Выше нас

Воздух в Уэко Мундо был плотным и давил, как бетонная плита. Хирако видел, как слабо колышутся торчащие из песка ветки, но на коже этого ветра совсем не ощущал. Зато чувствовал неприятный холодок на спине: пейзаж здесь удивительным образом напоминал то, что сейчас происходило в его собственном внутреннем мире. Отбросив эту мысль, он посмотрел на Айзена, который с самого утра выглядел как воплощение умиротворения и просветления, но Шинджи-то видел азарт и предвкушение в его глазах, и стоило им покинуть Общество душ, Соуске перестал сдерживать улыбку. По какой именно причине тот был так доволен, Хирако понять не мог. Да и не хотел, если честно. Зато хотел стереть эту раздражающую улыбку своим кулаком. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. У него будет шанс сделать это буквально через минуту. Шинджи первым отошел на несколько шагов и развернулся лицом к Айзену, а тот все еще забавлялся ситуацией, сложив руки за спиной. — Я знаю, что уже поздно, но все же уточню. Ты точно уверен, что хочешь этого? — Ты думаешь, что быстро уложишь меня на лопатки и растопчешь мое самолюбие? — Шинджи весело оскалился, чувствуя покалывание в кончиках пальцев от того, как его реяцу рвалась на свободу. — Уложить тебя на лопатки никогда не составляло труда, — снисходительно произнес Айзен. Учитывая, что в открытых сражениях они сталкивались лишь на тренировочных и демонстрационных спаррингах, которые никогда не заканчивались чьей-то победой, было не сложно понять, о чем именно говорит Соуске. Шинджи всегда это знал. С самого начала он понимал, что их отношения дают Айзену преимущество, что это было еще одной уязвимостью Хирако, но слышать эту насмешку все равно было обидно и больно. Однако Саканаде сказал об этом первым, и к этому уколу теперь Шинджи был готов, просто не ожидал, что Соуске станет использовать настолько низкие приемы. Саканаде имел полное право злиться на своего хозяина, потому что давно предупреждал, всегда был прав, и виноват был исключительно Хирако, потому что предпочел не слушать и убедил себя, что, если покажет Айзену, что между людьми может существовать связь, светлая и крепкая, тот подумает дважды, прежде чем творить очередное злодеяние. Собственная наивность и самонадеянность злили. Снова медленно выдохнув, Хирако взял себя в руки. Это была стратегия Соуске: вывести противника на эмоции, получить полный контроль с самого начала. И в том, что Шинджи был его капитаном, существовал хотя бы один плюс — он умел противостоять словесным манипуляциям Айзена. Улыбнувшись, он вытащил занпакто из ножен, но атаковать не спешил. — Тогда боишься ненароком меня убить? Ты ведь, как брошенный щенок, ждал меня все эти дни. Наверное, не хочешь так быстро лишаться внимания. К удивлению Хирако, Соуске в ответ промолчал и тоже обнажил клинок. Они оба ждали, и с каждой секундой становилось понятнее, что первым Айзен ход не сделает. В конце концов, сражаться хотел именно Шинджи, значит, ему и начинать. Сталь зазвенела эхом, когда их занпакто столкнулись. Соуске спокойно смотрел поверх меча, и как бы Хирако ни давил, стискивая обеими руками рукоять, блок Айзена был сильнее. Несколько дальнейших ударов лейтенант тоже блокировал, даже не пытаясь нападать в ответ, и это начало раздражать, но Шинджи упрямо не желал использовать шикай так сразу. За сотню лет он ни разу не показал его Айзену и считал его оружием на крайний случай. А можно ли было считать этот случай крайним? Изменения в настроении Хирако были заметны, учитывая, что нападал он то вполсилы, то агрессивно, то совсем не собранно, и Соуске тихо вздохнул. Это было утомительно, и раз Шинджи так сильно пытался его спровоцировать на ответную атаку, то пусть. Может, капитан тогда наконец