Холодные острые пальцы 2. Шрамы

      Гермиона плохо спала. Нога ныла, и она все время прислушивалась к звукам из соседней комнаты. Когда за окном рассвело, она решила, что хватит этих жалких попыток уснуть. Она оделась и посмотрела на держатель для ноги. Понадеявшись, что сегодня им не придется прятаться и защищаться, она решила, что не будет его надевать, чтобы дать зажить мозоли, которая уже кровоточила. Она спустилась вниз. Патрика не было. Она подошла к плите, поставила чайник и тогда услышала звук топора снаружи. Прихромав к окну, она увидела, что ирландец колит дрова во дворе. На улице было ясно и морозно. А он был без рубашки. На его широкой мускулистой спине тоже были шрамы. Не такие, как у Драко, более мелкие, как будто их рассыпали по его спине и рукам. Нужно признать, он был красив. – Ты бы так откровенно не пялилась, – раздался за спиной голос Малфоя. Гермиона застыла. На ее лице заиграл румянец стыда, что ее застукали за разглядыванием мракоборца. Почему? Ей тридцать два. Уже далеко не девочка. Потому что это был Драко? – На такое грех не посмотреть, – решила она, что лучшая защита – это нападение. Малфой заглянул в окно: – Согласен, – сказал он, а у самого все внутри горело. – Будешь чай? – спросила она, когда чайник засвистел. – Я сделаю, – отозвался он и пошел шуршать у плиты. Гермиона села за стол и снова посмотрела в окно. В свете утреннего солнца она видела холмы, на которых раскинулся городок. А за ними были невысокие горы. Здесь было не так плохо. Входная дверь открылась, в дом вошел Патрик со стопкой дров. Закинув их под лестницу, он сказал: – О, уже встали? Малфой, помоги мне. Драко закончил заливать кипяток в заварочный чайник и вышел вслед за ирландцем. Через минуту они вернулись еще с партией поленьев. – Спасибо, мужик, – сказал он, когда они закончили, – Уже хозяйничаете? Он посмотрел на чайник. Гермиона кивнула и отвела взгляд, потому что снова поймала себя на разглядывании рыжеволосого волшебника. Тот подошел к дивану и надел рубашку. Драко снова направился к плите. – Нет-нет, здесь не принято, чтобы гости готовили, – остановил его Патрик, – Я сделаю завтрак, а на вас оставлю посуду, договорились? Малфой пожал плечами и сел рядом с Гермионой. – Давно у тебя кошмары? – тихо спросила она. Волшебник тяжело выдохнул. – Были после Войны, а потом снова начались после смерти Эммы и Софии. – ответил он, – Извини за это. – Тебе не за что извиняться, – сказала она, дотронувшись до его руки. У Малфоя от этого прикосновения пошли мурашки. Хорошо, что на нем была кофта с длинными рукавами, и она этого не увидела. Кофта, которая, впрочем, совсем не грела на таком морозе. – Патрик, у тебя найдутся теплые вещи? – повернулся он к мракоборцу. – Возьми в комоде все, что нужно, – ответил тот. Патрик готовил по маггловски и явно получал от этого удовольствие. Комнату наполнил запах жаренного бекона. – Такой гостеприимный, аж бесит, – тихо сказал Малфой вставая, чтобы слышала только Гермиона. Волшебница хмыкнула. Малфой порылся в комоде и выудил оттуда кофту. Серый свитер ему шел, но был немного больше по размеру, чем нужно. Спустя минут десять завтрак был готов. Мракоборец поставил тарелки с яичницей, беконом и гренками на стол. Волшебники приступили к еде. – Что дальше? – спросил Малфой. – Я сейчас отправлюсь в Отдел, узнаю, что к чему. А ты тем временем напиши список. Жозефин будет рвать и метать. – ответил Патрик, – По поводу маховика…Пока не буду упоминать о нем, скажу, что работаем в этом направлении. Постараюсь, выяснить что-то насчет Невилла. Постарайтесь вспомнить что-то еще, может поймете, где они его могут держать. Они закончили завтрак. Мракоборец поднялся из-за стола и надел куртку. – Посуда на вас, не разнесите дом. На глаза никому не показывайтесь, ни с кем не разговаривайте без меня. Я буду поздно. – Окей, мам, – посмеялась Гермиона тону его наставлений. – Защитное заклинание не забудьте, – сказал он напоследок и ушел. Драко наложил чары. Гермиона взмахнула палочкой, и уже чистая посуда разлетелась по местам. – Акцио бадьян! – произнёс Малфой, и из верхних шкафчиков кухни появилась