Чертовщина какая-то! Все вокруг само двигается, — в эту же секунду в нескольких метрах от них массивная статуя задрожала и с гулким треском рухнула на пол, подняв в воздух облако каменной пыли.       Виктория замерла на мгновение, её сердце пропустило удар. Холодный липкий комок страха сжался в груди. К сожалению, никто не учил тому, что делать, когда дворец атакует нечисть. Но ждать и наблюдать — по крайне мере изнутри — как разрушается её дом, она не собиралась. Подхватив платье, Виктория бросилась вперёд, лавируя между обезумевшими от ужаса людьми. Приказ гнать всех людей на улицу долетел до ушей советника мгновенно. Он, не поддаваясь всеобщей панике, помогал всем переместиться в более безопасное место. Весь народ направляли в сад — туда, где ничего не могло упасть на голову.       В другом конце коридора, посреди хаоса, совершенно неподвижно стоял Леофин. Его спокойствие казалось неестественным, словно он был не наблюдателем, а частью происходящего. Виктория видела, как к нему подбежал Энди, лицо которого было чуть покрасневшим от напряжения. — Скорее, все уже в саду, там безопаснее всего, — как бы советнику не был неприятен этот человек, но оставлять кого-то в опасности — слишком низко.       Леофин медленно перевёл взгляд на Энди, и в его глазах мелькнула странная тень. Затем, словно очнувшись, он кивнул и побежал с остальными к выходу.       Сад был тих. Никакие статуи здесь не падали, стены не трещали, воздух не вибрировал от необъяснимой силы. Но, несмотря на это, спокойствия в людях не прибавилось. Страх был слишком живым, слишком осязаемым. Виктория всеми силами старалась подать пример, говорила, убеждала, но она сама до конца не верила в то, что всё будет хорошо, поэтому слова звучали пустым эхом. — Ваше Величество, — мягко произнес Леофин, шагнув ближе, — я могу проведать обстановку. В саду несомненно красиво, но не сидеть же нам тут вечно, — Вики еле заметно кивнула, и мужчина поспешил внутрь. Она посмотрела на него, пытаясь разглядеть что-то за этой безмятежной маской. Был ли он действительно так спокоен или просто слишком хорошо играл свою роль?       Через несколько минут фигура мужчины показалась в проходе. Его расслабленного движения руки было достаточно — можно возвращаться. Люди, хоть и с опаской, начали заходить обратно, непрестанно оглядываясь по сторонам. Напряжение никуда не делось. Страх всё ещё жил в каждом взгляде, в каждом вздохе. Следы разрушений всюду лишь закрепляли его в головах прислуги. Леофин ненадолго задумался, а затем, словно прочитав общее настроение, предложил: — Ваше Величество, если позволите, я мог бы сыграть на скрипке. Возможно, это поможет успокоить людей.       Виктория медлила всего мгновение, а затем облегчённо кивнула, даря ему лёгкую улыбку.И вскоре тишину наполнили первые звуки. Леофин играл так, будто это была не просто музыка — а нечто живое, неуловимое, дышащее в унисон с каждым, кто его слушал. Скрипка пела, то меланхолично замирая, то поднимаясь в стремительном порыве, унося мысли далеко отсюда. Звуки будто вплетались в воздух, погружая в тёплую безмятежность, в иллюзию безопасности. Музыка не просто звучала — она проникала вглубь, в самые дальние уголки души. Смычок скользил по струнам, извлекая завораживающие мелодии, мягко окутывая зал успокаивающей волной. Люди медленно переставали дрожать, кто-то закрыл глаза, словно позволил себе унестись прочь, в мир, где не было страха. Даже Уокер почувствовала, как напряжение отпускает её плечи, а сердце стучит ровнее. — Зайди ко мне вечером, — сказала королева, прежде чем осознала, что слова уже сорвались с губ. — Со скрипкой, — спешно добавила она.       Энди, стоявший рядом, скрестил руки на груди и недоверчиво покосился на королеву. Сам факт, что какой-то чужак, пусть даже дворцовый слуга, проведёт вечер с Викторией наедине в её покоях, вызывал у него смутное беспокойство. Что-то в этом Леофине было не так, и эта мысль не давала ему покоя.       Сам же Леофин выглядел довольным, даже, можно сказать, воодушевленным. Лёгкая усмешка мелькнула на его лице, а в глазах вспыхнул огонек какого-то лукавого удовольствия. Он лениво повернул голову к советнику, поймал его хмурый взгляд и, словно издеваясь, подмигнул ему. Это простое, но намеренно небрежное движение подлило масла в огонь раздражения Энди. Парень стиснул зубы, чувствуя, как начинает раздражаться, но сдержался, не сказав ни слова. Виктория, заметив безмолвную перепалку, лишь слегка приподняла бровь, но решила тактично промолчать. Она не была слепа — между мужчинами определённо нарастало напряжение. Ни капли не смущённый Леофин, легко развернулся на пятках и, бесшумно ступая, скрылся в коридорах дворца. — И кто вообще придумал, что скрипка — инструмент дьявола? — донеслось от мимо проходящих слуг.

