Тень преданности

Ослеплённые жадностью, эти

Уж не видят, не различают

В истреблении рода — скверны

И в предательстве — преступленья.

      Июнь 1984 года, в своей лучезарной жестокости, одел мир в яркие тона. Лето повисло в воздухе тяжёлым покрывалом безжалостной жары: под гнетущим сиянием солнца, которое назло отказывалось печалиться, мрачная процессия двигалась прямо к крохотному храму на окраине Киото. Запах юных гортензий настойчиво заполнял воздух, удушливо пьянил и очаровывал. Где-то в лесу трепетно щебетали маленькие птички — природная идиллия открыто насмехалась над двумя девочками, убитыми горем.       Рика устало сомкнула веки, отяжелевшие от сильной бессонницы и бесконечных слез. Траурное кимоно сдавливало ребра, и она тащилась вперёд — цикличный хор деревянных гэта по брусчатке бездушно задавал ритм всей толпе позади.       Держаться. Быть сильной. Крепче схватить Аюми за руку.       Тук. Тук. Тук.       Каждый шаг отдавался эхом в её груди. Рика все чётче осознавала, как тяжела свалившаяся ответственность.       Тук. Тук. Тук.       Невыносимо-острый стук шагов надрезал сознание, будто новый скальпель. Забывчивая радость природы. Скорбь собственного сердца. Рика стала главой семьи.       Защитить Аюми. Быть рядом, несмотря ни на что. Не умирать.       На руке засаднил свежий порез, оставленный вчера ночью. Рика сильнее сжала ладонь младшей сестры.       Выживи, Рика. Сделай всё, что в твоих силах. Ради Аюми.       Похоронная процессия остановилась у входа в здание. Рика сложила ладони и покорно склонила голову в молитве. Буддистский храм зажат в объятия ярко-зеленой горы, как неповоротливый старик. Он внушал спокойствие и охранял от назойливого мальчишки-внешнего мира. Шёпот множества поколений монахов отпечатался безусловной любовью и преданностью в каждой золотой линии на фасаде, изображающей путь Будды. Две громоздкие статуи охраняли вход в храм и растворялись в зелени, чем выше Рика вела взглядом — свирепые на первый взгляд, они своим видом противоречили миру, которому служили.       Всё это наблюдало за ней. И сильно тяготило. Рика поёжилась и, закончив молитву, сделала первый шаг внутрь. Бестолковая толпа поспешила следом.       Мерзкие притворщики.       Рику тошнило от их внешнего вида: выглаженные костюмы, сверкающие на солнце белокипенные рубашки и удушающие галстуки. Так и хотелось затянуть их до смертельных гримас. Кто-то удосужился снять шляпу, обнажив редеющую лысину.       Рика почувствовала, что закипает. Ещё немного, и узкое кимоно затрещало бы по швам. Сделав несколько глубоких вдохов, она поймала сладкий запах благовоний. Древесный дым отстранённо поднимался вверх игривыми завитками, проникая в каждый уголок храма. Ей стало легче. Резкий солёный привкус на губах вернул Рику в реальность.       Рика и Аюми остановились в нескольких метрах от двух небольших гробов, все присутствующие смиренно заняли свои места позади. Золотая фигура Большого Будды возвышалась над людьми: её доброжелательный взгляд предлагал живым утешение, а мёртвым — спокойный сон.       Под сводами храма пронёсся назойливый, жужжащий шёпот.       Почему эти люди не могут заткнуться хотя бы на несколько минут?       На внутренние мольбы Рики в центр зала вышел молодой монах в шафрановых одеждах, повисла нервозная тишина. Выждав несколько секунд, он начал распевать поминальные сутры — голос, мелодичный и чистый.       Вскоре монах разрешил родственникам попрощаться. Аюми решительно подалась вперёд — нежная, как белые гортензии у неё в руках, она возложила цветы к гробам своих родителей. Рика заметила, как младшая сестра закусила губу в попытках не разрыдаться.       Слёзы застыли у Рики в глазах. И раскрошились. Рика чуть не рассыпалась на куски прямо в центре зала. Этот маленький человек только что преподал ей немой урок по смирению.