проявит свою силу, а не будет бесцельно скакать вокруг. Соуске взмахнул мечом — донельзя простая атака, но Шинджи будто совсем не хотел от нее уворачиваться, и в последний момент Айзен смог отвести лезвие чуть в сторону. Тело капитана не зацепило, пострадала лишь форма, а лейтенант с явным негодованием на лице опустил меч. Хирако весело скалился, получив подтверждение своей догадки. Убивать его Соуске не намеревался. Хотелось поязвить на этот счет, сказать что-нибудь настолько едкое, чтобы не одного его здесь съедали злость и обида, но лицо Айзена стало нечитаемым, а взгляд был направлен на его грудь. Шинджи рефлекторно посмотрел туда же, чтобы понять, что привлекло чужое внимание, он же не был ранен. Ах да… На бледной коже малиновым цветом бугрился уродливый рубец от левого плеча до нижних ребер справа. Та самая причина, по которой Шинджи отказывался идти в четвертый. Пришлось бы объясняться. Он мог бы, конечно, сказать, что это дело рук Урахары, но проще было избегать разговоров вообще. И сейчас он тоже намеревался это сделать, рванув вперед, пока Айзен, возможно, выстраивал в голове цепочку событий, приведших к этому рубцу. Конечно, ублюдок вновь увернулся, но на этот раз Соуске выглядел куда более решительным. — Разбейся. Теперь начиналось интересное. В любое другое время Шинджи совсем не радовался бы этому, но сейчас наконец-то между ними начиналось нормальное сражение. Какие иллюзии Айзен приберег для боя? Хирако прислушался к своим ощущениям, попытался уловить реяцу лейтенанта, но ничего не почувствовал. Оглядевшись, он и Соуске больше не видел, что вызвало у него недовольное цыканье. — Я не собираюсь в прятки с тобой играть, Соуске, — крикнул он и ощутил, как его тянут за рукав. Лучше бы он не смотрел. Все внутри ухнуло вниз и сковало холодом. — Шин… джи… — изо рта Хиери потекла кровь, и Хирако понял, что из ее груди торчит Саканаде, а он сам держит меч за рукоять. Испуганно вскрикнув, он вытащил занпакто и отступил, а тело Хиери с глухим звуком упало на песок. — Так это было, или на ней успела появиться маска? На собрании ты лишь сказал, что процесс начался, и его нельзя было остановить. Как она выглядела? Голос Айзена раздался сзади, и Хирако резко обернулся, горизонтально взмахнув мечом, но Соуске там не было, а своим занпакто он срубил голову еще одной воображаемой Хиери. Шинджи затошнило, и он снова отступил назад, зажмурившись. Нужно было применить шикай и развеять иллюзию Соуске своей, но его трясло, было нечем дышать, а сердце билось так, будто грозило вот-вот остановиться. — Ты сам говорил про честный поединок. Он подразумевает применение наших духовных мечей, не так ли? Голос Айзена звучал будто внутри его головы. Издевательски. — Откуда в тебе такая жестокость? — Шинджи пытался дышать медленнее и глубже. Поддаваться эмоциям нельзя, однако страх липкими холодными руками стискивал его внутренности. — Это не жестокость. Я знаю твои слабые места и атакую по ним. Это базовая стратегия любого сражения. Шинджи открыл глаза и тут же снова их зажмурил. За сотню лет они видели множество покойников, это была еще одна сторона их работы, но вообразить, что знание того, как выглядят раненые, изуродованные, изломанные тела, Айзен применит, чтобы демонстрировать своему капитану трупы Хиери, Хирако не мог никогда. Если отринуть верхний слой его эмоций: липкий ужас и отвращение, глубоко в нем теперь растекалось опустошение. Он любил человека, который считал, что игра на его отчаянии — просто стратегия сражения. Саканаде был прав. Всегда был прав. «Пожалуйста, помоги мне», — позвал он свой занпакто. Он приберегал секрет своего шикая, чтобы иметь козырь против Соуске. И, наверное, это было действительно глупым решением — вызывать