***

      Еле слышный стук в дверь прорезал вязкую тишину покоев, заставив Викторию вынырнуть из собственных тяжёлых дум. — Входи, Леофин, — лениво произнесла она, не поднимая глаз. — Не совсем, — раздался знакомый голос, и в дверном проёме возник Энди. Он стоял, привалившись плечом к косяку, но поза его была напряжённой, будто он сдерживал целую бурю внутри. Виктория взглянула на него устало — этот день и так выжимал из неё все силы. — Я хотел напомнить, — заговорил советник, стараясь казаться невозмутимым, — что завтра часть бойцов возвращается с границы. А у нас во дворце неизвестная эпидемия. Нам нельзя допустить, чтобы они заразились, — он сделал паузу, словно ожидая, что королева осознает всю серьёзность момента. — Может, стоит провести встречу в графском имении?       Виктория стиснула переносицу пальцами, разгоняя подступающую головную боль. — Утром закрою территорию на вход и выход. Войнов разместите в столице, — её голос прозвучал твёрдо, даже чуть жёстко.       Энди хотел что-то сказать, но замялся. Он знал, что спорить бесполезно. Взгляд скользнул по её лицу, пытаясь прочесть хоть намёк на сомнение, но Виктория уже смотрела в сторону, давая понять — разговор окончен. Вынужденно кивнув Гэмбл ушел. «Он так старается быть ближе, но не решается на шаг вперёд. Боясь получить отказ? Или потерять то, что есть? А ведь всё могло бы быть иначе…»       Но размышления прервал новый стук в дверь. На этот раз — более громкий, даже требовательный. — Войдите, — бросила Вики, расправляя плечи.       Дверь медленно отворилась, и в покои вошёл Леофин. Его силуэт, подсвеченный пламенем свечей, выглядел почти призрачным. В руках он держал инструмент — точно воин держит своё оружие. — Что вам сыграть? — спросил мужчина, слегка наклонив голову, и тёплый свет скользнул по его лицу, подчеркнув насмешливый изгиб губ.       Он ловко прокрутил скрипку в пальцах, словно испытывая её на вес, а затем плавно прижал к шее, готовясь незамедлительно играть. Движение было выверенным, привычным, но в нём сквозило что-то завораживающе личное. — Просто что-нибудь спокойное, — прошептала Виктория, чуть глубже оседая в кресло. — Мне нужно легко уснуть.       Голова Леофина склонилась в покорном лёгком поклоне, принимая её слова как приказ. И заиграл. Смычок заскользил по струнам, и пространство наполнилось мелодией — тонкой, хрупкой, почти невесомой. Первые ноты были лёгкими, как дыхание весеннего ветра, но с каждым мгновением музыка становилась глубже, обволакивая комнату теплом. Мелодия разливалась, мягко подбираясь к сердцу, вызывая в нём странную, щемящую тоску. Казалось, звуки плетут паутину воспоминаний — о чём-то далёком, забытом, но таком важном.       Скрипка стонала и шептала, её голос был наполнен сдержанной страстью, словно догорающий в ночи костёр. Струны пели о потерях, о надежде, о безмолвном крике, который никто не услышал.       Музыка заполняла каждый уголок спальни, окутывая Викторию, как ласковое прикосновение. Она прикрыла глаза, позволяя звукам нести её вглубь себя. Там, где не было ни короны, ни войны, ни обязанностей. Только тёмное небо, полное звёзд, и чьё-то тёплое дыхание рядом. Леофин играл долго. Казалось, он рассказывал историю, но не словами, а звуками — так, как никто другой не смог бы рассказать. Легкий минор заполнял комнату атмосферой покоя. Смычок делал пируэты по струнам, и музыка разливалась по всей спальне, словно самое тихое и грустное море, а ее волны разбивались о стены печальным эхом. — Мне совершенно не хочется засыпать