Белый Капюшон, или Проклятие Кадма

Северус ходил по острию ножа и приблизился к самому краю. Его жизнь — вернее, смерть — уже не зависела от настроения Тёмного Лорда, интриг Дамблдора и действий до недавнего времени дремлющей третьей стороны. Северус был мёртв, каждый день приближал его к разложению мыслей и тела. Это существование взаймы страшно выматывало. Чужие планы на Поттера оставались смутными, являя собой лишь загадки и намёки… Стерва проверяла переписку студентов и нескольких профессоров — секрет Полишинеля, типично для Хогвартса. Однако она никогда не делилась информацией ни с Северусом, ни с кем-то другим из персонала. — Это шифр! Поттер что-то замышляет! — с таким криком ворвалась она в покои Северуса незадолго до начала каникул. Он выслушал сомнительную теорию заговора и согласился изучить письмо — не первое подобного рода, по словам Стервы. На дорогом, но не претенциозном конверте было незнакомым острым почерком написано: «Мой цветок». Северус бы никогда не догадался, что речь о Поттере. Стерва помялась и ответила. Сопляк составлял такие же зашифрованные письма, сопровождая их якобы обычной копией содержимого. При себе у неё не было ни того, ни другого. Северус вытряхнул из вскрытого конверта сложенный лист бумаги. Плотной магловской бумаги: волшебники не умели делать её настолько качественной. Лист был покрыт необычными символами, напоминающими дуги, кружки, уголки. И, что самое странное, весь текст был объёмным. — Шифр мне неизвестен, — сказал тогда Северус. Стерва неохотно оставила письмо ему на сутки, позволив его изучить. Информация о чернилах ничего не дала: такими пользовалась половина школы, Дамблдор и тот же Люциус. Чёрные, стойкие, не пахучие — вот и всё. Объёмными они стали благодаря неизвестному заклинанию. Письмо чётко разделялось на абзацы и предложения, хотя и не стандартными точками. Строки были чисты от клякс, линии — ровными, а интервалы — идеально выверенными, что означало либо зачарованное перо, либо очень скрупулёзного автора. Впрочем, они не взаимоисключались. Количество символов в приветственном обращении совпадало с надписью на конверте. Северус решил отталкиваться от этого. Он подставил буквы из фразы «Мой цветок» в пару предложений и расшифровал несколько слов, благодаря чему выяснил значение ещё ряда символов. Северус возликовал, когда его теория подтвердилась. Специально ли автор оставил ключ к шифру или просто был неосторожен, ещё предстояло узнать. Процесс шёл медленно, поэтому Северус всё-таки прервался на сон. Ранним утром он вернулся к исследованию. В конце концов, он хотел разгадать тайну Поттера. В школе ходили слухи о подпольном клубе защиты, но Северус ни разу не ловил сопляка за чем-то хоть отдалённо противозаконным. Наоборот, тот изменился в лучшую сторону — временное помутнение, не иначе. Поттер занимался в компании Эркарта, чистокровного слизеринца с шестого курса, избегал стычек с Малфоем-младшим, стал частым гостем в библиотеке, не посещал Хогсмид. Он даже не вёл себя как полный болван на уроках Северуса, а огрызался скорее по привычке. Всё это выглядело крайне подозрительно. Если Поттер что-то задумал или был во что-то втянут, очень скоро его выпендрёжу придёт конец. И за собой он наверняка утянет приятелей. Когда Северус наконец закончил расшифровку письма, содержание его, мягко говоря, озадачило. «Мой цветок, Ты давно мне не снился, и я чувствую себя одинокой. Почему тебя интересует моя родословная, дорогой? Уверена, ты слышал про мои волшебные корни. К тому же имел несчастье встретиться с моим снобом-папашей, чью позорную фамилию я ношу. Обещаю искупить вину за то, что на той встрече накинулась на тебя. Может, ты простишь меня, если я наглядно объясню пару вещей из твоей грязной книжки? Только опиши картинку оттуда, и твои фантазии воплотятся». Поттер, пятнадцатилетний сопляк, получал любовные письма. И это — ужасный заговор против министерства, по мнению Стервы? Северус со вздохом вернулся к противному содержанию. К счастью, девушка перешла от заигрываний к серьёзным вещам. Она объяснила Поттеру традиции кентавров и историю их взаимодействия с волшебниками очень чётко, ёмко и со знанием дела. Ещё один абзац потратила на развёрнутый ответ на какой-то вопрос по теории магии не из школьной программы. Выбранные темы, манера речи и тон письма позволили