Моя молчаливая сирень

— Архонты, как же я рад, что наконец-то эти пары закончились… — глубоко вздохнув, Тигнари плюхнулся на траву возле дерева и принялся рассматривать пейзажи. — Все-таки здорово, что мы выбрали именно это место. — Почему же? — задал вопрос Сайно, подсаживаясь рядом с другом. — Есть в этом месте что-то особенное. С одной стороны можно увидеть нашу Академию, штаб-квартиру корпуса тридцати, а в противоположной находятся джунгли. Представляешь, вся природа Сумеру перед твоими глазами! Разве это не прекрасно? Мы словно находимся на перепутье, где одна дорога ведет в мир цивилизации, бурлящей жизни, взбудораженных ученых, а другая в мир природы, тишины, спокойствия и умиротворения. О природе Тигнари мог говорить без устали. Оно и понятно, ведь он был одним из лучших студентов в даршане Амурты, которая специализируется как раз на ботанике. К каждому цветку, корюшку юный ученый относился с особым трепетом. Он не любил, когда люди безалаберно относились к вещам, которые могли знатно подпортить экологичность региона. Для Тигнари подобное было немыслимо, поэтому на протяжении нескольких недель он прочитывал лекции своим товарищам о правильной переработке мусора, пока те наконец не усвоили урок. Сайно не сразу переварил информацию от однокурсника, потому что большую часть жизни прожил в пустыне. Конечно, там была небольшая растительность, но к ней был совершенно иной подход, да и не каждый захочет ухаживать за цветком, когда единственная мечта для тебя — это наконец-то найти тенек и выпить прохладной воды. У Тигнари же все было наоборот. С самого детства его окружали растения, животные и насекомые, поэтому было бы странно, если бы подобное его не заинтересовало. Не было в Сумеру цветка, об особенности которого не мог знать Тигнари. Каждый полив, необходимое удобрение, расположение света и тени — все это было в памяти ботаника. Как-то раз они вдвоем решили прогуляться по окрестностям, но Тигнари опаздывал. Обеспокоенный Сайно направился к нему домой. Картина была следующая: студент Амурты расположился в кругу растений и с каждым говорил, не упуская возможность похвалить за здоровый окрас и правильное расположение стебля. Тигнари даже отшутился, что ему никогда не будет скучно, ведь рядом с ним есть его цветы, с которыми он выстроил особый язык, понять который может только он. И все же одной из слабости Тигнари считался гербарий. Для него такие цветы были особенными, ведь им была дарована новая уникальная жизнь. Люди срывают цветы и совершенно не заботятся о последствиях. Так, насекомые лишаются питания, нарушаются размножения и расселения семян. Поэтому каждый раз, прогуливаясь по Сумеру, Тигнари находит выброшенные цветы и тщательно их обрабатывает для дальнейшего высушивания. Сайно учел это, однако раскрывать свои мотивы долгое время не решался. До сегодняшнего дня. — Наверное, я никогда не смогу понять тот трепет к природе, который ты испытываешь, — произнес Сайно с небольшой ноткой грусти. — Однако постараюсь быть ближе с тобой. Ты же не такой загадочный, как эта фауна? — Все может быть, — усмехнулся Тигнари, продолжая украдкой наблюдать за своим собеседником, пока тот всячески прятал взгляд. — Но не переживай, с тобой я настоящий, и мне будет в радость объяснить что-то из той же биологии. — Я знаю один интересный факт о грибах. Ты в курсе сколько места должно предоставляться грибам для активного роста? — заметив недоуменный взгляд, юноша усмехнулся. Вот он, его звездный час! — Как можно грибнее. — Ты невыносим… — в ответ на этот непутевый каламбур Тигнари слегка закатил глаза. — Сильно утомился сегодня? Слышал, что ваш даршан сегодня целый день выполнял физические упражнения. — Немного. Ноги устали, но это терпимо. В пустыне и не такие испытания бывают. — Если хочешь, то можешь закинуть на меня ноги. Я знаю один расслабляющий массаж для суставов. Могу