под столь изумительное исполнение. Желала бы слушать вечно, погружаясь в эти звуки. Кто автор? — завороженно спросила Вики, на что Леофин едва заметно усмехнулся. — Самый великий музыкант всех времен, — лукаво ответил мужчина, а королева вопросительно приподняла бровь. — Этот музыкант — я, — он склонил голову, точно признаваясь в каком-то невинном преступлении. — То, что вы сейчас слышали, всего лишь импровизация       Дерзко. Даже слишком. Но, почему-то, именно в этот момент эта дерзость казалась уместной. — Ну что ж… — Виктория медленно провела пальцами по резному подлокотнику кресла, словно обдумывая его слова. — Раз ты такой великий, каким себя мнишь, отныне будешь играть мне перед сном. Каждый вечер. Пока мне не надоест. — Для меня это будет честью, Ви… — Леофин запнулся, будто бы язык не послушался его, — Ваше Величество. Спокойной ночи.       Поспешив оставить королеву в покое, он поклонился, а в тени его ресниц блеснул недобрый огонек. Он вышел, закрывая за собой дверь мягким, почти бесшумным движением, а в воздухе ещё долго витала нота чего-то странного.       Прошла неделя. И за эту неделю во дворце разверзся настоящий ад. Неизвестная болезнь продолжала косить людей. Те, кто попадал в лазарет, не выходили оттуда живыми. Тела не успевали хоронить, а некоторые… пропадали вовсе, будто исчезая в ночи без следа.       Странные тени мелькали в длинных коридорах, свечи гасли сами по себе, зеркала покрывались тонкими трещинами, будто кто-то невидимый касался их ледяными пальцами. Слуги шептались, бо́льшая часть из них даже не пыталась скрывать свой страх.       А скрипка… Скрипка продолжала играть.       Каждый вечер, когда над дворцом опускалась тьма, смычок и струны подчинялись пальцам Леофина, и звуки разливались по покоям Виктории. Сначала мягкие, почти убаюкивающие, затем всё более тягучие, проникающие в самую глубину души. Музыка играла на грани сна и яви, напоминая нашёптанные тайны, заставляя сердце сжиматься от непонятного беспокойства.       А во дворце умирали люди. Слухи разнеслись по королевству с пугающей скоростью. Молва о близости юной королевы с самим Дьяволом быстро прижилась в народе. Чего только о Виктории не говорили: и о дружбе с Нечистым, и про расплату душами своих подданных, и даже королевские покои превратились в центр всей нечисти. Шёпот множился, страх рос, а с городских улиц то и дело косо поглядывали на дворец.       Но давно ли любовь к музыке стала преступлением?       Недовольство народа росло. Война затягивалась, запасы иссякали, а болезнь, некогда державшаяся лишь в пределах дворца, теперь выкосила сотни жителей столицы. Люди умирали быстро и страшно — бледнели, задыхались, покрывались тёмными пятнами, будто их касалась сама смерть. И королева, их юная, некогда всеми полюбившаяся королева, не могла сделать ничего.       Одна из ночей стала поистине страшной. Для Виктории эта ночь стала Судной. Ледяной ветер гнал по улицам клочья тумана, заставлял старые деревья царапать окна, словно наружу рвались чьи-то когтистые руки. Шёпот сливался с завываниями ветра, и невозможно было понять — это природа бушует или кто-то притаился за стеклом, следя из мрака. В тот день Вики была особенно суетлива и взволнованна. Она чувствовала, что что-то должно случиться. Не могла объяснить почему, но тревога заползала в сердце, сжимая его ледяными пальцами. Вечером Уокер дольше обычного просила музицировать ей. И, видимо, не зря.       