Северусу предположить, что подруга Поттера значительно его старше. Была ли она охотницей за состоянием? Как они познакомились? Зачем использовали шифр, не просто так же? Девушку — женщину? — звали Томасина. Северус не знал никого с таким именем, да и не был уверен, что она не использовала псевдоним. Разгаданная тайна Поттера принесла Северусу лишь разочарование и головную боль от недосыпа. Он сохранил копию письма и черновики с шифром на случай, если ему попадётся ещё одно такое письмо или наконец подвернётся шанс бросить в лицо сопляку какой-то постыдный факт. Стерве Северус сказал, что не сумел расшифровать текст, чтобы та и дальше мучилась в неведении. Но всё же с сопляком что-то было нечисто, и Северус продолжил за ним следить. Директор весь семестр намекал, что Тёмный Лорд оказывал влияние на разум Поттера. Как же Северусу надоела недосказанность. Ему, однако, оставалось только строить догадки. Никаких признаков кошмарного взаимодействия так и не проявилось: не было беспричинных перепадов настроения и вспышек гнева, отсутствующего взгляда или трясущихся рук. Поттер продолжал учиться или же усердно делать вид, планируя очередную авантюру. С разрешения Дамблдора сопляк уехал в штаб, чтобы веселиться со своим блохастым крёстным, а это тоже сулило проблемы. Северус лишь надеялся, что Люпин сгладит пагубное влияние своего дружка. Каникулы в Хогвартсе проходили спокойно. Слизеринцев осталось мало, и у Северуса появилось время на личные проекты. Ничего сложного и особенно значимого, просто именно многоуровневые расчёты, комбинирование основ и ингредиентов путём проб и ошибок заставляли его чувствовать себя хотя бы немного живым. С лета его редко посещало это чувство, хотя изучение иностранной традиционной медицины ненадолго отвлекло от меланхолии. После Рождества всё пошло наперекосяк. Потребовалось время, чтобы это осознать. Предыдущие встречи Ордена Феникса можно было описать как нудные и малополезные. Они походили на посиделки постаревших выпускников: пирожки Молли Уизли, брюзжание Грозного Глаза, нытьё Флетчера, собачащиеся Блэк и Люпин — два сапога пара… Северус устал от них всех. Если честно, даже вызовы Тёмного Лорда не так угнетали его, как бессмысленные осенние совещания Ордена Феникса. После ранения Тёмный Лорд отказался от регулярных собраний Пожирателей Смерти, и Северус не знал, кто, кроме него, был посвящён в тайну. Вероятно, Люциус знал. Может быть, Нотт или Эйвери? На месте Тёмного Лорда Северус бы даже питомице-людоедке не доверял. Однако большая часть Пожирателей неуловимо менялась — в основном те, кто не любил насилие и жестокость, кто пошёл за Тёмным Лордом из-за его грандиозных целей. Они полностью прекратили нападения на маглов и маглорождённых. Только отпетые мерзавцы вроде Роули покрывали землю кровью и пеплом — вернее, присыпали и окропляли, на масштабные побоища у них, к счастью, не хватало ни хребта, ни мозгов. Яксли теперь представлял интересы Визенгамота на Международной конфедерации магов. Вполне разумно, по мнению Северуса, хотя тень Тёмного Лорда отчётливо проглядывала в политике Яксли. Рядом с ним, как запечатлевшийся цыплёнок, крутился Перси Уизли, и последнему сближение с начальником не сулило ничего хорошего. А жаль, котелок у парня варил сносно, когда он прилагал усилия… Люциус вертелся как белка в колесе, плетя в министерстве паутину из одолжений и услуг, игнорируя расспросы Северуса о приказах Тёмного Лорда. Люциус всегда выглядел странно печальным во время их редких встреч. Это был не первый и не последний тревожный звоночек. Новобранцы, которыми Северус бы не без сожалений пожертвовал, чтобы спасти Поттера, вернулись к обычной жизни. Словно месяца тренировочных рейдов и не было. Феликс Розье, в отличие от покойного брата, не интересовался политикой, он возвратился в Перуанский драконий заповедник и периодически присылал Северусу дорогие ингредиенты для нужд Пожирателей Смерти — Тёмный Лорд же получал свои посылки напрямую от юного Розье. Профессия магозоолога никогда особенно не ценилась в их рядах, однако казалось, что отныне никто не препятствовал молодым волшебникам в их жизненном выборе, даже наоборот. Кассиус Уоррингтон, самый желторотый из новобранцев, любитель квиддича, с лета стажировался в отделе магических игр и спорта. Он начинал с несущественной должности, но Северус