***

      Когда все скорбящие по очереди выразили свои предательские соболезнования, из толпы появилась высокая фигура. Такада Такеши — отец всех отцов, мёртвых и живых. Его исполосованное глубокими шрамами лицо кричало о бурном прошлом, настоящем и будущем. Этот человек не раз пробовал кровь на вкус. И этот вкус ему нравился.       Вместо глаз у Такады как будто две чёрные дыры. Может быть, это всего лишь тени от стен, но там, где должны быть веки и глаза, — только пустота, подобная непроглядной тьме в глазницах черепа. Мёртвый взгляд был обращён к Рике. Все волоски на её теле встали дыбом, по телу прошёлся холодок. Инстинктивно Рика понимала, что ни в коем случае не должна смотреть в эти глаза, но не могла отвести взгляд. Сильные и холодные пальцы сжали плечо, слегка оттягивая в сторону.       — Лотосы. — Такада опустился на кромку каменного бассейна с молодыми плавучими цветами. — Чистые, хрупкие и совершенные растения. Совсем как вы с сестрой, не так ли, Рика-чан? — жестом пригласил её сесть рядом.       Рика медленно опустилась поодаль, ничего не ответив. Ток в животе вихрился всё сильнее — кимоно стягивало и не давало дышать полной грудью. Единственным решением было бы наскакивать и бить, но только не в этом случае. Она посмотрела на один из лотосов, чтобы немного успокоиться. Сегодня Рика была из тех, кто готов умереть в раздумьях.       — Я разделяю ваше горе, Рика. Смерть — безжалостный вор. Мне жаль, что вы с Аюми вынуждены нести бремя утраты. — Такада невесомо коснулся лепестков, а затем так же мягко провёл по высохшей дорожке слёз на щеке Рики.       Что-то защекотало в горле. Рика уловила взгляд Такады, и тело едва заметно дёрнулось в сторону.       — Что вы хотите от меня?       Тень улыбки заиграла на его губах:       — Я хочу чтобы ты знала, Рика, преданность — это палка о двух концах. Твои родители были моими верными союзниками, и я не забуду их бесценный вклад в общее дело. Я хочу, чтобы ты помнила, в этом мире у всего есть цена: я всегда щедро награждаю верных и строго наказываю должников.       Кулак слов ударил прямо в живот.       — Я сделаю всё, что от меня нужно. — Это был вопль. Но вопль шёпотом.       Такада одобрительно кивнул, и на лице скользнула хищная ухмылка:       — Я не ожидал от тебя другого ответа, Рика. — Он снова опустил руку ей на плечо. — Будь осторожна.       Поднявшись, Такада медленно направился к выходу.       Нижняя губа характерно запульсировала, Рика почувствовала металлический вкус во рту. На фоне собственного горя, мерзко клокочущего внутри, она впервые ощутила себя в чьей-то игре. Главная ставка теперь — Минами Рика.