Крики. Громкие, яростные, полные боли и ужаса, доносящиеся из коридора, заставили её подскочить с постели. Вот только это кричала не прислуга. Леофин моментально выглянул в коридор и тут же захлопнул дверь. По встревоженным глазам она все поняла. «Недовольные граждане пришли восстанавливать справедливость. Им нужна моя смерть. Думают, что так будет лучше. Но от моей смерти не закончатся смерти других: война продолжится, а лекарство от болезни не появится по щелчку их пальцев» — Вам следует надеть что-то теплее, чем ночное платье, — голос Леофина звучал спокойно, почти небрежно. Вики недоуменно вскинула голову. — Нам придется прыгать в окно, — пояснил тот, а девичье сердце глухо стукнуло о ребра. — Бегством спасаются только трусы, — отрезала она, скрестив руки на груди. — Людям просто нужны объяснения. Они заблуждаются, но это лишь потому, что не знают всей правды.       Леофин шумно выдохнул, словно она сказала самую большую глупость в своей жизни. — Никто не станет вас слушать, — в словах мелькнуло нетерпение. — Им не правда нужна, а Ваша смерть. — Она и сама это знала. Осознавала, с самого первого крика за дверью. Но признать… признать было страшно. Снаружи гул толпы становился все громче. Кто-то требовал факелов, кто-то выкрикивал её имя с такой ненавистью, что по спине пробежал холод. — У нас есть еще примерно пара минут, пока эта дверь не слетит с петель. — Дай бумагу и перо, — требовательно велела девушка.       Рука предательски дрожала в попытке вывести такие важные строки. В прощальном письме королева старалась уместить все, что не успела сказать народу, какие кому передаются обязанности и порядок действий в случае ее невозвращения. Леофин не торопил. Лишь внимательно наблюдал, будто знал, что в эту секунду для неё ничего важнее не существовало. Когда перо замерло, Вики медленно подошла к окну и опустила взгляд вниз. Ветер заглушал гул за дверью, но в воздухе пахло неизбежностью. — Мы разобьемся. — Если Вы обещаете закрыть глаза, — мужчина шагнул ближе, и она почувствовала тепло его тела, — клянусь жизнью, что на нас не будет даже царапины, — он уже держал в руках теплую накидку, а его пальцы скользнули к её плечам, галантно помогая одеться. — Позвольте взять Вас на руки, — Леофин говорил спокойно, но в его глазах таилось нечто большее, чем просто предложение помочь.       Девушка послушно устроилась на руках у Леофина, крепко сжимая ткань его рубашки.В голове судорожно билась мысль, что королевы не должны так умирать. Все это так глупо и неправильно. Сердце гулко стучало в груди. Уокер зажмурилась и приготовилась к резкому удару о землю, к вспышке боли, к тому, что её тело разлетится на куски.       В дверь уже нещадно стучали и пытались выбить, а мужчина неспешно встал на подоконник и высматривал место для приземления. Толчок, прыжок… Вики почувствовала, как воздух резко сменился, как холодные потоки ветра хлестнули по коже. Казалось, её унесло в пустоту, в небытие, где не было ни стен, ни потолка, ни земли под ногами. Только оглушительная тишина. И вдруг… — Да это же сам Дьявол! — раздался крик за спиной.       Среагировав на чей-то возглас, девушка почти открыла глаза, но вкрадчивый шепот у самого уха не позволил ей этого сделать. — Вы обещали не подглядывать, — напомнил мужчина, — а вот теперь можно. — Его дыхание касалось её щеки, но он аккуратно поставил её на землю. Вики с опаской медленно открыла глаза. Она стояла на траве. Ни следа боли. Ни одной царапины — Лучше немного пробежаться, — Уокер всё ещё не могла двинуться, её мозг отказывался понимать. — Все вопросы позже, не думаю, что сейчас самое время.