баночка. Таким же образом он призвал к себе свежие бинты и мази. – Давай руку, – скомандовал он. Гермиона протянула перевязанную ладонь. Драко снял старые бинты, обработал порез и начал наносить новую повязку. Только сейчас волшебница заметила, что на нем самом нет бинтов. – Как голова? – спросила она. – Нормально, почти прошло, – ответил он, заканчивая с ее рукой. – Спасибо. – Не за что. Нам не впервой обрабатывать раны друг друга. Гермиона невольно коснулась своего горла. Ее голос так и не восстановился до конца. Он стал ниже и тише после «Сектумсемпра» от Корбана Яксли. Она сидела близко к Драко, что он мог чувствовать тепло ее тела. Она была красива в лучах утреннего солнца, которые врывались в окна дома. Ей идет черный. Всегда шел. От нее приятно пахло чем-то сладким и пряным. – Я пойду наверх, попробую найти что-нибудь по поводу маховика, – сказала Гермиона. Ей просто хотелось сбежать, чтобы не быть с ним наедине. Так близко. Ее голова начинала кружиться, если его дыхание попадало на участок ее кожи. Она встала и похромала к лестнице. – Подожди, – сказал Драко, подходя к ней, – я помогу. Она поднял ее на руки, отнес к ней в комнату и посадил на кровать. – Спасибо, – тихо сказала она. Драко кивнул и направился к себе. Он сел за стол, положил перед собой лист и ручку. Следующие несколько часов он провел в раздумьях, пытаясь вспомнить, что он успел написать, и куда его безумная тетка могла деть Невилла. И главное, где могла скрываться сама. Под конец у него получилось два столбца: десять наименований, которые он уже писал, и всего четыре, которые он припоминал еще. Были там и места зачеркнутые, которые, наверняка, находились под наблюдение мракоборцев, вроде Замка Кэрроу. Но были и те, которые были использованы в качестве штабов менее значимых приспешников Темного Лорда. Он постучал в дверь Гермионы. – Да? – отозвалась та. Он вошел, держа список в руке. Грейнджер лежала на кровати и крутила в пальцах кулон. Он лег рядом с ней. – Как думаешь, зачем Дамблдор решил оставить его? – спросила она. – Возможно, он оставил его, как крайнюю меру, на случай если Волан-де-Морт победит? – предположил он, – Ты не думала им воспользоваться? – Конечно, думала. Но… это так не работает, ничего хорошего из этого не получится. Однажды на третьем курсе я им воспользовалась, чтобы спасти кое-кого, и у нас все получилось, но потом, оказалось, что произошла какая-то проблема со временем… В общем Дамблдор забрал его у меня, и мы пришли к выводу, что больше не стоит им пользоваться. А мы вернулись всего на пять часов назад… Если Беллатриса захочет вернуться на 12 лет, это уничтожит все… – Нет, я имею в виду, чтобы ты хотела изменить в прошлом? – В смысле, чтобы не случилось Войны? Найти и уничтожить все крестражи до того, как Он возродился? Было бы здорово… – мечтательно произнесла Гермиона, смотря как кулон переливается на свету. – Стольких смертей можно было бы избежать…Гарри, Рон, Полумна, Джинни… Бесконечный список. – Да…– Драко смотрел на безделушку, – Отец бы вновь не присягнул ему, я бы не стал Пожирателем, Дамблдор был бы жив… Представь, мы ба закончили школу, без всего того, что происходило. Просто детство, просто молодость… Гермиона пыталась визуализировать обычную, скучную школьную жизнь: книги, и подготовка к экзаменам, вместо перемещения по стране в поисках крестражей; трибуны, на которых она болеет во время квиддича, вместо Битвы за Хогвартс; выпускной, вместо плена в Азкабане; рутинная работа, вместо постоянного страха смерти; долгожданные встречи с друзьями, вместо их смертей… Каким бы человеком она была? Какой бы была ее жизнь? – …Думаешь, мне бы удалось уговорить тебя пойти со мной на выпускной? – вырвал ее из мыслей смешливый вопрос Малфоя. Гермиона повернулась к нему, будто анализируя: – Ну нет, не думаю, – посмеялась она, – Хотя, если бы мне захотелось насолить Гарри и Рону, то может быть. Представь себе их лица! – Поттера бы вывернула прямо в зале, – предположил он. – Рон бы с ума сошел от такого поворота, – подхватила она. – Там бы сам Дамблдор с ума сошел. – Да…– протянула Гермиона и спрятала кулон под