Выше нас

Все шло согласно плану. Да, он не ожидал, что придется действовать впопыхах, однако это отклонение было незначительным и не влияло ни на что, как и поступок Шинджи. Решения капитана и его поведение предугадать было несложно, а вот эмоциональная реакция Хирако была раздражающей, потому что обуздать ее и подстроить под свои нужды у Соуске не получалось. Он не хотел признавать, что вообще-то его это злило, а не просто раздражало. Это все напоминало случившееся, когда капитан обнаружил его эксперименты сотню лет назад, но на этот раз Соуске знал, что легкого принятия со стороны Хирако ожидать не стоит. Он покусился на друзей Шинджи. В его власти было убить их одного за другим, уничтожить всю верхушку Готэй-13, за исключением разве что главнокомандующего. Он мог бы наблюдать, как с каждой такой смертью Шинджи ломается чуточку больше, мог бы демонстрировать ему, насколько это хрупкий и слабый мир, мог предоставить ему выбор — принять это и быть с ним, воспрянуть и переродиться из своего сломленного состояния в нечто куда более сильное и могущественное; или сломаться окончательно и просто стать очередной фигурой на доске в руках Айзена. Но это было излишним. Насилие, убийства и кровь Соуске были не нужны. А вот эгоистичное желание убедить единственного человека, который хотя бы пытался понять его и принять, было слишком сильным. И, возможно, это получится сделать, когда тот остынет. По крайней мере, Айзен сможет ему объяснить причины своих поступков. Однако прошло уже столько времени, а Хирако, похоже, остывать не спешил. — Капитана снова нет, — протянул Гин с разочарованием в голосе. — Твоя способность замечать очевидное вдохновляет, Гин, — Айзен произнес холодно, не поднимая голову от бумаг, а улыбка Ичимару стала шире. Надавил на больное, значит? — Да и ребята из отряда судачат, что ночуете Вы у себя, чего не делали уже очень давно, Айзен-сама, — его тон был нарочито невинным. Он растягивал гласные, будто строил из себя дурачка, но прекрасно знал, что Соуске, хоть внешне этого не показывал, начинал закипать. Забавно. Когда-то Ичимару думал, что Айзен не проявит ни единой эмоции, если убить Шинджи, а вот оно как сложилось. Капитан являлся слабым местом Соуске, а тот, даже если и понимал это, ничего не мог сделать. — У тебя нет дел важнее, чем сбор сплетен? — Кажется, именно этим я для Вас и занимаюсь обычно. Просто хотел, чтобы Вы знали, о чем в отряде говорят. Айзен отложил кисть и поднял голову. Без очков его взгляд был еще пронзительнее, но Ичимару, как обычно, не поддавался и дружелюбно улыбался в ответ. — Ты здесь только за этим, Гин? — Хочу узнать, почему мне не удается отследить передвижения капитана и удалось ли Вам? С провокациями третий офицер, видимо, закончил и перешел к действительно важной теме, которая волновала их обоих. Айзен откинулся на спинку стула и посмотрел в сторону пустующего капитанского стола. Поначалу Соуске складывал туда документы на подпись, но, похоже, это было бесполезно, поэтому он подписывал их сам. — Тебе ли не знать: если капитан не хочет, чтобы его нашли, его не найдут. Гин улыбаться перестал, и теперь уже на себе лейтенант чувствовал внимательный взгляд. Однако в ответ Ичимару ничего не произнес, хотя Айзен ждал от него чего-нибудь едкого. Дверь за третьим офицером бесшумно закрылась. В кабинете снова стало тихо, только легкий ветер, проникавший в открытое окно, шелестел листками на столе, но был недостаточно сильным, чтобы сдуть их на пол. Айзен окинул взглядом кабинет, и на мгновение представил, как капитан ворчал бы сейчас о том, что бумажной работы в Сейретее прибавляется от малейшего происшествия. «Если старик Генрюсай нечаянно споткнется, я тебе говорю, Соуске, на следующий день нам внезапно на голову упадут три новых формы, которые нужно будет заполнить к обеду». Встав, он подошел к окну и закрыл