верил в скорый взлёт его карьеры. Маркус Флинт занимался изучением рун во Франции и ещё не обзавёлся меткой. Позже он мог бы открыть своё дело как артефактор или стать разрушителем проклятий. Боец из него тоже вышел бы неплохой. Мерула Снайд, Пожирательница Смерти лишь номинально, получала мастерство по зельеварению в Италии и становилась идеальной заменой Северусу, о чём он лишний раз предпочитал не думать. Её родители были хорошими людьми — для Пожирателей Смерти. Барнаби Ли, хотя и имел весомые причины пополнить ряды, отказался от метки. Сразу после выпуска он переехал в Америку, добровольно стал оборотнем и с тех пор зарабатывал профессиональными дуэлями. С Британией, по его словам, он не хотел иметь ничего общего, но намекнул, что за голову дяди оказал бы пару услуг. Его детство тоже было сломано последней войной. Северус по-своему гордился своими выпускниками, но проклинал себя за то, что не уберёг их от участи последователей бессердечного и безжалостного монстра. Он надеялся, что молодые волшебники не превратятся в копии Барти Крауча — младшего и Беллатрисы Лестрейндж, фанатиков столь же умных, сколь и безумных. В конце каникул Северус собирался наладить общение с новобранцами: одних поздравить со стартом карьеры, других — с успехами академическими — и расспросить о дальнейших планах. Но как поиздевалась над его намерениями судьба. Уоррингтона Северус навестил в больнице сразу после срочного собрания Ордена Феникса, а со Снайд ему приказал связаться Тёмный Лорд. Патронус Дамблдора ранним утром был плохим знаком, Северус знал это. Несмотря на изменение методов Тёмного Лорда, он никогда особенно не верил, что тот вечно будет отсиживаться в своём поместье. Чего Северус не ожидал, так это нападения на нейтральную чистокровную семью. А потом до него дошло: Шеклболт сделал свой ход, подлый сукин сын. Рассказ аврора был складным только на первый взгляд, а попытка Грейнджер проклясть его если не убедила многих, то добавила им сомнений. После заявления мадам Боунс в «Ежедневном Пророке» мало кто продолжил верить в его историю. Шеклболт к тому моменту уже предусмотрительно воспользовался порт-ключом, и допросить его с пристрастием ни члены Ордена, ни авроры не могли. Северус, естественно, посетил своих студентов, как только покинул скандалящий курятник, называемый штабом Ордена или кухней дома Блэков. Приёмные часы ещё не начались, но целители пошли ему на уступку из-за характера обстоятельств: не у всех детей имелись родственники, с которыми связывались в чрезвычайных ситуациях. Кассиус Уоррингтон был одним из них. Он находился на волоске от смерти, когда его доставили в больницу. Парень чудом смог выкарабкаться с того света, целителям пришлось обратиться к рунической магии, а делали они это только в крайнем случае. Северусу оставалось лишь предложить зелья высшего качества, чтобы ускорить его выздоровление. Посещение рейвенкловцев он оставил Флитвику, поэтому его ждала ещё всего одна палата. Перед дверью Северус столкнулся с Люциусом, бледным как полотно. — Северус, — кивнул тот сдержанно. — Ты плохо выглядишь, Люциус. Люциус совсем не по-аристократски фыркнул. — Кахал Эркарт хоть и не был моим другом, но мы вели кое-какие дела. Достойный волшебник… был. Подобное признание от главы семьи Малфой значило немало. За уважением Люциус мог прятать и другие чувства, но Северус не собирался лезть. — Достойный, — сказал он. — Ты только пришёл? Беспокоясь о состоянии подростков, Северус чуть не забыл о гибели отца Аласдера Эркарта. На его глазах к тому же. Незавидный опыт, с грустью подумал он, тихо открывая дверь. В палате никто не спал. Эркарт лежал на краю кровати Макнейра, получая робкие дрожащие поглаживания по голове. Палач выглядел ужасно, если не выразиться иначе. — Уолден, — поздоровался Люциус, — Аласдер, примите мои… Пока он занимал мальчика и Макнейра, Северус подошёл к кроватям Деррека и Пьюси. Оба почти не пострадали. Вероятно, основной удар на себя взял Эркарт-старший и Уоррингтон. Или оборотни… Северус не вовремя вспомнил, что не слышал ничего о том, в каком виде они выбрались из переделки — и выбрались ли вообще. К счастью, Эдвайн Пьюси и его названная сестра выжили. Они не задержались в Мунго, Северус догадывался почему. Оборотни не прощали тех, кто нападал на их дом. Шеклболт, скорее всего, это и задумывал — спровоцировать тёмных тварей с плохой репутацией. Охота наверняка уже велась по всем континентам. Пьюси посвятил Северуса в детали, о которых он ещё не слышал. Молли Уизли, как курица-наседка, опекала Грейнджер после стычки с Шеклболтом, но девушка замкнулась и не отвечала на вопросы, пока аврор находился в штабе. После его ухода она рассказала только о состоянии пострадавших — и ни слова о Поттере. Что важнее, Поттер не только не вернулся на Гриммо, но и отсутствовал там несколько дней. — Без его парня дела наши были бы совсем плохи, — сказал Деррек. — Нам повезло, что он хренов гений, — проворчал Пьюси. С его лица ещё не сошли синяки и царапины, и один глаз едва открывался. — Да, Амот спас Лайзу… Турпин, сэр. Знаете, руны ей на груди вырезал. Вслепую! Хотел бы и я так уметь, — добавил Деррек. — Придётся подождать. Или за границу свалить. Руническое лечение — очень тёмная магия, ей не учат в школе, — фыркнул Пьюси. — Маркус бы не дал соврать, да, профессор? Северус кивнул. Официально к подобным техникам вообще не допускали без особого разрешения министерства — его получали только целители, разрушители проклятий и невыразимцы. Авроры обычно закрывали глаза на применение магии крови для спасения себя или членов семьи… а также в происшествиях, подобных недавнему. — Поправляйтесь, господа, — сказал Северус, прежде чем подойти к Люциусу и Макнейру. Аласдер Эркарт молча принял соболезнования и вернулся к друзьям. Люциус сидел на соседней пустой койке с очень мрачным видом. Макнейр, похоже, не стеснялся в выражениях, описывая нападение. — Я просто не понимаю зачем, — пробормотал Люциус. — Северус, они ведь ровесники Драко… Такой кошмар. Северус похлопал старого друга по плечу. — Нам очень повезло, — прогундосил Макнейр. Его и без того кривое лицо перекосило каким-то проклятием, а самую повреждённую часть закрывали бинты. — Тёмный Лорд отправил меня туда из-за Поттера. Проследить, мол, чтобы его нянька не погрызлась со Скабиором. Токмо маг не из дамблдорских с ним пришёл. Да и пацан… не красно-золотой ни разу, портками Мерлина клянусь. Ему бы к твоим змейкам сразу, а то сколько лет впустую… — Вот и начались странности… — невпопад пробормотал Люциус. Северус удивился оценке Макнейра. Присутствующие не только ни в чём не подозревали Поттера, но и хвалили, выставляли каким-то почётным слизеринцем. Это было выше понимания Северуса. — Может, Шеклболт мальца-то планировал вытащить, а остальных — того, — Макнейр махнул перевязанной рукой вдоль шеи. — Облажался, паскуда. Наш повелитель этого так не оставит… Стоило помянуть Тёмного Лорда, как он заявил о себе. — Вызывает, — прошептал Люциус искусанными губами. Метка Северуса же молчала: его присутствие пока не требовалось. Он, впрочем, ожидал более позднего вызова. Макнейр дёрнулся, силясь встать, но Люциус со вздохом толкнул его обратно на кровать. — Лежи, тупица. Я сам всё объясню. Твоя неявка будет на моей совести. — Он выпрямился и поправил идеально сидящую мантию. — Пока, Северус. — Будь осторожен, пав, — только и бросил напоследок Макнейр. Северус не задержался надолго: Макнейр и подростки задремали под действием лекарств и общей усталости. Он с тяжёлым сердцем покинул палату. Одна целительница после его обещания разок-другой подсобить зельями сообщила, в каком состоянии находились вызванные на спасательную операцию авроры и нападавшие. Первым потребовалась максимум пара глотков Костероста, захваченные аврорами шавки Шеклболта долечивались уже в камерах министерства, однако двоим не посчастливилось перехватить Поттера и его таинственного «парня». — Кости в их ногах стали настолько хрупки, что разрушились. Крупицы металла кальция повредили все крупные хрящи. Человеческая трансмутация такого уровня… — нервно поделилась целительница. — Хрящи мы восстановим, ходить в тюрьме бедогали смогут, но… Как мастер зелий вы, конечно, знаете, трансмутация постоянна, это вам не мышь в пуговицу на полдня превращать… Отращённые кости будут не прочнее графита. Страшная участь. Своеобразного защитника нашёл себе Поттер, отрешённо подумал Северус. Был ли тот связан с таинственной Томасиной? Или сопляк играл за два лагеря? Северус не горел желанием вникать в личную жизнь Поттера. После обеда того же дня было созвано второе собрание Ордена Феникса. И сразу превратилось в форменный балаган. Северусу