Холодные острые пальцы 2. Шрамы

      Патрик вернулся к вечеру. Открыв дверь, он разбил защитные чары. Перед его глазами появилась странная картина: на стойке стояли стопки и открытая бутылка водки, какие-то орехи и пачка сигарет, открытый чемодан, а двое волшебников спали на диване в углу.       «Замечательно, – подумал про себя мракоборец, – Помимо того, что они беглые преступники войны, названные Героями, так они еще и пьяницы. Во что я ввязался?» – Доброе утро, Вьетнам! – крикнул он, чтобы разбудить волшебников. Драко и Гермиона начали шевелиться и подниматься с дивана. – Давайте живее, мы уходим. – объявил Патрик. Грейнджер подошла к стойке, положила сигареты в карман и закрыла чемодан. Малфой подхватил его, и они были готовы уходить. – Потрясающе, – прокомментировал мракоборец их помятый вид. Они вышли на свежий воздух Гвидора. Они шли по узким извилистым улицам города, который кипел своей тихой вечерней жизнью: в пабах сидели люди, кто-то ходил в магазины, люди встречались на тротуаре и сцеплялись языками, переминаясь с ноги на ноги от холода. Они вышли из основного города ближе к береговой линии. Прошли мимо руин каких-то старинных стен и дошли до небольшого каменного дома с окнами на чердаке. Патрик открыл дверь, и они вошли внутрь. На первом этаже была одна комната, играющая роль и гостиной, и кухни и столовой. Справа от входа была лестница на чердак, под которой было сложено немного дров. Слева в углу стояли комоды, заваленные всякой утварью, за ними стоял диван, а перед ним был обеденный стол и несколько стульев вокруг. У стены напротив была кухня, а у стены, противоположной дивану, была кухне был камин. На столе стояли пакеты с продуктами. – На верху две спальни, – сказал Патрик, а потом обратился только к Гермионе, – твоя, та, что справа. – Я посплю внизу на диване, – произнес Драко, – Не привыкать. – Это не обсуждается, – отрезал мракоборец. Малфой пожал плечами и понес чемодан подруги наверх. – Спасибо, – тихо произнесла Грейнджер, – Что вытащил нас, снова. – А вы умеете попадать в неприятности, да? – усмехнулся ирландец и пошел разбирать пакеты на столе. – Не поспоришь, – улыбнулась Гермиона и села на диван, – Что это за дом? – Это мой дом, – сказал он, засовывая продукты в холодильник. – Твой бар, твой дом… ты не похож на человека, который доверяет первым встречным. Тогда почему мы здесь? – Потому что, если Невилл у них, они могут вытащить из него все, и найдут вас в два счета, – он кинул ей маленький пакет, – а вы нам еще нужны. Вот так, значит, чувствовал себя Драко, когда присоединился к сопротивлению. Тогда ей было плевать, но теперь ей не понравилось это чувство. А Малфой так живет полжизни. Она открыла пакет, в нем оказался «Фиш энд чипс». Гермиона начала жадно закидывать в рот еду раками и доела прежде, чем Патрик закончил с пакетами и поставил перед ней открытую бутылку пива. Она схватила бутылку и выпила сразу половину. Оторвав горлышко ото рта, она наконец-то вздохнула и почувствовала себя сытой. – Спасибо, – сказала она закончив. Патрик смотрел на нее шокированным взглядом: – Не так я себе Героев Войны представлял. Не за что. – А как ты себе представлял Героев? – спросил Драко спускаясь. – Чуть менее… маргинальными, – сказал он, улыбаясь, надеясь, что это прозвучит как шутка. Гермиона напряглась, видя лицо Драко. Лишь бы не разгорелся конфликт. – Я выйду покурить, – сказала она, вновь пытаясь разрядить обстановку и направилась к двери – Пойду с тобой, – сказал ирландец. – Твой ужин на столе. Дверь за ними закрылась. Драко посмотрел на пакет и бутылку пива на столе. Он сел на