его. Сидеть здесь и вариться в собственном раздражении осточертело. В отличие от многих шинигами, накопившееся негодование выместить на камнях и тренировочных куклах он не мог. На тренировках с отрядом ему приходилось контролировать себя, да и вряд ли хоть какой-то район Руконгая выдержал бы разрушительность его силы. Он знал о существовании тренировочного поля Урахары и Шихоинь посреди Сейретея, но на поиски тоже нужно отвести время. Время, которое он тратил на то, чтобы делать работу за двоих. Сейчас он жалел, что так и не выдрессировал никого играть роль вместо себя, потому что Шинджи легко заметил бы подмену. Как было бы полезно посадить двойника в этот кабинет, а самому заняться более приоритетными вещами, чем нескончаемые бумаги. Найти капитана, следить за ним, найти тренировочное поле Урахары, найти способ получать информацию из двенадцатого, раз теперь ему самому доступ в Институт был закрыт. Маюри был совсем не глуп и честолюбив, поэтому наверняка чувствовал, что Киске не виновен, а сам Айзен опасен. О, и как же он мог забыть. Настоящий виновник побега Белого так и не найден. Да, для всех в Готее это был Урахара, но Соуске предпочитал знать реальное положение вещей. Взглянув на коробку, стоявшую у двери, он рефлекторно проехался пальцем по переносице, но поправлять было нечего, и Айзен усмехнулся. Может, тихий и безлюдный архив, где вряд ли кому-то придет в голову его искать, предоставит убежище для беспокойного разума. Правда, когда он вошел в помещение вместе с коробкой, то раздраженно отметил, что там уже горел свет. А развернувшись, чтобы уйти, он услышал звонкий голос: — Айзен-фукутайчо? Он остановился. Лучше, конечно, уйти, но Гин, даже если хотел исключительно поязвить, дал ему неплохую информацию: в отряде говорили о нем с капитаном. И возможно, Хирако с кем-то взаимодействовал, а учитывая, с какой внимательностью тот следил за Момо, чтобы сам Айзен не пользовался ее влюбленностью, она могла что-то знать. Соуске повернулся к выглядывающей из-за стеллажа девушке, цепляя на лицо доброжелательность, и шагнул к ней. — Тебе помочь, Хинамори-сан? — Если Вам не сложно, — она просияла, но, вопреки ожиданиям Айзена, быстро вернулась к тому, чем занималась до этого. Однако, несмотря на то, что Момо молчала, лейтенанта не покидало ощущение, что на ее языке зреет вопрос, поэтому он терпеливо ждал и первым ничего не говорил. Она подозрительно застыла, и сам Соуске тоже поставил короб на полку, прислушиваясь. — Айзен-сама, можно спросить? — Конечно, Хинамори-сан. — Почему Вы больше не носите очки? Вопросы о его внешнем виде были ожидаемы. Кажется, любой, кто заходил в кабинет, отмечал в нем эту перемену и считал своей обязанностью высказаться. Очки, конечно, можно было бы купить новые, но сложно было не увидеть символизм в том, что Хирако не просто разбил их, а смял и растоптал до конца, оставив потом обломки на его рабочем столе. Столько вариантов лжи вертелось в голове, но Соуске, дернув уголками губ, произнес: —Капитану больше нравится, когда я без них. Он повернулся к Момо. Тема коснулась капитана, а лицо у Хинамори всегда было довольно красноречивым. Предсказуемо она опустила взгляд и немного грустно улыбнулась, сминая пальцами кончик белоснежного оби. — Зачем Вам так стараться? Уверена, Хирако-тайчо Вы нравитесь любым. Добродушно улыбнувшись, Айзен скопировал ее позу и опустил голову. — Ты действительно так думаешь, Хинамори-сан? В последнее время он не стремится со мной даже разговаривать… — Каждый переживает потерю по-разному, — она помялась, видимо, не зная, имеет ли право о таком говорить, но они были наедине в пыльном архиве отряда, и она повела плечами, приняв решение. — Я тоже пыталась поговорить с Хирако-тайчо, но, похоже, скорбь сильно выматывает его и делает замкнутым. Они ведь были так близки с Саругаки-сан. Это как потерять