***

      Глубокой ночью постоялый дом на окраине принял двух гостей. Ветер завывал за стенами, одинокий фонарь у входа покачивался, отбрасывая длинные, дергающиеся тени.       Вики чувствовала, как напряжение, наконец, отпускает, оставляя за собой болезненную пустоту. Они сбежали. Она жива. Сонный трактирщик, лениво почесывая седую бороду, выдал им ключ от одной комнаты и удалился по своим делам. Вики, что стояла за углом, возмущенно посмотрела на Леофина, на что тот лишь пожал плечами и, бросив небрежное: «денег скоро будет не хватать», устремился на второй этаж. Она медленно вдохнула, стараясь не выдать раздражение, и двинулась следом.       Комната оказалась крошечной — кровать, шаткий стол, старый ковер с выцветшим орнаментом. Пахло пылью и прелым деревом. Леофин даже не огляделся. Просто сбросил сапоги, с явным удовольствием растянулся на кровати и прикрыл глаза. Вики захлопнула дверь с таким расчетом, чтобы он точно понял: она злится. — Освободи кровать, попроси еще одеяло и спи на полу. Нужно было брать две комнаты, — холодно отчеканила девушка. Мужчина не шелохнулся. — О, Ваше Величество, как я мог допустить подобное со своей стороны? — наигранно протянул Леофин, не открывая глаз. — Забудь о своем статусе, — он вдруг заговорил резко, без намека на прежнюю насмешку, — Ты теперь никто. Обычный человек. — Вики застыла, словно получила пощёчину. — А если хочешь спать на мягкой кровати — ложись рядом и не мешай мне отдыхать.       Гордо развернувшись, Уокер сделала несколько шагов и уселась на шаткий стул у окна. Спать не хотелось. Да и вряд ли она смогла бы. Только теперь, когда шум за стенами окончательно стих, пришло осознание: её хотели убить. Не просто недовольство, не просто злоба, а настоящее, животное желание увидеть её мёртвой. От этой мысли внутри всё сжалось. Она скосила взгляд на Леофина.       Неужто Энди был прав? Похоже, советник видел или знал больше, чем озвучивал вслух. В любом случае прошлого уже не воротить. Леофин все время был вежливым и обходительным, но когда титул остался в прошлом, мужчина сбросил маску. Уважал исключительно из-за статуса? Тогда зачем нужно было спасать?       Тяжесть дня, наконец, взяла своё. Вики поджала колени к груди, уставившись в мутное стекло окна. Но, даже прикрыв глаза, она не могла остановить поток мыслей, бешено несущийся через сознание. Они переплетались, сталкивались, накатывали новой волной, раз за разом возвращая ей картину сегодняшнего дня: кричащая толпа, злые, перекошенные ненавистью лица, скрип сломанной двери. Слёзы сами собой навернулись на глаза, а плечи тихонько задрожали. Ей было страшно, неизвестность всегда пугала больше чего-либо. — Виктория, — послышалось со спины. Девушка вздрогнула, не услышала, как Леофин подошел. — Слезами не поможешь, завтра со свежей головой все обдумаешь, — он бережно вытер слезы с ее щек. — Да и уснуть невозможно, пока ты так громко хлюпаешь — Хам… — тихо выплюнула Вики от возмущения. Но больше всего ее злило не это. А то, что в какой-то мере он был прав.       Очередное совершенно недоброе утро настырно ломилось в окна постоялого двора. Девушка приоткрыла глаза и сразу почувствовала тупую боль во всём теле — мышцы ныли, словно после тяжелого побоища. Впрочем, это утро и было продолжением битвы, только теперь не с разъярённой толпой, а с собственной усталостью и страхом. Вымотанный организм не успел нормально отдохнуть и восстановиться.       