ворот свитера. Все эти разговоры вызывали в ней странные чувства какой-то бессмысленной надежды. Будто все можно исправить. Но они уже здесь. Война была и забрала своими холодными острыми пальцами всех, кто был ей дорог. Почти всех. Но они справились. Они победили. Ведь так? Она вновь повернулась к нему и наткнулась на его серые глаза. Черт. Опять слишком близко. Чертов Малфой. Не надо. Не надо. – Ты написал список? – спросила она, вспомнив про лист в его руке, и, по правде говоря, хватаясь за него, как за спасительный остров. – Да, – он поднял лист так, чтобы им обоим было видно. – Думаю, это все, что я могу вспомнить. – Где это? – спросила Гермиона, тыкая в один из адресов в столбце из четырех наименований. – Это в Шотландии, одно из поместий семьи Лестрейндж. Однажды мы были там, когда там прятался Рабастан, брат мужа Беллатрисы, перед тем, как они начали действовать открыто. Я видел его среди Пожирателей в Ирландии, – ответил Драко. – А остальные, это все в Лондоне? – уточнила Гермиона. – Да, не густой список получился. По этим адресам мой отец связывался либо с другими Пожирателями, либо с самим Темным Лордом после того, как они напали на Азкабан, – ответил он. – «Горбин и Бэркес»? Этой лавки давно нет, – поразилась Грейнджер, увидев ее в столбце, более насыщенном адресами. – Зная их хозяев, они вполне могут быть где-то еще. Их легко запугать, и Беллатриса это знает. Она наверняка их разыщет, чтобы разузнать о маховике. – объяснил Малфой. – Думаешь эти двое еще живы? Сколько им лет? – недоумевала Грейнджер. – Никто точно не знает. И думаю, никогда не узнает… – Черт! Точно! Малфой, нам нужно найти их! – вдруг осенило волшебницу. – Что? Во-первых, зачем? Во-вторых, опять зовешь меня по фамилии? – раздраженно опустил руку с листом Драко и посмотрел на поднимающуюся волшебницу. Гермиона села на кровати: – Я была в этой лавке, когда мы следили за тобой… – Что? – Уже не имеет значения. –отмахнулась Грейнджер, – Так вот, там точно должно быть то, с помощью чего мы можем найти Невилла! – О Салазар. Гермиона прошло пятнадцать лет, – Малфой устало потер лицо, – даже если эти двое где-то еще и продают свои предметы, не факт, что они имеют нечто подобное. – Ты прав, – остыла та, – но может нам удастся найти что-то подобное. Должен же быть способ. Тон Гермионы стал совсем подавленный. Драко сел рядом с ней и обнял за плечи. – Все будет, хорошо. Мы найдем его. Я обещаю, все будет хорошо. Как же он врал. Он вообще не был уверен, что Невилл еще жив. Или что Беллатриса не сделала из него овоща с помощью «Круциатуса», как поступила с его родителями, в отместку за смерть Волан-де-Морта. Но Гермионе нужна была надежда, и он был готов врать ей в лицо, чтобы дать ей ее хотя бы ненадолго. – Я не могу просто ждать…– произнесла она, чувствую, как слеза оставила на ее щеке мокрый след. – Я знаю, – произнес он, гладя ее по волосам, – Ты всегда была бойцом. В отличие от меня. Внезапно в окошко что-то ударило. – Патрик! – раздался крик с улицы. Волшебники мгновенно оказались у стены под окном, держа палочки наготове. – Патрик! – повторил мужской голос. Драко приподнялся, узнать, кто кричит. Перед домом был мужчина в красной клетчатой куртке, который то и дело пытался заглянуть в окна на первом этаже, прислонив к нем сложенные ладони. Мужчина отошел от дома и посмотрел в верхние окна чердака. Малфой вновь присел, чтобы его не заметили. – Патрик! – снова раздался голос. Волшебники переглянулись. На вопросительный взгляд Гермионы, Драко лишь покачал головой. Он снова приподнялся. Мужчина уходил в сторону города. – Ушел, – сказал Малфой. Гермиона поднялась посмотреть на человека, так напугавшего их. – Кто-то из местных? – предположила она. – Видимо. – сказал Драко, глядя в след незнакомцу, – только этого не хватало. Просто маггл. Но Малфой почувствовал какую-то угрозу загривком. Не зря Патрик сказал не появляться никому на глаза. Что-то здесь не так. Не такая Ирландия радушная, как могло показаться. Скорее бы этот мракоборец вернулся. – Пойдем нарядим елку? – предложила Гермиона. Надо же было себя чем-то занять. Ах, да. Чертово