Айзена драться один на один. Что ж, раз так, пора бы начать сражаться всерьез. Он только решился произнести команду высвобождения, как слова застряли в горле. На его зов отозвался совсем не занпакто. Айзен внимательно наблюдал за застывшим Хирако и тяжело вздохнул. Честно, он ожидал куда большего от своего капитана. Может, стоило дать ему несколько дней на отдых и восстановление? Изменило бы это поведение Шинджи? Возможно, но они уже стояли в пустыне Уэко Мундо, и Соуске было донельзя скучно. Разочарование горьким привкусом осело на языке. Шинджи был удивительно силен, при правильном применении его способности наверняка могли бы соперничать с Киока Суйгецу, но сейчас капитан не дотягивал даже до старшего офицерского состава. Никакого контроля, никакой собранности, просто оголенный нерв, которым было слишком легко манипулировать. К тому же на их реяцу начали стягиваться пустые, почуяв добычу, однако на этот раз Шинджи был здесь не для демонстрации банкая, и эти жалкие сошки будут лезть под руку и мешаться. Отвлекаться на них не хотелось, но, с другой стороны, на них он мог сорвать свое негодование. Или же просто покинуть это место и увести Шинджи, который, судя по тому, что так и не пошевелился, потерял вообще какую-либо волю к сражению. Соуске рассеял иллюзию и направился к капитану, разглядывая номер их отряда на белом хаори. Айзен всегда был внимателен к деталям. Он чувствовал, что реяцу капитана меняется, начинает давить, но это шло вразрез с тем, что он видел: безвольно застывшую посреди серой пустыни фигуру с опущенными руками. Саканаде лежал на песке. Это не было похоже на обманный маневр, и Соуске потянулся к плечу капитана, чтобы развернуть его к себе. Он едва коснулся хаори кончиками пальцев. — Нам следует прек… — он поперхнулся окончанием фразы, потому что сильные пальцы сжались на его горле. Половина лица Хирако была скрыта за маской, радужка второго глаза серела, а склера стала черной. Всегда. Всегда, если Айзен испытывал удивление, в этом был замешан Хирако Шинджи. Соуске хотел взмахнуть занпакто, но вторая рука перехватила его запястье. Айзен не слышал хруст и не ощутил боли, но Киока Суйгецу упал на песок рядом с Саканаде. Он все еще мог воспользоваться кидо или создать отвлекающую иллюзию, но, прежде чем воздух в его легких кончился, а сам он успел принять решение, Хирако издал животный рев и отшвырнул Соуске от себя. Айзен сгруппировался и приземлился на ноги, тут же падая на одно колено из-за проседавшего песка. Поднявшись обратно и только теперь чувствуя болезненную пульсацию в запястье, Айзен с интересом отметил, что за эти несколько секунд маска успела полностью закрыть лицо Хирако. Ход с его стороны, безусловно, был глупым. Зачем отбрасывать противника, если он вот, в твоих руках буквально? Шинджи мог сломать ему шею или хотя бы попытаться это сделать, но Соуске знал, как предугадать только то, что творилось в голове у Хирако, а не пустого-Хирако. Его сердце забилось чаще. Он не знал, чего ждать. Он не знал способностей, сил, предела гибрида, о котором столько лет грезил. Тот будто выжидал, совсем как Шинджи в обычном состоянии. Или нет? Соуске окинул быстрым взглядом собиравшихся вокруг них пустых, а Хирако издал нечто похожее на шипение. Видимо, тот рев был не просто чем-то животным, а боевым кличем. Шинджи наверняка не один чувствовал приближение врагов, только теперь, похоже, врагами они являлись только для лейтенанта. Это не могло не восхищать. Хирако притягивал к себе людей, чувствовавших в нем силу и лидера. Пустой в нем, судя по всему, обладал теми же качествами, раз в мгновение, стоило ему показаться, сориентировался и решил, что имеет достаточно власти, волю и право повелевать другими в этой пустыне. Может, этим