Выше нас

Ноги едва его слушались, тело ощущалось свинцово тяжелым, но противоядие, кажется, действовало. Он чувствовал, как остывает его собственная кровь на одежде, но ничего из этого не могло помешать его упрямству: Урью делал шаг за шагом, держась за ребра и стараясь дышать коротко и не глубоко, чтобы лишний раз их не тревожить. Лестница перед ним казалась непреодолимой, хотя он все равно улыбнулся. Остальные наверняка тоже направлялись сюда. Он сделал шаг. И Куросаки был куда упрямее его самого. Еще один. С другой стороны, если он первым доберется до Рукии и вызволит ее, Куросаки будет в бешенстве. Еще один. Ладно, не в бешенстве, но точно раздосадован. И еще. Интересно, Куросаки за это время встретил хоть одного капитана? Как же будет приятно утереть ему нос, если нет. Урью тихо усмехнулся, игнорируя головокружение. Мысли о том, что Ичиго на его месте не просто бы шел, а бежал бы вприпрыжку, помогали преодолеть любую лестницу. Последняя ступенька была так близко. Он шагнул на нее и прикрыл глаза от облегчения всего на мгновение, но когда открыл их, внутри все похолодело от липкого страха. Человек перед ним выглядел сурово, хмурил брови и внимательно разглядывал в ответ, но Ишиду больше всего волновало белое хаори на нем. Еще один капитан. Вот и все, его путь окончен. — И вот надо было тебе встретить именно меня? — тот резко потерял свой враждебный вид, тяжело вздохнул и зачесал свои пепельные волосы пальцами назад. Теперь этот капитан выглядел скорее раздраженным, чем заинтересованным в драке. — Если ты развернешься и уйдешь в другую сторону, я могу сделать вид, что тебя не видел. — Что? — Урью думал, что ослышался. Яд еще не до конца был нейтрализован и что-то делал с его сознанием? Это какая-то шутка? С ним играли? — Почему Вы меня… «Отпускаете» он не успел произнести, потому что прилетело ему прямо по темечку. Его тело распласталось на белых камнях, и Кенсей уставился на это с приоткрытым ртом, после чего набрал побольше воздуха в легкие и заорал: — Ты что делаешь, идиотка?! — Что? Я все сделала, как надо! Нам же приказали их задержать! — Маширо, до этого имевшая весьма самодовольный вид, мгновенно вспыхнула, посыпав оскорблениями в сторону своего капитана, и легко взвалила на себя тело риока. — Ты видела, какой там хаос? Маюри черт знает куда делся, а отчитываться за это дерьмо теперь нам, потому что мы нашли риока, — Кенсей проигнорировал все ее возмущенные «глупый Кенсей» и «Кенсей дурак», продолжив орать, но затем медленно досчитал до десяти, как его учил Хисаги, и выдохнул. — Ладно, хорошо, что нашли его живым. Если он еще жив после твоего удара. Маширо тоже перестала дуться и, взглянув на капитана, улыбнулась. — Думаешь, они здесь, чтобы спасти Рукию-чан? — А зачем еще, глупая, — Мугурума запрокинул голову, чтобы осмотреть высокие белые башни. Показалось? Он повел плечами, стряхивая с себя ощущение, будто за ними наблюдали, и кивнул Маширо в сторону. — Думать об этом надо было до того, как бить. Теперь ничего не поделаешь. Идем. Его надо отнести в четвертый. *** Никогда раньше Шинджи не замечал, что часы, лет пять назад принесенные из Генсея заботливой Момо-чан, так громко тикают. Он перевернулся на другой бок и закусил ноготь большого пальца. В тревожной тишине любой звук казался ему раздражающим. Патрули прочесывали Сейретей, отчего иногда до него доносились стройные шаги рядовых и младших офицеров. Шинджи вслушивался в них, потому что ждал знакомую тихую поступь на досках террасы, принадлежавшую его лейтенанту. Было довольно глупо потерять его из виду после того, как они вернулись в расположение отряда. Интересно, куда Йоруичи забрала раненого мальчишку? На примете было несколько возможных мест. Завтра стоило их проверить. — Надо было сейчас, пока Айзен где-то шляется, — прошептал Шинджи, перевернувшись на спину, и закрыл лицо ладонями. Будто почувствовав, что речь зашла о нем, лейтенант пятого отряда бесшумно отодвинул седзи, вошел и так же тихо их задвинул. Пламя свечи качнулось от сквозняка, на стенах задрожали тени, а Шинджи сел. — Где ты был? Соуске не смотрел на него. Пальцы