Выше нас

Шинджи едва смог разлепить глаза, как бывало, когда спишь дольше положенного. Голова казалась тяжелой, а ощущение было таким, будто он хорошо отдохнул, и в то же время хотелось снова закрыть глаза, повернуться на другой бок и уснуть. Он бы так и поступил, если бы не пальцы, ласково перебиравшие его волосы. Просыпаться с Айзеном после всего произошедшего было как-то неправильно, но, прислушавшись к своим ощущениям, Шинджи понял: его не затопило ни отвращением, ни злостью, а многотонная плита усталости, кажется, стала чуть легче. Наверное, столетние отношения не так просто разорвать за несколько дней. Корни Соуске проросли в него глубоко, хотя Шинджи видел, что это было взаимно. По мягкой улыбке, по тому, какими невесомыми были прикосновения, по ожиданию в глазах. Вчера — если он не был без сознания дольше, как в Генсее — Соуске говорил про любовь. Хотя скорее не говорил, а просто обронил эти слова будто между делом. Как что-то, не имеющее большого значения. Шинджи хотелось повернуться к нему спиной, исчезнуть и не видеть никого, но он сел и потер заспанное лицо. Юката, в которую его, видимо, вчера переодел Айзен, сползла с плеч. Соуске видел его обнаженным столько раз, но сейчас эта мысль приносила дискомфорт, отчего Хирако тряхнул головой и зачесал челку назад пальцами, лишь бы отвлечься на что-то другое. — Который час? — голос был хриплым и немного скрипучим, да и во рту вообще было сухо после чертовой пустыни, поэтому Хирако поискал взглядом кувшин с водой, но подняться ему не позволили. Соуске прижался со спины, рукой обхватив поперек груди, и прочертил носом по плечу до шеи и дальше к уху. — Почти полдень. — Отпусти, — Шинджи попытался отстранить его руку от себя, мельком заметив в распахнутом вороте юкаты, что на груди больше не было рубца — лишь тонкий розоватый шрам. Все же Соуске, хоть и умел применять лечебное кидо, конкуренцию в этой области старшим офицерам четвертого составить не мог, поэтому след все равно остался. В любой другой момент Хирако был бы не против такого вмешательства, но точно не когда даже видеть Айзена не хотелось. Шинджи вновь попытался вырваться, за что в ответ получил ощутимый укус в плечо. — Какого черта, Соуске? — он развернулся и уставился в карие глаза, эмоцию в которых так и не смог определить. — Ты что, меня клеймишь? Что за ребячество. Или по вниманию соскучился? Он отчитывал Айзена своим скрипучим голосом, будто тот был зеленым юнцом, а не источником всех проблем Хирако. Поток его возмущения остановился, когда взгляд зацепился за пять черно-фиолетовых отметин на шее лейтенанта, и Шинджи, как завороженный, поднял руку и медленно положил ее на чужое горло. В очередной раз Саканаде был прав. В отличие от самого Хирако, пустой не разменивался на чувства и, если хотел убить, то действительно стремился это сделать. — Почему ты оставил их? — Это твое поощрение. Чтобы ты видел, что смог ко мне подобраться, — Айзен улыбнулся, так и сидя с рукой капитана на шее и не пытаясь ее отстранить. — Лжешь, — Шинджи слегка сжал его горло, отчего взгляд Соуске из лениво-насмешливого стал цепким. — Это напоминание не для меня, а для тебя, верно? «Что мешает тебе его задушить прямо сейчас?» Шинджи удивленно округлил глаза. Этот голос принадлежал не Саканаде, но точно звучал в его голове. Тряхнув ей, он отвернулся обратно, чтобы окинуть комнату взглядом. Его занпакто стоял на подставке. Какое облегчение. Саканаде и так был зол на него, не хватало еще потерять духовный меч в пустыне Уэко Мундо. Шинджи вновь потер лицо. Ему нужно было разобраться со всем, что творилось внутри и при этом контролировать то, что творилось снаружи. Хотя для начала ему бы просто попить воды. — Твои друзья беспокоятся о тебе, — Айзен прижался лбом к его плечу. — Я знаю. Но чтобы с ними все было в порядке, мне нужно держаться подальше от них, не так ли? Иначе