руководствовался Шинджи, когда звал его сражаться сюда? А не только тем, что боялся навредить кому-то. Интересная мысль, которую Соуске обязательно посмакует позже, а сейчас, чтобы добраться до своей главной цели, нужно было разделаться с мелочевкой, и Айзен больше не относился к ним, как к досадной помехе. Теперь эти пустые стали своеобразным оружием, которое против него использовал Шинджи. Клинок все еще лежал на сером песке, но Соуске только усмехнулся. Все по порядку. Ему не нужно применять занпакто, чтобы истребить настолько слабых противников. Реяцу он больше не сдерживал вообще, наконец позволяя ей разлиться, и одно это уже заставило нескольких пустых замереть в страхе. Парочка прицельных атакующих заклинаний кидо, и остались лишь те, кто все еще желал оторвать кусок от безоружного шинигами. Айзен, в свою очередь, старался не выпускать из виду Хирако, что было взаимно — тот оставался на месте и следил за лейтенантом своими страшными безжизненными глазами. Когда дым от последнего кидо рассеялся, пыль и песок осели, а все помехи были устранены, Соуске дернул уголками губ, теперь даже довольный тем, что больше ничего его отвлекать не будет. Когда он действовал без заранее готового плана, происходящее имело определенный привкус хаоса. Иногда этот хаос заставлял его стискивать зубы в раздражении, а иногда — улыбаться от восторга. Как сейчас, например. Шинджи поджидал его. Теперь на нем была не только маска, шрам на груди и шея были скрыты, словно под костяными доспехами, обтянутыми белыми лентами. Сам Хирако сжимал по мечу в каждой руке, и Айзен надеялся, что эта изумительная картина отпечатается в его памяти, чтобы смаковать ее позже. Использовать способности Киока Суйгецу Шинджи, конечно, не мог, но лезвие все еще было лезвием. Айзен никогда не пробовал создавать иллюзии, когда его занпакто был в чужих руках, но, может, это как раз был шанс попробовать. Шинджи будто слышал его мысли, и Соуске остался жив только благодаря безупречным рефлексам, увернувшись от клинка в последнюю секунду. Скорость Хирако стала выше в несколько раз. Теперь, в отличие от того, что было ранее, времени у Айзена на скуку попросту не оставалось. Пустой бил наверняка, атаковал молниеносно и ничего не ждал, а про способность орудовать сразу двумя мечами нужно будет спросить у Хирако, когда им выдастся случай поговорить нормально. Но для начала нужно было усмирить пустого. — Бакудо номер 10. Херин, — Айзен не был удивлен, когда Хирако порвал цепь так легко, будто та была не толще нити для штопки хакама. Он отпрыгнул на расстояние подальше, чтобы дать себе время и удивленно округлил глаза, когда Хирако вместо очередной атаки поднял руку с Саканаде и начал раскачивать занпакто из стороны в сторону. Соуске съедало любопытство: наверняка так активировался шикай капитана. Он бы многое отдал, чтобы узнать его способности, но сейчас был не самый подходящий момент. — Стены из железного песка, священническая пагода, светящиеся железные светлячки. Стоя молча, до конца. Бакудо номер 75. Гоччутенкан. Шинджи не успел активировать шикай и, как тряпичная кукла, упал на песок, придавленный пятью столбами. Глупцом Айзен не был, к тому же не был настолько самонадеян, чтобы сразу приближаться. Он не знал, насколько Шинджи был силен в этом состоянии, и сейчас это было лишь исследование. Которое с каждой секундой нравилось ему все больше. Соуске шумно втянул воздух носом, когда Хирако сумел освободить одну руку и направил Саканаде горизонтально. Когда духовные частицы вокруг начали собираться в алую сферу, Айзен приоткрыл рот в восхищении. Хирако уже может применять серо? Так быстро? Он и не мечтал получить такие результаты, когда начинал эксперименты. Единственное, что