ловко расправились с узлом оби, ткань формы зашуршала, и Айзен будто издевался — складывал ее медленно и нарочито аккуратно под пристальным взглядом капитана, после чего надел ночную юкату, подвязал ее и улыбнулся. Лгать не было нужды. — Слушал, что говорят о вторжении. Ответа не последовало, и Айзен все-таки повернулся, встречаясь глазами с Хирако. — В большей степени всех волнует казнь Кучики-сан, а не риока, — продолжил он, шагнул ближе и изящно опустился на колени рядом с футоном. — Не удивлен, — Шинджи приглашающим жестом поднял край одеяла и, дождавшись, пока Айзен уляжется, вытянулся рядом на спине. — Вот как? А что ты думаешь об этой казни? — Соуске подпер голову рукой, согнутой в локте. В полумраке, так и не затушив свечу, он рассматривал черты лица капитана, казалось, въевшиеся в его память навечно, все так же завороженно, будто в первый раз. Хирако лежал с закрытыми глазами и на вопрос отвечать не спешил, но притвориться спящим Айзен ему не позволил, забравшись рукой под ворот юкаты, а губами приблизившись к его лицу. Шинджи повернулся к нему спиной. — Эта ситуация тебя изматывает, — Айзен прижался к нему, обняв одной рукой, и улегся головой на подушку. — Меня изматывает не ситуация, а мысли о том, что в ней можешь сделать ты, — спокойно отозвался тот. Соуске усмехнулся и прочертил носом по шее до затылка. Запах волос Шинджи было невозможно спутать ни с чем, как и запах его кожи, даже несмотря на нотки гари, пропитавшей воздух Сейретея после вторжения. Соуске молчал, а капитан, кажется, наконец расслабился, стал дышать ровнее, но Айзен знал, что заснуть тот не успел. Он вновь приподнял голову и коснулся губами шеи там, где чувствовалось размеренное сердцебиение, после чего шепнул едва слышно прямо в ухо: — Я могу рассказать. Он ожидал, что Шиджи вздрогнет, подскачет в удивлении, но тот… тихо засмеялся, отчего Соуске тоже улыбнулся и поцеловал его в подрагивающее плечо. Капитан вновь повернулся к нему лицом и прищурился. Хирако чувствовал, что Айзен его не дразнит, не лжет, но и так легко все не могло быть. — При одном условии, — Соуске не сводил с него глаз, нащупав руку и поглаживая теперь по предплечью. — А вот и подвох, — вслух произнес Шинджи с тихим смешком. — Условие такое: ответь мне на вопрос. — Валяй, — легко согласился Хирако. Айзен улыбнулся шире, поднес его руку к губам, сплетаясь пальцами, и поцеловал тыльную сторону ладони. — Ты останешься со мной до конца? — Какого еще конца? — опешил Шинджи. Он думал, что все эти нежные касания были отвлекающим маневром, призванным сбить его с мысли, запутать или сгладить впечатление от дальнейших слов, но теперь стало казаться, будто Айзен не играл с ним, а что-то предлагал. — Ты можешь ответить либо «да», либо «нет». — Соуске, до какого конца? — Хирако сел, нахмурившись, но все за ту же руку Айзен потянул его обратно, поворачиваясь на спину и укладывая на себя. — Я нахожу весьма занятным, что ты мог получить всю информацию, которая тебе нужна, за счет небольшой лжи, но все равно предпочел быть честным. — Я просто хотел понять, что ты имеешь в виду, до того как давать свой ответ, — Шинджи не стал полностью ложиться, свободной рукой упираясь в футон сбоку от головы лейтенанта, и попытался сам найти в его темных глазах ответ. — Если бы это было "да", тебе не потребовались бы пояснения, — Соуске отпустил его ладонь, аккуратно заправил светлую прядь за ухо и запустил пальцы в волосы на затылке, чтобы притянуть капитана ближе. Шинджи опустил ресницы и покорно разомкнул губы. Нет, все-таки Айзен дразнил его. Игрался. До казарм доносились стройные шаги патрулей и приглушенные расстоянием выкрики младших офицеров. Этой ночью не стоило спать. По-хорошему, сейчас он должен был найти Йоруичи и узнать у нее, почему Киске даже не предупредил его о риока. Он пригладил волосы Соуске и поднял голову, разорвав затянувшийся поцелуй. — Ты ведь сказал, что условие — ответить на вопрос. Вот мой ответ: нет, я не останусь с тобой до конца, — твердо произнес Хирако. Конечно, он ожидал, что Айзен вывернется из ситуации, но, к его удивлению, тот улыбнулся