ты и с ними что-то сделаешь, — это не прозвучало едко, скорее просто устало. — Ты помнишь, о чем мы говорили вчера? Хирако промолчал и снова попытался отстраниться, чтобы встать, но на этот раз Соуске не просто дернул его обратно, а повалил на спину и навис сверху, прижимая запястья к футону. В голове всплыла брошенная лейтенантом вчера фраза про лопатки, и на языке вновь появился горький привкус обиды, но Шинджи сохранял спокойствие и смотрел в глаза напротив. — Ты понимаешь, что я не хочу видеть тебя в своей постели, в своей комнате и даже кабинете? — произнес он ровно, чему мельком порадовался. Все же, выспавшись, с эмоциями совладать было проще. — Может, пришло время Гину занять лейтенантскую должность? — Хочешь, чтобы я подался на место капитана десятого отряда? — Соуске улыбнулся, но как-то надрывисто, даже не насмешливо. Этот вопрос не был похож на манипуляцию, и Шинджи задумался, выискивая в чужом лице еще больше знаков. Айзен остался с ним на ночь. Айзен проснулся первым и гладил его по волосам. Айзен укусил его, как только Хирако попытался обозначить хоть какую-то дистанцию. Вот, значит, как? Что ж, Шинджи тоже умел давить на больное. — Я хочу, чтобы ты слез с меня. А что ты собираешься делать дальше, меня не волнует. Ни один мускул на лице Соуске не дрогнул, только руки на запястьях капитана сжались сильнее, и Шинджи шумно втянул воздух носом, понимая, что попал в точку. — Что бы я ни делал, это не имеет смысла, верно? Ты все равно будешь творить то, что вздумается, — продолжил он. — Зачем тогда ты вернулся? Хирако разомкнул губы, глядя мимо лица Соуске в потолок и размышляя. Он вернулся, чтобы облегчить свое чувство вины. Чтобы у его никчемной жизни все же была хоть какая-то цель. — Чтобы посмотреть тебе в глаза и найти там хоть каплю сожаления, — ответил он. И это тоже было правдой. Он перевел взгляд обратно на лицо лейтенанта — тот смотрел в ответ с каким-то незнакомым доселе Хирако чувством. — Ты хочешь от меня сожаления, а я от тебя — понимания. Похоже, мы оба не получим то, чего хотим. Шинджи удивленно вскинул брови. Понимания? Он понимания хочет, после всего, что сделал? После того, как вчера в разных вариациях демонстрировал ему труп Хиери? Хирако не любил насилие, но то ли он так сильно разозлился, то ли пустой в нем подпитывал агрессию, отчего он резко двинул головой вверх, врезаясь лбом прямо в нос Айзена. Тот сел, схватившись за нижнюю половину лица и обескураженно глядя на капитана. Шинджи тоже сел, наконец избавившись от рук Соуске на себе, и дышал часто от разлившейся на венам ярости. — Это ты как будто не хочешь понимать, что натворил. Айзен стер кровь, вытекающую из разбитого носа, а его улыбка стала едкой и холодной. — Я вижу картину целиком, а не только копошение муравьев. — Какую, к черту, картину? — на этот раз сам Шинджи схватил его. За нижнюю челюсть, чтобы зафиксировать взгляд, но это не мешало Соуске говорить. — Это я и хотел тебе рассказать, но для начала тебе стоило бы успокоиться, — снова холодно ответил лейтенант. Хирако уже готов был вновь взорваться, но за седзи промелькнула невысокая фигура, привлекая внимание их обоих и заставляя замолчать. — Хирако-тайчо? — раздался неуверенный голос Хинамори. Айзен недовольно цыкнул, шлепнул капитана по руке и отвернулся. — Да, Момо-чан? — он не был уверен, благодарен ли ей за мимолетную передышку в общении со своим лейтенантом, или же испытывает раздражение от того, что их прервали. — Вы здесь! Я так рада, — эти слова были пропитаны облегчением, но сам Хирако ни облегчения, ни радости не испытывал. Он смотрел на Соуске, терпеливо выжидавшего, когда их вновь оставят наедине, и расплылся в улыбке. — Момо-чан, прости, что сразу вот так напрягаю, но не могла бы ты найти Гина и прислать ко мне? — Конечно, тайчо, сейчас! Она упорхнула, совсем как адская бабочка, и Айзен смерил капитана