Вики провела рукой по лицу, отгоняя остатки сна. Оглядевшись уже ясным взглядом, она обнаружила, что комната пуста. Разбираться куда делся Леофин, не было никакого желания, нужно было решить, что делать дальше. Вики попыталась привести себя в порядок, но из вещей у нее было только ночное платье, да накидка. Даже с этим скудным набором она попыталась немного преобразить свой внешний вид: причесала пальцами волосы и собрала их в некое подобие пучка. Собравшись с духом и надев накидку, она осторожно выскользнула в коридор и направилась к лестнице. — Слыхал, наша-то королева непутевая с самим Дьяволом в бегах, — донесся снизу насмешливый голос постояльца. Сердце болезненно ударилось о ребра. — Конечно, так она свою корону перед побегом отдала одному советнику. Ходят слухи, что он был куда больше, чем просто член совета, — мужчины снизу разразились громким смехом.       Замерев не дыша, девушка стала прислушиваться, но ничего кроме сальных шуток больше не озвучивалось. Руки вспотели. Мысли заметались в голове, отыскивая выход. Шестеренки в голове закрутились, старательно вырабатывая план действий. Вниз спускаться никак нельзя, но и отсиживаться Уокер не собиралась. Вспомнив про окно в комнате, Вики невольно передернуло. Нет, тоже не вариант.       Ноги сами понесли в девушку обратно в комнату, где было относительно безопасно, и была возможность прикинуть несколько вариантов для очередного побега. Захлопнув дверь, девушка прижалась к ней тяжело дыша. Глаза лихорадочно цеплялись за предметы вокруг, но ничего того, что могло помочь, поблизости не было. Однако надежда найти хотя бы что-то не покидала. Покосившаяся кровать привлекла внимание, и Вики бросилась ее прощупывать. Пальцы отчего-то дрожали, но все равно упрямо переворачивали все на постели. Внезапно оступившись из-за длинной накидки, Уокер завалилась на пол. Она недовольно отругала саму себя за неуклюжесть, но в мгновение улыбка озарила ее лицо. Кто-то из предыдущих гостей потерял свой нож под кроватью.       Резким, уверенным движением Вики подняла оружие с пола и довольно улыбнулась. Ее все еще потряхивало от эмоций, но это не стало преградой у нее на пути. «Внеплановая смена внешности еще никому не мешала» — Твою ж мать! — грохот двери разрезал воздух, словно удар грома, и на пороге возник Леофин. Его взгляд, искажённый смесью ужаса и ярости, метнулся к Вики. — Что ты творишь?!       Девушка вздрогнула и резко обернулась. Пальцы разжались, и старый ржавый нож с глухим звуком упал на деревянный пол. От крика и ярости Леофина Уокер сильно испугалась. — Я… Мне… — губы дрожали, дыхание сбилось. Слова застряли где-то в горле, отказываясь складываться в осмысленные предложения. Мужчина пересёк комнату в два шага, сжал её плечи крепкими пальцами и встряхнул так, что голова мотнулась назад. — Убить себя удумала? Ну уж нет, рано тебе еще. Да и не так тебе суждено умереть, — в голосе не было ни насмешки, ни жалости — только хриплый приказ, перемешанный с чем-то, похожим на тревогу. — Откуда тебе знать, что мне суждено? — почти шепотом произнесла та. Леофин вдруг усмехнулся. — Ох, милая, — протянул он, и в голосе его скользнуло странное, зловещее тепло, — я-то уж знаю, поверь. — Он склонился, поднял с пола нож, повертел в руках, а потом так же спокойно убрал его в свою сумку. — Да кто ты вообще такой? — Вики наконец выдохнула и тяжело рухнула на кровать, чувствуя, как ноги больше не держат её.       Леофин не ответил. Только бросил на неё взгляд, который был одновременно колючим, глубоким и непроницаемым, словно он уже видел её судьбу там, куда она даже заглянуть не могла. — Переоденься, — вместо ответа коротко бросил он, кивнув на несколько свёртков, оставленных в углу. Вики только сейчас заметила ткань, аккуратно сложенную, но явно подготовленную заранее. — Нам нельзя привлекать внимание, — пояснил он ровным голосом.       