Моя молчаливая сирень

Признаться, Кавеху не сильно хотелось тратить время в библиотеке, но стремление к знаниям тянули его вверх. Мозг неистово кричал, что необходимо вернуться домой и лечь наконец-то спать, но сердце трепетало, умоляя мальчишку не забывать о своих собственных идеалах. Кавех действительно в каждое задание вкладывал не просто душу, но и часть себя. Раз за разом, от бумаги к бумаге, студент продолжать заниматься своим делом. Архитектура порой выводила до предела, но, чуть отдышавшись и успокоившись, студент из Кшахревара продолжал дело, несмотря ни на что. В этот раз нужно было найти подходящие материалы для презентации. Подобное решение Кавеха казалось весьма странным, поскольку все необходимые книги всегда находились в библиотеке, оставленной от матери. Та была известным архитектором в Сумеру, поэтому наличие старинных книг не считалось чем-то из ряда вон выходящим. В такие моменты Кавех прекрасно понимал, что он бежит от реальности, так как не хочет столкнуться с одинокими стенами. Он всегда привык, что маму можно было найти там, в личной библиотеке, где она порой перечитывала книги про искусство, либо находила дешевый и весьма предсказуемый роман с счастливой концовкой. «В жизни и так слишком много боли, пускай хотя бы здесь все будет хорошо» — аргументировала мать, доставая очередную банальнищу с полки. Сейчас же, возвращаясь к библиотеке Академии, Кавех приходил сюда, чтобы отвлечься и увидеть, что даже в тишине бывают люди, которые тоже, как и он, пришли грызть граниты науки. Каждый погружался в свой внутренний мир. Никто ни с кем не разговаривал, а если и было подобное, то только полушепотом, чтобы не отвлечь остальных представителей даршана. Такая обстановка полностью устраивала парня, поэтому он сел за дальний угол, чтобы ни с кем не пересекаться, но при этом видеть происходящую вокруг него картину. Это было необходимо Кавеху для осознания, что в этом помещении он не может оказаться совсем один наравне со своими мыслями. Достав из папки несколько бумаг, студент принялся искать в сумочке также и пенал, в котором находилась вся нужная канцелярия с запасом, дабы одолжить кому-то во время пар. Взяв прозрачную линейку, Кавех начал проводить несколько линий. Сделать это было крайне утомительно, потому что парень был тем еще перфекционистом, поэтому каждую работу он мог делать по несколько дней не потому, что она слишком сложная, а потому что Кавеху не понравился отрезок, вырывающийся из линии всего на пару миллиметров. Чего стоят только эти макеты, которые парень мог делать со слезами на глазах. Если вы спросите, что больше всего ненавидит студент из Кшахревара, готовьтесь к часовому монологу о несправедливости этой судьбы, вынуждающей его в очередной раз выбрасывать неудачную сконструированную деталь. Но если решите сказать, что тот слегка преувеличивает, то подумайте об этом дважды, ведь у архитектора всегда под рукой найдется канцелярский нож. Сошел ли Кавех с ума? Возможно. Зато с каким истерическим смешком студент каждый раз заканчивает работу над своим «творением». Не менее больной проблемой для архитектора считалась еще и отмывка. Сама работа могла выйти достойно, но в один из этапов та вдруг начала растекаться, а исправить подобное практически невозможно. Такая участь может ожидать и подрамник, ведь если его плохо натянуть, то с работой можно попрощаться. Правильно обращаться с рамкой Кавех научился только к началу третьего курса. Архитектуру он любил до беспамятства, но искренне соболезновал первокурсникам, вступивших к дверям Академии с нескрываемым восторгом. — Я все понял, прошу тебя, только не начинай мне доказывать обратного! — из другого угла сорвался безнадежный крик. Это было весьма удивительно, если