Рождество. Малфой кивнул. Они спустились на первый этаж. Драко взмахом палочки закрыл все шторы на окнах, отчего в комнате наступил полумрак. Солнце клонилось к горизонту. – Не будем включать свет, – сказал он, – на всякий случай. – Какого цвета предпочитаешь шарики? – спросила у него Гермиона, смотря на дерево. – Черного, – ответил он, подходя к ней. Гермиона метнула на него недовольный взгляд: – Сделай вид хотя бы, что тебе не пофиг. Малфой закатил глаза: – Тогда серебряного. – Хорошо, – волшебница произнесла заклинание и взмахнула палочкой. Ель покрылась серебряными шарами разных размеров, а по спирали ее окружала гирлянда, горевшая холодными белыми огонечками. – Красиво, – прокомментировал Драко. – Но как-то холодно…– недовольно сказала Гермиона. – Похоже на снег, – Малфой пожал плечами – Ненавижу снег… – процедила Грейнджер и поковыляла к дивану. – Почему? – поинтересовался волшебник, следуя за ней. – После Хогвартса, – сказала Гермиона, будто это было что-то очевидное. Драко сел рядом с ней. Он молчал. Перед глазами стояла картина, как его кровь течет к ее лицу, как она пытается сопротивляться заклинанию и сквозь боль выпускает сноп искр из палочки. А потом в нее ударяет красный луч заклятья. Он слышит, как она кричит. Видит, как изгибается ее тело. Но ничего не может сделать. Он не может пошевелиться. Он думает, она умерла. Он теряет много крови и проваливается в темноту… Снег. Ненавидит ли он его? Нет. Он ненавидит Войну, за все то, что им пришлось вынести. – Я чертовски рад, что мы выжили тогда, – произнес он. Гермиона сначала тихо, а потом все громче начала смеяться: – Да, было бы странно, если бы ты сейчас сказал, что тебе жаль! Малфой начал улыбаться, осознавая, что его слова действительно были странными. Солнце окончательно скрылось за холмами. Комната погрузилась во тьму. Спустя несколько часов в дом ворвался Патрик. – Люмос! – осветил он темное помещение. Перед его взором появились две белые физиономии волшебников, сидящих на диване. – Вы чего в темноте сидите? – напрягся он. – Тебя кто-то искал, – произнесла Гермиона. – Кто? – продолжил выяснения мракоборец. – Какой-то маггл в красной клетчатой куртке, средний рост, русая борода, сутулый. – описал его Малфой, будто давал ориентировку. – А, Грег…– понял ирландец. – Чего хотел? – Мы не спрашивали. – ответила Грейнджер, – Покричал, постучал и ушел. – Поэтому вы сидели весь день в темноте? – спросил Патрик, и получив утвердительный кивок от Драко, добавил, – Хорошо. Вернее, не хорошо. – Кто это? – поинтересовался Малфой, этот человек вызывал в нем подозрения. Патрик сел рядом с ними. – В общем, Гвидор сильно пострадал во время Войны. Приспешники Темного Лорда и его идей свирепствовали здесь, выискивая волшебников, – начал объяснять мракоборец. – Тогда погибли твои родители? – уточнили Грейнджер. – Да…– с горечью ответил тот, – И не только они. Еще несколько волшебников. Но это не основное. Во время этого нападения пострадали и магглы, так им стало известно о существовании магии. Но Министерству было не до этого во время Войны, а после про Гвидор вообще забыли. Местные жители решили, что в их городе больше не будет представителей мира магии. И они не позволят себя втянуть в магические конфликты. О родителях они знают, но думают, что я родился без магических способностей. – Поэтому после войны ты переехал в Англию, – поняла Гермиона. – Да, – подтвердил Патрик. – Тогда какого черта ты притащил нас сюда? – поразился Драко. – Есть идеи получше? – рыкнул на него ирландец, – Я не просто так прошу наложить защитные заклинания. – Так кто этот парень? – повторила вопрос Малфоя волшебница. – Это Грег, мой одноклассник в младшей школе. Его семья пострадала при нападении. А еще он местный активист. – Думаешь, он мог тебя заметить на улице или увидеть свет ночью? – поинтересовался Драко. – Возможно… – Кроме тебя, здесь больше нет волшебников? – продолжал бывший слизеринец. – Нет, на сколько мне известно. – Понятно, что дальше? – Гермиона узнала этот допросный тон Драко, так он действовал, когда ситуация становилась очень серьезной. – Прятаться нет смысла, скажу, что вы мои друзья из Англии, и мы приехали на Рождество. Свалим сразу после праздников. – Патрик указал на Малфоя, – Но тебе лучше вообще на глаза не попадаться с твоей меткой. Малфой понимал, почему ирландец акцентировался на нем, но тон был ему неприятен. – Ладно, хватит сидеть в темноте, – сказал мракоборец и включил свет, – Будем придерживаться легенды. О, вы нарядили елку? Мрачновато… Волшебники оглянулись на дерево, с этого ракурса украшенная серебряными шарами ель действительно выглядела печально. – Какие времена, такая и елка, – пожала плечами Гермиона.