тяжелым взглядом. — Зачем тебе Гин? — Рассказать ему о повышении и чтоб начинал готовиться к экзамену на должность. Шинджи ожидал, что Соуске посмотрит высокомерно, встанет и уйдет, сказав что-нибудь вроде «как пожелаете, капитан». Так он поступал всегда, к этому Хирако привык. А вот к чему он точно не привык, так это к подобной буре эмоций на лице лейтенанта. И прежде, чем Шинджи успел подумать, с его языка сорвалось еще более язвительное: — Что, это противоречит твоим планам? Он не мог сказать, что именно в этой фразе так спровоцировало Айзена, но теперь они катались по полу комнаты, пытаясь ухватить друг друга побольнее, потянуть за волосы или укусить, как два животных, потерявших свой человеческий облик. Кажется, Шинджи пару раз вскрикнул, но он мало что различал из-за пелены ярости перед собой, не чувствовал боли, не думал ни о чем. Может, их драка продолжалась минуту, а может, все тридцать — сказать было сложно, но они оба замерли, когда седзи почти бесшумно отъехали. — Ярэ-ярэ, я, кажется, совсем не вовремя, — прозвучал голос Ичимару, отрезвляющий не хуже ледяной воды. Гин широко улыбался, застыв на пороге. Шинджи посмотрел на него, наконец осознав, что сидит на бедрах растрепанного и раскрасневшегося Айзена, слизывающего с верхней губы кровь. Губа самого Хирако тоже саднила, а на языке отчетливо ощущался металлический привкус, но Соуске не бил его в лицо. Укусил? — Выйди, — рявкнул Айзен, отчего Гин приоткрыл глаза в удивлении, а Шинджи торопливо зажал лейтенанту рот ладонью. —Нет-нет, ты останься, Ичимару-кун. У меня к тебе дело, — Хирако оскалился, и на мгновение Гину его взгляд показался безумным. Что здесь происходило, он не понимал, но чувствовал, что распрощается с жизнью, если сейчас же не исчезнет. — Я зайду позже, тайчо, — он задвинул седзи и стремительно направился подальше от капитанских покоев, спиной ощущая волну реяцу Айзена. Похоже, капитану там сейчас придется несладко. Однако Хирако, раньше чувствовавший, как каждую конечность парализует, а дыхание перехватывает от давления духовной силы Соуске, сейчас ощущал лишь легкий дискомфорт и, наклонившись к его лицу, процедил зло и насмешливо: — Попробуй что-нибудь другое. Айзен наконец мог наблюдать за тем, как склеру левого глаза Хирако затягивает черным, а над бровью из духовных частиц начинает образовываться маска. Зрелище было завораживающим, но сейчас был совсем не подходящий момент для изучения пустофикации капитана. И тот только шире улыбнулся — Шинджи чувствовал разливающийся внутри холод, но как будто… Как будто не хотелось останавливать процесс на этот раз, поэтому он сжал пальцы на горле Соуске, пока его лицо постепенно скрывалось за маской. В глазах Айзена не было страха. — Бакудо 63: оковы стальных жил. Вчера он выяснил, что даже кидо высокого уровня плохо работает против капитана в маске, но сейчас ему нужна была всего пара секунд, чтобы скинуть обездвиженного Шинджи с себя и подойти к подставке с занпакто. Вытащив Киока Суйгецу из ножен, он ткнул кончиком клинка в маску Шинджи, и та осыпалась на пол, оставив Хирако зло смотреть на Соуске своими темными глазами. — Пустой разъедает твой рассудок. — Не сваливай свою вину на пустого, — не сказать, что Хирако успокоился, но сил буянить дальше у него не осталось, поэтому он тяжело вздохнул и решил оценить последствия своего гнева. Айзен, растрепанный и все еще немного красный, стоял с ножнами в одной руке, мечом в другой, юката сползла с плеч, а на его шее вместе с пятью отметинами пальцев теперь было два кровоточащих укуса, будто Шинджи пытался перегрызть ему глотку буквально. Под носом подсыхала кровь, и дышал Соуске, очевидно, ртом. Интересно, как выглядел сейчас сам Хирако. Сложив занпакто в ножны, лейтенант снял кидо, и Шинджи перекатился на спину, раскинувшись на полу звездой. — Есть хочу. Айзен на это тихо усмехнулся и