стул и начал медленно пережевывать картофель. Мракоборец ему не нравился, что-то в его ухмылке раздражало его. Его шутки, его слова и обращение к ним. Интересно долго ли им здесь торчать? Ирландец протянул Гермионе зажженную зажигалку. Она прикурила и, выдохнув дым, сказала: – Прости, я не запомнила, как тебя зовут…. – А я и не представлялся. Патрик О’Коннер. – Приятно познакомиться, Патрик, – улыбнулась ему Грейнджер, – И извини, что так подпортили тебе жизнь. – Ну, если бы не вы, Пожиратели бы все равно ворвались в Министерство, – мракоборец закурил сам. – Где Ханна? – В безопасном месте, и Седрик с Фрэнком тоже. – Вы близки с Невиллом? – Периодически они зовут нас…меня поужинать или съездить куда-нибудь. –«Нас»? – переспросила Гермиона. – Нас с бывшей девушкой, – выдохнул Патрик, – расстались около года назад. – Точно, кажется, Невилл говорил о тебе, – припомнила волшебница. – А о тебе – нет, – усмехнулся мракоборец. – Ну еще бы было бы странно пересечься на Рождественском ужине. Так себе подарок под елку. – Ну, не такой уж плохой, только если это не этот Пожиратель. – Не зови его так, – резко сказала Гермиона, – Драко сделал для сопротивления и победы, возможно, больше, чем кто-либо на этой Войне. – Извини, – произнес Патрик. – Он может иногда говорит резкие вещи и смотрит волком, – продолжила Грейнджер, – но он не плохой человек. Просто ему сильно досталось в этой жизни. – А кому не досталось? – кивнул он на руку в ее кармане. – Ты прав, но все же не стоит так строго судить человека, которого не знаешь. Ирландец кинул окурок в пустой горшок: – Хорошо. Я тебя понял. Идем? Гермиона последовала его примеру. Он открыл перед ней дверь и пропустил внутрь. Войдя, он сразу решил сменить тон и попробовать начать с начала. Когда они подошли к столу, за которым сидел Драко, он протянул ему руку: – Кстати, Патрик О’Коннер. Драко оторвался от еды, быстро посмотрел на Гермиону, севшую на диван напротив. Та всем своим видом показала ему, чтобы он был паинькой. Он встал и пожал руку ирландца: – Драко Малфой. – Отлично, – сказал тот, – Кому еще пива? Гермиона подняла руку. Драко помотал головой, он еще предыдущую не допил. Патрик достал из холодильника бутылки и сел за стол: – Так, а теперь давайте к делу. Если коротко: Эльфманн в больнице, Джордан в больнице, Пуле рвет и мечет требует от тебя список, – он указал на Малфоя, потом указал на Гермиону, – а от тебя, то, что тебе известно о нашем макгаффине. Гермиона услышала знакомое слово, и что-то теплое колыхнулось в ее душе: они с Виктором обожали кино и любили его обсуждать. Бывший муж был в восторге от маггловских кинотеатров и всего, что их сопровождало: они обязательно брали попкорн и сладкий, и соленый, и большую колу на двоих. Поэтому этот термин был чем-то, что могло объединять ее и мракоборца. – А куда делся предыдущий? – спросил Малфой. – А вот это, хороший вопрос. Листа не было в допросной, после того как Пожиратели ушли. Возможно, кто-то из них его забрал. – Ну теперь мне точно конец, – откинулся на стуле Драко и провел рукой по непривычно темным волосам. – А если так, – продолжил Патрик, – скорее всего, если Невилл и был там, то его увели в другое место. Ты успел написать все места, что знал? – Нет, – протянул волшебник. – Тогда вспоминай, что не вписал, – приказным тоном ирландец, за что получил укоризненный взгляд от Гермионы. Но он проигнорировал это, и, отпив пива, начал новую тему: – Что насчет предмета? Гермиона оторвалась от спинки дивана, поставила бутылку на стол и уперлась локтями в стол: – Если это то, о чем я думаю, то это очень плохо. – Не