***

После этого волшебники без особого энтузиазма накрыли на стол, открыли бутылку вина. Все-таки сегодня праздник. Грейнджер поднялась наверх и надела держатель, чтобы не быть обузой и иметь возможность полноценно помогать. Сначала застолье шло туго, но спустя пару бокалов Патрик начал травить байки о нелепых случаях с работы, и компания оживилась, оказалось, что даже во время Войны были забавные случаи. Так же вспоминали учебу в Хогвартсе и сравнивали свои воспоминания о ней. Гермиона начала с теплом вспоминать и своих учеников, и нелепости, которые они творят на ее уроках. А также времена, когда была замужем за Виктором, и он уже стал всемирно известным ловцом, и они попадали в нелепые ситуации, связанные с его фанатками. Все эти истории заставляли всех троих смеяться до слез. Поймав логичную паузу, Гермиона встала: – Пойду покурю. – О, я с тобой, – хлопнул в ладоши Патрик и пошел за ней. Драко недовольно проводил их взглядом. Грейнджер посильнее закуталась в пальто. Ночь стояла ясная. Изо рта шел пар. Голые руки тут же защипал мороз. В небе можно было разглядеть звезды. Мракоборец помог ей прикурить. – Ты так мило отзываешься о своих учениках, любишь детей? – спросил он. Гермиона невольно заулыбалась: – Нет, только детей Ханны и Невилла, и тех оболтусов, что ходят на мои занятия и пытаются там что-нибудь натворить. А ты? – Седрик и Фрэнк, конечно, мои любимцы. Еще есть дочь у моей однокурсницы, с которой мы поддерживаем связь. Вот она вообще, конечно, персонаж. Ханна про нее не рассказывала? Она случайно подожгла башню слизерин не так давно. – Серьезно? А сама она на каком факультете? – Ты не поверишь, но Пуффендуй. Гермиона рассмеялась: – Вот действительно неожиданно! – Да, если заводить детей, то только таких. Чтоб не скучно было. Как считаешь? Улыбка волшебницы медленно опустилась, она затянулась: – Да, верно… В темноте на дороге к дому сверкнули фары и только после этого они услышали шум мотора. Машина остановилась перед открытыми воротами. Волшебники молча наблюдали. Из автомобиля вышел Грег и направился в их сторону. – С Рождеством, Патрик! Решил вернуться в родные края? – добродушно с улыбкой поинтересовался он. – И тебя с Рождеством. – настороженно отвечал Патрик, – Да, вот решил приехать на праздники... – А кто твоя очаровательная спутница? – не стал дослушивать его мужчина. – Дайон Мартен, – с натянутой улыбкой протянула Гермиона левую руку, – приятно познакомиться. Маггл пожал ее: – Грег Макларен, старый знакомы вашего Патрика, – представился он. Вашего? Он посчитал что они пара? Ну может и к лучшему. Грейнджер выжидала, чем меньше говоришь сам, тем больше люди обычно додумывают сами и верят в то, что придумали. – Патрик, у Мэри ежегодная вечеринка, поехали с нами. Чего вы здесь вдвоем сидите? Если вы вдвоем, конечно, – предложил мужчина. – Да, вдвоем, ты прав, – ухватился мракоборец за возможность скрыть присутствие бывшего Пожирателя, – Но это как-то неудобно. – Да брось, неудобно. Там полгорода, как всегда. – настаивал маггл, – Хоть в люди покажетесь, а то мало ли, кто что подумает. Этот намек был максимально прозрачен. Патрик устало выдохнул и согласился: – Ладно, поехали. Развеемся на часок? – обратился он к волшебнице. Гермиона кинула сигарету в пустой горшок: – Да, но нужно, наверное, дом закрыть сначала… – Да бросьте, здесь все свои, никто не войдет. – уверял Грег, – Верно, Патрик? – Верно, – нехотя подтвердил тот. Они направились к машине. Открывая дверцу, Гермиона невзначай оглянулась, но не увидела Драко в оконных