омрачало происходящее, это неизменное присутствие Урахары Киске. Шрам на груди наверняка был оставлен Хиери, а состояние Хирако было стабилизировано Хоугьеку. Если бы только Соуске мог заполучить… Выставленный барьер начал трескаться под напором серо. Значит, высокоуровневое кидо не слишком эффективно против гибрида. Еще одним подтверждением этому служило то, что Шинджи вновь был на свободе. Айзен настороженно наблюдал, как тот поднимается, издает звериное рычание, от которого по спине шли мурашки, и пригибается ниже, будто собирался сорваться в прыжок. Отлично, на этот раз можно будет отобрать у него занпакто или все же попробовать иллюзию… Клинки упали на песок, а сам Шинджи взревел, словно раненый зверь, отчаянно боровшийся за свою жизнь, и начал скрести пальцами маску. Он метался, упав сначала на колени, а затем и на спину, его тело выгнулось будто от боли, а из горла на этот раз вырвался хрип. Значит, это все же был не Хирако. Даже не гибрид. Телом руководил только пустой, а теперь Шинджи пытался взять контроль обратно. Видимо, процесс Урахара стабилизировал, но не до конца. Соуске подошел к мечущемуся капитану и подобрал свой занпакто как раз в тот момент, когда Хирако замер и остался лежать на песке, пока с его тела на серый песок осыпались белые осколки. Теперь Айзен испытывал раздражающую неудовлетворенность. Он хотел увидеть больше, изучить, понять те новые способности, которые дала его капитану пустофикация, но мало того, что она не была завершена, так еще и все оборвалось на самом интересном. Какое разочарование. Шинджи дышал тяжело и надрывисто, не пытаясь встать или дотянуться до Саканаде, а Соуске стоял над ним и терпеливо ждал. — Давай, добивай, — Хирако перевернулся на спину, глядя на темное небо Уэко Мундо. Ему теперь здесь самое место. Здесь пустые живут, здесь и умирают. Айзен молчал. Это ли он имел в виду, когда думал, что Шинджи может стать сильнее, если его сначала сломить? Что ж, вид разбитого Хирако, который вот так просто желал принять смерть, ему совсем не нравился. Тот тоже замолк и застыл, все еще глядя в небо. Со стороны Шинджи теперь выглядел, как труп, и Соуске сжал бы руку в кулак, если бы мог ей пошевелить. Не сложно было догадаться, что все эти дни Хирако не просто избегал его, почти не появляясь в Сейретее, а еще и тренировался. Самостоятельно? Это было опрометчиво. — Почему ты сразу не пришел ко мне за помощью, раз не справляешься один? Шинджи заметно дернулся, но долго не отвечал, а Айзен ждал. Видимо, тишина все-таки заставила Хирако говорить. — Ты это сделал со мной. К этим словам можно было бы придраться, ведь у Соуске не было намерения пустофицировать капитана. Он ничего не делал с ним целенаправленно. Все случившееся — лишь последовательность случайностей, которые с собой приносил в его план Хирако. — Я сделал тебя сильнее, — согласился Соуске, а Шинджи в ответ на это рассмеялся хрипло и как-то надрывисто. — Процесс надо завершить, иначе ты сойдешь с ума. «Уже сошел», — подумал Хирако, закрывая глаза. Он бы хотел никогда их больше не открывать. Но, может, это то, чего и добивался пустой в нем? Давил на эту слабость, заставлял личность Шинджи раствориться в сожалениях и готовности исчезнуть, в малодушной прихоти ничего больше не решать. Чтобы самому захватить это тело и превратиться в зверя с простым и понятным набором желаний: поесть, поспать и выжить любой ценой, не важно ради чего. Или это все была очередная манипуляция Соуске? — То, что ты сделал с Хиери... И как подставил Киске. Я тебе этого не прощу. — Мне не нужно твое прощение, Шинджи. Хирако понимал, насколько это глупо, что эти слова отозвались колкой болью. — Что тогда тебе нужно? — Ты, — Айзен даже не подумал перед ответом, коротким