его сделать. Думаю, он намного эффективнее, чем твои грибные недоразумения, — теплая улыбка украсила лицо парня, а Сайно в это время начал пробегать глазами, ища хоть какую-то опору. — Я… — в горле резко пересохло и Сайно прокашлялся. — Боюсь, что это будет слегка неловко… Для тебя. Или… Для меня. — Не буду настаивать, но если вдруг надумаешь, то скажи, хорошо? Если не хочешь массаж, то просто закинь ноги. Меня это нисколько не смутит, наоборот, мне будет приятно. Ответ Тигнари пробуждал внутри Сайно нарастающий трепет, который усиливался с каждой секундой. Любое слово, вздох и касания стали проноситься до самого сердца. Испытывал ли он подобное ранее? До Тигнари — нет. Этот ушастый приятель становился для него чем-то особенным, до боли родным. Поначалу Сайно не замечал своего странного поведения, но из года в год ему хотелось видеть улыбку Тигнари. Переплыть все водоемы, чтобы найти уникальные растения? Легко. Найти редкий вид бабочки и принести ее товарищу? Запросто. Перекопать все песчинки в пустыне, чтобы обнаружить ту самую ящерицу? Да без проблем. Сайно все сделает, чтобы осчастливить Тигнари. Когда тот появился в его жизни, юноша из Спандамата убедился, что из «невозможного» он всегда будет пытаться сделать «возможное», ведь по-другому и быть не может. Долгое время Сайно пытался понять: что же на самом деле он испытывает к Тигнари? Только дружбу? Точно нет. Может… влюбленность? Нет, это слово было слишком простым. Сайно любил Тигнари на протяжении нескольких лет, но о своих чувствах предпочитал молчать. Они никогда не поднимали тему об отношениях, да и Сайно не видел в этом смысла. Ему казалось, что любовь для Тигнари не является приоритетом, и он уважал этот выбор. До недавнего времени будущий махаматра и не планировал проявлять свои эмоции вживую, но надежда начала прорастать крепким стеблем и прочно зафиксировалась в душе. С каждым днем Сайно поражался своей сентиментальностью, когда дело касалось Тигнари. И все же страх быть отвергнутым не покидал его, поэтому о своей любви он говорил завуалировано, показывал ее через действия. Замечал ли это Тигнари — Сайно не знал. Однако такие моменты он старался запечатлеть в своей фотопленке памяти. — Ты уверен, что точно хочешь этого? — получив одобрительный кивок, Сайно заметно покрылся румянцем, но все-таки положил одну ногу к Тигнари. Класть две было бы слишком убийственно. Юноша и так пытается утихомирить бешеный стук сердца. — Кажется, кое-кто смутился, — поведение Сайно вызвало тихий смешок, но эта не была издевка, наоборот, приятное уточнение. — Перегрелся на солнце. Наверное, ультрафиолет на меня негативно влияет. Подобный комментарий был до того нелеп, что Тигнари решил об этом умолчать. Негативное влияние от лучей солнца? Это говорит человек, который большую часть своей жизни находился в злосчастной пустыне, где вокруг лишь песок и мираж. А сейчас середина марта, когда погода чаще всего бывает прохладной. Более того, Сайно находился сейчас в Сумеру, под деревом, которое полностью его прикрывает, и он находится в тени. Решив перевести тему, Тигнари спросил: — Кавех уже почти неделю с нами не пересекается. Постоянно носится с проектами и время от времени пишет в чате, что переписывается с альХайтамом. Как думаешь, этот студент из Хараватата нормальный? — Понятия не имею. Но если он обидит Кавеха, то я лично с ним разберусь и сделаю все, чтобы его выгнали из Академии с позором. — Вот это настрой! Узнаю Сайно, который терпеть не может несправедливость. И все-таки давай не будем так категоричны? Мне кажется, что это общение пойдет Кавеху на пользу, — слегка зевнув, Тигнари полностью облокотился на дерево и принялся без угрызения совести пялиться на лицо Сайно. Тот, в свою очередь, был достаточно серьезен, поэтому не заметил изучающего взгляда. Когда дело касается близких, Сайно не может равнодушно