и едва заметно кивнул. — Ты знаешь, что Урахара сделал с Кучики-сан? — Откуда мне это знать, Соуске? — Вот именно. У вас двоих очень интересно все эти годы была налажена связь через Восточный Руконгай, не так ли? Он озаботился тем, чтобы даже я не смог узнать, что за сообщения вы передаете друг другу. И все же в этот раз, когда это действительно играет роль, когда на кону жизни Кучики-сан и каких-то детей, тебе он ничего не рассказал. — К чему ты клонишь? — Шинджи нахмурился. Знакомое ощущение: Соуске, как змея, пробирается в мысли, искусно огибает острые углы, манипулирует фактами, и вот уже не понятно, где истина. — Мне кажется, Урахара Киске не хочет, чтобы ты в нем разочаровался, — Айзен произнес это с самодовольной усмешкой, из-за чего Хирако только закатил глаза и хотел слезть с лейтенанта, но тот вцепился крепко, не позволяя даже двинуться. — Внутри Кучики Рукии он спрятал очень ценную вещь, которая когда-то спасла тебе жизнь. Интересно, что он сделал ставку на Куросаки Ичиго, но я уверен, что его устроила бы и казнь, — продолжил он. — Что ты несешь, Соуске? — Я говорю о Хоугьеку. Хирако посмотрел на него и прыснул тихо. — И что, думаешь, он бы тебе его вот так на блюдечке принес? — О, я думаю, он не знал, что это я ему подсунул Кучики Рукию и организовал события, которые привели к ее ранению. Если бы что-то подобное ему сказал кто-то еще, Шинджи бы только рассмеялся и назвал это глупостью. Не бывает, чтобы все складывалось так удобно. Но в этом-то и дело. С Айзеном никогда ничего не было случайно. Во всем был умысел. Все было продумано до мелочей. Хирако чувствовал, как похолодели кончики пальцев. — Когда? Ты всегда был рядом со мной. — Мне не нужно отлучаться из Общества Душ, чтобы подстроить события так, как это требуется. Люди — довольно предсказуемые создания. Хирако наконец выбрался из его хватки, сел на бедра и схватил Соуске за ворот юкаты, приподнимая над футоном. — Зачем ты мне это говоришь? Чтобы еще раз ткнуть лицом в то, как хорошо у тебя получается обводить меня вокруг пальца? — Ты хотел знать, что я собираюсь делать. Для этого мне надо было сказать, что я уже сделал, — Соуске говорил спокойно, а в его тоне не было ни капли издевки. — Почему ты решил рассказать мне это все именно сейчас, Соуске? — Потому что я собираюсь покинуть Общество душ. Шинджи медленно отпустил его ворот, глядя обескураженно. Никогда у него не было проблем с тем, чтобы думать быстро, понимать вещи и адаптироваться за считанные секунды, но сейчас его голова будто бы опустела. В тишине слишком громко тикали часы. Соуске внимательно наблюдал за ним, на этот раз придержав руки при себе и позволив этим словам как следует осесть в сознании Хирако. — Ты собираешься раздобыть Хоугьеку. Дожидаешься казни, чтобы… что? Сокеку уничтожит душу Кучики, — Шинджи тряхнул головой, чтобы избавиться от оцепенения. Этот разговор был слишком важен. — Испепеление души – один из способов извлечь Хоугьеку. — Как ты узнал, что ее казнят именно таким образом? У Совета сорока шести есть много инструментов для показательного наказания провинившихся шинигами, — он чувствовал, каким будет ответ, и немигающим взглядом уставился на лицо Соуске, которое, несмотря на мягкую улыбку, все равно выглядело несколько безумным. — Совет сорока шести мертв. Он должен был испытать ужас, но вместо этого ощутил облегчение. Все это время он не сходил с ума, странные приказы, переносы и даже предчувствие беды теперь имели смысл. Однако, как и всегда с Айзеном, вопросов появилось еще больше. Шинджи медленно выдохнул и закрыл глаза. Не слишком ли спокойно он отнесся к этим новостям? Он век провел рядом с этим человеком, неужели и сам стал безумен? — Зачем? — наконец произнес он самый важный вопрос. Конечно, ответа Айзен ему давать не собирался. Знал ли он сам, зачем это все? Наверняка. Нужен же был для чего-то его план. За все эти годы они говорили на такое множество сложных тем, что вычленить одну и решить, что именно за нее зацепился беспокойный разум Соуске, было невозможно. Шинджи ощутил на своей щеке теплую ладонь, второй рукой Айзен обнял его — зачем было это, Хирако тоже не понимал. Он должен злиться, должен быть в бешенстве, должен думать, что делать с этой информацией, но обнял Соуске за шею, приоткрыв рот навстречу чужим губам. Если он отведет Генрюсая в Центр, где заседал Совет, и расскажет, что все это дело рук Айзена, изменится ли что-то? Хирако уже лежал на спине и чувствовал приятную тяжесть чужого тела на себе. Горячие губы касались его шеи, а сам он хватал ртом воздух. Айзен рассказал ему все по какой-то причине. На что он рассчитывает? Бездействие капитана его устроит в любом случае, но он точно хотел спровоцировать Шинджи на какой-то поступок. На какой? Юката была распахнута, дыхание обожгло дрогнувший живот, а от влажного касания языка Хирако выгнулся и вцепился пальцами в мягкие волны темных волос своего лейтенанта. Так все же смерть Совета будет являться неоспоримым доказательством, а слово Шинджи имеет вес. Айзена решат взять под стражу. Сделать этого не смогут, потому что Соуске слишком хитер и скорее стравит весь Готэй между собой при помощи своего занпакто. Но если предупредить о его способностях, может… А что может? Хирако имел точно такие же мысли сотню лет назад и пришел к выводу, что это ни к чему не приведет, а за эти годы Айзен стал только сильнее и умнее. Весь Готэй должен действовать сообща ради поимки одного человека. И так, чтобы у того не было путей к отступлению. За оставшиеся до казни дни организовать все это будет просто невозможно. — Соуске, стой, — он вернулся, едва сдержав стон. Что с ними двоими было не так? Нет, Шинджи следовало подумать, что исключительно с ним самим было не так. Несмотря на их разговор, несмотря на размышления, он чувствовал, как жгучее возбуждение растекалось по его телу, которое так легко отзывалось на ласки Айзена. Тот, подняв голову, смотрел в ожидании и, кажется, искал что-то в лице капитана своими темными глазами. Хирако потянул его выше, и он не стал противиться — расположился сверху, устраиваясь между худых бедер, а Шинджи, больше не в силах выдерживать этот взгляд, закрыл свои глаза и приподнял голову, чтобы снова ощутить наполненный большим смыслом, чем любые слова, поцелуй. Его ладони скользнули на широкие плечи, потянули юкату прочь, а ногти впились в кожу, отчего Айзен шумно втянул носом воздух и притерся пахом между ног капитана. — Не так, — Шинджи пришлось прервать поцелуй и лечь обратно. Ветер, проникший в открытое окно, качнул пламя свечи, отчего на лице Соуске затанцевали тени. Хирако взлохматил его волосы на затылке и провел ладонью по щеке, большим пальцем задев уголок губ. — Хочу обладать тобой. Сколько раз за сотню лет они занимались любовью? Шинджи помнил, что первые их совместные ночи были похожи на игру: они пытались подобраться друг к другу ближе, выяснить слабости, понять, за какие ниточки дергать. Это было горячо и страстно, но всегда с посторонними намерениями. В какой конкретно момент все изменилось, Хирако вспомнить уже не мог, но если подумать, они стали больше разговаривать, прежде чем раздеваться. Было ли это желанием Айзена сгладить впечатление от своих слов? Было ли это логичным завершением любого разговора, где до обнажения тел, они обнажали свои души? А сейчас? Ради чего было то, что происходило сейчас? Шинджи двигался резко, будто пытался причинить боль, сжимал руку на горле Соуске, второй опираясь на футон, а Айзен, чей взгляд был наполнен пониманием, в ответ лишь одержимо улыбался. И это сумасшествие, видимо, передалось Хирако — улыбка тоже не сходила с его губ, пока он жадно вбивался в сильное тело своего лейтенанта. Разгоряченные, они прижимались друг к другу, цеплялись до синяков и царапин, поцелуи больше не были нежными, а скорее походили на попытки укусить друг друга побольнее. И Шинджи не хотел останавливаться. За пределами этой спальни был целый город, по которому сновали патрули, пытающиеся выследить риока. В здании, где заседал Совет, было 46 трупов, о которых никто не знал, четвертый отряд был занят ранеными, где-то Йоруичи прятала главную ставку Киске — в Сейретее царил полнейший хаос. А виновник этого хаоса был в его руках.