тяжело осел рядом с ним, зарываясь пальцами свободной руки в волосы. — А теперь ты позволишь мне помочь тебе? — Нет. Разговаривать с тобой я тоже не хочу. — А видеть? — Соуске поднял голову, ухмыляясь, и Шинджи снова окинул его взглядом. — Такого — да. Айзен с чего-то улыбнулся, и Хирако не мог объяснить, почему улыбнулся в ответ, несмотря на то, что губа от этого разболелась сильнее. А уже через час по территории отряда пружинящей походкой вышагивал улыбающийся капитан. На его лице все еще были следы усталости и недосыпа, но выглядел он уже куда лучше, чем пару дней назад. За ним на шаг позади следовал лейтенант, как всегда, немного растрепанный и щурящийся от солнца, но собранный и имевший в себе привычную всем мягкость. Правда, на его шее, вопреки обыкновению, красовался цветастый шарф — один из многих в коллекции Хирако. — Сегодня какой-то праздник? — шепнул один из рядовых, перестав мести. — Думаю, у фукутайчо — точно, раз капитан на рабочем месте наконец показался, — усмехнулся другой, с радостью ухватившийся за возможность отвлечься от муторной работы и посплетничать. — Вчера с утра Хирако-тайчо тоже был у себя, — возразил первый. — Вы новобранцы? — раздался за их спинами голос, заставивший обоих вздрогнуть и вцепиться в черенки метел. — Да, — робко ответил первый, поворачиваясь к восьмому офицеру. — Понятно все с вами. Нет сегодня никакого праздника. Цветы любви фукутайчо скрывает, — посмеялся тот. — Вон и капитан улыбается наконец-то. Двое новобранцев переглянулись и приоткрыли рот в осознании. Легкий румянец тронул их скулы. Что ж, лейтенанта Айзена можно было только поблагодарить за заботу о хорошем настроении капитана, а значит, боевом духе всего остального отряда. Никто из них, конечно, не заметил высокую фигуру в тени дерева. Гин в любой другой день позабавился бы таким сплетням, но сейчас на его лице не было ни намека на улыбку. То, что он видел… Нет, еще рано судить. Придется подождать еще немного. А вот кто точно ничего не ждал, так это Мугурума Кенсей. Момо сегодня была добрым вестником, хотела она того или нет. Наткнувшись на нее, капитан девятого отряда не мог не спросить, явился ли Шинджи наконец на свое положенное место, и теперь несся прямиком в кабинет начальства пятого отряда. Хирако едва успел осмотреть бумаги перед собой и взять в руки чашку с чаем, как Мугурума ввалился внутрь. — Где ты, черт возьми, был? — И я рад тебя видеть, — Шинджи подул на чай и сделал небольшой глоток, прекрасно понимая, что вспыльчивого Кенсея такое напускное спокойствие выводит из себя мгновенно. — Хоть бы раз после собрания остановился и с нами поговорил, — тот подошел ближе и разве что не дымился. Хирако же слабо нахмурился. Какого еще собрания? Он бросил взгляд на Айзена, коротко улыбнувшегося и будто нарочно поправившего на себе шарф. Прикрывал отсутствие капитана или пытался информацию выведать? Что ж, это он спросит, когда они останутся наедине. — Мне нужно было время, — он посмотрел на Кенсея с виноватой улыбкой. — Я знаю, — Мугурума потер лоб, успокаиваясь мгновенно, как потухшая спичка. — Все это понимают. Просто ты заставил нас понервничать. — Да, Соуске сказал. Заходите сегодня выпить, — Хирако чуть крепче сжал чашку в руках. Он знал, что это не лучшая идея, но он сойдет с ума, если продолжит изолировать себя от друзей. Айзен положил несколько бумаг ему на стол, а Кенсей хлопнул своей широкой ладонью ему по плечу. — Ты молодец, что откопал этого кота драного и в порядок привел. — Что Вы. Тайчо… — Не отнекивайся, Соуске. Это действительно твоя заслуга, — Шинджи снова отпил чая, глядя на Айзена поверх чашки. Кенсей тяжело вздохнул и качнул головой. — Тебе чертовски повезло с лейтенантом. Хирако улыбнулся, чувствуя, как пустой даже в эту секунду сжимает его внутренности ледяными руками и ждет удачного момента, чтобы вырваться наружу. — Не то слово.