томи, – попросил Драко. Гермиона покусала губы прежде, чем начать говорить, решая, как это сделать: – Думаю, Лестрейндж ищет маховик времени. В комнате повисла пауза. – Они же все уничтожены? – удивился Малфой. – Не все, – произнесла Гермиона, – один остался. Мужчины в недоумении уставились на волшебницу. Гермиона сделал глубокий вдох: – Был еще один маховик, который не был в Министерстве. Он был у Дамблдора. Ума не приложу откуда Беллатриса знает о нем. – Откуда ты знаешь, что он есть? – Потому что я знаю, где он, – сказала Грейнджер и замолчала. – О Мерлин, Гермиона, говори уже! – не выдержал Патрик, а Драко передернула от того, что мракоборец назвал ее по имени. – Ладно-ладно! – рявкнула волшебница, – В общем, я искала одну вещь, которая была Хогвартсе до Войны. В Дурмстранге, есть люди, которые знают некоторых торговцев тем, что растащили мародеры. В общем, я вышла на бывшего егеря, который скрывался в Венгрии, и торговал тем, что успел стащить из Хогвартса… Драко вытаращился на Гермиону: как она может спокойно говорить о егерях и Хогвартсе, а еще и иметь с ними какие-то дела? У него зашевелились волосы лишь от одного воспоминания о их последней встречи с ними и страха, который он испытывал там. – …к счастью, он конченным болваном и понятия не имел чем владеет. – продолжила Грейнджер, – Помимо того, что было мне нужно, я увидела кулон, который выглядел, как простая безделушка. Этот идиот, знал, что там какая-то магия, но не мог понять, что именно. Но я узнала это чувство рядом с ним, поняла, что маховик просто замаскирован под безделушку. Короче, я выкупила его. – То есть он у тебя? – нетерпеливо спросил ирландец. – Нет, – ответила она, – он спрятан. – Где?! – у Патрика заканчивалось терпение. – Об этом знаю только я, но я уверяю, там его никто не найдет. – Ты издеваешься?! – взбесился в итоге ирландец. – Спокойно, – рявкнул на него Драко. – Так, Гермиона, об этом месте вообще знает кто-нибудь, кроме тебя? – чуть тише, но все еще нервно, спросил Патрик. – Из живых только я и Драко…– произнесла Гермиона, – И Ханна. – Блять, Гермиона, три человека это уже толпа! Это уже значит, что об этом месте может узнать кто-то еще! – Патрик был в бешенстве. – Патрик, тон поубавь! – крикнул на него Малфой. – Да вы прикалываетесь? Если Ханна знает, может знать и Невилл! – пытался донести до них мракоборец. – Ханна обещала, что не скажет Невиллу об этом месте, – оправдывалась Гермиона. – Ну тут бы я не был так уверен, – согласился вдруг с ирландцем Драко, – она и обо мне не должна была ему говорить. Грейнджер недовольно посмотрела на него, как на предателя. – Так, – Патрик пытался успокоить свою горячую кровь, он провел ладонями по лицу, – Гермиона. Мы сейчас же отправляемся туда. – Подожди, ты вообще уверена, что это оно? – поинтересовался Малфой. – Разве маховики не работают всего на несколько часов назад? Я читал, что так и не полилось сделать что-то более стабильное. – Этот да, работает на несколько часов, максимум пару дней, – сказала она, – но в Отделе Тайн, перед тем как разбить все маховики, мы видели один, который работал на года. Так что, есть возможность, что она хочет его доработать или еще что-то сделать. Но перемещения на года очень опасны, они могут изменить все и не просто изменить, они могут вообще все сломать. Это полное безумие. – И вполне в стиле Беллатрисы, – вставил Драко. – Это верно, – произнесла волшебница. – В любом случае такой опасный предмет не должен быть там, где до него могут добраться, – настаивал Патрик, – Где он? Гермиона тяжело выдохнула и посмотрела на Драко: – В доме на берегу.