ничего не оставалось, кроме как отмалчиваться. Блэк вёл себя словно побитая дворняга, то есть ныл и нервничал, и проку от него не было никакого. Поттер заявился в Мунго в сопровождении всё того же мага, Аниса Амота, и поругался с Люпином. Как только оборотень упомянул переписку мальчишки, Северус вспомнил фривольное письмо, на расшифровку которого убил целые сутки. Томасина наоборот — оригинальный способ пустить пыль в глаза читателям вроде Стервы. Наверно, после каникул Поттер перестанет делать из своих отношений тайну — легкомысленный засранец, как всегда, привлечёт лишнее внимание… Дамблдор виртуозно уходил от ответов, сильно чем-то взволнованный. Грюм брызгал слюной, заступаясь за Шеклболта, но его мало кто внимательно слушал. Объявленный в розыск аврор как сквозь землю провалился, и министерство всерьёз взялось за его поиски — это означало участие Тонкс. Северус мысленно разделял информацию на две категории: что Тёмному Лорду стоило сообщить и о чём следовало умолчать. Норвежский волшебник наверняка бы его заинтересовал и как потенциальный сторонник, и как ниточка к Поттеру. Но Северус просчитался. — Пришло время разобраться с тем, где лежит твоя верность, — озвучил Тёмный Лорд его приговор. Ужас растекался по венам Северуса, как отрава. Не из-за пыток и грозящей ему казни, не совсем. Северус боялся, что снова подвёл Лили. Пока Шеклболт на свободе, а Дамблдор не нашёл способа разобраться с бессмертием Тёмного Лорда… Поттер оставался в очень уязвимом положении. Провокации не действовали на Тёмного Лорда, зато он, как маэстро, играл на болезненно натянутых душевных струнах Северуса. За Сектумсемпру он получил первый с лета Круциатус — порцию чистой боли, как будто выворачивающей наизнанку внутренности. Одной минуты было достаточно, чтобы Северус закричал, через две он извивался на полу, как нанизанный на крючок червяк… Через пять Северус не видел ничего, кроме красных пятен перед глазами, и потерял контроль над телом. Через десять он стал бы соседом Лонгботтомов в Мунго, однако Тёмный Лорд прервал пытку, точно чувствуя, где проходила черта между поджогом нервов и превращением человека в овощ. Воспоминания о Лили всплыли на поверхность горючей чёрной массой: казалось, одной искры хватило бы, чтобы взорвать мозг Северуса. Он мог и дальше злить Тёмного Лорда, но о бесполезности этой затеи знали они оба. — Если за этим стоял Шеклболт, рассказать мне в твоих интересах, — заметил Тёмный Лорд, порядком раздражённый Северусом. Однако без видимой причины что-то в позе, в манере речи Тёмного Лорда неуловимо изменилось. Он потерял всё желание мучить Северуса даже для выяснения ответов, хотя пытался это скрыть. Очищающее заклинание, как наждак, прошлось по коже, но второй Круциатус казался щекоткой на фоне первого. Эта подозрительная… мягкость пугала Северуса в Тёмном Лорде сильнее, чем безумные вспышки ярости. Тёмный Лорд после ранения стал осторожным, что само по себе не было странным, однако он также убавил агрессию. Всегда властный, дотошный, напористый и почти учтивый, но не размазывающий последователей по полу за малейший промах или нелюбезность. Необузданная жестокость куда-то делась. Северус рассказал про летний раскол Ордена Феникса. Ссора не была тайной за семью печатями, тот же Флетчер разболтал бы всё за бутылку огневиски любому желающему. Важно было то, что Северус сообщить прямо не мог. Шеклболт в попытке переманить его на свою сторону обещал свободу, доступ к запрещённым ингредиентам, даже «развлечения» с пленными — думал, бывшего Пожирателя Смерти можно этим купить. Шеклболт, как и все, находился под впечатлением, что Северус только рад был бы покончить с Поттером, поэтому в качестве последнего средства убеждения раскрыл секрет, известный лишь ему, Дамблдору и Грюму… Дамблдор никогда не доверял Северусу действительно важную и опасную информацию. То ли он чувствовал, что Северус за пятнадцать лет так и не начал тяготеть к свету, то ли так низко ценил его умения как окклюмента — не то чтобы Тёмному Лорду сейчас оставалась подвластна легилименция. Страшный секрет бессмертия Тёмного Лорда… Лучше бы Северус о нём ничего не слышал. Не слышал, что Поттер — часть этого секрета. Что Дамблдор защищал его только до поры… До наступления подходящего момента. Шеклболт не назвал точного термина, но Северус догадывался, что