Несколько часов назад       Пока Виктория спала, бывший поданный отправился в город. Её дыхание было размеренным, лицо — расслабленным, но он знал: спокойствие было обманчивым. Оно напоминало зыбкую тишину перед бурей. На кой черт Шепфа она сдалась? Если бы не эта несчастная легенда, всего этого не было бы. Бедная смертная спокойно жила бы своей жизнью, не зная таких бед. А тут на ее век выпало все самое худшее: война, потеря обоих родителей, дворцовый переворот. Еще вчера у нее были все блага, а сегодня она вынуждена прятать лицо и скитаться по королевству без гроша в кармане.       Мужчина быстрым шагом пересек центральную площадь, пряча взгляд под капюшоном. В такие дни лучше не привлекать внимание. В одной из лавок он нашёл простое платье — серое, неприметное, совсем не похожее на роскошные наряды, к которым девушка привыкла. К нему он подобрал холщовый плащ, обычный, изрядно поношенный. Бывшая королева должна была стать тенью, иначе ей не выжить. А сверху этого докупил всё необходимое: сухой паёк, перевязочные ткани, мыло, иголку с нитками. В дороге может понадобиться что угодно. — Люцифер! — звонкий голос заставил обернуться. Мими. Она стояла у прилавка, скрестив руки на груди, с любопытством рассматривая его. — Да уж, не думала, что какая-то легенда так сильно может тебя зацепить, — ее губы тронула легкая усмешка после оценки масштабов «трагедии».       Мими торопливо сменила тему и поспешила поведать о небольшой зацепке касательно второй части легенды. Есть небольшая вероятность, что первоисточник на самом деле сохранили и передали в Цитадель, но, конечно же, туда так просто нельзя заявиться и потребовать какую-то там книгу. Девушка оглядела покупки и лишь одним взглядом спрашивала. — Свержение власти. Вынужденная смена имиджа, — снисходительно ответил мужчина. — Ну и ну… Попробую откопать еще информации. Увидимся, — она махнула рукой и скрылась в одном из закоулков также внезапно, как и появилась.       Зайдя в подворье, Люцифер заметил двух хмельных мужиков за столиком, что громко смеялись над бывшей королевой в своих сплетнях. Презренно хмыкнув, он стал подниматься наверх. Чужие догадки его не волновали. Сейчас важно было другое. По его расчетам, Виктория еще должна была спать, ведь вчера она слишком сильно устала. Но, отворив дверь, открылась совсем иная картина. Девушку мелко трясло, а сама она сидела с ножом в руках, и только одному Шепфа известно, о чем думала ее глупая голова. Внезапний крик словно вытащил шатенку из транса. Она смотрела подняла пустые глаза на Люцифера, не в силах и двух слов связать. «Дурная, мать его, Уокер! Я тут с тобой на Земле нянчусь ради развлечения, что ли? У меня своих забот хватает. Мог бы каждую ночь тешить свою чёрную душу с толпами желающих демониц. Но нет же. Я здесь. Спасаю эту задницу и даже ничего не требую взамен. Пока что»       После того как Люцифер словесно привел Викторию в чувство, он молча натянул на нее плотный платок, что скрывал половину лица. Пускай недовольна — выбора у неё нет. В таком виде они хотя бы могли надеяться затеряться среди горожан.       