проемах. Тот тем временем аккуратно посматривал за происходящим, прислонившись к стене возле окна, чтобы не быть замеченным. Он услышал, как подъехала машина, тут же сообразил, что о его нахождение здесь лучше не афишировать, и скрылся с поля зрения. Он проводил взглядом отъезжающую машину. Тревога учащала его пульс. – А где вы двое познакомились? – спросил маггл, поглядывая на волшебников в зеркало заднего вида. – В Лондоне, в кино, – быстро сообразила Грейнджер. Патрик незаметно благодарно кивнул ей. – В кино? Как интересно. Что же это был за фильм? – продолжал допытываться Грег. – Джанго освобожденный, – ответил мракоборец, надеясь, что этот достаточно громкий фильм его спутница видела. – Да, я фанатка Тарантино, – соврала Гермиона. Она видела его фильмы, но не была фанатом из-за обилия крови, которой она насмотрелась во время Войны. – Ух-ты, не часто встретишь женщину, которой нравится такой режиссер, – произнес мужчина. – На том мы и сошлись, – подтверждал догадки маггла Патрик. Машина остановилась возле большого дома, сверкающего огнями гирлянд. Из дома доносилась музыка и шум, по которому можно было догадаться, что внутри полно людей. – Посмотрите, кого я привел! – огласил их приход Грег, когда они вошли. Люди, которые ближе ко входу, оглянулись на новых гостей, и немного поутихли. Было достаточно не ловко. Патрику явно были не очень рады. Сквозь толпу вышла красивая женщина лет пятидесяти, но прекрасно выглядящая, с коротким светлым каре, в блестящем платье под цвет волос. – Патрик! Рада, что ты пришел к нам! Еще и не один, – оглядела она Гермиону, стоявшую рядом. – Здравствуй, Мэри, – устало ответил мракоборец, – Благодари Грега за наше присутствие. Позволь представить, Дайон Мартен. – Очень рада познакомиться, меня зовут Мэри Кларк. – поприветствовала она Грейнджер на французском. – Я же верно угадала откуда вы родом? – Верно, мадам, – одарила ее широкой улыбкой волшебница так же по-французски. – Ну проходите, проходите, – показала она рукой вглубь дома, – Джейн, будь зайкой, принеси нам вина! Какая-то женщина в толпе отозвалась и скрылась из виду. Толпа в доме вернулась к своим делам, но Патрик расслышал несколько шушуканий по поводу их присутствия. Мэри провела их в гостиную и усадила Гермиону в кресло. – Пойдем я угощу тебя лучшим пивом, – хлопнул мракоборца по плечу Грег. Грейнджер посмотрела на него, моля не оставлять одну в этой толпе, но Патрик показал, что все будет хорошо, и ушел в другую комнату вслед за магглом. – Что ж, Дайон. Ничего, что я по имени? – протянула ей принесенный бокал с красным вином хозяйка вечеринки. – Конечно, мадам, – сказала волшебница. – Ой, только не это. Зови меня просто Мэри, а то я начинаю вспоминать сколько лет торчу в этой дыре. – отмахнулась женщина, – И как Патрику удалось вас зазвать в нашу глушь? – Мне захотелось посмотреть на его малую родину, – улыбнулась Гермиона и обратила внимание, что ее слушает не только Мэри, но и другие женщины, которые сидели и стояли рядом. – Ну, уверяю, тут есть на что посмотреть, но лучше конечно приезжать летом, когда тут все покрыто зеленью. – посмеялась женщина. – Чем вы занимаетесь, Дайон, мне кажется у вас должно быть достаточно интересное занятие, или это мои стереотипы о французах? – Боюсь, что так. Я просто преподаю международную истории в школе. – ответила волшебница давно отработанной легендой. – Ну вот, я опять показала свою зашоренность! – добродушно признала ошибку Мэри, – А почему в Лондоне, а не на родине? Все эти вопросы были замаскированным допросом, поняла Гермиона. Люди здесь действительно были подозрительными. – Ну, это не совсем так, я училась в Англии, а затем несколько лет работала в закрытой школе для сложных подростков в восточной Европе, – заворачивать ложь в правду вошло у нее в привычку. Несколько женщин ахнули, одна из них спросила: – Мне кажется это очень трудно и опасно. Как вы на это согласились? – Уверяю, в этом нет ничего опасного. Большинство так называемых сложных подростков просто имеют чуть более открытое мышление, и, в связи с этим, больше сложных вопросов. Вот когда они не получают на них