***

      Февраль 1996 года.       Под вечер по венам неба запульсировал мелкий дождь. Прикрывшись пластиковой папкой с документами, Рика быстро преодолела путь от больницы до парковки. Водительская дверь с шумом закрылась, яркий звук разрезал воздух. Включился свет в салоне машины, заледеневшие пальцы механически набрали номер Такады. Прозвучало несколько продолжительных гудков, и на той стороне телефонной линии повисло приветственное молчание.       — Я выезжаю, — отчеканила Рика, параллельно нажимая на кнопку климат-контроля, чтобы согреть воздух в салоне. — Буду в течение часа.       — Жду не дождусь.       Немой смешок в воздух. Хлопок телефона-раскладушки.       Что старому пердуну пришло в голову на этот раз?       Ключ зажигания повернулся с щелчком, и машина взревела. Рика взглянула на свое отражение в зеркале заднего вида, слегка взъерошила чёлку и крепко обхватила руль двумя руками.        В последнее время голова Рики переполнялась тяжёлыми, иногда спорными мыслями. Работа в больнице перестала радовать — дела стали скучными и однообразными. Такада всё чаще совал в них нос. Начиналось деликатно, со сведений о врагах, поступивших в чёрных пакетах, но теперь Рика регулярно подтасовывала диагнозы, замалчивала факты и недоговаривала в заключениях. Цена вопроса — статус, и уязвимости теперь как при прогулке под прицелом.       Прибавим сюда Хаду.       Всё это окончательно и бесповоротно ей осточертело.       Тяжелое и липкое чувство одиночества подёргивало мышцы глубоко внутри. Рика давно запретила себе глубоко переживать, знала по опыту: все любимые люди уходили. Чаще через двери, открытые смертью.       Осталась только Аюми — оплот безопасности и безусловной любви. Совсем скоро она вырастет, и, как и должно быть, выскользнет в собственную жизнь, полную ярких событий. Заставив Рику пожинать совершённые ошибки.       Не в силах справиться с волной чувств, Рика с силой ударила по рулю. На тыльной стороне ладони останется синяк — боль всегда возвращала в реальность.       Такада Такеши.       Та-ка-да Та-ке-ши. Ребёнок с таким именем не мог не достичь таких высот. Он собирал нужных людей вокруг и не менее искусно умел ими управлять. Его природный магнетизм прекрасно сочетался с холодным расчётливым умом и желанием власти. Такие, как Такада, никогда не суетятся в попытках найти безопасный угол — они строят долгосрочные планы, разрабатывают стратегии, думают далеко наперёд. Такие, как Такада, безвозмездно отнимают чужую безопасность и выплёвывают её в лицо.       Прошло больше десяти лет с их первой встречи, и Такада перестал вызывать у Рики нечеловеческий ужас. Подход к этой неприступной, на первый взгляд, глыбе металла находился долго и кропотливо. Такада прощал Рике почти все вольности, потому что знал: его просьба всегда будет исполнена в лучшем виде.       «Просьба» — так он всегда называл все те ужасные вещи, которые приходилось совершать.       Минами Рика ежедневно принимает кровяные ванны, в то время как руки Такады — всегда ослепительно чистые и мягкие, как хлопковое волокно.       «Воскресный папа», — называла она его про себя. Такада Такеши дарил ей свободу, безопасность и хорошие деньги. Пусть и не за самые хорошие поступки. Нет, Рика не любила Такаду, как своего отца. Сказать честно, отношения с родным отцом не заладились с самого рождения, и эта нелюбовь была взаимной.       Всегда к вашим услугам, Такада-сан.       Она была привязана к Такаде, как цепной пёс. Верный цербер Минами Рика.       С самого начала их отношений существовал договор: оплатой за беспрекословную верность была абсолютная безопасность их маленькой семьи. Если кто-то нарушит его, то умрёт. Рика не раз представляла себе в красках, как раз и навсегда расправляется с Такадой. Дальше фантазий это никогда не уходило, хотя было бы здорово однажды воплотить их в реальность.       Всё проносилось мимо: разноцветные кляксы уличных фонарей и вывесок. Тёмные безразличные здания. Вдалеке виднелся город, бесконечный лабиринт с вереницей бетонных небоскребов, перетянутых линиями электропередач и задыхающихся от объятий рекламных билбордов. Настоящее японское экономическое чудо во всей своей красе.       Вскоре Рика приехала на окраину Аоямы. Было около полуночи. Она припарковала машину через квартал, пересекла границу жилых районов и остановилась около многоэтажного здания. Яркий свет от красной вывески с иероглифами «Изакая» освещал улицу. Люди толпились под навесом у входа. Сегодня ведь пятница — город трепетал в ожидании пьянки.       Прозвенел колокольчик у входа. Рика стянула с себя бомбер и вытерла дождевую влагу со лба. Единственным желанием сейчас было сорвать с себя одежду и встать под тёплый душ, и этому желанию не суждено было сбыться в ближайшие часы. Путь в офис Такады лежал через шумный бар на первом этаже небоскреба — несложно догадаться, кому принадлежало это заведение.       Помещение было переполнено разными людьми, в основном, мужчинами. Слева, у дальней стены, совсем ещё юный кайщяин вместе со своим начальником лениво пил саке. Рядом с ними, за соседним столом, тучный мужчина набросился на долгожданный ужин: он разделывал горячую рыбу голыми руками, облизывая пальцы и жадно причмокивая. Рика сморщилась и отвела взгляд на столик справа — молодой человек озабоченно шлёпнул официантку по бедру, отчего та покраснела и убежала на кухню. Рика рефлекторно сжала пальцы в кулак. Нервное напряжение, подобно разряду электричества, пробежалось по телу. Как унизительно. Рика отвернулась и посмотрела в окно, — дождь лил стеной, отбивая дробь по металлическому подоконнику. Капли рассыпались о стекло множеством разноцветных огоньков, сплетаясь со светом от вывески на входе.       Она подошла к лифту около служебной комнаты. Рядом с ним стоял Шин — один из телохранителей Такады, очередной верный пёсик. Он смерил её ничего не выражающим взглядом, и, еле заметно кивнув, вызвал лифт.