учесть, что все в библиотеке практически не разговаривают. — Я не хочу уйти отсюда с позором после твоего монолога. Да я уже опозорен! — Прошу заметить, что твой разговор мне был абсолютно неинтересен. Однако в ходе обсуждения ты спросил мое мнение. Если кто-то подобным интересуется, то я имею полное право использоваться любые методы, которые сочту необходимым. Твоя любопытность тебя же и погубила, ведь в эти минуты я был слишком ленив, чтобы подключаться в разговор, — ответил второй студент достаточно равнодушным голосом. Не было понятно, действительно ли он слишком ленив, чтобы поддерживать разговор, либо первоначально не собирался слушать собеседника, держа в руках книгу по лингвистике. На это громкое недоразумение Кавех обернулся, ища взглядом тех, кто стал причиной его небольшого перерыва от работы. — Я лишь хотел узнать твое мнение, потому что среди нашего даршана ты один из лучших, — отчитывался парень, нервно теребя одежду. — Никто не может предугадать поток твоих мыслей. — Моими согласием ты хотел самоутвердиться. Ты сомневаешься в своих высказываниях, поэтому ищешь человека, который смог бы подтолкнуть тебя к правде. Однако истина существует не для того, чтобы служить другим, поэтому тот, кто не контролирует свою тягу к ней, будет уничтожен. Тебе хочется получить власть, признание среди других. Как итог, ты останешься ни с чем, потому что знания отрекутся от тебя, а окружение поймет, что действуешь ты лишь в своих собственных интересах, думая, что вся Вселенная подвластна тебе. Готов упасть с такой высоты и разбиться? — Ты… — студент весь задрожал, то ли от злости, то ли от страха, но прийти в себя смог не сразу. — Я теперь не удивлен, почему с тобой никто не общается, аль-Хайтам. Ты не думаешь о чувствах других. Нам больше не о чем разговаривать. — Как предсказуемо. С тебя компенсация за мое потраченное время. Разъярённый студент покинул помещение, оставив одногруппника наедине. Тот и не выглядел расстроенным, наоборот, даже расслабленным. Настроил наушники, потянулся к книге и принялся снова ее читать. Этот диалог навел на Кавеха мысль: а что, по мнению этого аль-Хайтама, считается контролем над истиной? Разве можно подобное контролировать? Если да, то что из этого выйдет? Встать из-за своего рабочего места Кавех не решался. С другой стороны, что он может потерять, если просто поинтересуется мнением другого человека? Но судя по тому, с какой истерикой его товарищ покинул библиотеку, возникает вопрос, а что станет с Кавехом? И все же интерес брал вверх. Не всегда встретишь такой импульсивный разговор с довольно холодным ответом. Немного помешкав, парень все же собрался с духом и подошел к столику. Аль-Хайтам краем глаза заметил его, но продолжил непринужденно читать. — Привет… Я Кавех, студент из Кшахревара. А ты, как я понимаю, аль-Хайтам? — Разве мы с тобой знакомы, студент из Кшахревара по имени Кавех? — быстрый взгляд бросился к новому собеседнику, будто оценивая. — Нет, но твой предыдущий разговор был такой яркий, что мне аж захотелось обсудить его вновь, но уже не в своих мыслях, — улыбнувшись, юноша вовсе не обиделся за проигнорированное имя. Посчитал особенностью характера. — Верно, меня зовут аль-Хайтам. Я из Хараватата, — студент отложил книгу в другую сторону и немного сдвинул с края ух наушники, дабы услышать пришедшего получше. — Что именно ты хотел обсудить? — Ох, теперь понятно, почему ты разговаривал такими умными речами! — Кавех отшутился, пытаясь немного разрядить обстановку. Осознав, что он выглядит весьма странно, ему стало неловко в разы. — Ты упоминал про контроль к истине. Но разве она подвластна? Не мы ли считаемся ее заложниками? Услышав вопрос, аль-Хайтам слегка оживился, а его взгляд стал действительно