члена семьи. А предательство… — Тяжело тем, что никогда не исходит от врага, — закончил за нее Айзен, и Момо кивнула, сильнее сжав кончик пояса в руках. — Получается, ты видела его недавно? — Вчера вечером. Вернее, ночью. Я хотела дождаться его, но он вернулся очень поздно и сразу отослал меня спать, — она встретилась взглядом с лейтенантом и наконец поделилась опасениями: — Капитан плохо выглядит. Соуске мягко улыбнулся ей и положил ладонь на голову. — Спасибо, что беспокоишься о нем, Хинамори-сан. — Весь отряд волнуется за капитана, — она мотнула головой, смущенно улыбнувшись. — Я думала, из всех людей именно Вы могли бы ему помочь, Вы ведь ему ближе кого-либо, но, видимо, капитан в такие моменты нелюдим. В ответ на это Айзен промолчал и отошел к коробкам. — Хинамори-сан, я могу отнести это в первый отряд, если хочешь. — Спасибо, — она прижала руку к груди и вновь помялась. — Айзен-сама, извините, если я сказала что-то не то. — Все в порядке, Хинамори-сан. Я позабочусь о Хирако-тайчо, можешь не волноваться, — он отправил ей широкую ободряющую улыбку, и Момо заулыбалась в ответ, кивнув. Из всех людей… Соуске тихо усмехнулся. На самом деле, сердобольность Хинамори была исключительно полезной, подтолкнув Айзена к мысли: не мог Хирако все это время проводить в одиночку. Наверняка был хоть один человек, с которым Шинджи разговаривал. И скорее всего, он отсутствовал в Сейретее потому, что не хотел ставить этого человека под угрозу. Был ли это кто-то из друзей Хирако? Что ж, это было легко проверить. Соуске любил порядок, поэтому именно с третьего отряда и решено было начать. С тех пор, как предыдущая ворчливая и склочная лейтенант ушла на заслуженную пенсию, в отряде было тише. «Меланхоличнее», — как-то раз сказал Шинджи после перевода Изуру Киры. Айзен из-за этого решения имел смешанные чувства: манипулировать Изуру было довольно просто, выгоднее было бы оставить его в пятом отряде, но Хирако, безусловно, тоже это знал, поэтому подсунул многообещающего юношу под нос Роузу, а тот на радостях наконец заполнил пустовавшее место рядом с собой. — Изуру-сан, — Айзен махнул рукой лейтенанту, который явно так же сильно устал от бесконечной писанины, как сам Соуске. — Айзен-сама, — он вежливо поклонился, прижимая к груди стопку бумаг. — Оторибаши-тайчо у себя? — Утром ушел в девятый, насколько я знаю. Что-то передать? — Ясно, спасибо, не нужно, — Айзен улыбнулся ему и махнул рукой на прощание. Порядок соблюсти не удалось, но зато в девятом отряде он мог получить больше зацепок. Однако на месте он обнаружил лишь капризничающую Маширо и Хисаги Шухея, пытавшегося заставить ее работать тем самым тоном, который использовал Кенсей. Вот только Мугурума не стеснялся свои слова подкреплять кулаком, а Хисаги для этого был слишком мягким. Что-то подсказывало Соуске, что и капитана седьмого отряда на месте не будет. В какой-то момент внутри даже поселилось предвкушение: если он найдет их, то найдет и Шинджи, а обнаружить кучку людей было куда проще, чем одного. Однако его ожидания совсем не оправдались, когда он наткнулся на них всех в бараках восьмого отряда. — Айзен-фукутайчо! Ему были неожиданно рады, и он изобразил на лице дружелюбие, после того, как низко поклонился капитанам. — Ты-то нам и нужен, — Кьераку подозвал его поближе и фамильярно обнял за плечи. — Чем могу помочь? — отозвался Соуске услужливо. — Где Шинджи? — в лоб спросил Кенсей, и улыбка Соуске сползла с лица. — Я бы тоже хотел это знать, — ответил он, разглядывая каждого из них. — Вчера на собрании он даже не стал со мной разговаривать, — пожаловался лично ему Роуз, будто это Соуске отвечал за поведение своего капитана. «Верно. Потому что это был не Шинджи», — подумал Айзен. Подделывать поведение капитана было не так сложно, как его кансайский говор, хотя за эти годы он тщательно изучил все малейшие