***

      В тускло освещённой, но просторной комнате на тридцатом этаже, где пахло мускусом и властью, Такада сидел за огромным письменным столом из красного дерева, поверхность которого поблескивала в скудном свете. Кабинет находился недостаточно высоко, чтобы Такада Такеши мог взглянуть на крыши соседних зданий, а вид оживлённо квартала ничем не выделялся, поэтому особенно раздражал его. Свет соседних зданий и электрических вывесок, блики фар машин, проезжающих через большой перекресток, зажатое между зданиями небо постоянно казалось узкой полоской потолка.       Кабинет Такады выглядел как Рай для тех, кто страдает от обсессивно-компульсивного расстройства: все вещи разложены в идеальном порядке строго на своих местах. Каждый раз Рика обращала внимание на коллекцию экзотических безделушек и винтажных диковинок, филигранно расположенных на полках: от древних самурайских мечей до старинного китайского сервиза. Больше всего она ненавидела огромное чучело оленя. Стеклянные глаза всегда безучастно смотрели вперед.       — Ты когда-нибудь уже избавишься от этой безвкусицы? — Рика с шумом села на массивное кресло напротив.       Такада проигнорировал выпад в свою сторону и едва заметно ухмыльнулся:       — Как дела?       — Ты позвал меня обсудить, как у меня дела? — Рика стянула с себя влажный свитер и бросила его на соседний стул. — Давай ближе к делу.       Такада не сводил с тела Рики тёмного расчетливого взгляда. Она старалась не обращать внимания — за годы, проведённые вместе, к постоянным гляделкам выработался сильный иммунитет. Пусть смотрит на шрамы и знает, что натворил.       — Я вижу, демон тебя не жалеет. Они вообще заживают? — Такада протянул руку, чтобы дотронуться до шрамов Рики, но она едва заметно отвела плечо.       — Не заживают. И никогда не заживут.       — Понятно. — Такада отдёрнул ладонь со множеством перстней и опустил её в нижний ящик стола. Через несколько секунд на столе появилась расписная шкатулка с маленькой серебряной ложечкой, размером меньше мизинца. Грёбанный эстет. — Будешь?       Грудь сдавило навязчивым желанием:       — Не знаю, я подумаю.       Ухмылка Такады стала шире, когда он наклонился вперед и открыл шкатулку. Явно привыкший, он вдохнул наркотик, закашлялся, и его ноздри на мгновение расширились. На губах заиграла сардоническая усмешка, обнажившая белёсые зубы:       — Итак, ярчайший цветок в коллекции пришёл ко мне в гости, — Такада подвинул шкатулку и ложечку ближе к Рике. На его запястье появилась новая татуировка? — Ты наверняка догадываешься, что мне от тебя нужно. Просьба. Одна маленькая просьба, для тебя это — раз плюнуть.       Рика скривилась. Избегая прямого взгляда, аккуратно взяла ложечку и поднесла её к носу. На секунду задержав дыхание, вдохнула белый порошок. Жжение протянулось по пазухе и продолжило свой путь к глотке. Жёсткое дерьмо.       — Нужны подробности. — Тыльной стороной ладони Рика вытерла нос.       Такада постучал пальцем по фотографии, лежащей на столе лицевой стороной вниз. Через несколько секунд он перевернул её, чтобы показать Рике.       Рика недоверчиво покачала головой.       — Ты серьёзно?       Рика много раз видела человека, изображенного на фотографии, по телевизору. Она резко встала с кресла и от беспомощности пнула соседний стул. Такада повернулся к ней с видом оскорблённой невинности:       — Ну да. — Он откинулся назад, сцепив пальцы домиком. — Очень важная шишка в министерстве экономики. Кимура Харуки — импозантный мужчина. Любит поразвлечься. Один мой близкий друг очень хочет занять его должность.       Рика прыснула:       — Стать импозантным мужчиной?       — Может быть, мне отправить тебя на юмористическое шоу? — Такада покрутил пальцем у виска. — Тебе бы здорово подошло. Не хочешь? Могу устроить.       — Бросьте, Такада-сан. Оставим эту работу Акияма Аките. Что нужно сделать с Кимурой? — Рика пыталась всмотреться в щель между шторами, но ничего не было видно, кроме кромки темнеющих облаков.       — Внедриться в фудзоку, которым владеет один из моих знакомых. Кимура в этом месте частый гость. Втереться в доверие. Разговорить. И после того, как узнаешь важную информацию — устранить, как ты умеешь. Без единого следа. — Такаду возбуждало искусство убийства — на лице застыла оргазмическая улыбка.       Рика, взбудораженная наркотиком, продолжала невротически ходить взад-вперед. Слова Такады монотонно крутились в мыслях.       — И как ты себе это представляешь? С вот этим всем? — Рика показала руками на шрамы на своем теле.       — Придумай что-нибудь. Если захочешь — натяни на себя паранджу, набьёшь себе цену, и интереса со стороны Кимуры станет больше. Теперь сядь и успокойся.       Рика послушно села обратно в кресло и закурила, не спрашивая разрешения; Такада достал из нижнего ящика стола пепельницу и двинул вперёд. Рика благодарно кивнула:       — У меня же нет выбора, верно?       Движение головы Такады из стороны в сторону ответило само за себя.       — Окей. — Рика раздраженно посасывала сигарету. Выбора у неё действительно не было — либо выполнить просьбу, либо найти себя распиханной по частям в пакетах во всех регионах Японии. — Мне нужна информация. Много информации — чем интересуется, любимый запах парфюма, блюда, какие цвета нравятся, куда он ходит, чем занимается в свободное время.       Увесистая папка с характерным звуком проскользнула по столу.       — Всё тут. Там же ты найдешь инструкцию, как связаться с моим другом, владельцем фудзоку. Позвони ему сама.       В комнате повисло молчание. Рика почувствовала, как её отпускает, и мозг рефлекторно начал просить ещё.       — Есть ещё вопросы?       — По твоему заданию вопросов нет. — Она с облегчением выдохнула и села в кресле поудобнее, закинув ногу на ногу. — Ты знаешь что-нибудь про Демона-Огнестрела?       Такада мрачно свёл брови к переносице. Он явно был недоволен.       — Знаю. С чего тебя вдруг заинтересовали демоны?       — Сегодня у меня был вызов — особый случай, смерть нечеловеческого происхождения. Приехали охотники на демонов и начали болтать про Демона-Огнестрела. — Рика намеренно не вдавалась в подробности о найденной части тела Огнестрела. — Вот я и решила тебя спросить, знаешь ли об этом что-нибудь.       Такада задумался, но не подал вида. В его голове зашевелились букашки-мысли.       — Я пока не готов с тобой об этом говорить, — отрезал он.       Рика протяжно вздохнула.       — Я тебя услышала.       — Что за убийство? — Такада филигранно перевёл тему.       — Я пока не готова с тобой об этом говорить, — отрикошетила Рика.       — Моя школа, девочка. — Якудза довольно улыбнулся и почувствовал, как сладкое, незнакомое и не похожее ни на что, чувство, заполнило его тело. — Можешь идти. Если что — я позвоню.       — Окей, — безучастно бросила Рика напоследок и захлопнула за собой дверь.

***

      Когда Рика добралась до дома, власть неба забрала глубокая ночь, и февральский холод настырно отвешивал невесомые пощечины. Обнажённые прутики деревьев трепетали в ожидании весны, уличные фонари отбрасывали резкие тени на тротуар — где-то через несколько домов зарычала соседская собака, и эхо разнеслось по пустым улицам.       Встреча с Такадой заставила Рику в очередной раз почувствовать себя марионеткой, за чьи ниточки он мастерски дёргает. Голова раскалывалась на две части: на одной — привязанность к нему и груз обязательств, на второй — несоизмеримое желание наконец-то освободиться из золотой клетки.       Дом купался в ванне из мягкого лунного света. Аюми уже давно спала — её дыхание было тихим и ровным. Ночная нежность. Рика тихо вернулась в свою комнату и механически сбросила с себя одежду в попытках очиститься от встречи с Такадой.       Спустя несколько минут она лежала на кровати почти голой и чувствовала прохладу простыней. Вибрация телефона на прикроватном столике резко нарушила тишину — Рика незаметно вытянула руку вдоль кровати, нащупала телефон и пододвинула его под простыней ближе к телу. Сообщение от неизвестного номера, содержание было простым:       «Не хочешь встретиться на пиво с шоколадом?»