Город жил, как и прежде: торговцы зазывали покупателей, повозки грохотали по булыжной мостовой, запах свежего хлеба смешивался с гарью от кузниц. Но теперь под этой обманчивой рутиной витало что-то зловещее. Их искали. Искали все. Гвардейцы по приказу Совета прочёсывали улицы, а простые граждане, подогреваемые слухами, мечтали вершить «правосудие» своими руками. Люди указывали друг на друга, шептались, оглядывались. В глазах многих читалась не просто ненависть — желание отомстить. Виктория шла рядом, и впервые за всё время её взгляд был таким потухшим. Без надежды, без злости. Будто в ней что-то надломилось. — Я могу втайне встретиться с твоим горе-любовником, — его голос звучал спокойно, но с ноткой насмешки. Виктория скользнула по нему взглядом, и уголки её губ дёрнулись вверх. — Выведать обстановку, узнать, что творится во дворце, — продолжил он. — Только будет ли в этом смысл? На трон в ближайшее время ты точно не вернёшься.       Девушка ничего не ответила. Её взгляд упёрся в вершину дворцовой башни, едва видневшуюся между крышами домов. Молчание повисло между ними. — Если нам придётся двигаться за пределы города, — наконец сказала она, — нам понадобятся мечи. Без них там может быть опасно, — заключила Вики. Мужчина приподнял бровь, глядя на неё с усмешкой. — Я умею обращаться с оружием, — твердо добавила Виктория с полной уверенностью в голосе. — Вот как? — он намеренно выдержал паузу. — И это всё, что тебе нужно?       Девушка чуть опустила голову, словно смущённо раздумывая, но затем подняла на него взгляд. — Одно платье.       Леофин моргнул. — Платье? — Я понимаю, что, возможно, не будет случая его надеть. Но вдруг… — она произнесла свою просьбу с такой искренней надеждой, что отказать ей казалось невозможным. Какая-то тряпка? Вряд ли платье станет непосильной ношей       Люцифер кивнул, коротко раздал указания и направился в город. Проникнуть во дворец оказалось проще, чем можно было бы ожидать. Для него, бессмертного, преодолеть охрану было не сложнее, чем отобрать у ребенка игрушку. Он двигался уверенно, ловко обходя потенциальные опасности, пока не оказался в саду. Там его встретила весьма неожиданная картина.       Энди, вспыхнувший яростью, размахивал мечом, безжалостно срубая последние осенние цветы. Они осыпались под его ударами, рассыпающимися алыми и золотыми лепестками. Казалось, будто сам сад скорбел. — Эй, парень, остынь, — голос Леофина прозвучал лениво, но с ноткой любопытства. Советник резко повернулся, его глаза сверкали гневом. Еще чуть-чуть и Люцифер бы испугался. Наверное. — Где Ее Величество?! — голос срывался на крик. — Думаешь, я поверю, что она так просто отказалась от короны?       На лице мужчины расцвела ядовитая ухмылка. На его месте он бы поверил. Виктория уже однажды, будучи изрядно пьяной, почти сделала это. Приятные воспоминания, однако. — Слушай, это была вынужденная мера, — спокойно пояснил он, наблюдая, как ярость Энди понемногу утихает. — Ты, вроде как, сам должен это понимать. — Советник тяжело выдохнул, опуская меч. — Сейчас Виктория в относительной безопасности. Она отправила меня к тебе за оружием… и платьем. Она попросила платье. — Платьем? — хмуро спросил Энди. — Ага. Не спрашивай. — Жди тут, — недовольно буркнул тот и пропал внутри дворца. Через некоторое время Гэмбл вернулся с большим увесистым мешком. — Она в прощальном письме завещала мне свой трон, — без эмоций произнес Энди. — Не вижу поводов расстраиваться, — немного удивленно бросил Люцифер. — Одного понять не могу… Почему она решила бежать с тобой? — он был явно расстроен этим фактом. Это было заметно по тому, как побелили костяшки его пальцев, сжимая мешок в руках. — Может, потому, что не может никому, кроме тебя, доверить королевство? — «или потому, что я ее сильнее возбуждаю», ужас как хотелось добавить мужчине, но эту реплику он оставил при себе.