заинтересованным. Совсем не таким, каким был минуту ранее. — Истина всегда находится на вершине, и она недостижима. Никто не способен ею обладать сполна. Многие считают, что использование истины — это короткий путь к самореализации. Вот только действительно ли это та правда, которую невозможно оспорить? — голос аль-Хайтама был достаточно ровным и спокойным, но в нем чувствовалась глубина и уверенность. Такие люди внушали интерес и, безусловно, восхищение. — Ты прав! — вскрикнул Кавех, из-за чего получил недовольное шипение со стороны. Библиотека все-таки. Извинившись, тот сел напротив нового товарища и принялся восторженно говорить, словно впервые наткнулся на того, кто его понимает. — Я считаю, что в каждых действиях необходима свобода. Истину не нужно приручать, к ней нужно относиться с уважением. Она протянет руку лишь тому, кто искренне готов к этому, без стремления причинить зло другим. — Рано или поздно мы все причиним зло. Будь оно в большом количестве или в маленьком — неважно. Невозможно оставаться чистым на протяжении стольких лет жизни, — подобный упрек был сделан не с намерением обидеть, наоборот, диалог с ново прибывшим вызывал интерес. — Свобода действительно считается важным для человека. Без нее мы бы не смогли ошибаться или, наоборот, делать что-либо правильно. — И все-таки зло можно уменьшить. Все зависит только от нас самих. Ты, кстати, почему стремишься к поиску истины? — этот вопрос был задан с самой искренней улыбкой, которую Кавех показал за последний год. Разговор с аль-Хайтамом доставлял ему неимоверное удовольствие. Казалось, что именно сейчас, в эту минуту, он может посчитать себя счастливым, потому что впервые говорит с тем, кто также ценит свободу, как и он сам. — Мною продиктован интерес. Кто-то стремится к знаниям и истине ради репутации, кто-то ради своих идеалов, а кто-то, чтобы получить и то, и другое, а затем отложить в сторону, чтобы насладиться чувством превосходства. Последний тип мне больше всего неприятен. Но кто я такой, чтобы судить? Всего лишь первокурсник из Хараватата. — Подожди, то есть ты первокурсник? Мне казалось, что мы с тобой одногодки, — удивился Кавех, продолжая смотреть на собеседника. — Все верно. До этого я обучался на домашнем обучении, поэтому Академия для меня стала новой главой в жизни. Но, как видишь, она не совсем приятной может быть, — намекнув на недавний инцидент с одногрупнником, аль-Хайтам усмехнулся, а Кавех задумался, насколько бы приятным мог быть его смех. — Видимо, ты не очень хорошо умеешь разговаривать с людьми. Но тебе не стоит переживать, ведь я… — Кавех создал многозначительную паузу, а после широко улыбнулся, протягивая большой и указательный палец к подбородку, изображая пистолет, — Кавех из Кшахревара, любящий людей и готовый сделать все, чтобы им было хорошо. Я познакомлю тебя со своими друзьями, и мы вместе будем пересекаться на переменах. Что думаешь? — Я не сильно люблю взаимодействовать с людьми. Мне проще одному, — заметив, что Кавех слегка растерялся, аль-Хайтаму на секунду показалось, что он не хотел бы расстраивать юношу своим столь пессимистичным ответом. Немного подумав, он все же ответил. — Но если они будут такими же интересными, как ты, то я готов сделать исключение. Найдешь меня по связи Акаши? — Найду. Обязательно найду! — Кавех улыбнулся и встал со стула, готовясь уйти. — Я тогда напишу тебе в ближайшее время. До встречи! «Но если они будут такими же интересными, как ты, то я готов сделать исключение» — эти слова прокручивались в голове парня каждую минуту. «Да, они обязательно будут интересными, а аль-Хайтаму будет приятна моя компания, ведь по-другому и быть не может! Наши взгляды совпадают, и они целостны! Архонты… Как давно я этого не ощущал…»