интонации и оттенки в голосе Хирако. В этом отношении отсутствие капитана было полезным — теперь Соуске знал вердикт Совета и мог бы получить еще много полезной информации, общаясь с другими капитанами от лица Шинджи, но было бы странно, если бы скорбящий и немногословный Хирако внезапно стал бы разговорчивым, тем более на официальных мероприятиях. Зато сам лейтенант мог быть весьма общительным. Заботливый и смышленый Айзен Соуске. Исполнительный и преданный лейтенант Хирако Шинджи. Их тандем иногда сравнивали с самими легендами Готей-13: Генрюсаем и Сасакибе, настолько нерушимым казался их союз как капитана и лейтенанта. Может, масла в огонь подливало и то, что они, хоть и не афишировали, но и не скрывали свои отношения. Он видел разочарованные его ответом лица и думал, что это шанс сыграть ту же роль, что и перед Хинамори. Вызвать жалость, показать, что он тоже жертва странного поведения Хирако, стать ближе к его друзьям, подвергшимся такому же пренебрежению со стороны Шинджи. Выгода в этой ситуации, безусловно, была, но ответа на главный вопрос Айзен так и не получил. Куда, черт возьми, запропастился Хирако? Если Хинамори говорила, что он был у себя ночью, значит, он все же приходил поспать? Значит, пришло время перестать изображать терпение и явиться к нему. Но этой ночью Шинджи не пришел. И следующей тоже. Чай давно остыл, и Айзен смотрел в чашку так, будто своим взглядом мог заново его разогреть. Зевнув и потерев красные от недосыпа глаза, он отпил холодного чая и поморщился. Как же его все это злило. Он не преувеличивал, когда говорил Гину, что Хирако не найти, если тот этого не хочет. Капитан будто чуял его присутствие рядом с покоями и не появлялся. От размышлений о том, как бы прочесать все Общество душ за сутки, его отвлек тихий стук в дверь, и та распахнулась, хотя Соуске не сказал, что можно войти. Шиба Кайен улыбался раздражающе широко и радостно, хотя тут же его лицо отразило недоумение. — О, Айзен-фукутайчо, вы один? — Боюсь, что так, — он улыбнулся дружелюбно и поставил чашку на стол. — А Хирако-тайчо где найти? У меня тут... — он тряхнул несколькими листками в руке. — Ему в последние дни нездоровится. Я займусь, — Соуске знал, что это был кратчайший путь к взаимопониманию с лейтенантом тринадцатого отряда, потому что тот часто и сам замещал капитана. Тот с присущим ему энтузиазмом шлепнул листы на лейтенантский стол, но не ушел, а прищурился, наклоняясь. — В Руконгае вряд ли есть врачи лучше, чем в четвертом отряде, разве что Хирако-тайчо там душу лечит, — шепотом произнес он и оглянулся на дверь, будто Шинджи мог сейчас услышать. — Что это значит? — без очков выглядеть наивным получалось хуже, но все же это сработало. — Ну, питейные заведения. Видел его там разок. Кстати, не хотите после работы составить мне компанию? А то заработаетесь до смерти, — Кайен явно намекал на его синяки под глазами, и Соуске в ответ тихо посмеялся, потерев ладонью лицо. Этот жест дал ему секунду на размышления. Он ведь позаботился о том, чтобы Хирако пил мало и редко, особенно в последние годы, но даже если тот хотел делать это тайком, зачем сбегать ради этого в Руконгай? Да и судя по словам Кайена, Шинджи пил один. Что ж, это был шанс узнать побольше, да и… Он не верил, что готов был это признать, но ему нужна была компания для того, чтобы хоть немного унять гул мыслей в своей голове. — Ваша жена не будет против? — он поднял взгляд на лейтенанта тринадцатого отряда и улыбнулся. — Если это будет наш секрет… — Кайен весело подмигнул. — Что ж. Секреты я хранить умею. *** — Помоги мне! — лицо Хирако было искажено ужасом, который неизбежно накрывал его, стоило взглянуть в эти серые глаза за маской, не выражающие ничего, кроме кровожадности. — С чего бы мне тебе помогать? — скучающим тоном протянул Саканаде, с наигранной ленцой наблюдая за тем, как Шинджи