***

Волшебники трансгрессировали на высокий берег буйного моря, которое не замерзало благодаря Гольфстриму. Была ночь, и темнота вокруг не давала что-либо разглядеть. Они пошли к дому, освещая себе дорогу палочками. – Он там? – спросил Патрик, когда они подошли к дому. Драко с грустью глянул на дом своей матери, дом, в котором он провел самые спокойные недели за время Войны, которые он провел с женщиной, убившей его отца, женщиной, которую по-своему любил. – Нет, – ответила Гермиона и указала на холм, – Там. Они поднялись, пробиваясь сквозь снег и ветер, пока не оказались возле камня, который практически полностью снова был занесен снегом. Гермиона упала возле него на колени и начала раскапывать снег под ним, а когда добралась до земли, поняла, что она промерзла на столько, что не поддавалась. Мужчины стояли не понимая, что она делает. Она встала и направила палочку на то место: – Редукто! – земля взорвалась и рассыпалась на снег вокруг. – Ты что творишь? – удивился Драко. – Ему ничего не будет, – ответила Грейнджер, опустила руку в землю и выудила оттуда кулон, – я пыталась его уничтожить много раз, заклинаниями и зельями, которые могут уничтожить небольшой город, но, видимо, Дамблдор наложил на него какое-то защитное заклинание, которое невозможно ничем разбить. Или почти ничем. Она надела на себя кулон, который выглядел, как обычная бижутерия, и сразу почувствовала знакомое холод от этой жуткой магии. Когда тебе тринадцать – это волнующе, когда тебе тридцать два – это пугает. Драко стер ладонью снег с камня. Он не помнил, чтобы он был здесь раньше. Перед ним открылись две высеченные буквы. – Что это? – спросил он. – Твое надгробье, – ответила Гермиона.

***

Они вернулись в Гвидор. Патрик зашел первым, взял из-под лестницы дрова и начал разводить огонь в камине. – Магией не пользуешься принципиально? – удивился Малфой. – Моими родители были магглорожденный и маггл, так что я привык делать многое руками. Есть в этом определенный шарм, – спокойно ответил на колкость волшебника О’Коннер. Грейнджер улыбнулась. Ей это было знакомо. Ей тоже было приятно что-то сделать самой своими руками…рукой. Она села на ковер ближе к огню и протянула ладони. Драко сел на диван и взял протянутое Патриком пиво. Он смотрел спину волшебницы. Она похоронила его. Она поставила камень и высекла на нем его инициалы, зная, что под ним нет его тела. Она поставила точку в их истории, которая закончилась вместе с окончанием Войны. Для нее все кончено. Она перевернула эти страницы, захлопнула книгу. А он продолжать думать о ней, даже имея счастливый браке, будучи счастливым отцом. Мысль о дочери больно кольнула его в сердце раскаленной иглой. Теперь и ему нужно постараться закончить для себя эту историю. Но смотрел, как она тянет свои руки к огню, как она проводит рукой по волосам, как она смотрит на него, и не мог. – Сегодня сочельник… – вдруг грустно произнесла Гермиона. Патрик и Малфой переглянулись. Драко понял, что хочет сделать Патрик и кивнул ему. Они поднялись и вышли из дома. – Вы куда? – крикнула им в след волшебница, но дверь уже захлопнулась за волшебниками. Патрик и Драко шли молча по дороге к лесистой части берега. Идти пришлось долго, ближайшие деревья были уже у скал. Снег скрипел под ногами. Путь себе они освещали палочками. Этот день казался Драко бесконечным. И ему смертельно хотелось упасть в кровать, нормально, без одежды, приняв душ. Но Грейнджер любила Рождество. Он готов был потерпеть. Патрик не знал, как начать разговор и стоит ли его начинать. Он дошли до скал, взобравшись немного они увидели несколько елочек. – Какую? – спросил он, беря топор в две руки. – Вон ту, – показал Малфой на елку средних размеров, но достаточно пушистую, чтобы