полных ответов, тогда начинаются проблемы. Но если уметь слушать и понимать, почему они интересуются теми или иными вещами, а главное не бояться отвечать им прямо и полно, тогда можно успеть удержать их от необдуманных вещей. – Это было реальное наблюдение Грейнджер, чем больше Темных искусств изучали ее ученики, тем меньше у них было желания использовать эти знания, и тем больше ответственности за эти знания они несли. – Молодое поколение больше открыто новому, не то, что мы, – подытожила Мэри, – Всегда хорошо видеть человека на своем месте. Гермиона благодарно кивнула. – Позвольте задать вам неудобный вопрос, мадмуазель Мартен, – вдруг отозвалась одна из женщин в комнате, – Что с ваше ногой? Все начали разглядывать конструкцию на ее бедре. – Автомобильная авария, – коротко ответила Гермиона. – Ох, бедняжка, а что же случилось? – довольно бестактно спросила Мэри. – Что ж…– произнесла Грейнджер, – мы с молодым человеком поссорились прямо в машине, и он выскочил на перекресток на красный свет. Нас буквально сжало машинами с двух сторон. Так что я еще легко отделалась. – эта история тоже была давно продумана. – А ваш молодой человек? – осторожно спросила женщина. Гермиона покачала головой. Повисла неловкая пауза. На то и был расчет: смерть по собственной неосторожности, от которой пострадал еще и другой человек, обычно заставляла всех держать язык за зубами и больше не задавать вопросов по этому поводу. – Ну как у вас здесь дела? – наконец-то вернулся Патрик, и волшебница вздохнула с облегчением. – Мы замучили вопросом вашу подругу, – честно с улыбкой призналась Мэри. – Тогда мой долг спасти ее от вас, – усмехнулся мракоборец и протянул руку Гермионе. – Думаю нам уже пора домой. Грейнджер с радостью вцепилась в руку Патрика и поднялась для того, чтобы покинуть это место. – Очень жаль, – наигранно произнесла хозяйка вечеринки и вышла вперед к входной двери, чтобы спровадить гостей. Волшебники пошли за ней, но не успели выйти из комнаты и застряли в дверях, потому что дорогу им преградил какой-то мужчина. Он был достаточно полный, но крепкий, с темной густой бородой и почем-то в кепке. – Патрик! Сто лет тебя не видел. Где пропадал? – радостно поприветствовал он, и Гермиона отметила, что это, пожалуй, единственная искренняя улыбка здесь. – Привет, Стив, – добродушно ответил Патрик, – В Англии. Нашел там работу. – И не только работу, да? – подмигнул он мракоборцу, косясь на волшебницу рядом с ним. – Нда, – неразборчиво произнес тот. – Кстати! – вдруг вклинилась Мэри, – Вы прямо под омелой. Патрик, ты знаешь правила! Волшебники подняли голову и обнаружили, что над проходом в гостиную весела веточка с белыми ягодами. – У Мэри это железное правило, – пояснил Стив смеясь, – Все кто были недостаточно бдительны, чтобы задержаться по этой чертовой веткой, должны целоваться. Мэри ударила приятеля по плечу: – Чего ты так возмущаешься, ты женился благодаря этой традиции! – Потому и считаю эту ветку проклятой! – прятался от ударов мужчина. Грейнджер стояла в недоумении, а Патрик был явно смущен поведением своих знакомых, но эту традицию Мэри завела очень много лет назад, еще до Войны. Женщина перестала хлестать Стива ладонью по плечу и, уставив руки в боки, обратилась к волшебникам: – Ну чего ждете? Целуйтесь! На это слово обернулось еще несколько толпившихся в тесном коридоре людей. Мракоборец глянул на Гермиону. Та лишь пожала плечами, показывая, мол, давай, и поскорее свалим отсюда. Патрик склонил голову и коснулся своими губ волшебницы. Поцелуй был коротким и сухим. Но Гермиона ощутила его тепло и поймала себя на том, что это было даже приятно. – Ну это как-то несерьезно…– закатила глаза хозяйка дома. – Мэри, отстань от них. Или ты всех в эту брачную ловушку загнать хочешь? – продолжил смеяться Стив, выручая друга. – Ах, ты неблагодарный! – снова начала хлестать его по плечам и спине та. – До свидания, – почти одновременно бросили волшебники и поспешили протиснуться к выходу. Свежий воздух улицы после духоты помещения быстро ударил в голову, сильнее вина. Грейнджер мысленно поблагодарила себя за то, что решила надеть