отчаянно сучит ногами по земле, пытаясь сменить положение и скинуть с себя пустого. — Меня он не трогает. Хирако закричал скорее от отчаяния, чем от боли, и все же оттолкнул пустого, тут же кувыркаясь назад и подскакивая на ноги. Пустой раскрыл пасть, издавая нечто похожее на шипение, и этот звук вызвал у Шинджи омерзение. Существо напротив было таким же тонким и гибким, как он сам, но обмотанным бинтами, и, в отличие от большинства его сородичей, имел не звериный, а антропоморфный облик. Конечно, пальцы заканчивались острыми когтями, как у животных, но эта маска… Как будто Хирако уже видел нечто подобное в многочисленных книгах из мира живых. Он увернулся от очередного выпада и снова взглянул на усмехнувшегося Саканаде. — Ты тоже умрешь, если он захватит мое тело! — Может, если у твоего тела сменится хозяин, от него будет хоть какая-то польза, — занпакто оскалил свои клыки в ехидной усмешке. — Пустой, по крайней мере, будет применять его для сражений, а не в качестве хнычущей подстилки Айзена. Хирако знал, что его Саканаде никогда не скупился на язвительность, но сейчас это ударило по больному, и он не успел уклониться, пропахав собой то, что когда-то было садом. На фоне из разрушенных храмов и серого, как глаза пустого, неба высохшие ветки кустов торчали из безжизненной земли, как шипы. Среди этого пейзажа пустой выглядел куда более уместно, чем сам Шинджи. Эта мысль была важной, она к чему-то вела, но ухватиться за эту нить Хирако не успел. Его выдернуло из внутреннего мира, как из глубины, и он глотнул воздух, будто до этого момента тонул. — На сегодня достаточно, — Хачи выглядел измотанным, но беспокойство в его взгляде было направлено на Шинджи. Поддерживать барьеры, пока под ними метался дикий полушинигами-полупустой, было непростой задачей даже для мастера кидо такого уровня. Хирако попытался ему ответить, но смог только тихо простонать от боли, переворачиваясь на бок. Белый каркас, успевший покрыть не только лицо, но и плечо вместе с левой рукой, осыпался на землю, растворяясь духовными частицами, а Хачиген протянул руку, чтобы Шинджи мог подняться, оперевшись на нее. С каждым разом это становилось все сложнее. Он чувствовал, что совсем не отдыхает, бессонница накладывалась на его и так плачевное состояние, и ночами он просто скитался по Руконгаю в надежде, что упадет от усталости и уснет. Но Хиери наверняка было еще сложнее. И Хачиген… Шинджи втянул его в это, и если что-то произойдет, на его совести будет еще одна искалеченная жизнь. Чем меньше он спал, чем больше тратил силы на сдерживание пустого, тем чаще в его голове появлялась мысль о том, чтобы пойти к старику Генрюсаю и выложить все, как есть на самом деле. «А где доказательства?», — спросит главнокомандующий. А все доказательства будут в руках Соуске. Если бы Тессай не оставил Хачигену послание, может, и Ушода счел бы Хирако сумасшедшим. — Я устал, — он произнес это на грани слышимости, вновь пошатнувшись, но Хачи придержал его своими массивными руками. — Вам стоит поспать, Хирако-сан. Я отнесу Вас в четвертый. Унохана-тайчо… — Нет. Просто… Помоги мне добраться до моей постели. Не надо в четвертый. Было видно, что Хачиген хочет поспорить, но на его лице затем отразилось смирение: он кивнул и подхватил Шинджи так, будто тот вовсе ничего не весил. Совсем не вовремя подумалось, что и Айзен так носил его, и Хирако зажмурился, пытаясь отогнать от себя эту мысль, но она была одной из целого роя, который все это время не давал ему спать и функционировать, как обычный шинигами. Благо Хачиген не стал совсем уж делать из него немощного и оставил у бараков пятого отряда. К еще большему счастью, дежурных Шинджи не встретил и с облегчением выдохнул, когда отодвинул седзи в капитанские покои. Скинув гэта у порога, он прямиком направился к футону, даже не задумавшись о том, почему тот был