красиво смотреться в маленьком доме. Мракоборец застучал топором. Малфой с помощью палочки удержал ее, когда она начала заваливаться. Закончив, Патрик сказал: – Дальше придется тащить руками. – Почему нельзя просто отлевитировать? – Потому что вокруг полно магглов. – На улице ночь, темно хоть глаз выколи, и ни души, кто что увидит? – раздражался Драко. – Поверь, в этом городе лучше не рисковать с магией, – сделал вид, что что-то объяснил, Патрик и схватился за бревно. Малфой взял ближе к макушке. И они потащили дерево обратно. – Да не толкай ты, – ругался Драко, шедший впереди. – А чего ты еле тащишься? – посмеялся Патрик, – тяжелая зараза. – Дак капец, а выглядит небольшой, – согласился Малфой, – может все-таки немного магии? – Не стоит, тут уже дома начинаются. Малфой закатил глаза. Рождество, блин. Чего не сделаешь ради друга. За ними охотятся Пожиратели, Беллатриса хочет его убить лично, а значит это будет долго и страшно, вчера они видели массовую казнь в Министерстве, Невилл, скорее всего, в плену, если вообще еще жив, а они тащат гребаную елку, ночью, по собственной воле, потому что Гермиона любит Рождество. Патрика эта ситуация тоже забавляла. Он меня и встряхивал руки чертыхаясь и проклиная дерево, но то, что он вообще решил завести елку на Рождество было событием. Он не праздновал его даже со своей бывшей девушкой с тех пор, как началась Война. Когда дверь закрылась, Гермиона осталась в доме одна. Гермиона зашла в ванну и проверила, есть ли горячая вода. Она с удовольствием приняла душ и надела свежую одежду. Спальня, которую предоставил ей мракоборец, видимо, была родительской. Здесь была большая кровать и платяной шкаф. Занавески говорили о присутствии женской руки, но когда-то давно. Грейнджер заглянула в комнату, в которой разместился Драко. Она была аскетичней, там не было ковра, не было салфеток и различных безделушек на поверхностях, кровать была меньше. Похоже на детскую, где ребенок уже стал взрослым и редко приезжает. Она вернулась в свою спальню, села на кровать и взяла в пальцы кулон. Она уже пыталась его уничтожить, пыталась спрятать, но, видимо, теперь он липнет к ней. Было от него какое-то зловещее чувство. С помощью этой маленькой вещи столь ужасное, но уже пережитое прошлое, могло стать еще хуже, еще страшнее. Скорее всего, его и ищет Беллатриса, и что теперь делает ее мишенью.       Гермиона сняла полотенце с головы и хотела как раз спускаться вниз, когда услышала шум на первом этаже. Когда она вышла на лестницу, то увидела, как Патрик и Малфой втаскивают елку в дом. – Да левее давай, – ругался Драко. – Левее нет места! – противостоял ему мракоборец. Она отчаянно боролись с дерево, застрявшим в дверном проеме. И елка явно побеждала. Волшебница остолбенела от увиденного. Они что, поперлись ночью за елкой? Потому что она напомнила, что сочельник? Мужчины не взрослеют. Даже те, что видели Войну. Волшебники наконец-то победили хватающую ветки дверь и внесли дерево в гостиную. – Давай сюда, – кивал правее ирландец. Они перевернули ель и поставили на пол. Мракоборец достал палочку и произнес заклинание. Дерево впилось в пол, будто забетонированное. Они отошли и оглядели свои труды. – Нормально, – сказал Драко. Они подошли к столу, взяли в руки недопитое пиво и, чокнувшись, выпили, празднуя окончание своей работы. – Офигеть, – произнесла Гермиона спускаясь, – до завтра это потерпеть не могло? – Зачем ждать? – ответил Патрик, – к тому же завтра я вновь возвращаюсь в Министерство. Гермиона села с ними за стол. Патрик допил бутылку и поставил ее на стол. – Кстати, маховик, отдай мне его, ему место под защитой. – протянул он руку к Грейнджер. – Вот уж нет. Мы вчера достаточно видели, чтоб понимать, что