реагировать. — Искренне хочется верить, что так оно и есть. Кавех достаточно ранимая душа, и я не хочу, чтобы кто-то снова причинил ему боль. Он уже в который раз наступает на одни и те же грабли, когда дает одногруппникам списывать свои работы, — проворчал Сайно. — Думаю, что этот аль-Хайтам особый случай. Я навел кое-какие справки и выяснил, что он может спокойно посещать другие даршаны, как внеурочные занятия. В этом ему помогла его покойная бабушка. Она была известной личностью в Академии. Видимо, этот парень унаследовал гены от нее, потому что при сдаче вступительных он не допустил ни единой ошибки! — восторженно воскликнул юноша. — Знаний недостаточно, чтобы вырасти хорошим человеком. Нужно обладать и другими качествами. — Знал, что ты это скажешь! При поступлении ему предлагали выбрать любой даршан без внутренних экзаменов, якобы в знак уважение его семье. Но тот отказался, сказав, что хочет поступить в Академию на равных правах вместе с остальными, — Тигнари скрестил руки на груди, ожидая восторженной реакции от Сайно, но тот лишь проворчал. — Это не прямой показатель. Я буду тщательно наблюдать, если наш светоч из Кшахревара вдруг решит нас с ним познакомить. — Думаю, что это случится очень скоро. Кавех говорил, что ему осталось закрыть два долга, и после этого он планирует хорошенько отдохнуть. Предполагаю, что он позовет всех нас и аль-Хайтама захватит в придачу, — Тигнари собирался уже было встать, но Сайно резко его дернул и потянул назад к дереву. — Что случилось? — Давай посидим еще немного. Я не хочу расставаться с тобой так скоро. Буквально за считанные секунды враждебное лицо Сайно улетучилось, а на замену пришел стеснительный юноша, покрывающийся румянцем от едва нахлынувшего прикосновения. Смена контраста немного удивило Тигнари, но продолжалось это всего минуту, поскольку к его рукам был протянут невероятно красивый букет сумерских роз. Это были необычные цветы. Гербарий. Тот, который так сильно любит Тигнари. — Честно говоря, я понятия не имею, как себя стоит вести с цветами, так как в пустыне их ограниченное количество, но для тебя сделал исключение. Знаю, что ты очень любишь гербарий, поэтому не мог не попробовать его сделать самостоятельно, — с небольшой хрипотцой пояснил Сайно, поправляя глубокий карман пиджака, ведь именно оттуда он вытянул букет. Оба студента на миг ощутили себя школьниками, которых спалили за чем-то интимным. Неловкость, стеснение, небольшой стыд. Тигнари даже не заметил осипший голос однокурсника, потому что весь его взгляд был прикован к цветам. На глазах подступали слезы от осознания момента. Сайно первый человек, кто запомнил любовь Тигнари к гербарию. И первый, кто собрал этот букет и подарил. Немного успокоившись, юноша все же посмотрел собеседнику прямо в глаза, но рука его касалась не букета. Она была протянута к Сайно. Легким прикосновением он хотел коснуться к нему, чтобы выразить теплую благодарность. — Спасибо… — Тигнари улыбнулся, а в его зрачках был виден яркий блеск. — Тебе правда нравится? — Очень. И не только он. На миг Сайно задумался, но тут же отогнал эту мысль. Ему не хотелось думать о значении сказанного, не хотелось разочароваться, поэтому он предпочёл просто наслаждаться моментом вместе с ним. С любимым человеком, который чуть ли не плачет от счастья, нежно поглаживая подушечками пальцев по кисти руки. Именно здесь, в этом месте, которое было отведено только им, время вдруг замерло. Первым из сновидения вышел Тигнари. Он обратился к Сайно: — Думаю, что нам уже пора. Все-таки завтра долгий учебный день. Надо тщательно подготовиться. — Да, ты прав, — румянец на щеках Сайно никуда не исчезал, и все же он старался вести себя сдержанно. — Надеюсь, что я скрасил твой сегодняшний день. «Ты скрашиваешь всю мою жизнь» — мысленно ответил Тигнари, давая волю ветру донести смысл скрытого в сознание второго юноши.