разложен и застелен. Грязная форма его мало волновала, хотелось просто рухнуть и отключиться. Он уже примеривался, как лучше упасть на подушку, когда наконец заметил, что за столиком кто-то сидел. Вздрогнув и схватившись за рукоять занпакто, он резко развернулся, но Айзен уже стоял рядом, и теплая ладонь накрыла его руку, не позволяя вытащить Саканаде из ножен. Сердце неистово колотилось, а внутри все ухнуло вниз, но Шинджи тут же разозлился на себя. Он не боялся Соуске никогда и начинать не собирался. Взяв себя в руки, он попытался разглядеть лицо лейтенанта в полумраке. Пахло алкоголем. Не сказать, что сильно, но ощутимо, отчего Хирако нахмурился в замешательстве. Айзен пил редко. Обычно на каких-то праздниках среди сослуживцев, когда нужно было проявить себя добродушным и компанейским, однако после пары чарок саке он всегда изображал того, кто совершенно не умеет пить, много улыбался и затихал, но Хирако точно знал, что, хоть бочку влей в этого монстра, здравый рассудок тот не потеряет. Удивительным было именно то, что Соуске пил. Один? С кем-то? С кем? Зачем? Шинджи быстро отрезал эти вопросы. Ему было плевать. Вышвырнуть Айзена и лечь спать — таков был план. — Мы уже это проходили, зачем ты меня избегаешь? — голос Соуске проникал под кожу, забирался во все трещины, заполняя собой, и звучал мягко, в некоторой степени ласково, будто Айзен разговаривал с несмышленым ребенком. Ладонь прошлась выше, а пальцы сомкнулись на предплечье, больно впиваясь, вопреки тону лейтенанта. — Затем, что не хочу тебя видеть. По-моему, это весьма очевидно, Соуске, — огрызнулся Шинджи, тщетно попытавшись выдернуть руку из чужой хватки. — У тебя ведь есть вопросы. Я могу на них ответить. — Надо было отвечать, когда я спрашивал. Проваливай. — Тогда ты мог мне помешать из-за своей привязанности к Саругаки-сан, — Айзен коротко улыбнулся, и Хирако был уверен, что тот пытается спровоцировать. У него могло бы получиться. Если бы пустой не вытянул из него все силы, Шинджи сейчас по-настоящему взбесился бы, но все, чего искренне хотелось — упасть и потерять сознание, чтобы больше не слушать вкрадчивый голос Айзена, не видеть его и не думать, какую еще чушь тот мог влить ему и всему Сейретею в уши. — Проваливай, — устало повторил Хирако. — Шинджи, я готов тебе все объяснить, — еще раз медленнее и отчетливее повторил Айзен, не скрывая свое раздражение от того, что капитан опять вел себя не так, как хотелось Соуске. Он медленно вдохнул и хотел уже начать свое объяснение, приоткрыв рот, но ладонь свободной руки Хирако зажала его, а сам Шинджи приблизился к лицу. В полумраке комнаты кожа капитана казалась еще бледнее, с такого расстояния были заметны полопавшиеся капилляры в белках глаз, а под самими глазами залегли глубокие тени. Облако проплыло мимо, и лунный свет полился в комнату через окно и сквозь тонкую бумагу седзи. Взгляд Хирако был страшным. Казалось, капитан хотел испепелить не только Айзена, но и весь Сейретей. — Я не хочу твоих ответов. Я хочу, чтобы ты истекал кровью и умирал на моих глазах, — процедил сквозь зубы Шинджи и отступил. Соуске не был удивлен, но не мог не отметить, что такая злоба была совсем не свойственна Хирако. Это было даже интересно в какой-то мере. — Ты не сможешь меня убить, — резонно возразил он. — В честном поединке смогу, — выплюнул Шинджи. Может, он просто убедил себя в том, что Соуске сильнее? Может, все эти годы Айзен манипулировал им, чтобы Хирако преуменьшал собственные способности? В любом случае, даже если не получится убить, он хотя бы попытается и умрет без сожалений. План Киске пойдет под откос, но в этом вопросе Шинджи был готов свои интересы поставить выше. Айзен разглядывал его лицо, словно пытался найти там свидетельства безумия, но видел лишь решительность, поэтому слабо улыбнулся и покорно склонил голову. — Как пожелаете, капитан.