изъять из живого человека кусок другого невозможно без великой жертвы. Легче всего было уничтожить его вместе с сосудом, хотя и это наверняка потребовало бы невероятных усилий. Знание даже неполного секрета тяготило Северуса. Он не хотел жертвовать новобранцами и Люциусом, чтобы лишь дать Поттеру время… на что-то. В тот момент у Северуса не было плана на так называемое потом, Тёмный Лорд должен был убить его на следующий же день… Однако он выжил и выживал до сих пор. Дамблдор наверняка искал лучший выход, он иначе просто не мог, этот сумасшедший старик. Но лучший для кого? Северус замуровал мысли об этом глубоко в себе, связанный клятвами, не знающий, как поведёт себя та или другая сторона. А потом Тёмный Лорд перестал быть предсказуемым монстром и занялся политикой, как планировал двадцать-тридцать лет назад. Упоминание Лили заставило внутренности Северуса болезненно сжаться. — Почему… Почему вы изменились, мой Лорд? Почему только сейчас? Может, если бы Тёмный Лорд не свернул с более мирного пути, событий в Годриковой лощине не случилось бы… — Один невероятный волшебник… открыл мне глаза. — Северус слышал Тёмного Лорда как сквозь вату. Воздух вокруг стал густым и тяжёлым. — Иронично… Головоломка не складывалась. Кто защищал Поттера? Из-за кого Тёмный Лорд преобразился в иную версию себя? Почему Шеклболт начал действовать сейчас? Северус будто глядел в разбитое зеркало: куски не стыковались, чёрный задник поглощал свет, отражение искажалось. — Я даю тебе шесть месяцев. Тёмный Лорд приказал заняться обучением Мерулы Снайд. Кто бы говорил об иронии… Северус ведь со дня на день собирался отправить бывшей подопечной письмо. У неё не было природного чутья, как у него, однако Снайд обладала талантом. Пожалуй, даже более примечательным, чем Малфой-младший. Из всех студентов, которых учил Северус, лучше Снайд и отпрыска Люциуса была только Пенни Хейвуд — Малпепперу повезло заполучить её в свою лавку. Похвала стала для Северуса неожиданностью. Он так глубоко ушёл в себя, что даже не обратил внимания на странное поведение Тёмного Лорда. Обычно он не показывал подчинённым ни усталости, ни тревоги — более того, Тёмный Лорд не испытывал её. Он хотел бросить под автобус близнецов Кэрроу и так явно намекнул об этом Северусу, что снова сбил его с толку. Отголоски боли мешали сосредоточиться… Последнюю просьбу Северус осознал уже у себя дома за третьей или четвёртой сигаретой. Его мантия и ботинки покрылись пеплом, а бычки были затушены прямо о подлокотник. Вздохнув, Северус убрал беспорядок. Давно он не чувствовал себя такой развалиной. Как и предрекал Тёмный Лорд, собрание Ордена Феникса созвали незадолго до полуночи. К тому моменту Северус уже позаботился о симптомах Круциатуса и успел подремать. Конечно, по возвращении он передал предупреждение о вероятном нападении Кэрроу Дамблдору, но без точных данных о месте и времени Орден мог реагировать только постфактум. Не прошло и дня, как угроза воплотилась. — Что произошло, Альбус? — взволнованно закудахтала Молли Уизли. — Боюсь… над домом дяди и тёти Гарри появилась Тёмная метка, — объявил Дамблдор. Он весь так и лучился состраданием и печалью. — Точнее, над тем, что осталось от дома. Северус с замиранием сердца слушал. Он не хотел надеяться на обещание Тёмного Лорда никого не убивать, но откуда бы взяться гарантиям? — О Мерлин! — Что с родственниками Гарри? — Гарри был с ними? — Гарри, вероятно, до сих пор в неведении, — остановил выкрики Дамблдор. — И я попрошу, чтобы так и оставалось. Если его пытаются выманить… — Чтобы отомстить из-за недавнего? — пискнул кто-то, и у Северуса зачесались руки от желания вбить в того волшебника хоть каплю здравого смысла. В ту ночь Поттер был на стороне пострадавших, очевидно, что мстить ему мог хотеть только Шеклболт. — У меня есть основания полагать, что к этому причастны брат и сестра Кэрроу. Похожих на них людей видели неподалёку. Была ли целью месть или неудачное похищение, мне неизвестно, — терпеливо ответил Дамблдор, поглаживая звенящие колокольчики на своей бороде. Северус скривился от его театрального поведения, однако оно подтверждало, что жертв нет. Дамблдор бы сразу сказал, если бы кто-то отправился на тот свет. Дом родственников Поттера сгорел до основания, а вместе с ним часть соседской лужайки. Нетронутыми остались сад и