держатель. – Как будем добираться домой? – спросила она у мракоборца. – Придется идти пешком, – вздохнул тот. – Довольно холодно, – произнесла Гермиона, жалея, что не надела шапку. – Ну, я успел стащить это, – отодвинул он лацкан куртки, там во внутреннем кармане запряталась бутылка виски. – Может будет теплее. Гермиона обернулась на дом позади них, будто боясь, что их обнаружат, и спросила чуть тише: – Ты что, стащил ее? – Это компенсация за моральный ущерб. Идем? Женщина кивнула, и они двинулись по дороге, периодически передавая друг другу бутылку. – О, пойдем сюда, – спустя какое-то время вдруг взял волшебницу за локоть ирландец и повел в сторону от их пути. – Что там? – раздраженно поинтересовалась Гермиона, которой уже очень хотелось домой. – Одно классное место, – ответил Патрик. Они довольно долго шли по небольшой улице, затем дома прекратились, как и дорога, осталась только разъезженная автомобилями колея в снегу. – Нам точно туда надо? – это была почти мольба пойти обратно. – Точно. Тебе понравится. Спустя какое-то время их взору открылась старая каменная церковь с высокой квадратной башней. Здесь никого не было, но руины были подсвечены, как достопримечательность в честь Рождества. Старинное здание выглядело величественно и пугающе посреди снежных полей. – Вау, – невольно произнесла волшебница. – Знал, что тебе понравится, – хмыкнул мракоборец. Они обошли церковь и встали ровно перед башней. Патрик сделал еще глоток виски и передал уже полупустую бутылку Гермионе. Та взяла ее и, подумав секунду стоит ли ей еще пить, ведь она и так уже достаточно пьяна, тоже приложила ее к губам. – Красиво и немного зловеще, – смотрела она на четыре небольших шпиля на самом верху. От такого положения у нее окончательно закружилась голова и она потеряла равновесие. Патрик успел подхватить ее и удержать от падения. Не смотря на жуткий холод вокруг, он почему-то был теплый. И красивый. Или Гермиона была слишком пьяна? – Ты в порядке? – спросил он. – Да, – соврала она, – забористый у вас виски. – Ну так, не ваше английское пойло, – посмеялся ирландец, ставя женщину в его руках в более устойчивое положение, – Вот так, нормально? – Да, – с сожалением ответила Гермиона, потому что он ее отпустил, и ей стало резко холодно, – Долго отсюда идти? – Вся прелесть в том, что сейчас здесь точно никого нет. Все празднуют у Мэри либо дома. Глаза Грейнджер распахнулись от счастья. Патрик взял ее за руку, и трансгрессировали к дому. Довольно шумно они зашли внутрь. От тепла внутри помещения Гермиону повело окончательно, и мракоборцу пришлось вести ее к дивану под руку. Он усадил ее на диван. – Извини, что-то я выпила лишнего, – произнесла та, смеясь своему состоянию. – Все нормально. Давай-ка мы снимем это, – присел он перед ней на корточки и начал стягивать держатель для ноги, – А то совсем ходить не сможешь. – Спасибо тебе большое, – заплетающимся языком произнесла волшебница. – Пустяки. Мы в ответе за тех, кого напоили, – ответил Патрик, прислоняя механизм к стулу. Он оглядел комнату, а затем снова посмотрел на Гермиону, которая забралась на диван с ногами: – Хочешь кино посмотреть? – Какое? – Что-нибудь Рождественское? Например, «Крепкий орешек 2»? – усмехаясь ответил ирландец. Гермиона засмеялась: – И на чем мы будем его смотреть? – Минуту, – сказал мракоборец и через несколько мгновений выкатил из подсобки за кухней на полке с колесиками старый телевизор с видеомагнитофоном. Он подключил его к розетке, включил и вставил видеокассету. – С ума сойти, – прокомментировала его действия Грейнджер, – Ну ты прям волшебник. Патрик усмехнулся, потыкал еще кнопки на пульте, затем отодвинул стол, чтобы не мешал, и сел рядом с Гермионой на диван. Женщина была достаточно пьяна, чтобы потерять приличия, и улеглась головой ему на колени. Ирландец лишь улыбнулся этому и нажал «плей». С лестницы на чердак за разыгравшейся сценой наблюдал Драко. Как только начался фильм, он вернулся в свою комнату, оставшись незамеченным пьяными волшебниками. Он был рад, что они вернулись и с ними все было хорошо. Но он был бы рад больше, если бы не так хорошо.