Министерство не безопасно. – отрезала волшебница. – Она права, – сказал Драко, – пока они не знают, где мы, здесь ему безопаснее. Патрик внимательно посмотрел на гостей, обдумывая их слова. Так0то они были правы. Но как он объяснит это начальству? Становится все сложнее и сложнее. – Неужели у вас нет никаких возможностей искать напарников? – вдруг спросила Гермиона. Мракоборец помолчал, потом достал из кармана джинс какую-то бумагу, которая оказалась картой Англии, когда он ее развернул. Он снял с указательного пальца перстень: – У нас есть это, пока перстень теплый, значит напарник жив. И если положить его на карту, – он продемонстрировал свои слова, – то кольцо должно указать на место, где он сейчас. Но серебряный обруч катался по карте, как бешеный, нигде не задерживаясь. – Как видите, я почему-то не могу его отследить, – с горечью признал Патрик, – Я уже пытался использовать различные поисковые заклинания, но картина та же. Нет определенной точки. Так быстро его перемещать они не могут, так что это явно защита. Но, к счастью, оно еще теплое. С этими словами он надел кольцо обратно и убрал карту обратно в карман джинс. – Уже не плохо, – тихо произнес Драко. – Так ладно, это был длинный день, давайте ложиться спать, – скорее скомандовал, чем предложил, мракоборец, хлопнув в ладоши для полного эффекта. – Так точно, сэр, – не удержалась пошутить Гермиона. Но как обычно на ее шутку никто не отреагировал. Волшебники убрали со стола, мусор и бутылки и разошлись по своим комнатам.

***

Волк облизывает пасть. По его передним лапам течет кровь. Она садится перед ним на корточки и внимательно смотрит в его глаза. В них она не видит страха или злости, поэтому она протягивает руку к его морде. Но в это же мгновение перед ее ладонью обнажаются зубы, и она слышит рычание. Она медленно убирает ладонь, пытаясь спрятать свой страх, и чувствует что-то еще…какой-то запах. Это дым? И тогда она понимает, что полупрозрачная занавесь в обугленном лесу – это не утренний туман. Это дым. Листья с пеплом под ее ногами все еще тлеют. А белый волк продолжает скалить на нее свою пасть. Она просыпается от крика. Снова чертовы ворону. Но крик повторяется. Это не во сне. Это в соседней комнате. Гермиона вскакивает с кровати и мчится в комнату Драко. Патрик только задремал, когда услышал истошный вопль сверху. Через мгновение он уже мчался вверх по лестнице. Двери обеих комнат были открыты, но крик был из его старой комнаты. Когда он вбежал в нее, то увидел Малфоя, корчащегося на кровати. На нем сверху сидела Гермиона и пыталась руками и ногами удержать его хаотично двигающиеся конечности. – Драко, проснись! Это всего лишь сон! – кричала она ему, прислонив к его лицу искалеченную ладонь, – Все кончилось, Драко. Мы живы! Мы все еще здесь! Проснись! Волшебник начал успокаиваться, но все еще не просыпался. Грейнджер уже могла ослабить хватку. Малфой все еще немного выл и двигался, будто пытаясь избавиться от невидимых пут. – Тшшш, – Гермиона гладила его по лицу, – Все хорошо. Все закончилось. Мы все еще живы… Пару минут спустя, стало понятно, что его муки прекратились, и Патрик спустился вниз. Ему нужен был кофе. У этого Пожирателя еще и ПТСР. Чудесно. Когда напиток в турке начал подниматься к краям, на первый этаж хромая спустилась и Гермиона. Только сейчас Патрик заметил, что она была в облегающем термобелье и без держателя. В таком виде она казалась совсем маленькой и беззащитной, если бы не это вечно напряженное выражение лица. – Кофе? – коротко спросил он. – Да, пожалуйста, – ответила волшебница и тяжело села на стул. Патрик поставил перед ней кружку и сел напротив. – Давно с ним такое? – спросил он. – Не знаю, мы встретились три дня назад впервые после двенадцати