сарай, а также металлический сейф. Родственники остановились то ли у чьей-то приятельницы, то ли у сестры, за стоящим гомоном Северус не вслушивался в детали. Тёмный Лорд почему-то счёл необходимым запугать кучку маглов, однако для выманивания Поттера план был слишком топорным. По словам Блэка, тот не жаловал родственников. Хотел бы Северус знать почему… — Сириус, Ремус, я ожидаю, что вы свяжетесь с Гарри и объясните ему произошедшее. При личной встрече и деликатно. Опасность ситуации, возможно, убедит его вернуться на Гриммо, — благожелательно добавил Дамблдор. Северус скрипнул зубами: он терпеть не мог этот тон. И ненавидел не знать. Чего хотел добиться Тёмный Лорд? А Дамблдор с его умалчиваниями? Почему Поттер не жил здесь? Очень осторожно Северус мог попробовать выяснить мотивы Тёмного Лорда во время следующего визита. Он не спрашивал, как скоро после собрания Ордена его ожидали, поэтому аппарировал к поместью сразу после ухода Дамблдора — у Северуса всё равно не было никакого желания распивать чаи с маразматиками и маргиналами. Тёмный Лорд веселился, если так можно было объяснить не сходящую с его лица широкую улыбку — полный острых зубов разлом. Северус никогда ещё не видел Тёмного Лорда в таком хорошем настроении. Вероятно, с пожаром он достиг своей цели, какой бы она ни была. Ещё одной странностью был выбор одежды: вместо устрашающей чёрной мантии Тёмный Лорд облачился в строгие брюки и рубашку, а пустые глазницы закрывала белая повязка. На кушетке рядом лежало пальто — очень похожее на магловское. И от него попахивало дымом. Северус не верил в совпадения. — Ты рано, Северус, — наконец заговорил Тёмный Лорд. — Орден Феникса не слишком взбудоражен, если тебя отпустили так быстро. — Простите, если помешал, мой Лорд. Тёмный Лорд отмахнулся от извинений и спокойно выслушал доклад Северуса. Утаивать было нечего, Дамблдор и члены Ордена подозревали Кэрроу и планировали вернуть в штаб Поттера, а в успешности этой затеи Северус сильно сомневался. — Сообщай мне обо всех решениях Ордена касательно Шеклболта, — велел Тёмный Лорд. — Он нужен мне живым. — Понял, мой Лорд. Тёмный Лорд щёлкнул пальцами, и старый домовой эльф положил перед ним на стол какой-то документ. Приглядевшись, Северус узнал в нём магический контракт. — В моём распоряжении нет лучшего легилимента, чем ты, Северус… Это означало, что в ином случае Тёмный Лорд бы к нему не обратился. Северус слегка напрягся — ожидающее его задание не могло быть простым и тем более приятным. — Ты никому не передашь полученную информацию, кроме меня и участников событий, о которых тебе предстоит узнать. Контракт свяжет тебя надёжнее клятвы. Контракт был составлен грамотно: никаких невыполнимых требований, никаких способов обойти условия. В случае преднамеренного раскрытия тайны Северуса ждала смерть, за принудительное — очень заразное проклятие, убивающее в непосредственной близости всех, кроме носителя, — могло применяться до трёх раз, потом иммунитет прекращался. Северус капнул своей крови на графу для подписи. Контракт тут же был унесён эльфом. — Чей разум я должен прочитать, мой Лорд? — Ты встретишься с одной женщиной. У неё и её мужа была привычка выставлять ребёнка на улицу в качестве наказания, — сказал Тёмный Лорд так холодно, что Северус вздрогнул и впился ногтями в ладони. — Я хочу знать, не навредил ли ему кто-то, пока он был беззащитен. Если да, то мне требуется полное воспоминание. — Могу я узнать, — проглотив ком в горле, спросил Северус, — какого рода вред ему, вероятно, причинили? — Самый паскудный, если мои опасения оправдаются, — выплюнул Тёмный Лорд. Видимая часть его лица исказилась от омерзения и ярости. Северус в прошлом не упустил из виду, что попасться на изнасиловании для Пожирателей Смерти означало приговор чуть ли не хуже, чем за предательство. Но ранее Тёмного Лорда не заботили случаи, о которых он лишь подозревал. Это было серой зоной, в которую немногие осмеливались входить — Северус был уверен только насчёт близнецов Кэрроу и Мальсибера-младшего, коротавшего свои лучшие годы в Азкабане. Возможно, у Тёмного Лорда появился важный последователь или новый объект одержимости? Нет, это звучало нелепо даже вкупе с изменениями в его характере и методах. Тёмный Лорд не волновался бы за первого встречного. — Память может быть смазанной, это произошло