и четким, но вызывавшим еще больше вопросов. — Я не собираюсь быть одним из твоих экспериментов, — Шинджи чувствовал, как из него утекают силы, но этот разговор был важен, поэтому держался. — Смешно это слышать, когда ты стал им с момента нашего знакомства. Вот это точно была манипуляция. Айзен пытался вывести его из себя, сделать хоть что-то, чтобы согнать с Хирако апатию и мертвецкое выражение лица. Хотя Шинджи признавал, что тот прав. Он все знал с самого начала и сам себе позволил поверить в нечто большее. Но неужели он один испытывал это все? Неужели он был исключительно экспериментом или удобным инструментом для прикрытия? — Ты даже не задумался? — тихо произнес он, изо всех сил пытаясь оставаться в сознании. — Когда решил это все провернуть. Ты не задумался, что перечеркнешь этим все, что было между нами? — Есть вещи выше нас. Соуске помолчал и тихо добавил: — Важнее нашей любви. Оставшихся сил Хирако хватило ровно на еще одну вспышку злости. Он сел, опираясь на руку. Под ногти забивался серый песок и царапал ладонь, и Шинджи сгреб его. Он свирепо смотрел на Соуске снизу вверх, швырнув в него эту горсть. — Как ты смеешь вообще говорить о любви после того, что сделал? После того, что показывал мне! — ему казалось, что он кричал, но на самом деле его голос был сиплым и надрывистым. Айзен смотрел на него с непроницаемым лицом и не двигался, а Хирако на энергии своего гнева стиснул его хакама в руках и подогнул под себя ногу, намереваясь подняться. Однако это был его предел, и Шинджи ощутил, как покалывает пальцы, а в глазах темнеет. — Ты не умеешь любить, Айзен Соуске, — напоследок прошептал он и рухнул обратно на песок. Айзен тяжело вздохнул и огляделся по сторонам, но никого на горизонте видно не было. Спрятав занпакто в ножны, он сделал то же самое с Саканаде и здоровой рукой взвалил Шинджи себе на плечо. В Сейретее уже была ночь, двигаться в тенях было куда проще, избегая людей и случайных взглядов. Только когда седзи были закрыты, а Хирако уложен на подушки у столика в комнате, которая хранила бесконечное количество следов их отношений, Айзен позволил себе тоже осесть на пол. Как же его это злило. Что он не может отрезать Шинджи и чувства к нему от себя, как ненужную конечность. Он так глупо дорожил их связью, их разговорами, теплыми взглядами капитана, мимолетными касаниями, даже саркастичными комментариями. Почему он позволил себе привязаться? Он мог сколько угодно убеждать себя, что теперь испытывал больший интерес к Шинджи как к особо ценному экземпляру для исследования, ведь все предыдущие испытуемые легко превращались полностью в пустых, а Хирако удалось сохранить гибридное состояние. Нет, не Хирако. Урахаре. Хоугьеку. Урахара Киске. В тот день, когда Айзен выяснил, что Хирако с Хиери совершили побег, он был в ярости. Но за этой яростью крылся страх, что Шинджи найдет Киске. Сбежит в Генсей и останется там. С ним. А теперь Соуске смотрел на свою руку с опухшим от переломов запястьем и думал, что убеждать себя в чем-то — медвежья услуга самому себе. Ему нужно было признать, что он боялся потерять Шинджи. Что не находил места все эти дни и был зациклен на том, чтобы вернуть капитана в свое поле зрения. Что испытал облегчение, когда Хирако вновь направил свое внимание только на него. «Ты не умеешь любить, Айзен Соуске». Айзен тихо усмехнулся. Он был одарен силой. Знаниями. Интеллектом. Он слишком хорошо понимал, что происходит вокруг, что из себя представляет Общество душ. Он имел все средства и план, чтобы изменить положение вещей. Но… Он смотрел на это свое огромное "но" с болезненными тенями под глазами и разметавшимися по подушке светлыми волосами, потускневшими от пыли и песка. — Как жаль, что ты неправ, Хирако Шинджи.