лет разлуки, – ответила она и отпила кофе. Это было волшебно и то, что нужно в данный момент. – Откуда ты тогда знаешь, что делать? – У бывшего мужа было нечто подобное в первые годы после Войны. – ответила Грейнджер, – только он еще и пол спальни мог разнести, так что мне приходилось прятать его палочку на ночь. – Я слышал о таком, но еще никогда не видел. – признался мракоборец. – Довольно жутко. – Да, но к этому привыкаешь… – Как и к многому дерьму. Гермиона согласно закивала. Ей вспомнилось об ужасах, которые рассказывал Виктор. Он был в Румынии в самом начале Войны, затем в Германии и Болгарии. В зависимости от того, как далеко им удавалось продвинуть фронт, или как далеко назад их откидывало. Тогда ей было удивительно это слышать, ведь ей казалось, что Война идет только в Англии. Но она легла своим костлявым телом куда дальше, чем она могла себе представить. – А где ты был во время войны? – вдруг спросила она. – Сначала здесь. Потом Война дошла до сюда, и я ушел в Ирландское сопротивление. – честно ответил Патрик. – А как ты оказался в Англии? – После Победы у меня здесь ничего не осталось. Возвращаться в Отдел Мракоборцев здесь я не хотел. Поэтому устроился в Англию через знакомых. – Ты был Мракоборцем еще до Войны? – удивилась Грейнджер. – Недолго, да и на полставки, совмещал с баром. – ирландец допил кофе и опустил кружку. – Тогда общаться с магглами мне нравилось больше. – А где ты учился? Я не помню тебя в Хогвартсе. – Я выпустился в девяносто первом. Учился с братом вашего одногруппника, как сказал Невилл, с Чарли Уизли. Гермиона поразилась, как тесен этот мир. – Нас тогда часто путали, а некоторые считали братьями, – продолжил Патрик, – только я был тем самым братом-неудачником. – Почему? – спросила Гермиона, не сдерживая улыбку. – В отличие от Чарли, я не играл в Квиддич, не состоял в клубах и вообще мало участвовал в школьной жизни. Чарли был моим единственным другом по школе, если подумать, – усмехнулся он. – А после ты сразу вернулся сюда? – уточнила волшебница. – Да, и сразу открыл бар. Хотел быть поближе к родителям. Я поздний ребенок и они уже были довольно пожилые, когда я выпустился. – Где они сейчас? – спросила Гермиона, а потом поняла, что снова совершает эту ошибку влезая в чужую жизнь. Ее язык бежит быстрее мыслей. – Их убили пожиратели в канун Рождества в первый год войны. Тогда-то я и пошел в сопротивление. – Прости, – Грейнджер было не ловко. – Да ничего, – вымученно улыбнулся Патрик, – У нас у всех такие истории, верно? Где твои родители? Ты же, вроде, магглорожденная? – Я стерла им память до того, как начался весь ужас, и они уехали в Южную Америку. До сих пор там. – ответила Гермиона. – Не пыталась с ними встретиться? – Хотела после Рождества, но потом появился Драко и все покатилось к чертям. – Мда, этот Пожир…волшебник умеет внести смуты, верно? – Патрик. Не надо так. Он за свою ошибку уже расплатился, чуть не умерев, уничтожая последний крестраж. И до сих пор расплачивается: его семья погибла в Германии пять лет назад во время «Охоты на ведьм». – О, Мерлин, я не знал. Извини. – Патрику стало стыдно за свои слова. – Ты хороший друг, Гермиона. Неудивительно, что Невилл так берег твою тайну. – Невилл и Ханна действительно хорошие друзья и прекрасные люди. Я беспокоюсь о них. – Ханна в безопасности, а Невилла мы найдем, я обещаю, – уверенно сказал ирландец, глядя ей в глаза. Гермиона кивнула. – Пора ложиться хоть немного поспать, – сказала она. Она постаралась встать, но боль в натертой ноге посадила ее обратно. – Все нормально? – забеспокоился Патрик. – Натерла ногу своим устройством для ноги, – честно ответила Гермиона, – ничего, заживет. Спокойной ночи. И она медленно поковыляла вверх по лестнице.