около десяти лет назад. Была дождливая ночь. Если ничего не обнаружишь, выпотроши мозги мужа. — Где мне найти женщину, мой Лорд? — Твоя цель сейчас находится по адресу графство Суррей, Брамли, Рейндж, сорок два. Владелица дома разводит собак, не пропустишь. Меня интересует память гостьи: она магла или сквиб. Срок — до конца каникул. — Как её зовут? Или как она выглядит? — Это сюрприз, Северус, узнаешь на месте, — хищно ухмыльнулся Тёмный Лорд. — Никогда не понимал прелести этой концепции до недавнего времени. Северус должен был ожидать подвоха: несмотря на приподнятое настроение Тёмного Лорда, тот не забывал о предательстве Северуса и мог требовать участия в опасных мероприятиях или устраивать постоянные проверки. Однако, говоря о возможно травмированном ребёнке, Тёмный Лорд казался искренним — это и напрягло Северуса. Если десять лет назад интересующий Тёмного Лорда волшебник — или волшебница — был ребёнком, то либо совсем недавно выпустился, либо скоро закончит Хогвартс. Северус определённо был с ним знаком. — И не попадайся Ордену Феникса, — добавил Тёмный Лорд. — Иначе тебя не подпустят туда и на пушечный выстрел. Значит, оборотное зелье или гламур, понял Северус. Проще всего было притвориться маглом, тогда любой волшебник его, скорее всего, проигнорирует. Давно он не ходил инкогнито. — Я понял, мой Лорд. — И, Северус. С Новым годом, — с выражением человека, искренне ненавидящего этот праздник, бросил на прощание Тёмный Лорд, вставая и подхватывая на локоть пальто. Замаскируй он монстрообразные черты — стал бы неотличим от магла. Северус даже не подозревал, что Тёмный Лорд способен так перевоплотиться, да ещё и имел представление о магловской моде. Половина Ордена Феникса вырядилась бы как клоуны, если бы их попросили слиться с толпой. Благо сложного выражения, возникшего на лице Северуса из-за этих мыслей, никто не видел. Уже у выхода из комнаты Тёмный Лорд остановился и, усмехнувшись чему-то своему, неожиданно певучим голосом произнёс: — Пусть у каждого из нас порой дружелюбный мир в мечтах, не бой. Дверь давно закрылась, и домовой эльф ждал, чтобы проводить Северуса на улицу, но он не двигался с места. Что… Тёмный Лорд только что… Не мог же он?.. Нет, иначе бы мир перестал вертеться! Даже маглолюбцы вроде Артура Уизли мало знали о культуре. Только выросшие в магловской среде и, что важнее всего, по-прежнему погружающиеся в неё время от времени, могли похвастаться такими знаниями. Помотав головой в попытке забыть невероятное событие, которому стал свидетелем, Северус наконец позволил вывести себя наружу и аппарировал. В его мозгу навсегда отпечатался образ Тёмного Лорда, цитировавшего ABBA. Не желая откладывать дело в долгий ящик, Северус запланировал вылазку в Суррей на вечер среды: мантию сменил на костюм, гламуром перекрасил и укоротил волосы, сделал черты лица ближе к материнским — вот и вся подготовка. Ехать только пришлось на поезде, но потерянные полчаса мало что меняли. После семи жильцы, скорее всего, уже не выходили, а если и отсутствовали, то Северус подождал бы их возвращения. К тому же отыскать дом оказалось проще, чем он рассчитывал. Собачницу знали все в округе. Общительный паренёк из газетного ларька направил Северуса на нужную улицу. Всюду носилась радостная детвора, блестели огни, играла музыка — Брамли был ухоженным уютным городком, совсем не похожим на малую родину Северуса. Длинная чистая улица отталкивала своей идеальностью. Казалось, это всё наложенная кем-то иллюзия, а за ней скрывались монстры похуже питомцев Хагрида. Северус нажал на звонок дома номер сорок два, громкая мелодия которого была слышна, наверно, на всём обширном заднем дворе. Дверь открыла… женщина, которую Северус предпочёл бы не видеть до конца жизни — да и в посмертии тоже. Но вот она стояла перед ним в цветочном платье и отвратительном розовом фартуке, держа в руке пипидастр. Стояла и с кислой миной смотрела на него, словно ожидала услышать заученную речь проповедника или продавца пылесосов. — Петуния? — прошептал Северус, до сих пор осознавая, к кому его отправил Тёмный Лорд. — Мы знакомы? — спросила она с подозрением. — К моему огромному сожалению… — выдохнул Северус. Сотня мыслей пронеслась в его голове. Не было времени рассуждать о приказе. Только выполнять. Палочка незаметно скользнула ему в ладонь. — Легилименс.